Король, Что Носит Меч

Тирион Ланнистер От глотка безбожно разбавленного вина Тириону хотелось скривиться, но, приложив немалые усилия, ему удалось удержать на лице постное выражение. Одним только Богам известно, как бы это воспринял Джоффри. Он должен присутствовать, он должен изображать искренний, верноподданнический интерес. Сегодня он не имеет права на ошибку. Сын покойного Старого Льва вновь осмотрелся. Эту комнатушку в Драконьем Логове Тирион будет видеть в ночных кошмарах до самого конца жизни: тёмная, узкая, где стены будто готовы раздавить тебя в ближайшую минуту. Стол, на котором разложена карта Семи Королевств, по которой отчаявшиеся советники бессмысленно и бестолково водят деревянными фигурками, грубые стулья и лавки, многосвечники, чей тусклый свет раздражал глаза... И, хуже всего, люди. Призраки, тени, ходившие вокруг стола кругами, будто их споры и ругань могут что-то изменить. Хмурый и грубый сир Давен Ланнистер, тупой и непоколебимый Гора, услужливый и бесполезный Пицель, улыбчивый Варис, обезумевшая Серсея – та ещё компания! А во главе стола сидел Джоффри. Первый своего имени. Если Боги и удача улыбнутся Тириону, в последний раз. – Стокворт пал. – Сир Давен, верный самому себе, говорил грубо, по делу и нисколько не желая приукрашивать дрянную реальность. – Дейнерис Таргариен и её люди вошли в замок, а все окрестные земли присягнули драконам. – В Стокворте должен был быть дикий огонь. Мне клялись, что там есть достаточно запасов. – Не поднимая головы от карты, тихим голосом ответил Джоффри. – Скольких Таргариены потеряли? – Был. – Сын сира Стаффорда не стал отрицать того, что всем в этой комнате было хорошо известно. – Но им никто не воспользовался. Командовавший гарнизоном рыцарь отказался прибегнуть к этому оружию, а стража ворот изменила присяге. Потери Таргариенов нам неизвестны, но едва ли они хоть сколько-то значительны. – Всех, кто прибудет отсюда из Стокворта, повесить на стенах города. Головами вниз. И не снимать, пока не сгниют до костей. – Голос Джоффри был сухим и лишённым запала, но от того было лишь хуже. – Как прикажет Ваша Милость. – Подал голос Гора. «Многие же к тебе поспешат вернуться, племянничек». Джоффри Баратеон, первый своего имени, пока-ещё-король Королевской Гавани, Харренхолла и Утёса Кастерли, защитник Драконьего Логова и господин немногих подданных, выглядел на двадцать лет старше положенного. Его лицо осунулось, похудело, а зелёные глаза впали внутрь; несколько дней назад ему привиделись седые волосы, и, в припадке злобы, Джоффри остриг самого себя – неудачно да не впопад. Некогда пухлые губы превратились в две сухие, вытянутые и всегда нервные, линии. Последние луны нисколько не жалели государя, с упорством, достойным лучшего применения, пытавшегося остаться таковым. Ни единой доброй вести Королевская Гавань не слышала, никакой, даже самой призрачной, надежды не осталось; Тирион был готов поспорить на своё мужское достоинство, что все участники этого совета это понимают... За исключением его хозяина. Любимый сынок Серсеи стал совершенно невыносим, предельно жесток, опасен для всех окружающих... Но, Тирион надеялся, что скоро с ним будет покончено. – Что слышно с юга? – Ничего не подозревающий король по-прежнему переживал о войне, будто бы собирался её выиграть. Теперь слово взял Пицель. Куда же делся тот благовидный, величавый мудрец, которого разыгрывал из себя великий мейстер по прибытии Тириона в столицу? Вялым, едва различимым голосом, обладатель самой неопрятной бороды проблеял: – Лорд Тарли сообщает Вашей Милости, что он отозвал всех своих людей с южного берега Черноводной. Полководец Таргариенов, Веймонд Дориар, приближается с каждым днём, и господин Рогового Холма желает сохранить всех, кого может, для грядущей битвы. – Я не давал лорду Рендиллу такого приказа. – Холодно заметил Джоффри. – Как мы можем отслеживать передвижения Дориара, не имея глаз и ушей за рекой? Что, если уже сейчас эта волантийская сволочь ищет броды и строит лодки? «Да скоро достаточно будет подняться на любую из колоколен Великой септы Бейлора и посмотреть на юг». – Ваша Милость, – вступил в разговор Варис, – вы можете не волноваться. Я хорошо осведомлён о планах нашего врага... И мне для этого не нужны вчерашние браконьеры в помощниках. Право, если бы они с Варисом этим утром не обсудили последние приготовления к перевороту, Ланнистер ни за что не поверил бы, что этот неизменно полезный, вечно подобострастный толстяк затевает какую-нибудь гадость. Однако, что евнух, что карлик обязаны до конца доиграть отведённые им на этом совете роли; уже сегодня безбожно затянувшееся цирковое представление должно завершиться... – Удивите меня, лорд Варис. – Я знаю, что эйкс Веймонд Дориар не намерен пересекать Черноводную самостоятельно. Он хорошо знает, насколько опасны переправы, особенно когда поблизости стоят знамёна во главе с таким достойным мужем, как наш Хранитель Юга. – То было ещё одно оскорбление, направленное против несчастного Жирного Розана. – Они намерены ждать прибытия Визериса Таргариена. Переход через реку будет осуществлён под прикрытием драконов: Дориар, как и любой потомок древней Валирии, уверен в их полной, абсолютной непобедимости, и он не намерен торопиться. Не так давно ворон из Хайгардена принёс на своих черных крыльях поистине чёрную весть: Визерис Таргариен одолел Эурона Грейджоя и наголову разбил Железный флот. В пучинах Закатного моря сгинули как неуловимый налётчик, так и все боевые ладьи железнорождённых. Никаких угроз, обещаний или проклятий на пергаменте не было; всё и так было понятно каждому, умевшему пользоваться головой. Теперь, когда последняя, мелкая мошка убрана с пути, никто не стоит между Визерисом и Королевской Гаванью. Его сестра уже неподалёку, его флот стоит господствует в море, его полководцы вскоре перейдут Черноводную – а для двух взрослых, крепких драконов расстояние между Щитовыми островами и каким-нибудь Хейфордом измеряется днями. Зачем Веймонду подставляться под удар, когда желанный трофей уже настолько близко, а победа выглядит гарантированной? Тирион не знал, говорит ли Варис правду. Но мастер над законами мог видеть смысл, стоявший за этими словами; и он намеревался подыграть своему напарнику по заговору. – Веймонд Дориар уже потерял однажды целое войско по собственной глупости. Повёл людей по враждебной им земле, встретился с Золотыми Мечами и едва не расстался с жизнью. – Собственный голос будто раздавался откуда-то издалека. – Наверное, он всё же усвоил кое-какие уроки. – Да, милорд всё правильно слышал. – Поспешил с ним согласиться Варис. – Ближайшую луну мы можем не беспокоиться о том, что волантийцы перейдут Черноводную. – Эта слепая уверенность в злобных ящерицах... Их трусость и слабость дают нам возможность действовать. Но действовать надо быстро. – Да, да. – Затараторила Серсея, по-прежнему смотрящая на сыночка влюбленными глазами. – Пора действовать... – Молчать. Пауза затянулась. Мало того, что совет умолк, так и сам государь аккуратно, левой рукой поднёс к своим губам разбавленное вино. Едва ли оно принесло Джоффри хоть какое-то удовольствие… – Мы воспользуемся слабостью волантийских псов и их нерешительностью. – Джоффри взял красного охотника за колпак, а Тирион заметил лёгкую дрожь в королевской руке. – Лорд Тарли должен отбить Хейфорд. Пицель, ты напишешь сиру Кивану. Пусть собирает всех, кто способен держать оружие, в Харренхолле и идёт на Сумеречный Дол. Мы зажмём драконью шлюху в тиски и разобьём её разложившуюся армию ещё до того, как кто-либо успеет прийти ей на помощь. Разгоним высадившуюся сволочь и вернём побережье Королевских земель под наш контроль. Затем мы займёмся укреплением обороны Черноводной и подготовкой к битве с Таргариеном. Тирион с раннего детства любил книги по истории Семи Королевств. Как только он осознал, что ему войска в бой не вводить, он принялся изучать каждую мало-мальски значимую войну в многострадальной истории державы. Разумеется, с особым интересом он читал всё, что мог о Танце Драконов, в котором пересекались сразу все его увлечения. Он столько часов потратил, представляя, как он превосходит всех полководцев прошлого... И теперь Ланнистер мог ощутить себя в шкуре Лариса Косолапого, находящегося при последних днях Эйгона Второго. Всё те же слепые планы, всё та же обречённость, всё тот же исход для «великого государя». «Надеюсь, я сохраню не только ступни». – Но сир Киван уже отправил своих людей на Рубиновый брод, защищать его от войск Арренов. – Только у сира Давена хватало яиц возражать государю. – Лорд Варис сам сообщал Малому совету, что люди узурпатора Станниса намерены вновь попытаться перейти Трезубец. – Да, боюсь, лорд Ройс собрал достаточно сил для нового штурма. Сиру Кивану понадобятся все, кто может держать меч. – О, как же хорошо у Вариса получались эти жеманные, полные скорби и грусти сожаления! – Если мы прикажем ему отступить... – Так пусть сир Киван развернётся! – Джоффри оторвал взор с карты и поднял злые глаза на евнуха. – Я приказываю ему идти на юг! – Тогда рыцари Долины займут Рубиновый брод, займут Харренхолл и Каменный Оплот, окажутся под стенами Ривер... – Вы оспариваете мои приказы!? – Как с ним то теперь случалось часто, ледяное спокойствие государя сменилось пылающей бурей. – Я приказал: сир Киван отправится на Сумеречный Дол! Мы не можем тратить время. Дядя и его подхалимы с гор – наша вторая, меньшая проблема. Их время придёт: мы должны действовать... – Тогда мы потеряем оставшиеся Речные земли, – вновь встрял Давен, – а с их потерей мы останемся и без Запада. Последняя дорога, соединяющая нас, идёт через Риверран. Если сир Киван оставит Харренхолл, если лорд Ройс придёт на помощь узурпатору, мы... – Марбранд справится. – Только Гора и мог прийти к такому глупому выводу. – Если не справится, то дерьмовый из него был рыцарь. Риверран я видел хорошо: его защищать можно отрядом в пять сотен, большое воинство здесь и не нужно. – Я напишу сиру Аддаму сегодня же. – Серсея в своём безумии была прекраснее обычного. Тирион как никогда понимал старшего брата... – Напомню ему о долге, о клятвах. Мой отец поручил ему охранять Речные земли, а не высасывать из нас все соки. Он должен работать головой и найти средства самостоятельно! Тирион с сожалением посмотрел на дальнего родича. Если бы мастер над законами ещё рассчитывал выиграть войну, то он непременно поддержал бы сира Давена в его обречённой битве с государевым рассудком. Все книги, которые Ланнистер когда-либо прочитал, и простой здравый смысл подсказывали ему, что «план» короля попросту бессмысленный. Они поворачиваются оголённой задницей к копьям Станниса, чтобы прыгнуть прямиком в пасть драконице Дейнерис. Блестящая идея! Однако сейчас он должен притворяться; его собственное цирковое представление ещё впереди. И, чтобы всё прошло хорошо, он должен подыграть чужому безумию. – Шлюшка Таргариен сейчас и впрямь куда опаснее. – Последний живой сын лорда Тайвина кивнул для придачи своим словам большего веса. – Мы должны сбросить дракона с нашей шеи и вновь задышать. Если мы потеряем Королевскую Гавань – какое значение имеет Риверран? Без контроля над столицей, без властью над Железным троном наше дело проиграно. – Милорд прав, – Варис прекрасно понимал его игру, – война – дело грязное и тяжёлое, и нам приходится идти на тяжёлые решения... – Войска Станниса – сборище усталых, разрозненных и недостойных дикарей. Они сами по себе не представляют угрозы. – Впервые за луну в голосе Пицеля слышалось что-то живое, пусть и переполненное злобой. – Но рыцари Долины могут всё изменить... – Они уже были разбиты нашими людьми, – Тирион тут же перебил мейстера, – и вся их слава оказалась пустой похвальбой. Их хвалёные кони ничем не помогут Станнису при штурме замковых стен. – Мой брат прав, мейстер. – До какого отчаяния они дошли, если любимая сестра спешит с ним согласиться? – Вам, Пицель, надо верить в наших людей и в нашего государя. – Им некуда бежать из Риверрана, они это знают. – Гору можно было услышать с другого конца города. – Отсутствие выбора помогает трусу обрести мужество, а Марбранд – не девка. Сир Давен не стал пререкаться: рыцарь прекрасно понял, с какой компанией ему приходится иметь дело. Вместо этого он устроил остальным членам Малого совета наглядную демонстрацию. Мужчина переставил льва из Харренхолла к Оленьим Рогам, после чего орёл Арренов перелетел через Трезубец, поцеловал красного оленя и сбил горящее дерево со стен столицы Речных земель. Ничего красноречивее – и ничего опаснее – он придумать попросту не мог. – Верните Марбранда на его место. – Тотчас последовал приказ Джоффри. Король и его рыцарь долгую, бесконечную минуту переглядывались... И, наконец, сир Давен уступил этим озлобленным, полным ненависти зелёным глазам. – Хорошо. Я знал, что вы, сир Давен, не трус и не предатель. Оставайтесь таковым. После нашей славной победы, я поражу весь Вестерос щедростью к достойным её. «Неужели ты сам до сих пор в неё веришь?» – Пицель, пергамент. – Король знал, что серая крыса придёт подготовленной. На том его роль, в конце концов, начиналась и заканчивалась. Дав старику какое-то жалкое мгновение для подготовки, он заговорил. – «Сир Аддам. Стойте, где стоите». На этом всё. Время длинных деклараций и цветастых указов прошло. Ни на что большее у Джоффри не хватало ни сил, ни желания, ни возможностей. – «Сир Киван. Немедленно оставьте Харренхолл. Идите на Сумеречный Дол и ожидайте дальнейших указаний». – Дядя – верный слуга. Всегда таковым был. Как только получит твоё письмо, он немедленно исполнит приказание. – Вновь ошиблась Серсея. – И затем мы покончим с драконьей шлюхой. Стокворт станет её могилой, и мы покажем всей державе нашу силу. – Да будут Боги к нам благосклонны. – И только Тирион понял, что именно имел в виду Варис. – Боги нам ничем не помогут. – Окрысился на него Джоффри. – Только мужество, сила и решимость. И, чтобы убедиться в том, что сир Киван исполнит свой долг, я отправлю к нему Виллара. Красным плащам пора заняться настоящим делом, а не охраной спальни этой потасканной шлюхи Кейтилин. Король поднялся из-за стола, и его примеру последовали все советники. Бледный, как молоко, Пицель, равнодушный Григор, тяжело дышащий Давен, восторженная Серсея... И Тирион, довольный собой. Людям Виллара отведена немаловажная роль в сегодняшнем представлении, и им нечего делать на дороге между Королевской Гаванью и Харренхоллом. Виллар, может быть, и получит приказ выдвигаться... Но он его не исполнит. – Мы на сегодня закончили. Завтра в то же самое время. – Произнёс напоследок государь. – Сир Григор, проводите меня до покоев. «Совет соберётся завтра, Ваша Милость. Но уже без вас».

***

Ещё никогда его сердце не стучало столь быстро. Маленькое, закалённое ничуть не похожей на песню жизнью, оно словно пыталось вырваться из грудной клетки на волю. Противный, холодный зимний ветер бил прямо в его лицо, а звуки набата всё больше походили на драконий рёв. Сегодня он или спасёт столицу, или погибнет. И всё это решится в течении пары часов. И почему эта дохлая кляча под его задницей не может скакать быстрее? Когда уже он окажется в Красном замке? Как они с Варисом и планировали, в послеобеденный час королю сообщили о мятеже на городских улицах. Они долго и старательно готовили этот сюрприз, и Тириону было приятно услышать, как всё срослось. Евнух нашёл гильдейских старейшин, купцов и септонов, пользовавшихся уважением соседей; найти золотых плащей, готовых стать перевёртышами, оказалось ещё проще. Этим людям толстяк шепнул о диком огне под их кроватями, очагами и нужниками; напомнил обо всех злодействах и жестокостях государя; предупредил, что Джоффри намерен взойти на погребальный костёр вместе со всей столицей. Уговорить перепуганных горожан и неверных стражников оказалось проще простого. Желание выжить творит с людьми чудеса, окрыляя трусов, внушая уверенность нерешительным и помогая преданным позабыть о клятвах. Тем более, что Варис знал, как и с кем разговаривать, общаясь со всеми на понятном, доступном им языке. Любой торгаш понимает, как плоха смерть для дела; любой наёмник понимает, что Железный трон в обмен на прощение – недурная сделка. Какие бы слухи в столице не ходили о Визерисе Таргариене, отнюдь не он собирался превратить Королевскую Гавань в самый гигантский костёр в истории Семи Королевств. Варис нашёл людей, а Тирион придумал, как добиться наибольшего эффекта. Именно по его наущению бунтовщики назвались Драконьими Людьми, именно по совету Тириона на улицах Королевской Гавани призывали «доброго короля Визериса», именно по задумке карлика впервые за долгие годы над столицей взвились чёрно-красные знамёна. Банальные, простые и понятные требования хлеба король мог бы пропустить мимо собственного почерствевшего сердца. Он бы всё равно приказал расправиться с бунтарями, в этом не могло быть никакого сомнения. Но жгучая, всепоглощающая ненависть к Таргариенам, бушующая внутри Джоффри, не позволила бы ему сохранить спокойствие, адекватно оценить угрозу и грамотно выбрать ответ. Когда предатели видятся под кроватью, их явное и открытое выступление не оставит равнодушным отчаявшегося тирана. Вовремя посаженное ими с евнухом семя расцвело и дало обильные плоды. Волнения охватили южную часть города, где, подле Великой септы Бейлора, и собиралась заведённая умелыми болтунами толпа. Первая кровь уже пролилась: натасканные Тирионом люди расправились с Жирдяем, коего в насмешку звали Верховным септоном. Необходимая жертва, имевшая куда больше смысла, чем вся его никчёмная жизнь. Таргариены порадуются смерти лакея Джоффри – Визерис наверняка в Староместе уже подобрал ему замену. Горожане же поверили в свою силу, насладились моментом пьянящей безнаказанности. Неудивительно, что вовремя брошенный призыв отправиться в Драконье Логово и поквитаться с «кровопийцей в короне» был столь горячо поддержан. Окрестности септы Бейлора ныне смертельно опасны для всех, кто носил на одеждах коронованного оленя или льва, и совсем скоро толпа двинется по улице Сестёр вершить то, что простонародье извечно считало «справедливостью». Неудивительно, что гонец, которому досталась сомнительная честь сообщить эту весть королю, разве что не ссался от ужаса. Племянничек в последние луны действительно дурно реагировал на тех, кто приносил ему дурные вести, а Гора и на этот раз его сопровождал... Но бледному, что кожа мертвеца, юнцу несказанно повезло. Гнев короля обрушился на столичную чернь: не имея никакой возможности расправиться с настоящими врагами, Джоффри собирался преподать очередной кровавый урок собственному народу. Тирион выслушал – как он надеялся, в последний раз – переполненную ядом, желчью и злобой речь государя, поспешил одобрить решение Джоффри отправить в город сира Григора и даже пожелал чудовищу удачи и сил. Карлик, как и Джоффри, провожал лорда-командующего до самых ворот королевского убежища... Но думал Тирион совершенно о другом. Его расчёт удался. Так воплотилась в жизнь первая, самая простая часть задуманного. Оставалось главное – не прогадать. Ланнистер немедленно попросил разрешения государя отправиться за Виларром и его красными плащами, уверяя, что направит их на помощь людям Горы. Слова к лживой песенке карлик придумал что надо: только он, законный лорд Запада, сможет оторвать от Виларра трусливую, как и все женщины, Серсею. Та, разумеется, при первом же слове о бунте забьётся в панике, помешает красным плащам исполнить их главный долг, долг перед их государем... И ведь Джоффри поверил! Он даже поблагодарил дядю за здравомыслие и велел отбыть немедленно, передав Виларру приказ никого не щадить. Затем выдохшийся после нового припадка бешенства племянник заявил, что он намерен отдохнуть, что вершить судьбы взятых в плен мятежников и планировать ответный шаг он будет чуть позже – и медленными шагами удалился в собственные покои. «Покоями» ту комнатушку можно было звать только в пьяном бреду, но лишь там Джоффри действительно чувствовал себя в безопасности... И там-от его и должна настигнуть смерть. Помощь им окажет сама королева Маргери. Согласие Маленькой Розы сотрудничать показалось заговорщикам милостью Богов – если бы те истуканы могли оказывать милости, разумеется. Только она могла попасть в его убежище, остаться с ним наедине и нанести один-единственный удар. Более того, её не тронет сир Арис, который в отсутствие Горы охранял короля. Сам Тирион рисковал не просто так: он твёрдо намеревался лично руководить арестами. Только так он мог занять оплот власти, сам Железный трон, заставить считаться с собой любых шакалов, что захотят воспользоваться смертью Джоффри. И, более того, именно в Красный замок удалилась Серсея после совета; самодовольный юнец луну назад позволил матушке вернуться в её настоящие покои... Тирион не желал оставлять на воле непредсказуемую, жестокую и одержимую властью королеву на воле. Его обожаемая сестрица могла испортить любой, самый искусный план; мастер над законами должен был убедиться, что всё под контролем. И он желал сделать это лично. Месть за детство, за Джоффри, за все её злодейства; месть, поистине достойная Ланнистера. Он заранее подобрал коня – такого, чтобы смог перенести свою незначительную ношу от семижды проклятого Драконьего Логова до надёжных стен Красного замка – и всё равно с тревогой вслушивался в гул набата, с опасением смотрел по сторонам. Им с Бронном пришлось спешить через узкие улочки, богатые на резкие повороты и тёмные углы. Евнух мог сколько угодно уверять Ланнистера в том, что он держит мятеж на коротком поводке – карлик куда лучше него представлял себе опасности городского бунта. Чернь, которая однажды поднялась против лордов, этого уже не забудет. Хватило в истории Семи Королевств мастеров над законами, которых столичная погань «вознаградила» своей чёрной благодарностью. Пополнять сей незавидный список собственной персоной Тирион нисколько не торопился, и именно поэтому безжалостно гнал жеребца вперёд. – И не думал, что ты так достойно держишься в седле. – Раздался голос Бронна позади. Даже теперь наёмник не избавился от извечного яда в голосе! – Тебя можно было бы перепутать с твоим старшим братцем. – Порой приходится спешить. – Не поворачиваясь, ответил Тирион. – И к тебе, Бронн, это относится в первую очередь. Я не одариваю драконами лентяев, что зря жалеют коней и не дают тем шпор. Бравада давалась карлику нелегко. Короткие ноги ломило от боли, дыхание сбивалось, а сердце всё никак не желало униматься... Но он должен был показать силу перед наёмником. Подобные Бронну ценят только золото и уважают только силу, и сегодня ему нужны не только меч с кинжалом, но и преданность этого отчаянного головореза. Без него ему точно не добраться до замка... Толпа не взяла бы Драконье Логово. В прошлый раз, в тот роковой для принцессы Рейниры день, его никто не охранял, а запоздалое подкрепление увязло в городских улицах. Теперь навстречу черни вышли матёрые убийцы Горы, а само Логово стерегут надёжные ратники. Но сейчас от мятежников никто и не требовал брать приступом эти проклятые руины. Они должны были отвлечь гарнизон, дать повод королю отослать своего ручного зверя прочь, а их дальнейшая судьба мастера над законами не заботила. Тирион, как и полагалось разумному мужу, не доверял грязеногим, а особенно тем из них, кто похватался за топоры, вилы и дубины. Пускай Гора в самом деле прорядит мятежников, это столице пойдёт только на пользу; главное, чтобы Пёс поджидал любимого старшего брата в условленном месте. Кровь несколько облагородит улицы столицы. Избиение несчастных Драконьих Людей ручным чудовищем Джоффри станет последним преступлением, покажет Таргариенам, что простонародье было на их стороне... И позволит Ланнистеру воплотить в жизнь задуманное. – Бей! – Смерть! – Дракон! – Долой короля-упыря! – Бей кошаков! – Дракон! Крики приближались, сливаясь в один, нестройный, но пугающий хор. Мужчины, женщины, дети, старые и юные; где-то неподалёку они шли навстречу смерти, уверенные, что наконец-то расправятся с тираном... И, тем не менее, эта чернь с непринуждённой лёгкостью расправятся с двумя одинокими всадниками, как бы те не храбрились друг перед другом. Нужно было торопиться – и наглядное доказательство тому не заставило себя долго ждать. На одной из безвестных, загаженных улочек, им пришлось попридержать коней, выбирая промеж равно неприглядных путей. Тут-то из узких, тёмных окон глупая рука бросила ему на голову камень; он промахнулся на какие-то считанные пальцы. – Бей! Бей! – Пекло! – Только и мог сказать Ланнистер. – Быстрее! Быстрее, пока эта сволочь нас не убила! Бронн не стал пререкаться, и оба заговорщиков понеслись вперёд быстрее ветра. Дома пролетали мимо него, случайные горожане едва успевали отскочить прочь, а очертания заветных стен и башен становились все чётче. Ещё никогда стены Красного замка не казались ему столь желаемыми, столь крепкими и надёжными. Конь под Ланнистером потел, еле дышал, но все же смог доставить всадника к запертым воротом и наполненному мерзкой, вонючей водой рву. «Проклятье, а здесь ведь прекрасное место для убийства». – Пронеслась подлая, отвратительная мысль в его встревоженном рассудке. – «Если Виларр меня предал, то меня ждёт угощение арбалетным болтом промеж глаз». – Лорд Тирион Ланнистер, лорд Западных земель и мастер над законами! – Во всю силу лёгких провозгласил Бронн. – Открыть ворота! Последовавшие за этим кличем мгновения казались годами, и не было в жизни Тириона их страшней. Неудивительно, что долгожданный лязг тяжёлых цепей и скрип дерева показались карлику куда приятнее стонов любой из его многих девок. Всё идёт по плану! Нечеловеческим усилием воли Тирион взял себя в руки. В этот день он не имеет права показать слабины; сегодня он должен держаться, как держался бы его покойный лорд-отец. Сомнения, раздумья, колебания должны остаться позади, иначе он обречён. Капитан Виларр, как и было обговорено, ожидал его во дворе. Его сопровождал десяток помощников, и все они были одеты подобающе особому случаю. Превосходные доспехи, мечи, лишь немногим уступающие валирийским, острые кинжалы, массивные щиты и длинные копья. Отец неоднократно хвалился преданностью и навыками красных плащей; сегодня же им предстояло оправдать все те высокопарные комплименты, приняв участие в заговоре против внука покойника по велению сына покойника. Право, у Богов омерзительное чувство юмора. «Где-то ты со своей вечной династией обосрался, отец, и отнюдь не золотом». – Милорд, Красный замок ваш. – Чётко, уверенно произнёс Виларр. – Гарнизон и я в вашем распоряжении. Тирион испытал ни с чем не сравнимое облегчение. Виларр действительно помнил, что он служит лорду Утёса Кастерли... Или же обещанные золотые шпоры с собственным поместьем, ожидаемо, оказались ценнее преданности безумному, обречённому юнцу. Хотелось верить в первое, более вероятным представлялось, конечно же, второе. Так или иначе, лучшие бойцы Королевской Гавани уже подчинились ему, и совсем скоро самое сердце королевской власти окажется в его маленьких, но проворных руках. – Никакой помощи никому не отправлять. Все ваши люди, Виларр, пригодятся нам здесь. – Начал отдавать команды Тирион. – Пусть Гора сам разбирается со смутьянами, ему не привыкать. Мы же должны заняться уборкой в самом замке. – Сказано как нельзя лучше, милорд. Мы ждём ваших приказов. – Виларр многозначительно посмотрел на своего лорда. – Королева Серсея в своих покоях. Ей ещё никто не сообщил о мятеже в столице... Как вы и приказывали. – Я и Бронн идём к королеве: мы сами сообщим ей весть о бунте. – Никому другому Тирион бы это не доверил... И уж тем более он не желал ни с кем делиться личным, долгожданным триумфом. – Вы, Виларр, должны позаботиться о всех слугах и служанках королевы-матери, равно о фрейлинах королевы Маргери. Все лорды, леди и рыцари, которых вы найдёте в этих стенах, должны отправиться в свои покои и сидеть там безвылазно, пока я не отдам другого приказа. С каждым словом речь давалась ему все легче и легче. Карлик бросил главные кости в своей жизни: теперь, зная, что пути назад не будет, идти вперёд было проще. – Не убивайте никого и не бейте никого сверх меры. Мы – не ублюдки Горы, и чем раньше все это поймут, тем лучше. Ворота замка остаются закрытыми для всех, для абсолютно всех до моего приказа. – С ударением на последнем местоимении добавил Тирион. – Красный замок подчиняется мне. Вы, Виларр, оставите у ворот самых надёжных людей, и своего доверенного помощника. Они должны будут сторожить пост, умереть на нём, если потребуется... И, конечно же, немедленно передавать мне все вести, что услышат. – Исполним, милорд. Анвин, ты – на воротах. – И что с нашими замковыми закромами? – У нас хватит запасов на несколько месяцев. Ещё дольше, если выгонять прочь дармоедов, ничего не приносящих. – Виларр говорил не просто приятные уху карлика, но правдивые слова. Здесь хранились важнейшие припасы, и контроль над ними дал бы Тириону шанс в случае, если Боги решат посмеяться над ним в очередной раз. «Когда-то сыновья Порочного Принца выдержали несколько недель осады в Красном замке. Таргариены окажутся здесь раньше: стоит ей узнать о раздрае в нашем лагере, Дейнерис не будет медлить» Тириону пришлось повести головой из стороны в сторону, чтобы прогнать прочь последние сомнения. Незачем терзать душу и разум призраками поражения и неудачи, когда все ещё начинается. Он должен был действовать, веря соучастникам и полагаясь на заранее подготовленный план. – Виларр, дайте мне пару своих людей, и отправляйтесь. – Бронн всем его устраивал... Но лорд Утёса Кастерли должен появляться при собственной гвардии. Да и иметь при себе людей, чья верность не настолько однозначно принадлежит золотым монетам, не повредит. Капитан красных плащей повиновался, и у Тириона за спиной выросли ещё две гигантские, в сравнении с ним, тени. Ланнистер не смог сдержать лёгкой улыбки. Он, карлик и уродец, сегодня повелевал рыцарями и солдатами, решал судьбу Железного трона, столицы, всего Вестероса от Стены до Летнего моря. Его усилиями закончится война, его идеи и решения похоронят тирана, а сам он заработает королевское прощение и, чем Неведомый не шутит, его милости... «Может, старик мейстер об этом и говорил, когда нарёк меня гигантом? В сравнении с ним и его братией, я таким и оказался». Дорогу к покоям дражайшей сестрицы он отлично помнил... И, тем не менее, она заняла у него непростительно много времени. Тело карлика, изнеженное вином и женскими ласками, не простило ему недавнего испытания. Шаги отзывались болью, а каждая несчастная лестница превращались в муку из Седьмого Пекла. Пекло, Мейгор явно компенсировал недостаток в штанах, когда строил эту громадную твердыню! Или, может, он хотел переплюнуть старика Харрена? Радовало лишь то, что немногие оставшиеся в замке лорды и леди проявили редкостное благоразумие: они прятались за дверями покоев, как только им велели убраться прочь. Никто не возражал, никто не ругался, и уж тем более никто не пытался сопротивляться. Не зря Тирион захватил с собой Бронна и двух «родных» головорезов – один только их вид внушал в жалкое придворное стадо страх и ужас. И – Ланнистер был в этом абсолютно уверен – Виларр и остальные его люди тоже успешно делают своё дело. С проклятьем на губах, но облегчением и предвкушением в сердце, лорд Запада преодолел последнюю из сотни лестниц. Тёмную и безлюдную галерею они миновали в считанные минуты, и остановились только у дверей в сокровенные покои. Стоявший на карауле плащ молча приветствовал настоящего Ланнистера и безропотно подвинулся прочь. Там, за крепкими створками, Тириона ожидало величайшее веселье в его жизни... Сопряжённое с очевидной и реальной опасностью. Он прекрасно помнил, к кому именно идёт на встречу, и на что эта женщина способна в слепом гневе. А ведь он намеревался подарить ей более чем стоящий повод! Впервые за весь день голосок сомнения проник в разум мастера над законами: в самом ли деле, стоит так издеваться над сестрой? Не лучше ли запереть её в покоях, пока всё не уляжется, и позволить кому-то другому всё рассказать? Какими бы чудовищами они не были, он все ещё был его племянником, а она – его сестрой. Тирион встряхнул головой. Сомневаться было слишком поздно. – По первому моему слову – ко мне. До того – стойте как стоите. – Благо он заранее подумал о мерах предосторожности. Серсея обернулась, стоило ей услышать открывающуюся дверь. Королева-мать встретила его в пылающе-огненном платье с многочисленными золотыми украшениями, её роскошные волосы свободно спускались вниз, доходя до самого пояса, а тонкая ткань так соблазнительно прилегала к её восхитительной фигуре... Право, порой он понимал своего покойного брата куда лучше, чем мог в том кому-либо признаться. В такие минуты он уже не мечтал о том, как сожжёт Серсею на костре; ему виделось, как та молит его о прощении своим умелым ротиком... Первые же слова королевы-матери вернули мастера над законами из гнилых фантазий в суровую реальность. – Почему до сих пор не повесили этого идиота-звонаря? – Таким был её недовольный возглас, которым она его встретила. – Я нахожусь на другом конце города, а у меня уже голова гудит! – Боюсь, сестра, это не так-то просто теперь сделать. – Вкрадчиво, издалека начал Тирион. – Тебе, братец, сырость этого дрянного подвала явно вредна. Что может быть проще? Послать пару золотых плащей, стащить идиота с небес на землю, да повесить его на тех же верёвках. – А набат здорово взбесил её! – Заодно и всем остальным будет отличный урок. «Наша Серсея. Всегда умела располагать к себе людей и вызывать народную любовь». – Дело в том, что золотые плащи до Великой септы Бейлора попросту не доберутся. Их ссадят с лошадей, безжалостно забьют камнями и топорами... И многие из их собственных соратников будут по ту сторону бунтующей толпы. – Об этом они с Варисом позаботились. Людей Горы будут ждать отнюдь не только попрошайки, торговки да трубочисты. – В городе бунт? Проклятый Виларр! Где все красные плащи? Где мои дармоеды-слуги? Почему я узнаю об этом так поздно? – Взорвалась негодованием Серсея. Её зелёные глаза загорелись столь знакомой Тириону ненавистью и злобой, а ведь это он ещё не заговорил о главном! – Всех этих негодяев, после подавления мятежа, надо отправить к дяде Кивану. Пускай займутся настоящим делом, раз не могут справиться с пустяками в безопасной столице! Бунт! – Не уверен, что восставших горожан можно считать пустяком. Уже была у нас одна королева, которой подобная глупость стоила короны и жизни. – Сам же Ланнистер тщательно соблюдал внешнее спокойствие. – И, к тому же, Виларр с остальными красными плащами заняты обороной Красного Замка. Одни только Боги знают, что именно придёт в голову вооружённой толпе. Капитан красных плащей обязан защищать в первую очередь членов нашей семьи и, хвала Богам, Виларр об этом помнит. – Они должны были немедленно обо всем рассказать мне. – Настаивала на своём женщина с непередаваемой уверенностью в собственных словах. – Я – королева, и именно я командую обороной этого замка. Найди мне Виларра, Тирион, и немедленно приведи его сюда. Поговорив со мной, этот слизняк вспомнит о своём мужестве. Джоффри позволил мне вернуться сюда, и, следовательно, я распоряжаюсь всем Красным замком в его отсутствие. «В своих иллюзиях она попросту очаровательна. До сих пор верит, что её ненаглядному сыночку было какое-то дело до кого-то, кроме него самого». – У твоего сына было иное мнение на этот вопрос. – Пусть знает, что последним своим приказом первенец вновь оскорбил матушку. – Он отправил меня позаботиться о Красном замке и всех его обитателях. И Виларр, и его люди подчиняются мне, как законному лорду Утёса Кастерли. – Ты издеваешься? – Удивление в голосе явно было не притворным. – Джофф не мог поручить столь важное дело тебе. Тебе, не имеющему никакого опыта войны! С этой глупостью нужно немедленно покончить! Резким, нисколько не королевским движением, Серсея схватила золотой колокольчик со стола и яростно им затрезвонила. Женщина надеялась вызывать своего стража – а Тирион знал, что никто на этот отчаянный призыв не отзовётся. Пришла пора. Вдох-выдох... – Наш государь занят, сестрица. Ему не до наших с тобой мелочных, семейных свар. Видишь ли... – Тирион впёр в Серсею взор своих разноцветных глаз. – Он умирает. Или уже умер. Появление в комнате Эйгона Завоевателя верхом на мамонте и жонглирующего факелами не смогло бы произвести на Серсею большего впечатления. Какое-то время сестрица не говорила ни слова: только пыталась прожечь его насквозь своими зелёными глазами. В них за секунды переменилось с десяток выражений, пока, наконец, она не смогла прохрипеть в ответ. – Что… Что ты сказал? – Наш государь умирает, Серсея. И тебе было бы лучше присесть, поскольку я только начал говорить. – Проклятье! В его голове эта фраза звучала куда злее, куда горделивее... Та осталась стоять, скрестив руки на груди, будто бы пытаясь огородиться от его слов. Напрасно! Раз он вступил на скользкую дорожку, то её надо пройти до самого конца. Теперь он уже не мог уйти отсюда. – Со смертью Джоффри наша война окончена. У нас нет ни сил, ни времени, ни возможностей отрицать реальность. Твой сын проиграл войну и собственную жизнь; теперь я постараюсь спасти то немногое, что ещё можно уберечь от драконьего гнева. – Победная декларация в его устах звучала слабо и блекло. – И ты, Серсея, никак мне не помешаешь: с этого момента тебе запрещено покидать покои. Всё необходимое и желаемое тебе принесут, и никто на тебя руки не поднимет, но ты должна оставаться здесь. – Ты так уверен в... В этом. – Она не могла заставить себя произнести нужные слова; остальную часть его речи королева будто бы проигнорировала полностью. – Уверен, будто бы ты сам... Организовал... Он ещё мог извернуться от неприглядной истины. Подставить Тиреллов, обвинить предателей-драконов, припомнить Мизинца... Но что-то, что шло из самых глубин сердца, заставило Тириона признаться в содеянном. – Да, Серсея. Именно я это сделал. – Лорд Запада произнёс с тихой, спокойной уверенностью. – И я спланировал всё это. Но не я ударил кинжалом; эта честь принадлежит нашей юной королеве. Он не мучился, в этом я уверен, и никто не тронет теб... Договорить он не успел. С нечеловеческим, диким воплем Серсея кинулась на него сверху, подобно их общему гербовому зверю. Она не искала оружия, она не угрожала; она желала его смерти здесь и сейчас. Приступ безумной ярости придал сестрице несвойственную ей силу: её холеные ручки сошлись на его шее, а острые когти львицы так и тянулись к его глазам. Воздух оставил лёгкие Тириона, а сам он никак не мог управиться со столь сильным врагом. Его ручки не могли побороть её, а попытка отдавить ногу провалилась с позором. На его счастье, Бронн и красные плащи не были идиотами. Звуки борьбы тотчас привлекли их внимание. Они поспешили ворваться в покои, стали свидетелями восхитительной семейной сцены – и в пару движений оторвали Серсею от него. Какой бы гневной гарпией та не стала, с тремя бывалыми головорезами ей в силёнках не потягаться. Наёмник и латники оттащили королеву-мать прочь, спасли его от расправы... Но не заткнули ей рот. Естественно, Серсея тотчас завопила: – Убийца! Предатель! Карлик! Убийца! – В истерике повторяла она, разве что не исходя слюнями. – Отпустите меня, предатели! – От тебя оскорблением... Было бы слышать что-либо иное. – Отдышавшись, произнёс Ланнистер. – Тебе нужно отдохнуть. И подумать, что у тебя ещё есть возможность спасти Томмена и Мирцеллу. – Предатель! Убийца! Вырожденец! – Только и повторяла сестрица. – Карлик-убийца! Сдохни! Сдохни! Предатель! – Нам её ударить? – С улыбкой поинтересовался Бронн. – Или что? – Нет. – Он обещал. И, к тому же, Серсее все ещё предстоит сыграть свою роль в грядущем. – Мы запрём её здесь, и пусть надрывает глотку до потери сознания. Крики, которые вскоре стали перемешиваться с истерическими всхлипами и рыданиями, провожали его до самой лестницы – а в голове они не умолкали ещё дольше. – Сдохни! Ненавижу! «Даже поганца Джоффри кто-то искренне любил на этом свете. А что же насчёт тебя, карлик? Кто-либо будет кричать и плакать, когда ты сдохнешь? Кто-то по тебе будет скорбеть? Можешь ли ты сделать что-то хорошее не ради самого себя?» – Мысли дурные, глупые и наивные... И чертовски навязчивые. Долгожданная месть оказалась далеко не столь сладкой, как Тирион себе представлял, и он никак не мог избавиться от дурного послевкусия. Оставалось только одно: с головой погрузиться в заботы дня, надеясь, за ними всё забудется. Через несколько часов всё прояснилось. Джоффри Баратеон был найден мёртвым в своих покоях: глашатаям было велено объявить о не выдержавшем испытаний сердце. Маргери Тирелл великолепно справилась со своей ролью и уцелела; ей-то Тирион и уступит сомнительную славу второй Рейны Чёрной Невесты в глазах Таргариенов. Гора и его мясники остановили бунтующих горожан неподалёку от Драконьего Логова. Последовавшая резня стала последней в порядком затянувшейся жизни сира Григора Клигана, лорда-командующего Королевской гвардии короля Джоффри Баратеона. Было убито несколько тысяч горожан, стража потеряла под сотню человек, но толпу удалось разогнать. Григор, ничего не знающий, вернулся в Логово, где его поджидали родной брат с лично отобранными Бронном головорезами. Бедолаги погибли, но Сандор справился с порученным ему делом. Под вечер Тирион Ланнистер мог с уверенностью сказать, что он держал Королевскую Гавань в своих руках. Мятежи прекратились, никто с оружием в руках не оспаривал его правление, а значимых жертв удалось избежать. Сир Давен проявил благоразумие и занял сторону победителей, не намереваясь хранить верность безумному покойнику. Умный и способный рыцарь, он наверняка сам понимал неизбежность поражения и признавал необходимость предпринятых Тирионом мер. Настала пора встретиться с Варисом и обсудить их дальнейшие действия. Первая часть заговора всецело удалась, и Тириону не терпелось перейти к следующей. Королевская Гавань подчинилась, но теперь нужно привести в порядок всё, что осталось державы Баратеонов. Благоразумие дяди Кивана значительно облегчало дело: главные силы Ланнистеров будут по-прежнему бороться со Станнисом, и сдадутся на милость подлинного государя в надлежащий момент. Сир Аддам Марбранд может только обороняться; он в любом случае примет реальность. Утёс Кастерли, Риверран, Харренхолл и Королевская Гавань – достойные дары законному королю Визерису, третьему этого имени, даже не считая уродливой головы Клигана-старшего и холодного тела Джоффри, первого и последнего этого имени. Сомнения оставались только насчёт лорда Рендилла Тарли и его войска: бледный, потный, похудевший и побитый жизнью Жирный Розан уверял мастера над законами, что он сумеет убедить хозяина Рогового Холма сложить оружие – а Тирион не верил ни единому его слову. Полагаться на обещания лорда Мейса Тирелла столь же разумно, сколько строить новую Стену из песка на морском побережье, и Ланнистер намеревался переговорить с Варисом о следующих шагах. Верный Бронн шёл позади, пока Тирион шёл по пустым, полутёмным коридорам Красного замка. Никаких придворных дам, никаких рыцарей, никаких мелких лордов – только редкие красные плащи, покорно приветствовавшие своего господина. Тишину нарушали только звуки шагов, и крики Серсеи в его голове, наконец, становились всё тише и тише. Прошедшие часы помогли ему обрести подобие спокойствия: пройдёт ещё пара лун, и он забудет этот истерический припадок. Именно с таким настроем, преисполненным уверенности, Ланнистер открыл дверь в заветную потайную комнатушку... Увиденное поразило лорда Запада в самое сердце. На полу лежал Варис – точнее, тело Вариса. Ало-яркая лужа крови подле его шеи не давала усомниться: мастер над шептунами был мёртв. Кто-то – и Тирион не имел никакого представления, кто именно – знал, что евнух будет здесь, что он будет один, что он не сможет драться... Леденящая душу догадка поразила карлика в самое сердце. Первоначальный шок сменился настоящим, природным страхом: его господство в столице оказалось призрачным, иллюзорным. Он убил короля, лорда-командующего и многих заурядных палачей, он командовал гарнизоном Королевской Гавани – и он никак не смог уберечь своего главного союзника от этой хладнокровной расправы. В Красном замке был кто-то ещё. Кто-то, кто пока не спешил показываться на глаза. От этой мысли его внутренности сжались в ледяной комок. Выдохнув и с трудом оторвав взгляд от тела евнуха, Тирион заставил себя собраться. Об этом он хорошенько поразмыслит. Но потом. А сейчас… – Бронн, проводи меня в покои. Пошли сюда пару плащей, пусть приберутся... И сегодня ты стоишь у моих дверей всю ночь.

***

Дейнерис Таргариен – Война близится к концу, Дейнерис. – Дориар подвёл черту под своими подробными рассуждениями о ходе кампании. – Львы зажаты в угол, и они попросту дожидаются, пока с них не спустят шкуру. – Да будет так. – Ответила драконовластная. Очевидная близость долгожданной победы радовала... Но ещё больше радовала долгожданная встреча со старым союзником и верным другом Таргариенов. Спустя столько потраченного времени на местных лордов и торгашей, приятно было увидеться с тем, чья дружба и преданность поистине нерушимы. С ним она могла, хоть и ненадолго, снять корону, перестать заботиться о формальностях и опасаться ножа в спину. Веймонд Дориар привёл к берегам Черноводной крупное, спаянное и непобеждённое войско, не встретив толкового сопротивления от самого Хайгардена. Эта-то пассивность Ланнистеров его и смутила: до того враг кусался, боролся, но никак не уступал земли без борьбы. Многие бы объяснили подобное поведение усталостью, сломленностью врагов – и эти рассуждения были бы разумны. Однако уже обжёгшийся однажды Веймонд не поддался на уговоры не в меру пылких рыцарей и эйксов. Допущенный в начале ратного пути промах ему был по-прежнему памятен. Дориар более не собирался рисковать людьми, ресурсами, всей кампанией из-за честолюбия и нетерпеливости, отправляясь очертя голову на чужую землю. Он не поспешил перемахнуть на вражеский берег, но сообщил Дейнерис об избранном им месте переправы. Королева, убедившись, что её собственные люди надёжно укрыты высокими каменными стенами Росби, Стокворта и Сумеречного Дола, поспешила на встречу к волантийцу и его воинству. Если враги и готовили какую-либо западню, то появление на горизонте грозной Рейллис её явно сорвало. Под её бдительным оком была налажена переправа, и чёрно-красные стяги начали свой непростой путь через реку. Сейчас они с Веймондом находились уже в новом лагере; Рейллис была оставлена наедине с сытным ужином поблизости, а драконовластная и один из немногих достойных Старокровных свободно обменивались мыслями и новостями. Загодя выставленные караульные своё дело знали, а отправленные Дориаром разъезды не оставляли врагам ни единого шанса на внезапный удар. Можно было и немного передохнуть. Немного – посему Веймонд и Дейнерис обходились простенькой лимонной водой. Им нужны были ясность ума и чёткость мысли. В конце концов, как правильно заметил Дориар, лучше приберечь силы, аппетит и желание для победного торжества. Вот уж там о воздержании можно будет забыть... Но пока что приходилось терпеть пресный вкус трезвости и умеренности. – Ты и я сделали все, чтобы вырвать котам их не в меру длинные усы. Визерис же, наконец, покончил с тем проклятым пиратом. – В голосе волантийца слышалась неподдельная радость. – Даже боюсь представить, как обрадовался новости старик Геймон. Последняя сволочь, которую он так и не поймал, отправилась кормить морских рыб. Более Грейджои не станут нам угрожать, и в окрестных морях Волантис остался единственным господином. – Если бы. – Женщина позволила себе лёгкую улыбку. – Адмирал только желчью изошёл, когда ему сообщили. – Жаловался, что ему не довелось самому поучаствовать в этом? – Конечно же. За дружеским смехом скрывалась тайна, которой Дени не могла ни с кем поделиться. Письмо Визериса в самом деле настигло её ещё в Росби. Королева вырвала его из дрожащих мейстерских рук и прочитала за какие-то минуты. И кое-что в этом послании до сих пор не давало ей покоя. Во-первых, брат был уж очень краток и сух в пересказе своей победы. Пускай он и раньше не нахваливал самого себя, но зато всегда подробно расписывал самый ход сражения: кто куда направил людей, что он ответил на вражеское действие, когда, почему и кем была совершена судьбоносная ошибка. Теперь же Визерис отделался общими фразами, оказавшись поразительно скупым на подробности. Возможно, закончись на том странности, Дени не придала бы этому никакого внимания. Мало ли в каком настроении был брат, мало ли как он себя чувствовал; наконец, что может быть необычного, интересного и захватывающего в сожжении пиратских посудин двумя драконами? Тем более, раз Визерис достиг успеха, то те страшные рассказы про таинственный драконий рог оказались обычными байками. Супруг мог счесть историю недостойной исчерпывающего, детального пересказа. Но была в письме ещё пара фраз, что никак не хотели покидать её голову. «Когда мы воссоединимся, мы с тобой обязательно поговорим об Эйгоне Блэкфайере. Более ничего написать не могу». На что её любимый брат и государь намекал? К чему делать такую странную оговорку? Почему из всех своих многочисленных помощников и подданных он выделил именно последнего Блэкфайера? Почему же он изменил своей манере письма? И, наконец, почему она не может изгнать эти пустяковые глупости из собственного разума? Королева едва заметно мотнула головой, будто пытаясь сбросить с плеч груз неприятных размышлений. Её глаза вновь пробежались по укрывшему их шатру, в котором ощущались как высокий статус его хозяина, так и его практичность. Надёжная и добротная ткань не пропускала воду, а её пурпурный окрас лучше золота говорил о положении владельца. – Получал ли ты известия из Волантиса? – Решила она сменить тему. – Не так давно, да. Сын растёт крепким и здоровым, жена в полном порядке, никакого пожара не случилось в моё отсутствие... Какие ещё нужны мужчине новости? До подробностей их домашнего хозяйства мне дела нет, я тут покоряю гигантский, полудикий материк. – Веймонд делился семейным счастьем с искренней улыбкой. – У моей Дженайры, как оказалось, бойкое перо и богатое воображение. Она с таким чувством, таким жаром пишет о том, что она со мной сделает, когда мы, наконец, встретимся, что порой и заснуть-то тяжело. – А ведь кто-то упрямился, не желал никого брать в жены... – С нескрываемым удовлетворением произнесла Дени. – Кого-то пришлось силком тащить на смотрины... – Все могут ошибаться, Дейнерис. Даже я. – Под натиском её насмешливых глаз Веймонд не сдержался. Он прыснул под нос и добавил. – Ладно, особенно я. – Все вы, мужчины, такие. – С деланным вздохом ответила Таргариен. – Сперва торопитесь совершить ошибку, а потом пытаетесь её отрицать. Надеюсь, Веймонд, твои глупости останутся только в семейной жизни. Никак не отразятся на тебе, как на нашем полководце. – За это стоит выпить. – Дориар поднял вверх простенький рог. – Пусть даже и эту отвратную водицу. Какую только гадость в походе не придётся поглощать, а? – Действительно. Ругань Дориара была шутливой. Напиток делал своё дело: освежал, бодрил, давал новые силы, не имел никакого дурного привкуса. – Главное – как бы не оступиться по глупости. Самые серьёзные бои уже позади... Но загнанная в угол крыса кусает больнее всего. – Посерьёзнел Веймонд. – Признаться, даже меня удивили новости об этом «диком огне». Я понимал, что никто не захочет слезать с украденного трона по доброй воле. Однако слышать подобные истории в самом деле... – Ты слышал, Веймонд, я же видела. – Недавнюю игривость с неё будто рукой сняло. – Сумеречный Дол лишился своего замка. Только здравомыслие гарнизона уберегло Стокворт. Росби едва не последовало за Сумеречным Долом. Наши враги идут на все мыслимые и немыслимые зверства, лишь бы оттянуть свой конец. – Когда мы только плыли сюда, я и представить не мог, чтобы вестеросцы жгли себя с таким энтузиазмом. Был уверен, что на подобные глупости способны только краснозадые фанатики, которым их огни подменили мозги. – Некоторым проще выполнять приказы, чем остановиться и задуматься. Они ничего не понимают, пока не становится слишком поздно. Некоторые уже настолько повязаны с Ланнистерами, что смерть в огне для них предпочтительнее поражения и сдачи. Недаром командирами этих гарнизонов делали известных палачей и мясников. – Королева озвучила свои предположения. – Хозяева замков были или убиты, или в цепях. Слуги разделяли их судьбу. Тень ядовито-зелёного пламени, этой насмешки над благородной стихией её древнего родного края, до сих пор навещала Дейнерис в ночных кошмарах. Её отец действительно был безумцем, раз умудрился рассмотреть в диком огне что-то прекрасное. – Тем не менее, тебе удалось избежать катастрофы. Ты жива, Рейллис жива, твои люди почти не пострадали. Они играли подло и мерзко, и всё равно с позором проиграли. – Да, но не благодаря Ланнистерам. Коронованное чудовище и его ближайшие соучастники сделали все от них зависящее, чтобы превратить нашу с братом державу во прах, и я этого не забуду. – Разумеется, Дейнерис. Она говорила высокопарно, эмоционально – и не могла иначе. Воспоминания о диком огне поджигали её саму, наполняя одновременно презрением и ненавистью к противостоящему им врагу. Эйгон Зелёный не решился прибегнуть к этому средству, даже потеряв последнее войско. Дейрон Добрый отказался от этого трюка и одержал славную победу над узурпатором честным, подобающим королю способом. Их с Визерисом покойный отец предпочёл умереть королём на Железном троне, а не обернуться прахом и пеплом вместе с ним – нельзя же было серьёзно отнестись к предсмертным бредням Цареубийцы! Но сидящий на престоле упырь твёрдо решил превзойти всех предшественников, даже Мейгора Жестокого. Тому так и не пришла в голову «идея» уничтожить столицу... Если пиромантовой мочи хватило на незначительные поместья лордов окрестностей, то на саму Королевскую Гавань Баратеон не скупился. Никакого штурма в таких обстоятельствах быть не могло, да и от драконов никакой пользы не будет: Таргариены не желали увенчать повторное Завоевание уничтожением собственного дома. Нужно было проявить смекалку. Нужно было грамотно разыграть последний акт представления – и им с Дориаром нужен был достойный план действий. Визерис прибудет сюда ещё не скоро, и сейчас судьбу Завоевания держат в руках она и их общий друг. Многое, очень многое зависит от их решений, и они не могут позволить себе ошибку. – Зная, на что способен враг, и представляя его возможности... Как ты намерен побеждать, Веймонд? Дориар взял недолгую паузу, прежде чем заговорил вновь. – Конечно, не может быть и речи о штурме Королевской Гавани. Я готов руку дать на отсечение, что этот город превратили в смертельную ловушку, и я не поведу своих людей на жестокую, бессмысленную смерть. – Удивительно, но подобная реакция Веймонда принесла Дени подобие спокойствия. Приятно было услышать, что соратник пришёл к тем же самым выводам, что и она сама. – Но Королевская Гавань – всего лишь один город, пусть и огромный. Никто не может звать себя правителем, будучи узником в собственных стенах. Дени продолжала следить за полётом чужой мысли. – Под твоим крылом мы отправимся к Хейфорду. – Палец Дориара указал на точку на лежащей перед ними карте, что изображала замок, в котором выросла воспитательница Дени. – Это последний более-менее крупный замок в окрестностях столицы, над которым ещё развевается кошачья тряпка. Мы возьмём его и отрежем «короля» Джоффри от остального мира. Нам наверняка постараются помешать его последние резервы. Лорд Рендилл Тарли и его конница прячутся где-то неподалёку, за рекой, я их нутром чую... Но этот андал хитёр и умел. Его основные силы избегают нас, а летучие отряды порой покусывают отдельные обозы, отставших или, наоборот, вырвавшихся вперёд. – Долго им не прятаться. – Заверила друга Дени. – Рейллис и я позаботимся в этом. – Да, на это я тоже рассчитываю. Если Тарли и его люди смогут отступить в Королевскую Гавань, то город будет обречён. Взятие же нами Хейфорда отрежет его армию от столицы. Ему придётся или сдаться, или дать нам бой, и мы его выиграем... Как выигрывали и все полевые сражения этой кампании. Оставшиеся войска узурпатора далеко от нас, и заняты борьбой с его дядей. Быстро покинуть насиженные места им не получится, даже если таковой приказ и будет отдан... Веймонд, как и её брат, говорил о войне с подлинным вдохновением. Будто талантливый бард, он рассуждал о передвижениях войск, подходящих местах для сражений, планах и возможных результатах. Предложенное им решение сводилось к намерению до прибытия Визериса покончить с последней ратью Баратеонов в Королевских землях, что ещё находилась в поле и обладала хоть какой-то свободой манёвра. После этого изолированная Королевская Гавань лишится и тени контроля над происходящим в Семи Королевствах, а разрозненные остатки Ланнистеров ненадолго переживут лорда Тарли. Эта песня звучала складно... Однако мимо внимания Таргариен не прошёл тот факт, что Дориар избегает лишний раз упоминать Королевскую Гавань. – Но я так и не услышала ответа на главный вопрос, Веймонд. – Проклятье, Дейнерис, а что я могу сказать? Если мы пойдём на приступ, мы обречём и самих себя, и самый город. – Повёл плечами волантиец. – Грамотную осаду этот город не выдержит. Неизбежно начнутся волнения... – Которыми Джоффри немедленно воспользуется, чтобы поджечь город. – Дейнерис, услышь сама себя: этот мальчишка будет держаться за украденный трон, пока не помрёт. Он не отдаст приказа поджигать Королевскую Гавань, пока он не будет абсолютно уверен в неизбежности поражения. Мы знаем, что он держит за стенами надёжный отряд; едва ли горожанам, сколько бы их не поднялось, удастся с ними совладать. – Это так. Но теперь, Веймонд, вспомни, как мы давили бунт старых змей в Волантисе. Сколько-то тогда пришлось тушить пожаров? А ведь любая искра, любое случайное пламя... Кто знает, кто скажет, сколько под моим городом пиромантовой мочи, и где именно она подложена? – Дени знала, что ответов на эти проклятые, но неизбежные вопросы ей никто во всём лагере не даст. – Чистой, глупой случайности будет достаточно, чтобы случилось непоправимое. Непоправимое, в котором нас с братом будут обвинять до конца времён. В павильоне воцарилась тяжёлая, неприятная тишина. Они обменялись полными сожаления взглядами. – Нам лучше всего бы сосредоточиться на грядущем и скором. – Примирительно произнёс загнанный ею в угол Дориар. – Как бы то ни было, нам предстоит взять Хейфорд и разбить лорда Тарли. Об остальном мы успеем подумать, когда наступит срок. – Если он, конечно... Договорить Дени не дали. У входа в палатку вырос, будто из-под земли, рослый и крепкий страж в чёрных доспехах с алебардой. Веймонд велел беспокоить его только в самом неотложном случае; что же сподобило на риск? – Ваша Милость, эйкс Веймонд,… – Запнулся было воин. – Говори. – Приказал тому Дориар. – Разъезд остановил небольшой отряд под семицветно-полосным, мирным знаменем. Его возглавляет Маргери Тирелл, и они из Королевской Гавани. Желают встретиться с вами, эйкс. Капитан послал гонца, желает получить ваши указания. Волантиец и драконовластная переглянулись. Подобной вести никто из них не ожидал... Однако если королева узурпатора решилась прибыть навстречу наступающему войску, то у неё для такой отчаянной меры однозначно есть причины. Она немало слышала о маленькой розочке Баратеона, но никто не называл её дурой с болезненной тягой к самоубийству... Они с Дориаром поняли друг друга без лишних слов. – Оружие отобрать, – отдал распоряжение Веймонд, – окружить и не спускать с них глаз. Тирелл сопроводить сюда в целости и сохранности. – Если они не будут создавать никаких проблем, никого из них не трогать. – Уже от себя добавила королева. – Мы не воюем с послами и уважаем мирное знамя. – Ты всё слышал. Беги. Дважды повторять не пришлось. Страж поклонился и помчался исполнять порученное, – Пока эта шлюшка доберётся до нас... – Веймонд внимательно посмотрел на неё. – Мы можем обсудить ещё один немаловажный вопрос. – Какой же, Веймонд? – Королева поняла по его тону, что тема не придётся ей по душе. И, Пекло, она оказалась совершенно права. – Речь о красных ублюдках, Дени. Улыбка моментально исчезла с губ драконьей королевы. – Что ты хочешь о них узнать? – Моя Дженайра не пишет ничего об этих фанатиках, а оставшиеся в далёком Волантисе хозяйствовать, наверное, уже списали меня со счетов. – Покоривший Тирош мужчина говорил на удивление тихо. – Однако я знаю о бегстве Бенерро. Признаюсь, что я ожидал крупных проблем и страшных несчастий дома... – Ни твоей жене, ни Мейниксу не о чем писать, – едва заметно повела плечами Дени, – никаких бунтов, беспорядков или заговоров в Волантисе не было и нет. Красные жрецы не отреклись от своего поводыря, но нет в городе и следа от него. Каждый их храм тщательно возносит мольбы в честь брата и в мою честь, а рабы пламени призывают желающих их слушать к повиновению и терпению. – И тебя это ничуть не радует. – Безошибочно определил её собеседник. – Конечно же. Ты, Веймонд, поистине стал наблюдателен. Я бы предпочла сразиться, расправиться, покончить с этим. Открытый враг много лучше «союзника», чьему слову поверить нельзя, чьей очередной измены ты можешь только ожидать. – Дориар надавил на больную мозоль кованым сапогом. – Но Визерис постоянно напоминает мне об осторожности, а сами подонки старательно не дают нам никакого повода перейти к действиям. – Я думал, что новый закон Визериса о свободе вероисповедания заставит красных ощетиниться. Сама знаешь, как они относятся к самой идее, что для какого-то мир не заключён в угольках и тенях. – Разве что по началу, да и то немного. Исчезновение самых рьяных проповедников, показательные расправы над самыми оголтелыми преступниками, да, наконец, боевое братство помогли мне в воплощении этих слов в жизнь. – Королева позволила себе маленький выдох. – Когда воинам есть кем заняться, они гораздо меньше склонны слушать святош... А мы им, наконец, дали и дело, и уже осязаемую победу. – Раньше я и сам так думал. Но теперь, Дейнерис... Неужели Визерис не писал тебе о своей встрече с Ланселем Ланнистером? Этим самым «Белым Рыцарем», байки о котором нам рассказывали ещё в Тироше? Дени невольно скривила губы, будто ей на язык попал лимонный сок. – О человеке, который своим одним взглядом обращает в бегство сотни неверующих? Неважно он помог Староместу, нечего сказать. Этому городу явно бы пригодился подобный легендарный поборник. – Она покачала головой для придачи словам пущей серьёзности. – Писал, конечно. Вот только, Веймонд, я насмотрелась за свою жизнь на восторженных фанатиков да истово верующих. Я предпочту компанию весёлых, беззаботных пьяниц. Ими проще управлять, их гораздо легче понять, и к изменам они куда менее склонны. – Быстро же ты сбрасываешь его со счетов. – О, не пойми неправильно. Я считаю этого Белого Рыцаря настоящей силой, реальной и серьёзной опасностью для нашего с братом трона. Никто и не думает отрицать, насколько он хорош в управлении собранным по всему Простору стадом; если же мой брат считает его достойным командиром на поле брани, я не вздумаю его оценку оспаривать. – Возразила Таргариен, желая покончить с любым недопониманием. – Я попросту не верю и не поверю во всё, что мне наговорили и написали, пока самолично его не увижу. Только тогда я пойму, чего стоят все те дикие истории и россказни. Их с Дориаром разговор о вере, о Ланнистере-полусвятом, о красной сволочи продолжался ещё несколько минут, пока за пределами павильона не раздались цоканья копыт и голоса. – А теперь, – подвела черту Дени, – нам предстоит узнать, чего ради розочка покинула золотую клетку. – Верно. Через минуту пологи палатки раскрылись, пропуская вперёд красивую молодую женщину – даже Дени могла признать этот факт. Простое платье для верховой езды служило надёжным щитом от нескромных взглядов, а очаровательное лицо так и приковывало к себе взор. – Леди Маргери из дома Тиреллов, – начал уже знакомый Таргариен стражник, – вы стоите перед королевой Дейнерис Таргариен, супругой короля Визериса, третьего его имени, королевой андалов, ройнаров и Первых людей, Старой Кровью Первой Дочери и Матерью Драконов. Вы стоите перед эйксом Веймондом Дориаром, Старой Кровью Первой Дочери, джовенио Нового Фригольда, покорителем Тироша и Грозой Ступеней. Дени не видела лица стража, не знала, откуда тот родом... Но ему достало ума и сообразительности правильно и кратко представить всех друг другу. – Я желала увидеться лишь с полководцем драконьего войска, но, как видно, Боги улыбнулись мне в этот зимний вечер. – Улыбка Тирелл была идеально выверенной: в меру учтивой, в меру широкой, в меру искренней. – Для меня счастье, наконец, познакомиться с самой знаменитой женщиной по обе стороны Узкого моря. – Не могу сказать того же в ответ, леди. – Обмениваться любезностями с женой ублюдка на троне у Дени не было никакого желания. – Уверена, ваша дорога была изнурительной. Почему бы вам не сказать, зачем вы покинули Королевскую Гавань? Зачем оставили ваших отца и супруга? В умных глазах розочки мелькнуло едва заметное раздражение... И тут же исчезло прочь. Лицедейкой она была недурной, здесь слухи не лгали. – Я приехала сообщить вам, что Джоффри Баратеон изволил скончаться. Дени с Веймондом тут же обменялись взглядами... А Розочка продолжала, уверенным и спокойным голосом. – И сообщить, что Его Милость ожидают в его верной Королевской Гавани.