Сказки

Большую Новинку они покидали после плотного обеда. Влад, как и планировал, попрощался с родителями. Те не слишком были рады, что только вернувшийся со службы сын так скоро вновь покидает их, но делать нечего, не мог же Влад всегда оставаться домашним ребятёнком. Рано или поздно он должен был вырасти и покинуть отчий дом, и его родители это понимали. Людмила, владова мама то есть, то и дело промакивала уголки глаз платочком с вышитым узором, когда они прощались. Когда женщина всё-таки, не удержавшись, разрыдалась, уткнувшись влажным плечом в шею сына, Влад, поглаживая мать по спине, принялся её утешать. — Мам, ну ты чего? Я же не навсегда ухожу. Вернусь — глазом моргнуть не успеешь! Вытирая слёзы, Людмила в тот момент неожиданно обратилась… — Ты уж береги его, Костенька! …к Косте. Плотников не сразу нашёлся с ответом, но всё же заверил, что лично проследит, чтобы с Владом ничего не случилось. — …и чтобы он питался хорошо, три раза в сутки, и чтобы он спал достаточно, и без шапки по морозу не гулял. Шутка пришлась кстати, разбавив грустную атмосферу расставания, и со двора ребята уходили под негромкий, чистый и ласковый смех. Они пересекли поле, которое у Кости уже плотно ассоциировалось с щербатой улыбкой, затем прошли по пастбищу, где Плотников оставил свои самые горячие в жизни слёзы — впервые плакал от облегчения, подумать только! — и наконец вышли на лесную тропу. Влад посоветовал Егору, гордо заведовавшему теперь путеводным диском, для начала выставить ориентир на Большую дорогу — а от неё уже куда угодно можно дойти. — Я сам, конечно, во владениях Князя Тьмы не бывал, но слышал, что добраться туда легче по воде, так что мы, видимо, ищем портовый город и команду безумцев, согласных на опасную экспедицию, — высказал предположение парень, пока Егор ковырялся с артефактом. — Что, много желающих? — с долей ехидства усмехнулся Костя. — Стабильно находятся, — Влад пожал плечами. — В любом случае, за спрос нас не побьют. Надеюсь. Егор наконец настроил диск на нужный маршрут, о чём незамедлительно возвестил друзей. Тропа была достаточно широкой, чтобы по ней можно было идти по двое, но Егор всё равно шёл немного впереди на правах проводника. Димка отставал всего на шаг и развлекал его извечным разговором обо всём и ни о чём. Костя и Влад шли позади, ведя собственную беседу в том же духе. Слушая Влада, Костя параллельно размышлял о событиях прошедшей ночи, по большей части анализировал свои чувства и реакции. Он действительно перепугался за Влада, когда того поднял ввысь и унёс в неизвестном направлении Ветер. Упав на колени тогда, на холме, Плотников чувствовал страх — но не только за судьбу Влада, но и за собственную тоже. В тот миг Костя ясно осознал: не вынесет, если потеряет его. Не сможет жить дальше, как ни в чём ни бывало. Так что обещание, данное напоследок матери Влада, не было пустым звуком, оно стало своеобразной клятвой — и перед Людмилой, и перед самим собой. Размышления снова свернули в сторону глобального вопроса, которого Плотников так усердно избегал: а что, собственно, происходит? События внутри «Сказок» разворачивались стремительно, несмотря на то что они почти неделю проторчали на одной локации. Влад, с которым неделю назад они только познакомились, стал для Кости настолько важным, что он готов был бросить всё и вся и кинуться вслед за ним; настолько дорогим, что он приходил в ужас от мысли, что ему придётся время от времени покидать «Сказки» и возвращаться в реальный мир, что он не сможет быть рядом с ним каждую минуту. Такие мысли сбивали с толку и заставляли невольно свести брови. Нельзя же за такой короткий промежуток времени проникнуться любовью — любого характера — к человеку? Нет, пожалуй, рано пока говорить о каких-то там серьёзных чувствах, но то, что Костя что-то чувствует — это точно. Влад в этот момент выразительно рассказывал о том, как в прошлом году во время сенокоса в соседней деревушке обнаружили люк, ведущий в настоящий подземный склеп-сокровищницу. Сам Влад там был, мёд-пиво пил, усы у него не росли — течь было не по чему, поэтому в рот вполне попадало. В общем, гостил он у друга и помогал заодно, поэтому в склеп спускался тоже. — …там столько всего было: сундуки с дорогими тканями, мешки с монетами, драгоценности какие-то. Ну, мы вылезли, пошли его родным о находке рассказывать, вилы специально рядышком воткнули. Приходим — нет люка, представляешь? Мы так и не поняли, что это такое было. Парень широко открыл глаза, глядя на Костю. С этой его дурацкой щербатой улыбкой до ушей, словно он ничего лучше в жизни не рассказывал, хотя такое выражение лица у него было буквально всегда, когда он что-то говорил. Костя был не против послушать Влада и посмотреть на его лицо: и то, и другое у него было красивым. — Ребят… — раздался растерянный и какой-то напуганный голос Егора впереди. — Кажется, у нас проблемы. Костя оторвался от любования Владом и тут же понял, о чём говорит друг, и почему его голос звучит так. Из леса выходили недружелюбного вида типы, окружая четвёрку со всех сторон. Костя и Влад почти интуитивно повернулись спинами к Диме и Егору. Рука Плотникова тут же потянулась к ручке клинка — поиграть на флейте ему сейчас точно не дадут, уж точно не в этой битве, а то, что эти головорезы собираются с ними просто поговорить, он очень сильно сомневался. Противников было много: Костя насчитал тринадцать — получается, на каждого по три, и ещё один останется. Останется, если, конечно, им хватит сил завалить дюжину разбойников. Учитывая, что у Влада нет меча или какого-нибудь артефакта, только штык, да и лютня через плечо не облегчит сражение, шансы их сокращались примерно в полтора раза. — Владь, умеешь на флейте играть? — тихо спросил Костя, едва заметно наклонившись в его сторону и не отрывая глаз от приближающихся разбойников. — Не особо, а что? — так же тихо отозвался парень. — Возьми мою, она в чехле, — настойчиво предложил Плотников, кивнув на левое бедро, которым почти впритык стоял к Владу. — На ней есть кнопки с заклинаниями. Можно использовать как волшебную палочку, но лучше играть. — Думаешь, хорошая идея? — с сомнением шепнул Влад, но времени трвтить попусту не стал и послушно вытащил флейту-скипетр, сжал её в ладони, пряча артефакт между рукой и туловищем. — Не то чтобы у нас сейчас есть выбор. Разбойники стояли плотным кругом, отрезая ребятам все пути к бегству. — Здрасте… — неловко усмехнулся Егор — Костя знал: это нервное. — У нас нет ничего, — более уверенно сказал Димка. — Нас незачем грабить. Один из разбойников, тот, что стоял одновременно напротив Димы и Кости и был похож на главного, басовито усмехнулся и обратился к своим товарищам: — Слыхали, братцы? Нет у них ничего, — он тут же изменился в лице и сделал шаг вперёд. — Все вы так говорите, и это всегда оказывается ложью. Это, видимо, послужило сигналом к нападению. Завязалась драка. Сложно было сказать, кто первым поднял оружие и с какой стороны это произошло, но уже в следующее мгновение Костя отбивался, то от одного разбойника, то от второго, то от третьего. Влад безмолвно кастовал какие-то заклинания, и только когда выдавалась свободная минута, заводил мелодии — недолгие и фальшивые, но хоть что-то. В какой-то момент Костя услышал хорошо знакомую ему мелодию, которая даже в кривом исполнении узнавалась удивительно легко — волшебная колыбельная. Закрывать уши было несподручно, так что Костя понадеялся, что это заклинание всё же работает избирательно. На мгновение разбойники все, как один, застыли и пошатнулись, но, встрепенувшись, — кто мотнув головой, кто передёрнув плечами — продолжили драться. Колыбельная почему-то не подействовала. Вернее, подействовала, но не в полную силу: она лишь немного ослабила противников. То ли Влад играл плохо, то ли уровня заклинания не хватало для такого количества далеко не слабых персонажей — Плотников так и не понял почему. К моменту, когда вокруг стемнело, положить удалось всего четверых: каждому по одному. Когда Егор удачно опрокинул на лопатки ещё одного и уже хотел нанести решительный удар, что-то изменилось. Послышался мрачный голос атамана: — Зря вы, конечно, отказались от благородной смерти от наших рук и выбрали сражаться. — Почему?.. Он усмехнулся, глядя на Диму, который, верно, от неожиданности отшагнул назад. — Луна восходит. Сражение на непродолжительное время утихло: ребята синхронно вскинули головы и увидели меж густых крон большой и яркий диск луны. Полнолуние. Костя переглянулся с Владом и инстинктивно отшатнулся от задрожавшего разбойника, с которым недавно бился, ближе к парню. Оставшиеся девять головорезов на глазах превращались в омерзительных здоровых тварей — помесь волка, медведя, человека и чего-то непонятного, мрачно-склизкого. — Владь, — тихо позвал Костя, оглянувшись на парня, но не для того, чтобы что-то сказать, нет, Плотников просто нуждался в зрительном контакте с ним. «Если этот бой будет последним, я бы хотел напоследок полюбоваться тобой. Ты — настоящее искусство, Влад,» — это было сказано лишь мысленно, но Костя именно такой смысл вложил в оклик и продолжительный взгляд. Плотников хорошо помнил рекомендацию Шута «не рисковать лишний раз». Обычно в любой компьютерной игре твой персонаж возрождается в определённой точке локации, но кто знает… Страшно было, что здесь это так не работает и что смерть может стать настоящей. Оборотни закончили своё превращение и, предупредительно зарычав и сверкнув глазами, ринулись на растерянных ребят. Костя не особо следил за другими, его больше занимало собственно положение, но всё же он иногда отыскал глазами Влада. Тот что-то усердно пытался сообразить на флейте, изредка кастуя заклинания вручную, когда к нему приближался один из зверей. Они всё отбивались и отбивались, а у оборотней будто ни одного очка здоровья не убавилось. Зато Костя чувствовал, что очень устал — Дима и Егор наверняка тоже уже, если и не были на исходе сил, то по крайней мере ослабли: сражались не так лихо, как в начале, с трудом вовремя уворачивались. В общем, выглядело всё так, что здесь их путь и закончится. Плотников понимал, что плохие мысли никак сейчас не помогут, но, глядя на их общее положение, просто не мог остановить удручающий поток. Он едва успел уйти от налёта одного зверя, как тут же был повален другим. От неожиданности Костя выпустил из рук меч, и тот остался лежать в стороне. Плотников очень пожалел, что на начальном этапе не выбрал себе какой-нибудь маленький кинжал или ножик для ближнего боя — сейчас он пришёлся бы кстати. Костя надсадно вздохнул и приготовился быть разорванным на части — возможно, навсегда, но вдруг услышал приятную мелодию, которой прежде точно не слышал. Незатейливый мотив был не слишком быстрым, но весёлым, а главное — незамедлительно подействовал. Зверь, ещё секунду назад прижимавший его мощной лапой к неровной поверхности, жалостливо заскулил, слез с него и как-то загнанно сжался. Костя тут же поспешил отползти на безопасное расстояние, взять в руки меч и встать на ноги. Но волновался он, как оказалось, понапрасну: все девять оборотней поскуливали и зажимались, а вскоре начали уменьшаться, пока не превратились в натуральных волчат. Маленьких, худеньких и безобидных. Скорее даже были похожи на уличных щенят, правда чересчур ободранных, — брошенных и ненужных, на которых даже смотреть иной раз больно. Костя растерянно переглянулся с ребятами, а потом посмотрел на Влада. Тот не выпускал изо рта мундштук и продолжал наигрывать песенку. Через десяток секунд в мелодию вплелись знакомые нотки — Плотников узнал колыбельную. Щенки тут же попадали на землю и потешно засопели. Для верности Влад поиграл ещё немного, а когда прекратил, передал инструмент владельцу. — Ты… как это сделал, блин, колдун? — Костя не без облегчения рассмеялся, принимая флейту назад, и хлопнул парня по плечу. — У меня там таких заклинаний и в помине не было. — Как всегда, — Влад пожал плечами. — Начал играть не по правилам, и что-то да получилось. — Ребят, не хочу прерывать романти́к, но нам, наверное, стоит убраться, пока они не проснулись и не превратились обратно? — подал голос Егор. — Если заклинание подействовало так, как я рассчитал, то не превратятся. И в людей они больше превращаться не будут. Потом, может, станут обычными волками — если выживут, конечно, — разъяснил Влад. — Но идти нам действительно надо. Если кто-то ранен, стоит поискать голубики или морозянки. — Что за морозянка? — поинтересовался Дима. — Тоже ягода. У нас в лесах ягоды волшебные — раны в миг заживляют и силы восстанавливают. Костя, услышав о ранах поморщился и зашипел. Он только сейчас понял, что у него очень саднит левую голень. Взглянув на неё, он чуть не застонал от досады: штанина была изодрана, а на коже кровился приличный след от разбойничего клинка — когда только успел? — Бля-а-а… — протянул Егор, нагинясь за чем-то, что лежало на земле. Подойдя ближе, ребята тут же поняли, что произошло: Егорка держал в руках путеводный диск, стрелка в центре которого гуляла из стороны в сторону, словно не могла определиться с направлением. — Приплыли, — грустно констатировал Дима. — Что делать будем, герои? — Только не надо вот этого твоего тона, Дим! — раздражённо воскликнул Егор. — Да, я проебался, но давай начистоту: на моём месте мог быть любой и от этого вероятность сохранности диска не повысилась бы. — Ладно-ладно, остынь. Я просто обеспокоен тем, как нам идти дальше. — Поверь, я обеспокоен не меньше твоего! — Егор нахмурился и отвернулся от друга, отчаянно пытаясь как-то починить артефакт — что, без должного набора инструментов, конечно, было невозможно. Костя перевёл взгляд с Димки на Егора, потом посмотрел на Влада. Парень задумчиво перекатил язык во рту и цокнул. — Ну, кажется, мы шли примерно… — он обернулся вокруг себя, осматриваясь по сторонам и что-то прикидывая, а затем указал пальцем в сторону. — Туда. Выбора у них особо не было, поэтому компания зашагала в выбранном Владом направлении, всё дальше и дальше уходя от сморенных сном волчат. По дороге нашлось несколько кустиков с ягодами, и Костя впервые за всю игру ощутил магию на себе. Рана действительно затянулась на глазах, а общая усталость исчезла. — Владь, научишь меня так же играть? — повеселев, усмехнулся Костя и закинул руку парню на плечи. Спрашивал он серьёзно, но теперь, когда опасность буквально была позади, при взгляде на Влада привычно хотелось улыбаться и смеяться. — Сто монет — занятие, — Влад наигранно-важно задрал подбородок и тут же расплылся в широкой улыбке, хитро скосив глаза на Костю. — Потянешь? — Ради занятий с тобой достану хоть мильон! Дима тихо фыркнул, но заметил это только Егор. Должно быть, Костя и Влад сами и не замечали, насколько их шутки похожи на флирт. Со стороны всё кристально ясно, а внутри будто слепая зона. Когда они вышли на какую-то поляну, Дима остановился. — Как-то мы сегодня заигрались, вам не кажется? Улыбка, которая всю дорогу не сходила с лица Кости в оночасье померкла. Так-то оно так, но… не оставят же они Влада одного? — Тогда… — задумчиво проговорил Егор. — Устроим здесь привал? — А… — Плотников сглотнул, глянув на Влада. — А как… Влад? Дима прыснул. — Думаешь, Влад за себя постоять не сможет? Его же ни когти, ни клыки, ни ветер не берут! — Влад, ты что думаешь? Сможешь дождаться нас здесь? Влад вытянулся по струнке и сделал рукой козырёк, смешно надув щёки. — Так точно, командир. Никуда с этого места не двинусь, — он «отдал честь» и мягко улыбнулся Косте, сведя приподнятые брови. — Да, конечно, я подожду вас — куда я денусь-то? Плотников не стал озвучивать свои соображения, хотя мог предложить как минимум пару вариантов, куда Влад «может деться», пока их не будет. Вместо этого он обнял его, негромко сказав «хорошо», а когда отстранился, произнёс: — Шут, сохраниться и выйти! В этот момент где-то за стволами деревьев послышались звон бубенцов и высокое хихиканье, будто арлекин играл в прятки-догонялки. Ребята снова оказались в кладовке.

***

— Мих, ты это, давай прекращай… Они стояли у открытого окна на лоджии и курили. Вернее, дядя Миша курил, а Влад потягивал сладкую электронку, которую Горшенёв уже успел беззлобно обозвать «пидорской сосалкой» минимум раз двадцать с того момента, как увидел, что Владик перешёл на них. Системы нагревания табака Владу не зашли — воняли отвратительно, в отличие даже от сигарет. Вкус табака вообще как-то приелся, поэтому парень соскочил на парилки. А вот Миша в последнее время сигареты курил как не в себя, хотя обычно выкуривал максимум четыре в день, а ради мелких вообще какое-то время пытался завязать. — …дымишь, как паровоз, к тебе Алиска скоро подходить перестанет. — Владюш, я уже говорил тебе, у меня сейчас нервяк, очень тяжело, хоть в могилу падай, ё-моё, — Миха мрачно усмехнулся, со вкусом затянулся и выдохнул дым в окно — скорее всего, вместе с паром, на улице, чай не май месяц, похолодало. — Ну, образно, естесс-но, не собираюсь я вас бросать, не боись. Просто как-то пережить пару месяцев надо… — Ты ходил к этой?.. всё время забываю, как её… — Что? К подружке Алёнки? Да, сегодня был… Уговорить дядю Мишу пойти к психологу было задачкой с двумя звёздочками, а то и вообще задачей из всероссийской олимпиады. И даже когда он на словах согласился и в присутствии Влада позвонил Алёне Исаевой, чтобы она порекомендовала специалиста, парень очень сомневался, что Миха действительно пойдёт. Он запросто мог всё это делать чисто чтоб Влад успокоился, но Влад успокоится только тогда, когда увидит, что его близкому человеку стало лучше. — И как? — Да к-как-как… — Горшенёв нервно заикнулся и, затушив окурок в пепельнице, потянулся ещё за одной. — Как я говорил, ничего путного. Это ж тебе не психотерапевт, а к этим я больше ни в жизнь не пойду… Влад подавил тяжёлый вздох. У Михи вообще была жуткая неприязнь к больничкам и врачам, в том числе и мозгоправам. И плевать он хотел на то, что однажды ему действительно помогли. Первичное впечатление от отечественной медицины с людоедским отношением к пациентам оставило неизгладимый след. — Не, ну, она, может, девчонка-то хорошая, может кому-то и правда помогает, но всё, что она мне сказала, всё, что она из меня вытащила, я это и так знаю, понимаешь, Влад? Я ж говорю: основное, что и так понятно, это то, что пережить всё это надо. Время лечит, ё-моё. Хотя, знаешь, бывает, думается, неправда это. Время калечит. Они немного помолчали. Влад и сам в последнее время выглядел не лучше Миши: слишком, наверное, беспокоился, а как помочь — не знал. И это пиздец как выматывало на самом деле. — Я тут думал, — сказал Горшенёв, и Влад вопросительно повернул голову. — Я к ней ещё пару раз схожу, хотя, вот честно, Влад, не верю я, что это хоть на что-то повлияет. А так мне надо делом заняться, понимаешь, да? Въебывать побольше в театре, глядишь, полегчает. Влад едва удержался от того, чтобы смачно закатить глаза. Совковое убеждение, что если время не лечит, то работа, деятельность — уж точно… пиздец, Мих, ты ж сгоришь так дотла, будешь потом на диване сутками лежать и в потолок тупить. Но, как бы ни хотел, Влад не мог сказать это вслух. Чисто по-человечески не мог сказать ему — кому и так хуёво — что он пиздец заблуждается. Театр, безусловно, был хорошим способом выплёскивать эмоции, сублимировать и прорабатывать что-то, что в жизни либо вообще было нельзя, либо уже. Для Миши театр вообще дохуя значил, Влад знал, что последние годы точно он на плаву держался во многом благодаря театру. Но это была работа, причём серьёзная и кропотливая — да, Влад всего третий месяц официально учился актёрскому ремеслу, но то, что это нихуя не игрушки, он просёк задолго до этого. Наверное, ещё когда совсем мелким был и видел, как дядя Миша был погружён в работу над «Тоддом», что, казалось, ещё чуть-чуть — и совсем утонет в нём. Он тогда не очень часто заходил к ним в гости, но того, что Влад видел, хватило сполна. И всё же Влад сдержался и не стал никоим образом выражать своё отношение к позиции Михи. Всё равно слушать не станет. Но оставлять Горшенёва Влад не собирался ни в коем случае. — Знаешь, Владик, — немного помолчав, и поиграв зажигалкой, Горшенёв вздохнул, но так и не поджёг сигарету, снова взяв её в пальцы. — Вот если бы я был на месте Дюхи… понимаешь, не хотел бы, чтобы по мне лили слёзы и убивались… я бы хотел, чтобы, когда обо мне вспоминали, смеялись и радовались, что был вот такой прикольный дядька… ну, ты понимаешь… а сам вот… убиваюсь… Влад тоже вздохнул. В последнее время Миша настолько зациклился на утрате, что, даже будучи трезвым, иногда вбрасывал такие вот… инсайты. Прошедшие годы, все десять лет он, видимо, держал это в себе и выпускал лишь истории из прошлого, которые вызывали улыбку, а то и заливистый смех. Досдерживался — полилось наружу. — Я понимаю, Мих. Я тоже по папе скучаю постоянно. А от того, что ты ещё так сокрушаешься, вообще… тяжело очень. — Прости за это, — со всей серьёзностью проговорил Миша и поднял взгляд. — Да ёптвою, Мих… — парень зажмурился и потёр переносицу. — Не обижаюсь я на тебя и вины твоей ни в чём не вижу. Я просто, ну… тревожусь. Неспокойно мне как-то, понимаешь? Влад про себя без особого веселья усмехнулся: ну вот, походу, это горшенёвское «понимаешь?» и в самом деле заразно. С кем поведёшься… с тем и будешь курить на балконе. — Да-а-а… — протянул Миша. — Мне тоже. Как будто что-то происходит, а мы не видим… Влад, конечно, не это имел в виду, но лучше уж дядя Миша будет петлять в философских размышлениях, чем блуждать по коридорам памяти и то и дело корить себя: вот здесь мог по-другому сделать, тогда бы всё было хорошо. — Может, пойдём? — ещё через какое-то время предложил Миша. — Холодно чёт. Эту несчастную сигарету он, хвала кому-нибудь там, так и не закурил. Убрал обратно в пачку и оставил на подоконнике вместе с зажигалкой. Уже что-то хорошее.