little princess and his daddy

уже которое выступление подряд чан был не в настроении. минхо продолжал свои попытки развести его хотя бы на улыбку, при этом сам чаще чем обычно улыбался, обмениваясь с мрачным, серьезным и сосредоточенным старшим взглядами. только чан все не разводился… — хе-о-о-о-он, — тягучий и такой мягкий голос, послышавшийся позади, заставил мужчину вздрогнуть, поспешно закрывая шумящую воду, — что-то случилось? — минхо опирается на стену около раковин, предпринимая попытки заглянуть в чужие по-прежнему серьезные глаза. — ты так радовался победе, что опять с лицом? — все в порядке. — голос холодный, стальной, что совсем не радует младшего, который многозначительно мычит, руки на груди складывает, дуется недовольно и моргает несколько раз. минхо снимает с правой руки глупый атрибут сегодняшнего образа, аккуратно откладывая его на край одной из дальних раковин, пока чан встряхивает руками в явной попытке таким образом их высушить. какое-то время, практически несколько секунд, он наблюдает за старшим, делает мысленно какие-то одному ему известные выводы и хитренько улыбается. — хен, — минхо плавно ступает ближе навстречу, заведя руки за спину, что заставляет чана замереть и морально подготовится к любой выходке со стороны младшего, — я же вижу, что ты напряжен… — голос становится тише – он явно что-то задумал, – а ладони уже касаются плеч, укрытых красной тканью рваного подобия джемпера, — я могу помочь, — он встаёт так близко к чужому телу, насколько позволяет их положение, пока пальцы одной из рук сминают напряженные мышцы, а второй — спускаются вниз, к груди, а после вновь поднимаются, скользя вдоль крепкой шеи к губам. чан стоит в бездействии, слегка брови к переносице сводит, внимательно наблюдая за тем, как губы напротив раскрываются от того, как же завораживающе выглядели чужие мягкие, пухлые губы в форме сердца. минхо больше не медлит ни секунды, цокает на бездействие старшего, обхватывая тонкий галстук, слабо затянутый вокруг шеи, и мягко, но с достаточной силой, чтобы сдвинуть чужое тело, тянет его к себе, заставляя развернуться, и зарывается в мягкие волосы, щекоча чувствительный затылок, отчего чан сжимается, чувствуя мелкую дрожь в собственном теле. минхо довольно улыбается, походя на кота, и оставляет мягкий поцелуй на губах напротив, руками обвиваясь вокруг чужой шеи, на что чан отвечает лёгкой улыбкой и взглядом исподлобья, отчего минхо только сильнее ведёт. минхо, наконец-то, чувствует теплые ладони на своей талии, которые сдавливают слегка бока, а после одна из них хватает его запястье, и чан тянет его в сторону дальней кабинки мужского туалета.                      щеколда поворачивается, закрывая с характерным щелчком, и теперь дверь тесной кабинки отделяет их от лишних взглядов. чан вновь смотрит своим потемневшим взглядом, заглядывая через глаза напротив в самую душу: — и как же принцесса собирается мне помочь? — минхо дрожит от глупого прозвища, тянется руками к чужой шее, чтобы найти в ней опору, и старается дышать, чтобы унять сердце, которое норовило выскочить из грудной клетки. — опустишься передо мной на колени? или, может, свой аппетитный зад подставишь? минхо на несколько секунд забывает как дышать, сдерживается чтобы не застонать жалобно: как же он ненавидел чана за его грязные словечки, от которых уши покрывались красными пятнами от смущения — и вновь ощущает на своем теле чужие ладони, которые смело тянутся к пуговицам, распустив галстук на его шее, с которым намучился перед выступлением, расстегивает их до середины, открывая себе доступ к чужой груди. ладони касаются чувствительной кожи груди, отчего у минхо мурашки идут, большой палец левой с нажимом приходится по бусине соска, и минхо не может сдержать себя… мягкий, высокий стон ласкает слух чана, и он бы и дальше наслаждался звуками минхо, только место и время не позволяет: — малыш, ты великолепно стонешь, но сейчас будь тише. — минхо мычит недовольно, но ладони ко рту прикладывает, просто не может ослушаться, — иначе я оставлю тебя одного самостоятельно разбираться со своими проблемами. хныканья тонут в ладонях, и следом минхо вновь чувствует прикосновения: чан снова задевает соски большими пальцами, мягко обводя розовые ореолы, и берет одну из бусин в рот, перекатывая на языке и сладко посасывая, второй рукой сминая грудные мышцы, отчего минхо буквально задыхается от всхлипов.               глупая чувствительная грудь была его проклятьем…               минхо начинает извиваться в чужих руках, остатками разума вспоминая, что это, вообще-то, он хотел поиздеваться над чаном… ласки граничат с легкой болью от сверхстимуляции, жалостливые стоны продолжают разбиваться о ладони, а сам минхо бедра сводит, стыдясь своего вставшего от одной только стимуляции сосков члена. чан, наконец-то, отстраняется от чужой блестящей от слюны груди, оставляя поощрительный поцелуй чуть выше ключицы, и удовлетворенно рассматривает проделанную работу: разбитый и раскрасневшийся минхо, который несколько минут назад заявлял, что поможет старшему, сейчас еле стоял на своих двоих, пряча лицо в ладонях, и старался отдышаться, сводя широкие мясистые бедра. — посмотри на себя, минхо-я, — шепчет чан, убирая чужие ладони от лица, и заглядывает в глаза раскрасневшегося минхо, целуя внутреннюю сторону каждой ладони, — кто из нас сейчас нуждается в помощи? — минхо активно качает из стороны в сторону головой, не хочет признавать свое поражение, и опускает взгляд в пол, — признайся, ты не хотел мне помогать, это всего лишь желание ощутить член в своей заднице, я прав? ты просто хотел, чтобы тебя хорошенько трахнули, хотел почувствовать себя заполненным мной до краев, чувствовать как твой анус сокращается вокруг моего члена, в попытке поглотить его, верно, малыш? — чан улыбается довольно, замечая как уши младшего пылают бордовыми оттенками, а смущение ползёт пятнами вдоль шеи и щек. — н..нет… — голос стал тише, дрожал с каждым вздохом, дыхание все еще не восстановилось, — я..правда… правда хотел помочь тебе. — минхо поднимает свои блестящие глаза, встречаясь с темными омутами, и снова сжимается от взгляда чана, такого забытого, но по-прежнему уверенного в своих действиях, обжигающего и утягивающего в эти чёрные безграничные озера, на дне которых горел костёр из желаний. — хочешь попытаться? — минхо положительно кивает, поэтому чан отпускает чужие ладони, целует мягко каждую раскрасневшуюся щеку и отступает на шаг назад, давая минхо свободу действий. — только не наведи беспорядок. младший, забывая о рубашке, которая сейчас, как и пиджак, держалась на одних плечах, осторожно опускается на колени, уже представляя, как будет саднить горло, и колени в синяках, но сейчас его это не особо волнует, он разберётся с этим всем завтра. ладони на автомате касаются чужих бедер обтянутых кожей брюк, а щека довольно трется о чужой член сквозь слой одежды, минхо облизывается, словно кот, и, наконец-то, тянется вспотевшими ладонями к чужому ремню, ощущая чанову ладонь, которая привычно путается в его локонах, мягко массируя кожу головы. — если будет слишком – хлопай по бедру. — чан напоминает об их маленьком правиле, пока минхо справляется с ремнем, стягивая чужие брюки вниз, и кивает в ответ. — кивок меня не устраивает, малыш. — я помню.. — рот наполняется слюной, а руки тянутся к чужой промежности, — я все помню, хен… большие пальцы мягко скользят вдоль ствола, обводя его контуры сквозь ткань боксеров, минхо снова облизывается, сглатывает, как ему кажется, уж слишком громко и оставляет мягкий поцелуй, пачкая ткань собственной слюной, чего нисколько не смущается, продолжая в том же духе. он аккуратно стягивает чужое нижнее белье, задерживая дыхание, словно в первый раз, пока ладони мягко гладят чужие накаченные бедра, ощущая дрожь и мурашки, которыми покрывается кожа от контраста. до ушей минхо доносится хриплый вздох и это явно лучше любой награды, которую они могли бы получить на музыкальных шоу. — хен, — пальцы обхватывают чужую плоть, а взгляд цепляется за головку блестящую от естественной смазки, — пристыдил меня за вставший член от стимуляции сосков, а сам возбудился от одной только мысли, что сейчас твой член окажется у меня во рту? — минхо улыбается своей глупой улыбкой довольного кота и щурится, сверкая взглядом, полным гордости за ответный комплимент. в грудь старшего что-то неприятно и глухо укололо, разливаясь странным теплом и неприятно затягиваясь внизу, в районе паха.               маленький дьявол во плоти…               — или же… — минхо наигранно охает, удивляясь своим мыслям, и прикрывает рот ладонью: издевается, — ты возбудился, вылизывая мою грудь? — замолчи… — голос чана скрипит, он крепче сжимает руку в чужой копне волос, заставляя минхо охнуть и довольно захихикать. губы мягко целуют влажную головку, язык моментально скользит по ним, смакуя чужой вкус, солоноватый с непривычной сладостью. минхо блаженно прикрывает глаза, словно во рту оказалась первая ложка его любимого десерта, и мычит довольно, заставляя чана, наблюдающего весь спектр эмоций на чужом лице, тяжело вздохнуть.               минхо любил устраивать представления во время минета.               наконец-то губы обхватывают крупную головку, посасывая её, словно леденец икс-икс-эль размера, ресницы минхо мило трепещут, когда он намеренно опускает взгляд, взяв головку за щеку, пока ладони медленно двигались вдоль основания, нарочно дразня старшего, который тяжело дышал, сдвинув брови к переносице, и продолжал путаться в чужих волосах. посасывания сменялись поцелуями, минхо целовал головку, оставлял поцелуи вдоль основания, уделяя внимания венам, которые приятной его глазу сетью оплетали член чана, иногда широко мазал языком, сминая мышцы чужих бедер, и снова возвращался к головке, наслаждаясь реакцией чана.               дразниться во время минета минхо тоже умел и пользовался этим каждый раз, когда выпадал случай.               чан в какой-то момент не выдерживает. он безумно хотел войти по самые гланды, только нежелание навредить минхо останавливало его от поспешных действий, отчего мужчина жмурится, чувствуя себя ужасно странно: — принцесса, прошу… возьми уже в рот, блять. — чан тихо ругается, стонет также, чувствуя, как все внутри него закручивается до приятной боли… и моментально жалеет о сказанном. — хен, ты такой нетерпеливый. — голос минхо такой мягкий, приторный, как кондитерские вишни, он показательно облизывается, отчего его губы блестят от количества слюны, наконец-то, замечая как уши старшего краснеют. — скажи волшебное слово. — он шепчет, хитро щурясь, большим пальцем играясь с уздечкой. — господи боже блять… пожалуйста…. — снова становится не по себе, и чан начинает подозревать наличие у себя ещё одного странного фетиша, но подозрения и размышления об этом решает оставить на потом, пока его мысли занимает только “хороший мальчик”, произнесенное минхо, и очередной приступ приятного скручивания.        блядство….        минхо довольно улыбается, но просьбу выполняет: берет головку в рот и опускается ниже, замирая на несколько секунд. чан губы кусает, чтобы не шуметь, слегка в спине гнется навстречу влажной темноте чужой глотки и переступает с ноги на ногу, чтобы не упасть и встать удобнее: колени неожиданно подкосились, а рука, державшаяся за стену, не казалась такой уж надежной опорой. минхо движется обратно, выпуская член изо рта, целует тазобедренные кости, уделяет внимание мошонке, выцеловывая каждый сантиметр чужого тела, как это обычно делает сам чан, пуская по телу мурашки и заставляя бабочек в животе проснуться, и снова возвращается к своему занятию, на этот раз вбирая член по самое основание. нижняя губа искусана в кровь, рука крепче стискивает локоны, пока чужая голова движется взад-вперед, языком уделяя внимание каждой выступающей вене, чан держится из последних сил, он чувствует, что скоро достигнет своего пика, только медленные движения минхо оттягивают момент кульминации. минхо тоже это чувствует, поэтому свободной рукой тянется к своему ремню, справляясь с ним со второй попытки, смотрит прямо на чана, встречаясь с его взглядом, останавливается на головке, нарочно мычит, заставляя чана зажмуриться, а после вновь выпускает член изо рта, запуская одну из ладоней под ткань брюк и боксеров, поглаживая собственный влажный от выделившейся смазки член. лицо его искажается в гримасе явного удовольствия: он дыхание затаивает, раскрывая пухлые губы, чувствует, как тело мелко дрожит каждый раз, стоит ему задеть уздечку пальцами. — хен… постарайся… я же вижу чего ты на самом деле хочешь. — минхо открывает рот, показательно высовывая язык, отчего сознание чана проясняется на мгновение, чтобы внутренне бессильно простонать от вида минхо: взлохмаченного, с пухлыми губами, блестящими от слюны, алыми пятнами на щеках и шеи то ли от смущения, то ли от жары, которая стояла в кабинке туалета, и глазами доверчиво поблескивающими явным желанием поскорее достичь оргазма. внутри снимается предохранитель, чан направляет свой член в чужой рот, и минхо его с радостью принимает блаженно прикрывая глаза, как умеет только он, старается расслабить горло, пока чан, крепче цепляется за его волосы на макушке, плавно входит до основания и в последний раз уточняет, наблюдая за тем, как минхо медленно ласкает себя, свободной рукой стимулируя грудь: — все в порядке? — в этот раз немой кивок его вполне устраивает, — помнишь, что я говорил в самом начале? — минхо закатывает глаза и сам движется назад, что чан расценивает за положительный ответ, совершая первый несмелый толчок во влажную глотку. с каждым толчком чан становится все резче, ускоряет темп, заставляя минхо изредка некрасиво стонать, глухо мычать вокруг его члена, пока собственные руки ласкали член и грудь, стараясь подстроиться под задаваемые чаном ритм. минхо дрожал от переизбытка чувств, рука хаотично надрачивала, иногда уделяя особое внимание головке, а вторая все сильнее сминала грудные мышцы, хаотично лаская каждый из сосков, отчего внутри все сжималось, а чан продолжал двигаться все жестче, резче и быстрее, совершая короткие и частые толчки, покидая чужую глотку наполовину. минхо не выдерживает, в последний раз неаккуратно задевает пальцами уздечку, давит с нажимом на головку, стискивая грудь до красных полос от собственных пальцев, старается дышать через нос, дышит часто, глаза в последний раз жмурит и с последующим резким движением кончает, марая ладонь и нижнее белье. чан совершает еще несколько толчков, между которыми мягко гладит чужую щеку: — проглоти все до последней капли, слышишь? — минхо слышит его последними частицами разума, кивает, насколько позволяет ситуация, и в моменте закашливается… чан, крупно содрогаясь, с немым стоном обильно изливается в чужой рот, жмурится до звездочек и чувствует, как минхо, подавившись, проглатывает все до последней капли, как он и просил.                      минхо отстраняется, рукавом вытирая с уголков губ остатки чужой спермы, и старается откашляться и прийти в себя после сегодняшнего опыта. он тяжело дышит, чувствуя, как вакуум отступает, а тело с трудом, но приходит в себя после оргазменной неги. чану тоже хватает минуты на то, чтобы прийти в себя, натянуть обратно нижнее белье и брюки и опустится к минхо, проверяя его самочувствие. — все в порядке? — голос все еще звучит странно, слегка хрипит, отчего минхо улыбается, — я не навредил тебе? ладони мягко обхватывают чужие щёки, поднимая лицо так, чтобы чан мог его увидеть. на губах минхо застыла довольная улыбка, а глаза также жмурились, несмотря на произошедшее. — все хорошо, хен, у меня есть только одна проблемка, — шепчет минхо, взглядом указывая на ладонь, которую он не хотел доставать из брюк, чтобы их не запачкать. — я могу вылизать… — дурак, — минхо мягко тыкает его в бок, всем своим видом показывая, что затея старшего звучит не очень, — ты выглядишь не таким затраханным, поэтому сбегай в гримерку и принеси влажные салфетки. — а туалетная бумага? — НЕ ЗАДАВАЙ ЛИШНИХ ВОПРОСОВ, ХЕН. — минхо вдыхает и выдыхает, чтобы успокоится и удержать себя от желания толкнуть старшего, — просто принеси их для меня, пожалуйста.