Глава III. Крики слепого разума
21 мая 2023 г., 15:26
Слепая вера в авторитеты — самый главный враг истины. © Уолтер Айзексон «Эйнштейн. Его жизнь и его Вселенная.»
***
Лу устало привалилась мокрым лбом к коже боксёрской груши, полной грудью вдыхая её едкий запах. В ушах пульсировала громкая музыка, призванная задушить крик израненной души, но справлялась со своей обязанностью она прямо-таки хреново. Едва не задыхаясь от последней серии яростных ударов, Рид удерживала ослабевшее, но не достаточно выплеснувшее свои гнетущие многотонным прессом эмоции тело на силе одного упрямства немыслимых размеров. В последнее время у неё было две проблемы. Но какие! Ух! Грёбанный Приор и это дело о пропавших псиоников, которых оказалось далеко не двое. Начнём с первого. Недавно девушка заехала в мотосалон за своим новым байком. Менеджер тщательно проверил документы (всё-таки подозрительно, что какой-то псионик приобретает такую вещь), после чего провёл клиентку к готовому к эксплуатации транспортному средству. Только вместо байка, низшего из всех представленных здесь класса, её ожидал элитный, навороченный, в том числе и защитными приблудами, «железный конь» вида просто охуенного — по-другому и не выразишься. В подарок к нему шла новая супер-пупер оберегающая мотоспецовка и крутейший шлем под стиль защитной одежды. Хмурая и прямо-таки ошалевшая настолько, что мысли в голове затормозились, Лу накинулась с расспросами на сотрудника салона. Тот всё снова перепроверил и подтвердил, что покупка оформлена на имя Рид и уже оплачена. В качестве исключения для взбеленившейся псионички и довольно известной приспешницы КС менеджер рассказал, что деньги поступили со счёта не Приора, как решила агентесса, а некой Даниэль Вейсс. Однако эта информация только сильнее укоренила девушку в своей догадке. «Ёбанный понторез!!!» — ругалась она в мыслях, но байк забрала. Уж слишком был шикарен этот красавчик. Ну а Лу не впервой принимать от главы Инквизиции такие подарки. Не забыла Рид и настрочить километровое сообщения Мартену с обвинениями во всех смертных грехах. И только в конце находилось скупое: «Но спасибо. Мне очень понравилось…». В ответ Иво отправил просьбу быть осторожнее на дорогах и признание в своей радости от того, что «небольшой презент» пришёлся девушке по душе. «Вот буржуй!» — подумалось Лу. Вопреки собственной воле она не смогла удержаться от улыбки, полной скромной радости. Всё же хорошо когда в этом чёртовом мире есть островок безопасности. Её личная отдушина с сексуальными длинными пальцами, притягательным телом, просто шикарными волосами и угольно чёрными бархатными прожигающими и видящими приспешницу КС насквозь глазами. Запретный плод был столь желанен, что Рид вдруг поняла, почему когда-то давно Ева и Адам (если они вообще существовали) совершили первый грех. Правда сама псионичка алкала далеко не пресловутый фрукт, а нечто более аппетитное и соблазнительное. Лу тряхнула головой, отгоняя мысли и воспоминания о Приоре, и принялась усиленно размышлять о расследовании. В сущности пока информации было немного. Агентесса и её напарник съездили в участок полиции, куда мадам Шарби не смогла подать заявление о пропаже сына и его друга. А потом в ещё парочку отделений в том районе. При практически насильственном опросе местных сотрудников выяснилось, что в органах забраковали ещё четырнадцать (!) подобных просьб отыскать псиоников. И некоторые из них жили не в Тараканнике. Все потеряшки возраста от 14 до 23. И парни, и девушки. Общего меж ними ничего, кроме пси-гена. Это-то и настораживало Рид. Лу и Кас опрашивали родственников всех пропавших. Многие из них уже были мертвы — спились или ещё чего хуже. Кто-то пребывал в состоянии неадекватном и сейчас находился в наркологическом диспансере для принудительного отрезвления сознания. Другие уже похоронили потерянных родственников или друзей — кто кого искал. Показания давали неохотно, не особо веря в искренность приспешницы и её желание помочь, но категорически отказывать сотрудникам КС, среди которых был чистый, никто не посмел. Крупицы полученной информации ничего пока не давали. Пока напарники могли только побывать в крематориях, в том числе и подпольных (былые связи с Йонасом подсобили), где опросили сотрудников, показывая им фотографии шестнадцати человек в надежде, что кто-нибудь кого-нибудь припомнит. Но пока всё мимо. Копии фото оставили на всякий случай. И теперь Лу и Кас ждали, когда им позвонят из диспансера с новостью о том, что можно проводить допросы тех пациентов, что агенты сами им подкинули. А может, кто-нибудь из пропавших всё-таки попадёт в крематорий, и тогда патологоанатом смог бы разобраться в причине смерти, если псиоников просто-напросто убивали, а не похищали. И Рид не знала, что из этого лучше. От громкой опротивевшей музыки уже трещала голова. Рид яростно сорвала спортивные наушники и совершенно не технично ударила по груше. Затем ещё раз. И ещё. До ломи в незащищённых боксёрскими перчатками руках — псионичка никогда не надевала их, предпочитая чувствовать отдачу и боль. Яростные, тяжёлые, обвиняющие и ввергающие в отчаяния мысли вновь заполонили голову. Тело сводило от желания выплеснуть весь этот ад внутри. Тогда-то в спортзал и зашёл облачившийся в подходящую форму Кас, предлагая напарнице способ справиться с её проблемой куда действеннее. И интереснее.***
— Сукин сын… Лу сплюнула кровь, криво ухмыльнулась, обнажая измазанные алым зубы. Пот струился по всему телу, особенно обильно смачивая лицо. Солёная влага затекала в рану на разбитой губе, нещадно щипля, но эта боль была ничем по сравнению с тем кошмаром, что творился внутри. Ей требовался выплеск. Иначе Рид сгорит изнутри. Хорошо, что у неё был понятливый напарник. Кас стоял в нескольких шагах. Его лицо уже украшали синяки и незначительные по своему размеру сечки — частые гости шикарного мужского тела, от которых сына известного советника всегда избавлял штатный хилер. За этого сотрудника КС начальству особенно влетало, пусть сам аколит ненавидел влияние своей фамилии на людей вокруг. — Ты меня ударил… — «посетовала» приспешница всё с той же почти безумной улыбкой на бледном лице. — Чем мы по-твоему занимаемся? — прохрипел Гаррель, чувствуя, что многострадальная челюсть находится на грани вылета из сустава. Ещё один фирменный хук справа от Рид, и всё. — Мне казалось, ты танцуешь. Кас едва успел опомниться, как девушка вновь налетела на него, а следом посыпался град ударов. Скопившиеся в спортзале агенты болели за своих любимчиков. Даже Марк Жонсьер стоял у двери, наблюдая за двумя самыми важными своими подопечными. Люди выкрикивали по слогам «Maît-resse! Maît-resse!», что в переводе с почти погибшего в момент прихода шторма французского означало «Госпожа!». Фаворит толпы был ясен, и Лу не подвела своих «фанатов». Ещё одна серия ударов и приёмов, и Гаррель оказался на полу, не способный встать в ближайшие пару минут. Кажется, он заработал лёгкое сотрясение. Да и с коленкой что-то явно нехорошее — в лучшем случае большая синющая гематома на полноги. Мэй — та самая пресс-атташе — подала приспешнице полотенце, чтобы коллега утёрла лицо, а потом специальный охлаждающий спрей, который мгновенно закрыл кровоточащий порез коркой. Касу тоже помог их общий знакомый посвящённый, после чего на импровизированном ринге, которым являлся центр спортзала, осталась только Лу. Чувствуя явственное, но недостаточное освобождение, заведённая не на шутку псионичка громко предложила кому-нибудь ещё попытать счастье и сразиться с ней в поединке один на один. И вдруг из толпы вышел приветливо улыбающийся… — Кей? Девушка обвела изучающим взором бывшего напарника, осматривая его спортивную форму — серую безрукавную футболку и длинные чёрные шорты. Сама телекинетичка была одета в костюм из топа с молнией по центру аккуратной груди и тайтсы, узор в виде линий на которых особенно и выгодно подчёркивал крепкие круглые ягодицы. Стоун, как и все здесь, видел, какие алчные взгляды пускали некоторые агенты (и агентессы) в сторону его подруги. Чувствовал желание многих, так и сочившееся изо всех щелей в спортзале. И рад этому явно не был — стремление Лу в комфорте во время тренировки обернуло её в простой кусок мяса для стервятников, ведомых своей похотью. Успокаивало только знание того, что эта девушка сможет за себя постоять. Лу скользнула взглядом к выходу, замечая у дверей Приора, прожигающего чернющими глазами её и Кея. Мужчина стоял в компании Марка Жонсьера и, кажется, совсем не слушал инквизитора, что-то говорящего ему. — Снова шатаетесь по Нью-Пари, бездельники? — усмехнулась Рид, возвращая своё внимание эмпатику. Парень улыбнулся. — Что-то вроде того. У месье Мартена важная беседа с Жонсьером. — Вот трещётки… — Лу откидывает полотенце на стул, стоявший на углу «ринга», за которым находилась немного встревоженная Мэй. Шутка ли — её коллега собиралась помять телохранителя главы Инквизиции Церкви Единства. — Занялись бы делом для разнообразия. Они обговорили правила. Точнее одно — не бить между ног. И как можно меньше целиться в лицо. Агенты КС принялись делать ставки. Теперь мнения расходились более разительно. Кея и его способности знали. К тому же он уже год держится на посту телохранителя-сопроводителя Иво Мартена и не раз выходил из огня и настоящего ада, утаскивая за собой и самого Приора, не давая костлявой старухе с косой прибрать его к Единому. Но те, кто успел прикипеть к Лу, уважал и даже побаивался её, и те, кто верил в благоразумность Стоуна и его намерения не вредить всерьёз предмету очевидного интереса своего начальника (у самой Рид такой моральной установки по поводу бывшего напарника не было), естественно болели за свою непосредственную коллегу. В числе таких, к слову, был уже очухавшийся Гаррель. Он же и начал обратный отсчёт, ознаменовавший начало поединка. Два псионика долго стояли друг напротив друга, ожидая, пока один из них не сорвётся и не начнёт бой. Первой сдалась Лу, желая доказать неверным, кто тут был и остаётся госпожой. Девушка в один краткий миг налетела на эмпатика, ударяя его всей голенью согнутой в колене ноги прямо в живот, отталкивая тем самым назад. Далее подъём ступни мощно и резко должен был достичь лица Стоуна справа, но парень вовремя заблокировал удар. Рид попытала счастье с другой своей нижней конечностью, но смогла разве что синяк оставить на предплечье друга. Кей всё никак не контратаковал, лишь защищался. Лу злило это больше, чем когда Кас разбил ей губу. Именно эта рана заставила тогда псионичку в считанные секунды на серьёзной ноте закончить детские игры, то бишь их спарринг. Теперь агентессу бесило то, что Стоун, очевидно, относится к ней, как к какой-нибудь хрупкой статуэтке, не рискуя вредить, но помогая выпустить пар. Чёртов эмпатик, всегда знавший, что нужно его такой сложной подруге, которая частенько сама себя не понимала. Она всё ударяла и ударяла. В какой-то момент Кей отвечал не особенно опасными для здоровья приёмами, и даже один раз повалил девушку на пол. Но та быстро поднялась на ноги со спины эффектным разгибом, ещё больше заведя толпу агнетов, всё чаще выкрикивающих «Maîtresse!» или «Уделай его, страпонесса!». В ответ на последнее Рид показала фак кому-то в толпе. — А ты разжирел на барских харчах, Кей, — усмехнулась Лу, чувствуя, как корка на губе лопнула, а по подбородку снова растеклись алые дорожки. Во рту появился поганый солоноватый привкус ржавого железа. — Раньше бы за две минуты меня уложил. — Да ты и сама как варёная амёба, — парировал шпильку Стоун. — Давно хорошей взбучки не получала, вот и изнежилась. — Я тебе сейчас покажу неженку! Псионичка вновь собиралась напасть, но вдруг спортзал огласил властный голос: — Довольно. Лу, словно зомбированный клон, услышавший кодовую фразу, тут же замерла и выпрямилась, вперив недовольный взгляд в как-то незаметно приблизившегося к ней Приора. Иво стоял у приспешницы прямо за спиной, а его рука без тени брезгливости удерживала жилистое, сухощавое и крепкое, но для него всегда хрупкое плечо агентессы мокрое от пота. Дегтярные глаза с нечитаемыми эмоциями, но едва ли радостно скользили по распухшей и разбитой губе Рид. — Считайте, что у вас ничья, — велел глава Инквизиции. Никто в целом зале не смел ему перечить. Лу, поджав саднящие губы, присев на стул и опустив голову, позволила Касу накинуть себе на плечи полотенце, а Мэй обработать рану. Тягучая, чуть болезненная, опустошающая разум от любых мыслей слабость разливалась по телу, призывая псионичку податься воле Приора, забыть своё природное бунтарство хотя бы на время и наконец-то отдохнуть.***
Помимо одновременно главной, сомнительной, но очевидной отдушины в этом мире в лице Иво (друзья не забыты, но на время отстранены) была у Лу ещё одна. Звали его Майкл Ле Гро — один из штатных тренеров по пси в КС, под попечительство которого попала приспешница после перевода в отдел, управляемый Жонсьером. Мужчина этот был человеком неоднозначным, тяжёлым по характеру, но истинным профессионалом своего дела. Несмотря на то, что Ле Гро был эмпатиком, его талант в преподавании и советы по контролю любого проявления пси были порой гениальны. Все его ученики развивали свои способности в разы быстрее, нежели другие. Майкл «постарел» ещё в двадцать четыре. Уже тогда его лицо «украсили» морщины, и с тех пор он к своим тридцати двум совсем не менялся. И всё же мужчиной он был привлекательным, без капли смазливости и единой «женственной» черты. Высок, волосы цвета тёмной ржавчины коротко острижены, щетина и тусклые зелёные глаза, в которых чувства не подавлялись, как у того же Мартена, а прятались каждое за своей маской. И так искусно, что другие эмпатики редко когда могли считать истину с их «сородича» по пси. Сотрудники КС ставили на то, что Рид станет отдельной «любимицей» Ле Гро, не признающего социального деления на основе связей и особенного отношения к тем, кто этими связями обладает. Тогда ещё посвящённая должна была подвернуться усиленной муштре. И так и было. Но только первое время. Так уж получилось, что лев встретился со змеёй, и после недолгих перебранок они спелись и срослись в единую химеру. На удивление (а может, даже ожидаемо), Рид и Ле Гро нашли общий язык. А посему, когда эти двое находились в компании друг друга, коллеги обходили эту шлёпнутую на всю голову парочку стороной, так как концентрация яда и токсичности возводилась в заоблачную степень в радиусе километра от них. Майкл стал для Лу кем-то большим, чем просто тренер. Наставник, друг, почти отец. Он был для неё единственным слушателем, знал о всех червоточинах, что хранило избитое и израненное жизнью сердце. Эмпатик никогда не перебивал словесный поток девушки, у которой иногда сдавали нервы и кончались душевные силы, и даже проявлял к этому особенное внимание. Иногда давал советы. Рид обнажала перед ним свою боль, не рискуя это делать перед другим дорогим человеком, боясь привязаться ещё больше, нуждаться в нём сильнее. Наивно верила в то, что не получит нож в спину. Но почему? Разве жизнь не научила её? Разве причинила недостаточно страданий для того, чтобы обучить неразумную псионичку? Лу замечает Майкла в холле, и на её бледном после четырёхчасового сна лице расцветает приветственная ухмылка. Девушка уже собирается как-нибудь подшутить над своим тренером в лучших традициях этих двоих, но вдруг зрение наконец транслирует ей в мозг ранее незамеченные детали картины, где в центре был написан облик Ле Гро, а вокруг — людей в спецодежде с автоматами наперевес, Марка Жонсьера, Иво Мартена и его телохранителей вместе с Гектором Баретти. Рид хмурится, переглядывается с Касом, что стоит за её спиной, а потом стремительно направляется в сторону столпотворения, тревожно смотрящего на неё Кея и удручённо выдыхающего начальника. Во взгляде Иво тоже прорезается беспокойство, но пока он ничего не предпринимает, чтобы остановить девушку. — Майкл, что происходит? — Лу остановилась в шаге от улыбающегося ей эмпатика. В глазах Ле Гро снова невозможно было хоть что-нибудь прочитать. Зол? В замешательстве? Хоть капля страха или непонимания? Непонятно. Рид хмурится сильнее. — Ничего, малявка, — отвечает псионик, обводя взглядом спецов, стиснувших своё оружие сильнее. — Досточтимые господа играют в детективов. Приор было шагнул к агентессе, чтобы ухватиться за её руку и притянуть к себе — подальше от Майкла, — но Гектор не даёт своему подопечному сделать это. Для начальника охраны жизнь главы Инквизиции приоритетнее. — Рид. Отойди от него, — велит сам Баретти. В его руках, как и у Кея, — «Ультиматум». — Почему? — Лу сводит брови на переносице и, кажется, только ближе придвигается к Ле Гро, словно в попытке доказать, что он не опасен. — Что мне сделает мой тренер? — Рид, — подаёт голос Марк. Он тоже напряжён. — Майкл подозревается в шпионаже, осведомлении и вооружении террористов, ответственных за покушение на месье Мартена. — Что за бред?! И Вы в это верите? — Неважно, во что верю я, — Жонсьер хмурится ещё больше. Кажется, он до сих пор в смятении от того, что узнали его люди и люди Гектора об одном из лучших сотрудников его отдела. — Есть доказательства. Весомые. Не в пользу Ле Гро. Игнорировать их нельзя. — Я ему верю! — твёрдо заявила Лу и встала спиной к близкому человеку, которого так отчаянно защищала. Это была какая-то большая ошибка! Майкл не мог. Он бы не предал её. Не пытался бы убить другого дорогого Лу человека, зная о том, какие чувства псионичка к нему питает, как сильно заражено сердце девушки Приором Инквизиции Единой Церкви. Ведь они друзья, так? Наставник и подопечная. Меж ними глубокая связь. Разве кто посмеет причинить столь колоссальные страдания другому? Или же… — Он не мог, — Рид отметала логику, разум и чувство самосохранения, продолжая оставаться к потенциальному информатору террористов слишком близко. — Это подстава! Майкл — лучший из наших тренеров, его лояльность Церкви Единства всегда была неоспорима! — Лу, пожалуйста, отойди, — почти шепчет Кей, ошалело смотря то на бывшую напарницу, то на Ле Гро. Мужчина улыбается, так едко и токсично, что сомнений по поводу его личности и деятельности у спецов и их начальства почти не остаётся. Вот только у Рид не было глаз не на затылке. Она не может увидеть сейчас ту ужасающую истину, проступавшую на лице Майкла. — Сколь бы искусна ни была маска, уродство лица под ней она никогда изменит, — цедит Иво и снова шагает к Лу, но и в этот раз Гектор удерживает его, за что Приор ошпаривает мужчину пламенным взглядом, где бушует почти что ненависть. — Какая мерзостная патетика, — говорит вдруг Ле Гро, и псионичка перед ним едва не вздрагивает от того, что слышится в голосе тренера. Она не успевает обернуться. У Майкла руки уже скреплены в наручники, но это не мешает ему заехать локтём по лицу ближайшего спеца, что удерживал его на месте стальной хваткой на плече, а потом выхватить пистолет своей ученицы из кобуры в её портупеи. Лу чувствует удушливые тиски рук на своей шее, когда эмпатик прижимает её к себе вплотную. Висок лижет холод дула собственного оружия ровно в тот момент, когда на Ле Гро устремляются прицелы десятков автоматов и нескольких «Ультиматумов». Следом слышится громогласный приказ не стрелять, но Рид не совсем понимает, от кого он поступил. Однако прекрасно догадывается. В ушах стоит шум, что вызван обрушением внутри чего-то очень хрупкого и тонкого, но удерживающего её в шатком, однако вопреки всему вертикальном положении в этой жизни.
