Последствия его выбора

Остановка, разворот. Сплюнуть крошки от зубов И вперёд, по новой жить, И вперёд, по новой — В диапазоне между отчаянием и надеждой! Нас как и прежде бережно держит за ноги больная Земля. Мы остаёмся, чтобы терпеть и топтать сугробы И гиперпрыжком из гроба на голос до боли знакомых Астральных полян. В даль. «В диапазоне»

***

      Лу в гневе. О нет — в бешенстве! Она мечется по комнате отдыха для сотрудников их отдела, в ярости сбрасывая всё, что только попадает под руку, на пол. Бумаги, какие-то статуэтки для якобы уютного антуража сего места, даже чья-то кружка и ваза, где чаще всего стояли цветы, презентованные Мэй Кимуре. Столы сдвинулись, стулья опрокинулись, даже диваны с креслами проехались по тёмно-серой плитке в форме шестигранников. Что-то разбивалось, что-то разлеталось, что-то просто с громким стуком валилось.       Хотелось выплеснуть бурлящую в исступленном безумстве пси, но в таком состоянии приспешница могли навредить даже стенам, в том числе несущей. Для Рид (и КС) такой вариант возможного и ближайшего будущего был чреват не самыми приятными последствиями.       Майкл стоял у входа со сложенными на груди руками и молча наблюдал за приступом дебоширства и неистовым буйством своей ученицы. Психологом он был дурным, поэтому только и мог, что дать девушке выпустить пар. Без помощи специалиста с дико беснующимися в такие редкие моменты эмоциями Лу работала лишь эта тактика.       Совсем недавно она вернулась с операции захвата. Совсем недавно погибло трое сотрудников КС. Совсем недавно не стало прикреплённого к Рид стажёра.       У ублюдка (наёмный киллер), порешившего до этого момента ещё тринадцать агентов по чьему-то заказу, был заложник. Обычная гражданская лет шестнадцати, проходившая практику в издательстве, чей офис расположен в том небоскрёбе, на крыше которого Лу, наконец-то, догнала преступника. Совсем юная девушка, задыхающаяся от рыданий и задавливающая всхлипы в горле по приказу своего пленителя, терпящая глубокий порез на коже от ножа, что приставили ей к шее.       Он столкнул заложницу с крыши. Гражданская бы пролетела 49 этажей, прежде чем её тело сплющилось в кровавое и косное месиво, разлетевшееся на кусочки. Рид действовала быстрее мыслей, опуская пистолет и пробегая прямо мимо киллера, чтобы подхватить кричащую от ужаса девушку в воздухе телекинезом.       Убийца скрылся. Но заложницу удалось спасти. Это не так плохо, но…       Пятнадцать убитых агентов и её стажёр! Молодой паренёк с невинной улыбкой, надеждами на светлое будущее и наивной верой в систему Единой Церкви и её Бога. Простой, но искренний. Он нравился Лу, пусть иногда и бесил своей чистотой. Ведь душа девушки давно погрязла в грязи и в таком непроглядном мраке, что мало какой свет мог продраться сквозь эту толщу бесконечной черноты.       За эмоциональном выплеском пришло опустошение. Рид медленно опустилась на пол среди разрушенной комнаты отдыха. Слёз не было — она выплакала в прошлый раз годовой запас в грудь Приора, просаливая порядком шести его форменных (и до жути одинаковых) кителей, когда отходила от смерти матери. От этого было ещё поганее.       — Как думаешь… — хрипло говорила Лу, когда нашла в себе силы выдавить хоть что-нибудь членораздельное, — я правильно поступила?       Майкл, опустившийся пару секунд назад на ребро седушки опрокинутого стула, скользнул нечитаемым взглядом по белому, словно мел, лицу ученицы. Она не поднимала глаз на мужчину, лишь напряжённо вслушивалась в тишину, ожидая хоть какого-нибудь ответа.       — Ты спасла жизнь, малявка, — прошелестел, наконец, Ле Гро. — Что может быть важнее?       — Он снова попытается убить, — Лу сжала челюсти так сильно, что лицо её побелело ещё больше, становясь почти прозрачным, как луковая кожица. На высоких и явственно выделяющихся из-за стрессового сброса веса скулах заходили желваки. — И, возможно, не один раз. Спасу ли я их? Стоило ли мне пожертвовать жизнью одного человека сегодня, чтобы спасти несколько в будущем? И чтобы убийца ответил за преступления в прошлом.       — Ответит. Рано или поздно.       Околорелигиозная пафосная муть не успокоила не особенно-то и верующую Рид. От силы тисков челюстей в пору уже было сплёвывать зубную крошку.       Девушка опустила голову ещё ниже, горбясь, словно тысячелетняя старуха, и едва слышно и злобно прошептала:       — Или нет…       — Что же ты хочешь, чтобы я сказал? — Майкл поднял так раздражающую Лу буро-рыжую бровь (она так не умела, от этого и бесилась). — Что ты проебалась? Так это не так. Что ты поступила правильно? Так и это не так. Никто не вправе как-либо оценить твои действия. Даже ты.       На резко вскинутый острый, злобный и одновременно непонимающий, требующий пояснений взгляд псионички, Ле Гро дополнил себя:       — Пока что.       Лу всё равно не уразумела, что тренер имеет в виду.       — Ты сделала выбор, его не исправить. Теперь ты должна ответить за него, столкнувшись с последствиями. Например, ты разгромила нашу комнату отдыха. Каков был твой выбор, когда ты решила избавиться так от негативных эмоций? Плох или хорош? Не для остальных агентов и коллег, а для тебя. Ты выпустила злость и боль, которые жрали изнутри. Это ведь вроде хорошо. Но по головке за кавардак тебя никто не погладит. В итоге последствия твоего выбора — какое-никакое успокоение и уборка длиною в два часа. Когда столкнёшься с истинным результатом сегодняшних событий — вот тогда и решай, стоила ли жизнь этой девчушки упущенного киллера или нет. Хотя… рефлексировать тебе не советую. Если бы да кабы…       Майкл уронил тяжёлую ладонь на плечо Рид и сжал его в отцовско-наставническом жесте поддержки, и уже собирался подняться и уйти, однако усталый бесцветный голос псионички задержал мужчину.       — Я не хотела выбирать… Я не хочу такое выбирать…       В этом тоне слышались невыплаканные слёзы и многотонный вес груза непрошенной ответственности, что свалился сегодня на не такие уж и сильные, как кажется, плечи Лу Рид.       Но, наверное, истину про внутреннею хрупкость псионички понимал лишь Иво.       Впервые за долгое время девушке захотелось, чтобы Мартен сейчас был рядом. Чтобы обнял, прижал к себе, обвил кольцом рук. Защитил, пусть даже эфемерно и иллюзорно.       Побыть в безопасности от безумства этого мира.       Только рядом с ним.       — Если бы это только было возможно… — тихо отвечал Ле Гро.       В его голосе слышалась какая-то личная и серьёзная проблема. Но у Лу не было сил сейчас обращать внимание на чужие трудности.       — Каждому рано или поздно приходится делать выбор. Сегодня ты выбирала между незнакомкой и потенциально неизвестными. Дай Единый тебе никогда не выбирать между двумя близкими — такого даже врагу не пожелаешь.       Майкл, наконец, встал и подошёл к двери. Взявшись за ручку, он обернулся на всю ещё сидящую на полу Лу и вдруг более оживлённо произнёс:       — Кстати, убираться будешь с помощью пси. Тренировка тебе взамен той, что ты пропустила из-за налёта.       Рид недовольно и тоже более отвлечённо от своей дилеммы пырнула взглядом тренера.       — И плевать, что задание, ты сама напросилась на него — я знаю, что Жонсьер был не очень-то и рад.

***

      Рано или поздно человек сталкивался с выбором. И не между мандаринами и мандорами или обоями в равносторонний ромбик и в квадратик. С настоящим, тяжёлым выбором, влекущим за собой множество последствий. Затрагивающий не только одного индивидуума, а, порой, целые страны, мир.       К сожалению, именно на подобном распутье оказалась Лу в тот момент, когда к виску приставил уже бывший тренер дуло её же оружия.       Она видела, как Марк напрягся, точно струна. Как Кей еле сдержал вскрик страха в груди. Как предельно обнажились широко распахнутыми веками чёрные бездны глаз побледневшего от истинного ужаса Иво.       Теперь уж Приора держали сразу трое, не давая ему возможности приблизиться к Майклу и его заложнице.       О, Ле Гро точно знал, кого обратить в живой щит против сил главы Инквизиции…       Лу вздрогнула от той неистовствовавшей безумной ярости, могшей сжечь всё здание Корпуса Содействия в случае своей реальности, что бушевала в тёмных радужках, почерневших до цвета, тождественного сверхпустоте в космосе.       — Ты умрёшь медленно и мучительно, выродок, — загробным низким голос проговорил Мартен, пугая уже всех присутствующих своим настроем. Его лицо одновременно и не выражало ничего своей словно замороженной мимикой, и фонило тем зверски безумным гневом, который только одним своим видом вселял первобытный животный страх.       Оттолкнув особенно впечатлительного спеца, смевшего удерживать его вместе со своим коллегой, Приор шагнул ещё ближе. В этот раз его остановил испуганный вскрик Лу:       — Не подходи!       — Тихо, малявка, — негромко, но чётко, чтобы слышали все, велел Майкл, встряхивая заложницу и ударяя дулом её висок не особенно сильно, но ощутимо. Хватка на шее начала придушивать. Лицо Рид исказилось в гримасе гремучей смеси ненависти и гнева, услышав краем уха настоящий звериный рык от главы Инквизиции. — Ты же не хочешь расстроить своего пижона и украсить для него это скупое на краски место содержимым своей черепной коробки.       Ле Гро принимается медленно оттаскивать её к выходу из здания, и псионичке приходится нехотя переставлять ноги, кое-как двигающиеся от стресса и сковавшего их напряжения. Снова слышится приказ не стрелять. Теперь-то псионичка может распознать — командовали Баретти и Жонсьер одновременно.       — Что ты творишь, придурок?! Тебя теперь никто не оправдает! — шипит Лу, пришедшая в последнею стадию остервенения и от тупости поступка тренера, и от безрассудства Иво и его легкомысленных порывов приблизиться к вооружённому и явно негативно настроенному к нему и его людям человеку.       Однако стоит сделать важное замечание (подчеркните трижды красным!) — подойти Мартен хотел к псионичке. Ле Гро заслуживал только лишь пулю между глаз, а лучше — долгих и мучительных пыток за то, что угрожал жизни Рид.       Майкл искривляет лицо в полубезумной горько-насмешливой ухмылке.       — Мне не нужен такой суд. Свои грехи я сам знаю — свой выбор давно сделал. Не этим лицемерам судить меня. И ты тоже должна решить, маленький комок злобы, кусающий всех подряд. И вашим, и нашим не получится в этом мире.       Ле Гро не желал такой участи Лу. Дорогой друг, наставник. Или мужчина, что выжег её сердце и заполнил освободившееся местечко собой. Тем не менее, именно Майкл поставил псионичку перед таким выбором.       В иной, более спокойной ситуации, Рид бы крепко задумалась, возможно, даже из упрямства, нежелания признаваться себе, кто дороже. Какое из двух великих зол оказалось бы меньшим? Какие последствия легче бы было перенести тому пепелищу, что осталось от души всего к двадцати пяти годам?       Но сейчас, как и на том небоскрёбе рядом с киллером и его заложницей, безжалостно сброшенной с крыши, пси Лу действовало быстрее мысли.       Стоило Иво вырваться из плена многочисленных хваток спецов и поспешить за осведомителем террористов и псионичкой, которые уже были у поста охраны на выходе, Майкл отнял пистолет от виска девушки и нацелился прямо в Приора, очевидно решив, что собственная смерть — невысокая плата за голову змеи под названием Инквизиция. Палец Ле Гро уже начал давить на курок, когда телекинез его заложницы пробрался в систему оружия и за пару секунд разобрал его на бесполезные в отдельности мельчайшие детали. До того, как он выстрелил.       Трюк этот не был нов для Лу, но по-прежнему тяжёл. Именно Майкл обучил свою ученицу такому фокусу. Обычно ей требовалось пятнадцать секунд, но адреналин, страх и стресс, смешавшиеся внутри в одно единое неописуемое месиво, заставили приспешницу КС превзойти саму себя.       Ле Гро знал, что она способна на это. Но не мог сказать точно, чью сторону в решающий момент псионичка примет. Хоть и догадывался.       Было ли этот порыв с захватом своей же ученицы отчаянием или попыткой в конец расшатать её нервную систему? Шансы сбежать у Майкла были, зачем же тогда он начал целиться в этого дурака Иво?       Психованная возлюбленная вряд ли благоприятно повлияет на работу Приора…       А может, просто месть за слепость, как считал, наверное, сам Ле Гро, к современным, весьма удручающим реалиям их мира.       Ошалелым взглядом широко распахнутых глаз Рид смотрела на то, как её тренера, её наставника, друга, в конце концов, вяжут спецы. Его нос разбит, из него хлещет кровь, а на подбородке наливается синяк. Он криво улыбается псионичке, обнажая покрасневшие зубы.       «Ты сделал свой выбор», — говорят тусклые зелёные глаза. Кажется, разочарованные.       Лу сделала.       Лу выбрала Иво.       У Лу болит затылок.       Это она побила Майкла? В памяти словно брешь. Только что детали пистолета с громким стуком повалилась на пол, и вот уже девушка стоит (хотя «стоит» в её предистеричном состоянии — громко сказано) в крепких, всячески поддерживающих объятиях Приора. Мужчина прижимает псионичку к себе аккуратно, но властно, будто подозревая потенциальные порывы Лу уйти и попасть ещё в какую-нибудь передрягу. Тонкие руки агентессы вцепились в его китель на груди, сжимая чёрную ткань до побеления, до режущего глаза контраста. Она чувствует, что тело бьёт крупная дрожь, но не может ничего поделать с этим.       Как и с обжигающими молчаливыми и злыми слезами, что текут по бледному лицу.

***

      Лу не появляется на работе ни на следующий день. Ни после.       Конечно, Марк молчать не может. Докладывает обо всём Мартену, и без того доставляя ему очередной излишек беспокойства о псионичке. Кей переживает, Кас переживает, Даниэль и даже Гектор чуть-чуть да переживает. Да что уж там таить — почти весь КС переживает.       Ну а Адель всё равно, она даже немного злорадствует. Но не будем её в этом винить, она даже умилительно смешна в своей дурости. Без таких людей мир пресен.       Рид отметает почему-то возникшие в затуманенной голове мысли об этой особе, опустошая очередной стакан невероятно дурного виски, потягиваемый из настоящего гранёного стакана, а не какого-нибудь пластикового стаканчика. Он со вторым своим хрустальным собратом входил в набор олд фешенов, который псионичка выиграла три года назад в одном клубе в литрбол.       Ей плохо. Ей тошно. Ей дурно. Ей душно. Тянет блевать, орать, рыдать. Голова трещит, тело ноет, душа воет. Делать не только ничего не хочется — сил просто нет.       Давно она не пила… С самого отходняка после смерти Энн Рид.       Лу так долго приходила в себя после той острейшей депрессии и алкогольного марафона, что поклялась себе не притрагиваться к спиртному, чей объём больше одной стопки. Но сейчас, послав куда подальше психолога (который помог в прошлый раз и который, благодаря стараниям Мартена, написывал все эти дни с приглашениями на сеанс), она не нашла способа лучше заглушить истошные крики ослепшего разума в голове.       Кому блять в этом мире вообще можно верить? Сколько ещё раз грёбанная жизнь ударит под дых?       Да, сейчас было не так хуёво, как в прошлый раз. Как можно вообще такое сравнивать?! Но нынешнее хуёво наслаивалось на вроде как пережитое и задавленное в глубине изорванной в клочья души хуёво полугодовалой давности.       Проблема на проблему, потеря на потерю, страдания на страдания.       И в голове теперь лишь одно:       «Как же всё заебало! Эта проклятая жизнь в этом проклятом мире…»       Но Лу трусиха. Она уверена в этом. Иначе бы уже давно полезла в петлю.       Днём девушка в весьма грубой, хоть и искренне нежеланной форме отказывает месье Жану — мужчине, который приезжает за ней всякий раз, когда Приор решает вытащить псионичку в свет. «Как экзотическое животное!» — рычит в своих мыслях агентесса, а вслух велит мужчине предать заказчику (Мартену), что никуда не поедет и чтобы «этот хвостатый придурок» оставил её в покое.       Хочет так загладить вину? Ну разве ж не дебил?!       Ближе к вечеру, когда уже должен начаться спектакль, забракованный псионичкой, в её дверь жилого блока звонят. Лу хмурится — гостей принимать она не планировала и вообще запретила всем друзьям приезжать, если те не хотели нарваться на её отвратительное настроение. Товарищи из социальной группы знали, что в такое время девушке требовалось хотя бы три дня уединения, а напарники (и бывший, и нынешний) не были навязчивы в своём проявлении заботы.       Лишь один человек мог так нагло попирать желание Рид напиваться до отказа мыслительной деятельности в гордом одиночестве.       Но разве он мог притащиться сюда, в Термитник? Да Гектор бы съел свой галстук, запивая его лосьоном, которым он ухаживает за волосами, если бы позволил Приору покинуть Центр ради поездки в такое сомнительное и, чего греха таить, откровенно опасное место.       Поэтому Лу не верит в догадку уже размягчённого дешёвым алкоголем мозга. Хмурится и берёт со стола выданный после ареста Ле Гро, заранее специально заказанный для неё «Ультиматум», снимая его с предохранителя. Затем слушает уже пятую трель, требующую открыть позднему гостю, и подходит к двери.       Дуло пистолета уже наставлено крепкой натасканной рукой, когда Рид отворяет вход в блок и видит одетого в лучших традициях её района Приора.       «Крэп… Ну что за идиот?..»