Возвращение (домой?)

Глаз Бога – воплощение амбиций владельца. Если человек получил Глаз Бога, то остаться без него сродни смерти. Носитель теряет любую волю к жизни, впадает в состояние апатии и депрессии. Аль-Хайтам до последнего не верил в это. Ведь Глаз Бога, на его взгляд, был просто инструментом для достижения цели, но никак не топливом или мотиватором. Но теперь он был уверен, что ошибался. Когда Кавех взял в руки шкатулку и открыл, пустота и безразличие ко всему миру в его алых глазах сменились искренним удивлением. С того момента прошло уже несколько дней. Прежняя искра в Кавехе не зажглась снова, но он хотя бы стал периодически выходить из комнаты. Один раз даже аль-Хайтам застал его за поеданием вчерашнего супа. Кавех смутился, отвел взгляд, но ничего не сказал. Он вообще непривычно мало разговаривал. Так или иначе, атмосфера дома начинала налаживаться. Тем проще аль-Хайтаму было сосредоточиться на работе и расследовании. Паззл никак не хотел складываться: не хватало информации. Обыск в доме Фатхали не задался с самого начала: они опоздали. Буквально за несколько часов до того, как они с Сайно пришли туда, преступник проник в здание и сжег его. Все произошло буквально за минуту. Сначала разбилось стекло в окне дома. Когда охрана сбежалась посмотреть, что происходит, из появившегося отверстия вырвался столб пламени и тут же разбилось еще одно окно, но уже с другой стороны – то убегал поджигатель. Охранники сказали, что увидели только тонкую фигурку в темном плаще. Поджигатель или поджигательница убежал по крышам. Догнать этого человека не смогли – важнее было потушить пожар, пока он не распространился на другие дома. Сайно долго ругался на охранников, обещал лишить их жалования или вообще понизить в звании. Сжимая казенный фотоаппарат, аль-Хайтам проследовал за генералом Махаматрой в обгоревшее помещение. – Посмотри сюда, – окликнул он аль-Хайтама. – Стена, – высказал тот свои наблюдения. – Да что ты, – съязвил Сайно. – Посмотри, она толще остальных. – И что? – А то, что там может быть тайник, – закатил глаза Сайно и постучал по стене. Глухой звук только подтвердил его предположение. Церемониться генерал Махаматра не стал. Он уверенно повел плечом, сжал кулак и со всей силы ударил по стене. Ничего не произошло. Не помогло ни копье, ни элементальная сила. Стена ехидно посмеивалась над Сайно и стояла, как ни в чем ни бывало. Аль-Хайтам тоже смотрел на него, но уже не ехидно, а задумчиво. – Может, есть какой-нибудь шифр? – он покосился на злополучную стену. – Он вообще любит всякий бред символический, – тяжело дыша, согласился Сайно и кивнул. – Вполне возможно. – Насколько я знаю, это здание построили не так уж давно, – аль-Хайтам подпер пальцами подбородок. – Не знаешь, кто его проектировал? – Кавех. Все уши мне прожужжал про свой очередной шедевр. Аль-Хайтам слегка приподнял брови и хмыкнул. Вот так совпадение. И вот спустя пару часов он стоял перед дверью в комнату соседа и собирался с силами. Каким бы бесчувственным он ни казался, внутри него бушевал целый вихрь эмоций каждый раз, когда они с Кави разговаривали. И не важно, был ли это просто ужин в компании друзей или неистовая ссора. Аль-Хайтам был твердо уверен, что Кавех не откажет ему в помощи, но так не хотелось втягивать его в эту смутную историю. – Кавех, – он постучался в дверь соседа. Ответом оказалась тишина. Неудивительно. – Я вхожу. Блондин сидел за столом спиной к нему. Перевязанной рукой он ухитрялся осторожно придерживать линейку, а здоровой правой что-то с усердием чертил. Он не отвлекся от своего занятие ни на мгновение, словно бы и не заметил вошедшего в комнату аль-Хайтама. Последнего такой расклад не устраивал. – Кавех, – снова позвал он. Архитектор вздрогнул и повернул на него голову. Лицо Кавеха осунулось, под глазами залегли темные тени. Волосы были завязаны в неаккуратный пучок, поэтому часть из них ниспадала на его лицо. Сдув мешавшую прядку, он наконец отозвался: – Что-то случилось? Аль-Хайтам мысленно отметил себе проверить запасы кофе в их доме. Он положил на стол фотографию с дома Фатхали и спросил: – Ты проектировал? Кавех осторожно подхватил фото и поднес поближе к лицу. Упало зрение? Видимо, результаты ночного труда при плохом освещении. Кофе стоило не просто проверить, но и поставить куда-нибудь подальше от архитектора. Кавеху хватило нескольких секунд, чтобы узнать свой почерк. – Да, – твердо ответил он. – Пойдем, – аль-Хайтам развернулся и вышел, зная, что Кавех несомненно заинтересуется и последует за ним. Они остановились перед огромной доской с разными карточками. Аль-Хайтам специально заранее убрал все, что не относится к Фатхали, чтобы сосед не задавал лишних вопросов. – В сыщики заделался? – поинтересовался Кавех. Проигнорировав провокационный вопрос, аль-Хайтам сразу перешел к делу: – Пропал человек, который жил в этом доме. На обысках обнаружили, что эта стена полая, – он указал пальцем на нужное фото. – Но силой ее сломать не получилось. – Конечно, не получилось, – самодовольно хмыкнул Кавех. – Она сделана из особо прочного материала, который мне поставили специально для этого проекта из Натлана. Это лавовый камень – он тонкий, но прочнее него ничего нет. И простым огнем его тоже не расплавить. – И для чего же светочу Кшахревара потребовался лавовый камень? Неужели простому смертному для жилища не хватает обычной руды? – А это уже конфиденциальная информация. Она остается между заказчиком и архитектором, – нахмурился Кавех. – Твой заказчик пропал, – отрезал аль-Хайтам. – Если внутри этой стены тайник, то нам нужно его открыть. Нужно найти человека. Кавех задумался. Он с минуту взвешивал в голове все “за” и “против”, затем кивнул сам себе и сказал: – Механизм, который открывает стену, настраивал он сам. – Справа фото до поджога. Они могут помочь? До пожара злополучную закрывал узорчатый ковер. Но теперь он успешно сгорел, а на единственной фотографии “до” запечатлеть его полностью не удалось. – Да ну, – Кавех присвистнул и указал на снимок. – Ты хоть понимаешь, что это? – Ковер, – резюмировал аль-Хайтам с чувством дежавю. Кавех лишь закатил глаза и пустился в объяснения: – На ковре очень редкий орнамент, оставленный Малой Властительницей Кусанали первым людям, – как по учебнику зачитал архитектор. Вот тебе и познания студентов Кшахревара – узнал по небольшому кусочку. – Он означает шесть направлений света: вперед и назад, вверх и вниз, вправо и влево. Смотри. Кавех осторожно снял изображение и положил его на рабочий стол аль-Хайтама, взял пустой листок и схематично изобразил стилизованный цветок. Аль-Хайтам через плечо архитектора наблюдал за его действиями. – Это, конечно, упрощенный вариант, но суть не в этом. Лучи это направления, – Кавех увлеченно водил карандашом по бумаге, объясняя ему скрытую суть рисунка. Затем архитектор присмотрелся к фотографии и сказал: – Только здесь на главных лепестках почему-то лишние линии. – Это может быть шифром? – спросил аль-Хайтам. – Вполне, – кивнул Кавех. – Разгадаешь? В ответ архитектор лишь пожал плечами: – Нужно хотя бы увидеть, что я пытаюсь разгадать. – Завтра я снова пойду на объект, могу взять тебя с собой, – аль-Хайтам почувствовал укол совести за то, что Кавех все-таки связывается с этим расследованием, но другого варианта не было. Повисла тишина. Блондин пробормотал что-то про то, что пойдет дальше работать и направился к двери. Аль-Хайтам внезапно выдал: – Ты выглядишь… Живее. Кавех безрадостно улыбнулся: – Стараюсь. И вышел. *** – Мне не нравится это место, – проворчал Кавех, переступая через обгоревшие обломки чего-то. – Знал бы куда иду, я бы оделся по-другому. Если я сейчас запачкаю мою прекрасную белую обувь, то ты пропал, аль-Хайтам. Понял? – Надулся, как летучий змей, – сказал аль-Хайтам. Время уже двигалось к полудню, когда молодые люди пришли на объект. Единственное, что аль-Хайтам сказал Кавеху – они не покинут пределы Сумеру, а значит необходимо было подобающе одеться, чтобы не портить репутацию. В конце концов, архитектора знала половина города! – Когда-то здесь была жизнь, – грустно вздохнул он, оглядывая помещение. – А теперь все. Пепелище. – Ты драматизируешь, – не согласился аль-Хайтам. – Хозяин вернется, отремонтирует и снова будет тут жить. – Нечего уже здесь ремонтировать, – сгоревшее помещение своим видом напоминало его самого. Черные разводы копоти на стенах, вставшая дыбом древесина напольного покрытия, пострадавшая мебель… Да кому вообще захочется возвращаться в такой дом? Какой смысл вообще что-то здесь ремонтировать, если можно просто отстроить новое здание, спокойно там жить и не заморачиваться с реконструкцией вообще всего помещения? – Пришли, – сказал аль-Хайтам, кивком указав на ту самую стену. Обычная, обгоревшая, не несущая, кирпичная – такие характеристики дал бы пресловутой стене любой не знающий человек. Но наметанный глаз архитектора сразу подмечал детали: примерно на полметра выше его головы были вбиты гвозди, державшие обгоревшие куски почерневшей материи, которые чудом не были съедены пламенем. Некоторые кирпичи лавового камня, на удивление, слегка поцарапались. Значит, их часто трогали. – Здесь раньше был тот ковер? – предположил архитектор. Получив в ответ кивок, он отошел на пару шагов и достал из сумки несколько чертежей – то был план здания. Кавех прикинул толщину стены, выйдя из комнаты, кивнул сам себе. Затем он снял с гвоздей остатки ковра, достал лист со вчерашним рисунком, фото и отошел на пару шагов. Легким движением руки он включил Мехрак и направил проекцию узора на стену, сверяясь с фотографией. Прошло уже пару часов. Кавех думал, ругался, рисовал, потом давил на кирпичи, ничего не происходило, и он снова злился, думал и ругался. Его бесила не столько эта дурацкая загадка с кирпичиками, сколько аль-Хайтам, который даже пальцем не пошевелил, чтобы ему помочь. Он просто встал, открыл какую-то книжку и читал, не обращая никакого внимания на происходящее вокруг него. – Я не понимаю, – вздохнул архитектор. – Уже все? – поинтересовался аль-Хайтам, не поднимая глаз от книги. – Тут не просто направления, – начал Кавех. – Они, во-первых, дублируются, во-вторых, тут еще и нумерология примешана. И все бы правильно, но… Ты слушаешь вообще? Ответом ему послужила тишина. Архитектор закипал. – Может, ты хоть немножечко поучаствуешь в процессе?! – окончательно разозлился Кавех. – Мое участие заключается в том, чтобы привести тебя сюда, так что дальше сам, – хмыкнул аль-Хайтам куда-то между страниц. Но поймав разгорающуюся злость в глазах Кавеха, подошел к нему. – Я думал, твое профессиональное эго не позволит тебе просить помощи у профанов. Что нужно сделать? С аль-Хайтамом дело пошло быстрее. Правильнее было бы сказать, вообще пошло. Кавех с силой стукнул себя по лбу и разочарованно застонал, когда понял, что ему просто не хватило силы сдвинуть, цитата, «Идиотские кирпичики! Идиотами для идиотов придуманные!». Аль-Хайтам не сдержал слабой усмешки, за что почти получил от Кавеха чудо-чемоданчиком по затылку. Направлений было шесть, но почему-то последние два кирпича, по теории архитектора, не хотели двигаться. – За что они отвечают? – попытался вникнуть в ситуацию аль-Хайтам. – За «вперед и назад», – Кавех нервно теребил висящий на шее кулон. Он уже начинал сомневаться в своих умственных способностях, не понимая, где же мог ошибиться. Теперь уже вдвоем они гипнотизировали стену. Стена гипнотизировала их. Обычно в такие моменты Кавех брал передышку, переключался на любое другое занятие, а затем с новыми силами возвращался к работе. Но в этот раз над загадкой думали целых две головы, на одну из которых все-таки снизошло озарение. Аль-Хайтам шагнул вперед и надавил на центр рисунка, который неустанно проецировала на стену Мехрак. Где-то за их спинами лязгнула створка двери. Они справились. Загадка решена. – Хороший ход, – похвалил аль-Хайтама архитектор, подхватывая здоровой рукой свой чемоданчик. Конечно, не очень приятно, что победные лавры у него забрали, но гордость за самого себя все же брала верх. Кавех не был большим профессионалом в разгадывании всякий шифров и загадок, а тут смог оказаться полезным. Тем более человеку, который дважды спас его. Пускай тот и был нудным законченным снобом. Молодые люди подошли к открывшемуся тайнику. Аль-Хайтам наклонился и с опаской осмотрел нишу. Он выудил оттуда сложенный вчетверо листок бумаги, раскрыл его и поднес к Кавеху. – Отлично, и что это? – недоверчиво посмотрел он на аль-Хайтама. – Выражаясь твоим языком, – ответил тот. – Полная херня.