Возвращение (домой?)

Кавех признавал, что у него проблемы с алкоголем. Любая жизненная неурядица за руку вела его в таверну или к шкафчику, в котором стояло его любимое вино – вообще в любое место, где можно было бы выпить, а лучше даже напиться. Но в этот раз все было по-другому. У него было несколько поводов: во-первых, он разобрался с очень сложным шифром, во-вторых, он морально очень устал, и ему требовалось расслабиться, ну и в-третьих, ему просто хотелось немного развеяться и пообщаться с людьми. Ментальное состояние то шло на поправку, то снова ухудшалось. События дней в плену всколыхнули те чувства, с которыми он, казалось бы научился жить. Он снова винил себя за то, что создал другим людям проблемы. Аль-Хайтаму, например, или тем людям, что помогли ему вытащить архитектора оттуда. А если он работал один, то Кавех вообще был перед ним в неоплатном долгу. – Кавех! – он обернулся. Юноша с черными волосами шел в его сторону и приветливо улыбался. Кавех узнал его. – Ты!.. – выдохнул он. Тот самый Батталь, после встречи с которым все и произошло. И хватило же придурку совести заговорить с ним после всего, что натворил! Если бы не до конца зажившие раны и сломанная рука, Кавех так надрал бы ему зад, что тот на всю жизнь бы запомнил. Но оставалось только сдать преступника матрам. – Я уж запереживал, так давно тебя не было, – Батталь, словно бы ничего не случилось, осторожно обнял Кавеха, стараясь не задеть перевязанную руку. Тот остолбенел, но быстро опомнился и оттолкнул от себя черноволосого юношу. – Ты вообще в своем уме?! – взбесился блондин. – Какого хрена ты вытворяешь? Сначала подставил меня, а теперь обниматься лезешь?! – О чем ты? – непонимающим взглядом посмотрел на него Батталь. – Что значит, о чем? – опешил Кавех. Активно жестикулируя, он разъяснил собеседнику: – Все ты знаешь! После того, как мы пили, я оказался в полной заднице! – в доказательство он аккуратно приподнял левую руку. – И виной этому ты! – Тебя что, тоже? – изумился Батталь и указал на пластырь на щеке. – Прости, что не смог тебя защитить. Теперь Кавех ничего не понимал. Он был уверен, что Батталь – его похититель или, как минимум, приложил руку к этому. Но Кавех присмотрелся к нему: он действительно нервничал, левая его ладонь была перемотана, на носу красовалась старая ссадина, а на щеке – пластырь. Батталь пытался помочь ему и тоже попал под горячую руку? Однако Кавех решил воздержаться от поспешных выводов. Конечно, Батталь был прекрасным юношей, особенно без своей манерности, но еще раз угодить к пустынникам Кавех не хотел. Настроение пить пропало. Он развернулся, махнул Батталю на прощание рукой и направился было в противоположную от таверны сторону сторону, но Батталь тут же поспешил за ним. – Погоди, Кавех, давай поговорим! – не отставал он. – Пойдем, выпьем спокойно. – Уже выпил один раз! – архитектор ускорил шаг. Батталь продолжал идти за ним, но уже молча. Кавех старался выбирать не самые безлюдные места, однако лишних взглядов все равно опасался. Спустя несколько минут этой внезапной прогулки терпение Кавеха лопнуло. Он остановился и развернулся лицом к Батталю. Тот едва ли не врезался в него. – Знаешь что, а говори. Вот здесь и сейчас! Батталь глубоко вдохнул. Он посмотрел в глаза Кавеху и сказал: – Прости, что не смог защитить тебя в тот раз. Архитектор остолбенел во второй раз за час. Батталь выглядел таким искренним, словно бы действительно переживал за него и за тот вечер. А Кавеху просто нечего было сказать. Он стоял и смотрел на Батталя, мысленно поднимая челюсть с пола. Прошло не меньше минуты, когда он опомнился и сказал: – Извинения приняты. – Может, просто прогуляемся? – улыбнулся черноволосый юноша. – Тут недалеко продают хорошее мороженое. Я угощаю. Несмотря ни на что, разговаривать с Батталем было сплошным удовольствием. Кавех старался отвлечься от неловкой ситуации, но раз за разом мысли возвращались к тому, как он несправедливо обвинил парня в организации его похищения. Хотелось как-то загладить вину перед ним, хоть и Батталь никак не показывал обиды. Он внимательно слушал, отвечал, подбрасывал новые темы для обсуждения, пока они гуляли по Сумеру. Кавех про себя называл такие вечера розовыми. Солнце еще не село, но уже почти не светило, лишь оставляя на небе разноцветные полосы. Вдалеке, на востоке, оно казалось темно-синим, но чем ближе к западу, тем интереснее отыгрывали цветовые переходы. Улицы становились сначала очень громкими: люди выходили проводить прекрасный день, погулять или просто дойти от работы до дома. А потом – все тише, словно уставали за долгий световой день и готовились ко сну. Зеленая листва бессчетных деревьев на короткий срок теряла привычную сочность и яркость, становясь мягче. Стены зданий тоже становились похожими на пушистую вату, отбрасывая все более густые и длинные тени. В такие вечера он больше всего любил приходить на пирс. Он садился на самый краешек, так чтобы ноги совсем чуть-чуть не доставали до водной глади, и любовался отблесками уходящего солнца, что остаются на спокойной воде. Неосознанно он привел и нового друга на лодочную станцию. Сосредоточенный на разговоре, Кавех не заметил, как подошел к пустующему понтону и присел на его край. Батталь сел рядом. К нему вернулась прежняя игривость. Если в начале их прогулки юноша напоминал побитого брошенного котенка, то к ее концу он был похож на хитрого манерного котяру, который выпросит лишнюю ложку сметаны, потеревшись о ноги хозяина, а затем с довольной миной нагадит в его тапки и ляжет на окошко греться на солнце. Разговор прервался. Где-то за их спинами тоже беззвучно зажигались первые звезды там, где небо уже остыло и окрасилось в темно-синий оттенок. С Батталем оказалось комфортно молчать. Это была не напряженная тишина, когда темы для разговора иссякли, и нужно срочно придумать хоть что-нибудь, лишь бы поговорить. Это и не была тишина обиды, когда одно за другим тянулись жестокие слова, от которых хотелось отгородиться и больше никогда не разговаривать с человеком снова. Молчание не было и проявлением усталости от собеседника, когда он уже настолько надоел своей болтовней, что единственным способом прервать этот назойливый поток речи было игнорирование. Это было просто молчание. Так было приятнее наслаждаться миром вокруг, подмечать его малейшие изменения. И для этого достаточно было перекинуться лишь взглядами или кивнуть головой в сторону чего-то интересного. – У тебя есть мечта? – неожиданно прервал тишину Батталь. – У всех есть, – уклончиво ответил Кавех. Он мог бы сказать что-то, что говорит всегда: обзавестись своим жильем и съехать наконец от нудного соседа. Но не сказал. И не только потому что никто не должен знать, где он живет. За последние несколько дней незримая ледяная стена между ним и аль-Хайтамом начала потихоньку таять. Кавех не мог до конца понять, что чувствует по этому поводу. Мысленно он послал соседа куда подальше и переключился обратно на Батталя. Черные волосы юноши красиво качнулись, когда он задумчиво наклонил голову. Словно поняв, что Кавех ничего про свои мечты не скажет, он сменил тему: – Помнишь я говорил про один проект в нашу первую встречу? – Это тот который на пятнадцать миллионов моры? – ухмыльнулся Кавех. Внутри него снова встрепенулось недоверие к новому знакомому. – Ну, про пятнадцать миллионов я, конечно загнул, выпил лишнего, – улыбнулся Батталь. – Но ты бы хоть разок взглянул. Может, энтузиазм ученого взыграет, заинтересуешься. – В тот раз ты так и не рассказал, на что я должен смотреть, – напомнил Кавех. – Если коротко, нужен механизм, который можно будет перенести с собой в контакт с Ирминсулем и подключиться к нему, – Батталь оперся локтем на колено и подпер рукой подбородок. – Чтобы подключиться к Ирминсулю, нужно благословение Малой Властительницы Кусанали, разве нет? – нахмурился Кавех. – Вот именно, – юноша приподнял брови и лукаво улыбнулся. – Надо сделать так, чтобы оно и не было нужно. Подключение должно происходить механически. – Звучит, как что-то незаконное и аморальное, – ему все меньше нравилась идея участия в таком проекте. – Это только на словах, – заверил его Батталь. – На самом деле, такая вещь очень пригодится тем, кто ищет связи с Ирминсулем. Ты же знаешь, многие ученые сходят с ума после контакта с ним, теряют память и сведения, которые они смогли найти. А тут, ты только представь, – вкрадчиво произнес он, переходя на шепот. – Даже если с ними что-то случится, их исследования останутся в целости и сохранности на особом носителе. А когда эти люди придут в себя, то смогут вернуться к своим проектам! Кавех задумался. Сама идея такого устройства стоила того, чтобы поучаствовать, у него даже появилось примерное предположение, как подобное устройство можно реализовать. Тем более, раз такая вещь могла облегчить кому-то жизнь. – В любом случае, мне нужно время на раздумья, – выдал он. Мысленно Кавех уже откинул два варианта создания механизма, но профессиональная этика и репутация не давали ему согласиться просто так. Их взгляды пересеклись. В серых глазах Батталя бликовало уходящее солнце и внутренняя страсть к любимому делу. Он тоже закончил Кшахревар, он тоже был ученым. Юноша загорелся идеей и хотел воплотить ее во что бы то ни стало, а тут как раз подвернулся случай познакомиться с опытным и известным коллегой. Такому человеку Кавех просто не мог отказать. – Я думаю, мы сможем договориться с заказчиком о премии господину архитектору за срочность, – подмигнул ему Батталь. Кавех постарался улыбнуться так же хитро, как и его новый друг и, судя по всему, коллега: – Когда начнем?