Возвращение (домой?)

Все, что лежало в тайнике Фатхали – маленький клочок бумаги с надписью из одной буквы и нескольких цифр. Аль-Хайтам попробовал подставить буквы нескольких алфавитов, которые мог знать Фатхали и которые знал он сам – каждый раз получался набор букв, не имевший никакого смысла. Фатхали принадлежал к ученым Ртавахиста. У аль-Хайтама ушел целый день на то, чтобы найти Лайлу, но девушка не смогла сказать, что означала непонятная надпись. – Это могут быть координаты созвездия, записанные по схеме старой школы, – предположила она, сонно потирая лицо. – Но я не уверена в этом. Вам стоит посмотреть в Доме Даэны, там наверняка есть что-нибудь, что вам поможет. И вот аль-Хайтам стоял на пороге одного из своих самых любимых мест в Сумеру. Он обожал книги. В светлых стенах библиотеки Академии он нашел для себя столько нового и интересного. Каждый раз, когда он заходил в Дом Даэны, его мозг наполнялся трепетом, предвкушая новый поток информации. Лучи солнца разноцветными пятнышками проскальзывали сквозь витражные окна высоко под потолком. Основной же белый свет мягкими потоками проникал внутрь через большие открытые окна, ставни которых закрывались лишь на ночь и в непогоду. Мелкие пылинки игриво плясали в свете солнца, а внимательные работницы библиотеки непрестанно сметали пыль с книг и полок, поднимая все новые потоки частиц. Темноволосая девушка в форме Академии за стойкой внимательно выслушала его запрос, покопалась в каталоге и протянула аль-Хайтаму листок с координатами книг: Дом Даэны давно придумал свою систему поиска нужной литературы. За каждой книгой закреплялось свое место, даже когда она находилась вне стен библиотеки. За последние годы каталог Дома Даэны Академии почти не обновлялся – народ Сумеру предпочитал быстрое получение информации из Акаши чтению бумажных книг. Аль-Хайтам взглянул на надпись, и его осенило. Похожий набор символов он видел на листке из тайника. Фатхали блеснул хитростью: Дом Даэны не пользовался особой популярностью, а значит мало кто понимает, что означают цифры. Он наверняка знал, что за ним придут, а его похитители, судя по всему, были далеки от Академии. А те, кто будут его искать, должны были справиться. Единственная буква в шифре означала секцию. Фатхали выбрал одну по своему направлению – в секциях с пятой по восьмую хранились книги о звездах. Следующая цифра означала стеллаж, далее ряд, считающийся снизу вверх, а затем номер книги слева направо. Аль-Хайтам уверенно направился в сторону восьмого стеллажа. Книжные полки бесконечными колоннами поднимались к высокому потолку библиотеки. Тысячи тысяч томов один к одному стояли на них и так и манили пытливые умы заглянуть в себя, прочесть от корки до корки. У скупого на эмоции аль-Хайтама каждый раз перехватывало дух от этого завораживающего зрелища. А если он вспоминал о существовании подземных секций, где хранились очень старые издания, его разум впадал в некое подобие экстаза. Каких же трудов ему стоило получить доступ к нижним этажам Дома Даэны и как же эти труды окупились – в некоторых его исследованиях книги оттуда не раз выручали его. Пока аль-Хайтам стоял у полоки, одно за другим вытаскивая издания, рекомендованные библиотекаршей, мимо него прошмыгнул невысокий мальчишка лет пятнадцати. Он, словно не глядя, подхватил ту книгу, к которой собирался протянуть руки аль-Хайтам. Уходя, паренек зацепил его плечом, неловко извинился и все так же быстро зашагал прочь. Аль-Хайтам раздраженно хмыкнул, но останавливать мальчика не стал: влезать в конфликт с таким строптивым на вид подростком было последним, чего он сейчас хотел. Он мазнул взглядом по пустым местам на полке и направился было к читальным столам, как вдруг резко обернулся. Разница между двумя соседними местами резко бросалась в глаза: там, где находилась семнадцатая по счету книга, чернела пустота глубокой полки, а вот на местах с восемнадцатого по двадцать первое стояла странная белая завеса. Аль-Хайтам протянул руку и неожиданно для себя вытащил еще одну книгу. Свободной рукой он покрутил странное издание: на обложке вообще ничего не было. Уже с четырьмя томами в руках он сел за ближайший столик. Аль-Хайтам осторожно оглянулся: никто не смотрит. Аккуратно прикрыв белое издание одной из трех книг, он принялся за чтение. Страницы мерно шуршали под его пальцами. Спустя несколько часов у аль-Хайтама была вся информация. Его теория подтвердилась: Фатхали искал мести за свою семью. Вопреки всякой логике и предупреждению, оставленному “Скорпионами”, ученый слепо потакал своей травме. Нарвался. Аль-Хайтама безумно раздражало каждый раз ходить к Сайно, как только появлялись новые подробности по его делам. Аль-Хайтаму казалось, что его, словно малолетнего нашкодившего мальчика, контролируют и требуют отчитываться за каждый шаг. Никому такое бы не понравилось. С другой стороны, две головы всегда были лучше одной. Конечно, найденная информация не была ключом ко всей истории, но давала много подсказок. Во-первых, Фатхали почти установил связь между экспедицией родителей и пустынниками: у него было несколько теорий, за что могли так расправиться с его семьей. Во-вторых, он нашел примерное место, где располагалась главная база “Скорпионов”. Они обосновались на севере земель нижнего Сетеха, их контролируемые территории граничили с территориями племени Танит. Последней, но не по важности, оказалась информация о двух важных персонажах этой группировки. Главарем, согласно записям, был некий Таир. Его правой рукой был Аспид, который, судя по описанию, был замешан в похищении Кавеха. Еще упоминались несколько человек, но по ним Фатхали найти ничего не смог. Аль-Хайтам не знал, насколько можно доверять этой информации. Как минимум, она могла устареть, а как максимум – Фатхали мог просто ошибиться. Аль-Хайтам решил по пути хоть как-то сопоставить имевшиеся сведения. Спокойная музыка в наушниках позволяла разуму работать ровно, как отлаженные часы, и не отвлекаться на гомон Академии. Для рядовых ученых не вызывало никакого труда день за днем проводить время в этих звуках, но аль-Хайтам со своей гиперчувствительностью к посторонним шумам так не мог. Как-то раз его наушники сломались по пути на работу, и ему пришлось уйти спустя каких-то пару часов, мелкими перебежками добравшись до лавки часовщика, который мог разобраться с хитрым механизмом любого устройства. Забирал наушники из ремонта Кавех, потому что выходить из дома аль-Хайтам просто не мог. Легкая улыбка тронула его губы, когда он вспомнил недовольное, но до безумия тихое ворчание Кавеха по поводу того, что несколько дней он не мог нормально продолжать свою полуночную творческую деятельность. Всех трех пропавших аль-Хайтам знал в лицо, потому что хотя бы раз видел каждого из них в Академии, но близко не общался ни с кем. Мысленно он попробовал воскресить образ каждого из академиков, это могло помочь ему в составлении психологического портрета. К его сожалению, он практически не обладал эмпатией и, как следствие, не мог полностью понять эмоции людей. Однако мог предположить, какие чувства могут возникнуть у человека в той или иной ситуации, а значит и выстроить возможную картину его дальнейших действий. Вот, например, Аиша: длинные каштановые волосы, заплетенные в две толстые косы, низкий рост. Длинная свободная белая туника и короткая зеленая накидка, что носили большинство академиков, скрывали телосложение девушки, пока она не дополняла свой образ аккуратным поясом. Худенькая, маленькая, лицо в веснушках, карие глаза, загорающиеся каждый раз, стоило ей заговорить. Ходила всегда быстро и бодро, любила жизнь. Интересно, а куда она сейчас идет… Что? Аль-Хайтам обернулся вслед прошедшей мимо него девушки и остановился. Он не успел увидеть ее лица. Точнее успел увидеть лишь мельком и принял ее за Аишу. И правда: походка была очень похожа, длинные темные волосы были убраны в высокий хвост, туго перевязанный алой лентой, концы которой свисали по всей длине ее волос. А вот одежда явно отличалась от академической формы: на ней были широкие белые штаны, бежевая туника до середины бедра, короткая красная накидка и сандалии – все, что смог рассмотреть со спины аль-Хайтам. Наряд девушки чем-то походил на одеяния пустынников, отчего она совсем не вписывалась в антураж Академии и один за другим ловила на себе пристальные не то оценивающие, не то удивленные взгляды. Аль-Хайтам нахмурился. Девушка шла очень быстро, торопилась и петляла по хитрым коридорам Академии. Упускать ее было нельзя. Аль-Хайтам направился за ней. *** – Аиша до сих пор числится пропавшей? – первым делом спросил аль-Хайтам, зайдя в кабинет Сайно. Парой часов ранее он покинул Академию, преследуя девушку, похожую на вышеупомянутую Аишу. – Да, – коротко ответил Сайно. – Появилось много новой информации, – аль-Хайтам положил на стол дневник Фатхали. – Но это еще не все. Аиша появилась в Сумеру, но уже не как академик, а как пустынник. – Неожиданно, – качнул головой Сайно. Аль-Хайтам пересказал ему события сегодняшнего утра. Аиша вышла из Академии и направилась в порт Там она разговаривала с рослым мужчиной, назвала его Камраном. Девушка судорожно рассказывала ему, что какие-то они снова напали на его людей и что многие пострадали. Камран отвечал, что такие проблемы она должна решать сама, пока его нет. “Ты – моя женщина. Я оставил тебе людей, чтобы они тебе помогли. Если ты не можешь справиться с таким, значит, я в тебе ошибся. И вообще зря ты сюда пришла. Ты хоть следила, чтобы не было хвоста?”. – Расскажем ее семье, – решил Сайно. – Сначала нужно проверить, кто вообще заявил о ее пропаже. Сайно воодрузил на стол папку, от вида которой аль-Хайтама начинало потихоньку тошнить. В этом деле появилось новое имя: это некий Сафи, оставивший послание о пропаже девушки. Остальные два заявления, к некому облегчению аль-Хайтама и Сайно, были написаны уже знакомыми им людьми: о Фатхали написала Аиша, а о Рахиме – Навруз. Если последний до сих пор оставался просто слепым пятном в их деле, а единственная девушка – самой запутанной загадкой, то под Рахима, как ни странно, они копать еще не начинали. Если семья Аиши не даст вразумительных ответов, а они, скорее всего, этого не сделают, то Рахим и его история становились последней надеждой хоть на какие-то подсказки. *** Молодые люди, щурясь от знойного солнца, подошли к небольшому домику. Судя по всему, он принадлежал не самой богатой семье: крыша слегка покосилась, а стены давно требовали щедрой порции свежей краски. Сайно настойчиво постучал в деревянную дверь, которая заходила ходуном под напором его кулака. – Иду-иду! – послышалось откуда-то изнутри. Им открыла женщина лет пятидесяти со светло-коричневой кожей. Ее каштановые волосы успели покрыться легкой паутинкой седины, а на лице проступали морщины. Она была одета в простое длинное платье цвета топленого молока, подпоясанное затертым белым фартуком. Ее узловатые тонкие пальцы крепко сжали ручку входной двери, когда она поняла, кто стоит перед ней. – Ой, – ее лицо изумленно вытянулось. – Генерал… А я не вас ждала. – Можем мы пройти внутрь? У нас есть к вам пара вопросов. Наджат заметно напряглась, но пропустила гостей внутрь. Скромное убранство дома не впечатлило аль-Хайтама. Выцветшая краска на стенах, пошарпанная мебель и тусклое освещение указывали на тяжелую жизнь хозяев. Женщина провела их на кухню. – Особо нечего вам предложить, – тяжело вздохнула она. – Только чай. Будете? Лицо Наджат выдавало ее напряжение. Тонкие брови были сведены к переносице, губы поджаты, а светлые карие глаза внимательно изучали гостей. Аль-Хайтам и Сайно очень выделялись на фоне обстановки, таких в Нижнем Городе не жаловали. Академии не доверяли – спасибо Азару. Женщина оперлась спиной о столешницу и скрестила руки на груди. – Появилась новая информация по поводу вашей дочери, – начал Сайно. – Скажите, кем ей приходился некто по имени Сафи? – Сафи, – Наджат отвела взгляд, задумчиво потеребив слегка истрепавшийся ворот платья. – Хороший парень. Аиша познакомилась с ним на работе, понравилась ему. Он и ухаживал за ней, и подарки дарил, а она все носом крутила. Я ей говорю: “Выходи за него замуж!”. Он ведь и по хозяйству нам помогал, и порядочный такой, светлый человек. Но она же меня не слушает никогда! Нашла себе какого-то, то ли Карам, то ли Камаль… – Камран? – уточнил Сайно. – Да, – сказала женщина и покачала головой. – Привела она его домой, говорит, мол, мам, пап, я его люблю, он меня замуж позвал. А он – ну вылитый бандит. Лицо у него, знаете, злое такое, глаза у него страшные. У него и манера говорить бандитская, и походка. – Может, еще какие-то детали? Наджат задумалась. – Татуировка у него была на руке, на кисти. Ну я не разглядывала, честно. То ли жук какой, то ли просто узор. Бездна этих бандитов знает! Понаколют себе дурь всякую, ходят, людей пугают! Ух, я бы этому Камрану… – Нашлась ваша дочь, живая, – прервал ее поток речи аль-Хайтам. Женщина распахнула глаза, в них заблестела надежда. Теперь гости были для нее хорошими гонцами. Наджат прикрыла ладонью рот и замерла в ожидании. – Только домой она вряд ли вернется, – покачал головой Сайно. Лицо Наджат в ужасе вытянулось и побелело. Аль-Хайтаму показалось, что еще чуть-чуть и она сольется со своим платьем. Но она быстро оправилась: вытянулась, словно по струнке, нахмурила брови и сжала кулаки. – Я требую объяснений, – твердо сказала женщина, сверля генерала свирепеющим с каждой секундой взглядом. – Она сбежала с этим, – на ее лице заходили желваки, она выплюнула последнее слово, как если бы хотела отравить человека, о котором говорит, – Камраном?! Аль-Хайтам точно не ожидал такой реакции от Наджат, а вот Сайно, судя по всему, был готов. Бесстрашный генерал Махаматра, участвовавший в сотнях сражений, сейчас сидел, виновато втянув голову в слегка ссутулившиеся плечи. Аль-Хайтам перехватил его взгляд и мысленно хохотнул: Сайно предупредительно качнул головой, мол, не надо, уже проходили, лучше промолчи. Вопреки его молчаливому совету аль-Хайтам спокойно посмотрел в глаза Наджат и кивнул. – А еще она присоединилась к пустынникам. Женщина подкатила глаза и воззвала к милости Дендро Архонта: – Ну конечно! – разразилась она громкой тирадой, грозно расхаживая по узкой кухне. От ее тяжелых шагов, казалось, дрожали стены. С каждым ее словом аль-Хайтам начинал понимать сбежавшую Аишу: Наджат своим взрывным темпераментом напоминала Кавеха. Только вот соседа он мог игнорировать, а родную мать, контролирующую каждый шаг, вечно вставляющую советы и с такой твердой, судя по всему рукой, избегать не представлялось возможным. Ему казалось, что завтра же Наджат явится в кабинет Сайно и возьмет поиски дочери на себя. – А я ведь говорила ей, что работа в этом серпентарии ни к чему хорошему не приведет! – Попрошу, – прочистил горло не выдержавший Сайно. – Не перебивай старших! – осадила его она, топнув ногой. – Сначала она стала сбегать из дома, потом завела дружбу с этой кучкой наркоманов, объявивших себя великими учеными и исследователями, ночевала сутками Бездна знает где! А сейчас, конечно же, она решила отправиться с наемниками! Потом прибежит, вся в слезах, принесет маленькое отродье в подоле и скажет… – Прошу прощения, что за “кучка ученых-наркоманов”? – осторожно прервал ее аль-Хайтам в надежде, что уважительный тон заставит ее остановиться и ответить на вопрос. – Это может помочь расследованию. Женщина на секунду замолчала, покопавшись в своей памяти, а затем выдала: – Так один помер недавно. Голову в озере нашли, помните?