Возвращение (домой?)

Кавех пристально осмотрел себя в зеркало. Он не очень понимал, как до этого вообще дошло. Несколько дней назад они закончили “Дакиру" – так было решено назвать их проект. Устройство представляло из себя своеобразный носитель данных – как капсула знаний, только более современный, более удобный и его можно было перенести с собой в трансовое состояние. Кавех лично убедился в этом, когда Камран, их третий коллега, познакомил их со своим другом, что давно практиковал контакт с Ирминсулем. Тесты прошли на “Ура”. Тогда проект и сочли готовым. Немыслимая задумка была успешно воплощена в жизнь, заставляя Кавеха гордиться собой и своими товарищами. Батталь и Камран познакомили его не только с учеными. Новые коллеги показали Кавеху совсем другой Сумеру. Их заказчиком оказался один из самых влиятельных местных торговцев, с которым Кавеху довелось повидаться всего один раз. На сдаче проекта мужчина был приятно удивлен, кого Батталь взял в команду, и на радостях пригласил их всех на закрытое светское мероприятие. Камран, придерживаясь своей строгости и закрытости, сразу же отказался. В отличие от Батталя, который с удовольствием принял приглашение. Сперва Кавех потерялся. Ему не раз доводилось бывать на светских мероприятиях, но все они были… Кавех сказал бы, не настолько масштабными, не настолько богатыми, не настолько знатными – но объединить все эти три слова в одно никак не получалось. Выглядеть нужно было бы соответствующе, только вот ему в голову вообще не приходило, в чем он мог бы явиться на локальную встречу самых богатых людей Сумеру. Ни одна из его вещей не подходила для мероприятия, а денег на новые пока не было. Но тут на выручку неожиданно пришел Батталь. Прогуливаясь после встречи с клиентом, они снова сидели на пристани и провожали лениво уходящее солнце. Закат нежно освещал их лица золотыми красками. Чайки перекликивались между собой, словно подсказывая, где можно найти добычу пожирнее. Торговцы в Сумеру, по мнению Батталя, были очень похожи на этих чаек. – Не переживай, – в своей манере протянул он – растягивая гласные и заглядывая в глаза собеседнику, не оставляя ни единого шанса на отказ или уход от темы. – За день до вечеринки тебе доставят кое-что, будешь выглядеть лучше любого знатока мод. Подарок лично от меня. Батталь наклонил голову, почти кладя ее на плечо Кавеха. Дыхание Батталя мягко щекотало нежную кожу, заупская по телу табун мурашек. Кавех не сопротивлялся. Ему нравились эти моменты своей нежностью и интимностью. Ему нравился Батталь, это было бессмысленно отрицать. Возможно, еще немного, и симпатия перерастет в настоящую влюбленность, но пока что Кавеха устраивала эта странная игра. И он готов был поиграть еще. Он придирчиво пробежался взглядом по своему наряду. Полупрозрачная черная ткань плотно облегала его торс и руки, красиво переливаясь в желтом свете ламп. На левом предплечье красовалась черная перчатка без пальцев из лаковой кожи, доходившая до локтя. Кавех набросил на плечи черный кафтан, оставляя его широкие рукава свободно болтаться. Правое плечо кафтана украшал острый черный наплечник из легкого металла с тонкими серебряными цепочками, что тихонько позвякивали каждый раз, когда Кавех двигал рукой. Цепи были и на его бедрах – заменяли ремень длинных черных брюк, доходящих ему до щиколотки. Образ завершали спокойные черные остроносые туфли. Длинные волосы Кавех решил не убирать ни в какую прическу, а слегка завить и оставить распущенными, чтобы мягкими локонами ниспадали на плечи. Кавех долго думал, какие украшения могли бы подойти. Его любимые золотые серьги и мамин кулон никак не вписывались в черно-серебристый антураж образа. Кавех остановил свой выбор на аккуратных серьгах-гвоздиках с белыми камнями. Потом подумал и надел серебряное кольцо. Глаза он тонко, почти незаметно, подвел сурьмой – не броско, но так ему казалось, что его лицо выглядит совсем по-другому, а алые зрачки ярко выделяются на фоне удивительно бледной для жителя Сумеру кожи. – Куда-то собираешься? – спросил аль-Хайтам, заметив Кавеха в дверях. Ну ничего себе, его-то сосед обратил на него внимание во время чтения очередной бесполезной книжки? Что-то между ними определенно менялось. – Неформальная встреча, – ответил Кавех. – А я подумал, ты работу сменил, – а, ну конечно, просто очередной повод для подкола. Кто бы сомневался. Затевать ссору перед таким вечером совсем не хотелось, поэтому Кавех промолчал и осторожно, чтобы никто не заметил его выходящим из дома аль-Хайтама, вышел. *** – Ты готов? – поинтересовался Батталь, тоже одетый во все черное, окинув стоящего напротив Кавеха оценивающим взглядом. Тот кивнул и повел плечами. Цепочки залились мелодичным перезвоном, ударяясь одна о другую. Батталь улыбнулся и сделал шаг к Кавеху. – Закрой глаза, – прошептал он, и блондин послушно опустил веки. Батталь нежно подхватил прядь волос Кавеха, кончиками пальцев, словно не нарочно, задевая мягкую кожу щек. По спине побежали мурашки, кончики ушей загорелись, а стук сердца заглушил любые внешние звуки. Кавех ненавидел то, как легко его было смутить, и никогда не мог контролировать это чувство. На его волосы опустилось что-то тяжелое. Рука Батталя плавно соскользнула на линию челюсти Кавеха и прочертила путь от мочки уха до подбородка. Батталь аккуратно приподнял лицо Кавеха. Тот не выдержал – открыл глаза и сразу столкнулся с мутным взглядом Батталя. – Ты прекрасен, – одними губами сказал он, а Кавех и вовсе забыл, как дышать. Что-то пленило его в этом человеке: не то его загадочность, не то его отношение к Кавеху, а может что-то еще… Один только серый омут глубоких его глаз каждый раз не хотел отпускать от себя Кавеха, как бы тот ни сопротивлялся. Спустя несколько секунд, показавшихся ему долгими часами, Батталь отстранился и указал головой в сторону крытой повозки, запряженной двумя белыми лошадьми. Неслыханная роскошь для Сумеру. Дорога до Алькасар-Сарая заняла считанные минуты. Они приехали далеко не первыми: на площади перед дворцом уже собрались люди, а из распахнутых дверей доносилась громкая бодрая музыка. Между столиков бликовали огоньки маленьких фонарей, а вокруг фонтана летали светлячки, притянутые особыми аромамаслами. По людям было сразу понятно – высшее общество. Мужчины в костюмах по последней моде – разноцветные туники и широкие шаровары, все с вышитыми золотыми и серебряными нитями узорами, начищенная до блеска обувь. Кто-то ограничивался однотонными рубашками, строгими кафтанами и штанами прямого кроя, но подчеркивал свое состояние обилием золотых украшений: кольца с крупными драгоценными камнями, цепи, серьги, пояса… Некоторые, те, что особо чтили религиозные законы, пришли в шелковых тюрбанах, украшенных золотом и всеми существующими драгоценными камнями, названия которых Кавех не знал. Наверняка, каждый из них стоил целое состояние. Одно такое украшение запросто могло покрыть его долг перед Дори… Женщины, конечно же, не отставали от своих спутников. Одни пришли в самых блестящих и длинных платьях, богато расшитых золотом, серебром и драгоценными камнями под цвет ткани. Иные, словно демонстрируя свою независимость и уверенность, ритмично покачивая бедрами, расхаживали по площади в широких шароварах и блестящих лифах. Их руки нежно звенели браслетами, поправляя полупрозрачные накидки на плечах, иронично придерживая изящными пальцами полупрозрачные ткани чадр, закрепленных на их головах дорогими ободами. Это место так и дышало богатством. Все блестело, народ пил баснословно дорогой алкоголь, привезенный из разных уголков Тейвата, и элегантно пританцовывал в такт музыке. Кавех невольно почувствовал себя лишним. Ему казалось, что он больше похож на прислугу, снующую среди гостей: девушки и юноши, полностью одетые в черное, невесомо лавировали между столиками, беспрерывно наполняя опустевшие бокалы знати и подавая им новые закуски. – Какая встреча! Вот уж кого не ожидала здесь увидеть! – Кавех слегка вздрогнул и обернулся на знакомый до боли голос. Вспомни солнце – вот и лучик. Дори предстала перед ним во всем своем роскошном великолепии: ее черная плотная блуза без рукавов заканчивалась чуть выше пупка, на ней были укороченные шаровары и остроносые туфли, а на ее плечах мерцала полупрозрачная сине-фиолетовая накидка из блестящей, в несколько слоев завязанная на ее животе, создавая иллюзию звездного неба вокруг торса негоциантки. В ее волосы были вплетены искусной работы цветы падисары и сумерской розы, почти полностью состоящие из драгоценных камней. Девушка уперла руки в боки и улыбнулась. – Какими судьбами, господин архитектор? – И я рад вас… – Он со мной, – тут же перебил его Батталь и извернулся в изящном поклоне. – Для меня большая честь видеть госпожу Сангему-бай своими глазами. – Ты – Батталь, верно? – Дори изучающе изогнула бровь и внимательно посмотрела на черноволосого юношу. – Мне про тебя много рассказывали. Давай, блесни, сегодня твой шанс. Может, и станешь кем-то больше, чем мальчиком на побегушках у Камрана. Дори обошла их и направилась в сторону Алькасар-сарая, Батталь нахмурился, а Кавеху стало некомфортно от этого короткого диалога. Во-первых, Батталь снова надел ту маску, что носил на людях: завышенное самомнение, постоянные выслуживания перед другими людьми и прочие черты наглого подхалимства. Наедине он был совсем не таким. А во-вторых, насколько Кавех успел познакомиться с этими двумя, Батталь был коллегой Камрана, его другом, но никак не «мальчиком на побегушках». К тому же, реакция Батталя на эти слова была очень странной. В голове у Кавеха появилось очень много вопросов, но он решил отложить их на потом. Вместо этого он подошел к Батталю и осторожно коснулся его локтя: – Пойдем? Юноша резко, словно бы обозленно, повел плечом и скинул руку Кавеха. Тот вгляделся в каменное лицо Батталя и попытался прочесть его эмоции в оледеневших серых глазах. Бесполезно. Батталь молча пошел в сторону фонтана. Странное чувство закопошилось в груди Кавеха. Знакомое такое, неприятное, как щекотка, и сковывающее не хуже цепи. На нем сорвались, и это было до боли привычно. Мысли перенесли его в детство: эмоциональная мать, с трудом переживающая смерть отца, вымещала гнев, обиду, отчаяние и горе на маленьком сыне. Со временем это чувство забылось, но каждый раз, когда взрослый Кавех проживал эти эмоции, его сильно коробило. Наспех собрав разваливающееся настроение в кулак, Кавех двинулся за своим спутником, попутно прихватив у проходящей мимо официантки бокал с чем-то кислым, шипящим и совсем не таким крепким, как он надеялся. А Батталя и след простыл. Кавех осторожно шел от столика к столику, обмениваясь любезностями с другими гостями, а взглядом все выискивал одного конкретного человека. Но того нигде не было. Гости, что только что стояли разрозненными группками у столиков, все, как один, направились в сторону большого помоста из кедрового дерева, на котором кружились изящные танцовщицы, лица которых были прикрыты полупрозрачными вуалями всевозможных цветов. На бедрах и запястьях девушек висели золотые украшения с длинными цепочками, звенящими при каждом движении пылких девушек. Когда Кавех слился с толпой, надеясь найти в ней Батталя, танцовщицы, изогнувшись в изящном поклоне, покинули сцену. Музыка стихла, как и людские голоса, после того, как на место девушек в разноцветных одеждах вышел юноша в строгом черном облачении. Кавех чуть слышно ахнул, покрепче стиснув бокал с, как он узнал, фонтейнским шампанским. – Дамы и господа! Хочу представить вам моего дорогого коллегу, друга и прекрасного спутника! Гений своего ремесла, выпускник Кшахревара, величайший из ныне живущих архитекторов и проектировщиков – Кавех! Человек, что своими руками спроектировал это прекрасное место, – Батталь широким жестом указал на Алькасар-сарай. – Он пожертвовал многим, чтобы этот прекрасный шедевр искусства стоял здесь, перед нами! И несмотря на все принесенные творчеством проблемы и бесконечные трудности, заставляющие его работать не покладая рук, среди нас! Он является живым примером, что искусство – это то вложение, которое стоит любых усилий и средств, ведь главная его цель совсем не пересекается с мирскими понятиями о деньгах. Искусство – это о вечном. Но у каждого человека, что прикасается к нему, есть свои пределы, свой апогей творческого пути. Но сейчас не об этом. Именно Кавех приложил руку к разработке еще одного гениального проекта! Он стал ментором, наставником для меня и моего коллеги, с которым мы создали «Дакиру». При финансовой поддержке господина Гасана нами было создано устройство… Дальше Кавех не слушал. Пока Батталь распинался в пафосных речах, Кавех ловил каждое слово и его глаза наполнялись слезами. Это было предательством. Мало того, что Батталь поднял ту тему, о которой не знал и не должен был знать никто, так еще и присвоил себе все заслуги Кавеха в создании этой бездновой «Дакиры»! Им предстоял долгий разговор. Он никогда ничего не говорил Батталю про Алькасар. Кавех, не понимая, как и почему с ним так поступили, осторожно отделился от толпы и побрел в противоположную от Батталя сторону. Кавех чувствовал себя полным идиотом: доверился, рассказал, как дорожит своей репутацией, почувствовал что-то. А взамен? История повторяется, Кавех. Молодец, Кавех! Жизнь же ни разу не учила тебя, что нельзя так просто доверять людям, какими хорошими они бы ни казались. И не привязываться жизнь тоже тебя не учила, вспомнить только историю с аль-Хайтамом. Кавех поставил пустой бокал на поднос проходящего мимо официанта, взял полный, в один присест осушив его, и отдал обратно юноше, изрядно удивленному таким поведением. Кавеху уже стало все равно – его репутация безвозвратно испорчена в любом случае, терять ему было уже нечего. Голова быстро помутнела от выпитого алкоголя – Кавех всегда напивался минимальным количеством спиртного. Музыка, которую так усердно исполняла труппа молодых артистов, слилась в его разуме в один сплошной звук, туда же подмешалась пустая болтовня знати, становившаяся все громче после каждого перезвона от чокающихся бокалов. Кавех понял, что дошел до края дворцовой площади, когда неожиданно для себя услышал знакомый голос. В тоне говорившего сквозило столько злости, что хмельной дурман немного спал с его головы. Кавех вздрогнул и прислушался.