Чарогейство

***

      Через несколько дней после проваленного экзамена, Тэхёну разрешают явиться в магическую школу для практики и детальной подготовки к пересдаче. Ким приходит туда с парой своих однокурсников, но те совсем не настроены на работу, а потом, отстрелявшись примерно за час, покидают учебное заведение, махнув рукой на предоставленную возможность. А ещё через час Тэхёна в том самом кабинете для практики находит Бан Чан и застывает в дверях, заметив подрагивающие плечи юного чародея и почувствовав запах соли — кажется, у Кима что-то не получается с заклинанием, и это что-то расстроило его до слёз. Профессор тихонько эхает и подходит со спины к своему ученику. Надо как-то приободрить его, подзарядить хорошим настроением, ведь у самого учителя оно именно такое, и Чан не придумывает ничего лучше, чем перепеть известную песню, услышанную от студентов, но сложить строки на манер стихов: — Слёзы на щеках, ты чо, дурак, плачешь? Дай угадаю, что с тобой случилось. Перепутал заклинание? Зелье задымилось? — Аристократ Бан Чан, что всегда ходит в костюмах и до блеска начищенной обуви, носит очки и делает идеальные укладки, звучит очень забавно, читая эти строки. И это оказывает своё действие на Ким Тэхёна. — Профессор, вы откуда понабрались? — вытирая влажные щёки, посмеивается сквозь пелену слёз ученик. — В рэперы податься решили? А госпожа Като́ча уже успела оценить? — Мадонна! — в своём духе восклицает Чан. — Не заставляй меня жалеть об этом перформансе. — Нет-нет, всё прекрасно, — спешит объясниться Тэхён, искренне улыбаясь и глядя на учителя чуть припухшими, но благодарными глазами. — Уверен, вы в любой сфере сможете добиться успеха. Так и вижу афиши по всему городу: «Сольный концерт самого известного и бесподобного рэпера современности! Бааан Чан! Двадцатое сентября. Кокос Сити Холл». — Не паясничай. — Профессор закатывает глаза, но не злится. — Расскажи лучше, фантазёр, что у тебя тут происходит? Неужели из-за заговоров слёзы льёшь? — На самом деле, всё началось с лука, — шмыгнув носом, проговаривает Ким. — В это варево необходимо было накрошить две головки, а у меня всегда от него слёзы. Но потом… Потом что-то пошло не так, и я понял, что настал момент выпустить эмоции. — По какому поводу, стесняюсь спросить? — Бан Чан пристально глядит на ученика. — Дракон? — Дракон, — повесив голову отвечает тот. — Не знаю, что с ним делать. — Я тоже, — признаётся профессор, — последние недели занимаюсь поисками заклинания на его возврат, но всё тщетно. Слушай, Тэхён… — продолжает после непродолжительной паузы, — а как этому призванному в нашем мире? Нравится? — Не вы ли считаете, что все и всё должно быть на своих местах? — Я, — в подтверждение кивает учитель. — Вместе с тем, я рассматриваю и другие варианты. Если способ не найдётся? Захочет ли дракон остаться в нашем мире насовсем? Или разозлится и опалит своим огненным телом весь наш город? Ты лучше всех знаешь его, Тэхён. — Он совершенно непредсказуем, — откровенно говорит тот, — порой меня поражают его мысли и действия, но в целом… В целом ему у нас нравится. — Не говори ему пока ничего. Вдруг заклинание всё же отыщется… Я пытался создать его самостоятельно, но, как ты знаешь, ничего не вышло, потому что я не силён в параллельных мирах. — Я вас понял, пока ничего не скажу. — Вот и хорошо. Что ж, мне пора, а ты… — Бан Чан хлопает чародея по плечу. — Готовься хорошенько и завязывай с луком. — Последние слова, конечно, сказаны с особым подтекстом.       Тэхён благодарит своего уважаемого профессора, и тот покидает кабинет. Ким же ещё несколько часов мудрит над котелком, а когда всё получается, напрочь забывает о всех внутренних тревогах, радуясь маленькой победе, и даже весело напевает себе под нос песенку о том, что преподаватели зря тратили на него время и силы.       Чародей пританцовывает и помешивает получившееся зелье.       Добавляет немного волшебной пыльцы для пролонгирования действия.       Ещё раз размешивает и самодовольно себе кивает, продолжая напевать...       БА-БАААХ!       Тэхён взвизгивает, промаргивается, протирает глаза и глядит на взорвавшееся месиво. На последних строчках песни он совершенно случайно задел стоящий рядом порошок — и тот упал прямо в котёл. Кабинет в миг наполнился дымом, сработала сигнализация, и уже через минуту охрана магической школы вывела чародея на улицу, а теперь кто-то из учителей, находящихся в учебном заведении, но тоже выставленных прочь в целях безопасности, подаёт ему пачку влажных салфеток и зеркальце. Поднеся его к лицу, Ким так и ахает — на него с зеркальной поверхности пялится незнакомец с полностью чёрным от сажи лицом.

***

— Чонгук, откроешь дверь? — выкрикивает Тэхён из ванной. Он недавно вернулся домой и сразу же отправился в душ — поскорее хотелось смыть с себя образ трубочиста. А тут в дверь звонят: это либо Бан Чан, что маловероятно, ведь они разошлись сегодня в школе магии; либо родители решили нагрянуть, но те вроде не имеют привычки приезжать без предупреждения; либо Чимин.       Догадки Кима оказываются верными — сосед вернулся с работы и занёс другу пакет со свежими булками, что остались в конце дня. Чародей, наспех вытерев тело полотенцем, натягивает на себя футболку и домашние шорты, и спешит в прихожую. — Тэ, это я, привет! — здоровается Пак Чимин и размахивает пакетом с выпечкой. — Думал, заглянешь сегодня ко мне, но от тебя ни слуху ни духу. Вроде не учишься же сейчас. — Я был на подготовке к экзаменам, а потом сразу в душ, — объясняет Ким и замечает, что Пак его совсем не слушает — вместо этого глядит на Чонгука, что стоит в стороне. — Ах, чуть не забыл! Познакомьтесь! Это Чимин, мой сосед и товарищ, — представляя его призванному. — А это… Это Чон, я тебе о нём рассказывал, — обращаясь уже к соседу. — Да, помню-помню, — кивает задумчиво тот, — а чего ж ты сразу не сказал, что он так хорош? — Чимин совсем не стесняется в выражениях, не думает, что может смутить кого-то. Но дракона это, кажется, вовсе не смущает. — Благодарю за комплимент, рад знакомству! — Чонгук подходит ближе и протягивает Паку руку, а тот с удовольствием протягивает в ответ свою. — Чимин, вы к нам в гости? Может, вы голодны? — Эээ… — издаёт невнятный звук Тэхён и яро негодует внутри. Что ещё за милости такие? Какого ещё, спрашивается, хрена лысого? Флиртуют они, что ли? При нём? При живом маге, чародее, великом колдуне?! — Слушай, ты, кажется, хотел в душ сходить! — Ким мягко толкает дракона в грудь. — Вот и иди, ванная как раз освободилась, а ты так любишь водные процедуры! — Да, но, — пытается вставить что-то Чонгук, но чародей не даёт ему этого сделать. — Иди-иди! А то потом это… Я зайду! Снова! — Тэхён, на самом деле… — Чимин тоже хочет высказаться. — У тебя же неделя рабочая. Так? — Ким вдруг вспоминает, что его друг работает в графике неделя на неделю. — Вооот! Завтра вставать рано… Ты шёл бы тоже домой, отдохнул, а то потом будешь как варёная рыба. За булки спасибо! — помахав перед лицом соседа пакетом. — Всё, бывай! — Но, Тэхён… — шипит на него Пак, когда его уже насильно, хоть и легко, выталкивают из квартиры. — Чёрт побери, он так горяч! Да где твои глаза вообще? Ты почему ещё не взял его в оборот? — А чегой-то не взял? — хмурится Ким и подталкивает того в спину. — Может, я это… Может, я из тех, кто «счастье любит тишину»? — Куда там, — прыскает со смеху Чимин, — о бывшем-то твоём я все детали знаю, — и переходит на шёпот, чтобы гость из другого мира не услышал, — серьёзно, ты великий слепой у нас теперь, что ли? Этот твой дракон пиздец как хорош! Смотри, Ким, я сам его к рукам приберу, если ты не очухаешься. Да или кто-то другой схватит! Он же вон какой вежливый, красивый… Умный, как ты сам говорил… Да он ходячий секс! — Хорош уже, секс, — ворчит на него Тэхён, шмыгает носом и чувствует, как внутри кто-то невидимый проходит по сердцу сотней крошечных острых кинжалов и оставляет царапины. Неужели именно так ощущается ревность? — Не упусти его, дурак ящерный, — успевает сказать Пак, а затем Ким захлопывает дверь, закрывает её на замок и даже на цепочку — на всякий случай.       В словах Чимина есть доля правды. Что там доля? Все его слова — и есть истина. Чонгук слишком хорош, и если не сам Пак, то кто-то другой точно обратит на него внимание, а Тэхён, мучаясь от сомнений из-за вероятного возвращения дракона в свой мир, так и останется с носом. Точнее, с разбитым сердцем в таком же разбитом корыте.       Он слушает шум воды, проходя мимо ванной, останавливается на несколько секунд, а потом перебирается в гостиную и располагается на удобном диване перед телевизором. Щёлкает пультом — на одном канале показывают передачу о животных, на другом старинный мультфильм, на третьем крутят клипы, на четвёртом идут новости, на пятом… — Чего загрустил? — зевая в своём камине, задаёт вопрос Флейм, что заметил изменение настроения хозяина дома. — Случилось чего? — Порядок, не переживай, — обманывает его Ким, потому что не хочет, чтобы тот попусту волновался. — Спи, уже вечер. — Я сплю-сплю… — Огонёк снова сладко зевает. Недавно Чонгук накормил его ужином, а после еды Флейма всегда клонит в сон. — С ним только откровенно, знаешь… — М? — Тэхён оборачивается. — С драконом, — уже действительно засыпая, бормочет себе под нос второй призванный. — У нас же в мире все так… Вот он и привык. Хочешь чего-то — скажи. Ртом. — Некоторые люди в нашем мире тоже так считают. — А кто? — приоткрыв один глаз. — Психологи, — вздыхает чародей, — и те, кто прислушиваются к их советам. В любом вопросе по-настоящему важно лишь одно: умение доносить и обсуждать. Но мы, люди, почему-то часто об этом забываем… — А потом грустите, — констатирует факт мудрый Флейм. — Будьте решительнее. В этом нет ничего сложного, правда, и нет никакой проблемы в том, если в чём-то вы получите отказ. Важнее попробовать, чем не… — Спасибо тебе, — мягко, но невесело улыбается маг. — Возможно, я прислушаюсь к твоим словам. — Вот и славно… — Снова зевает Флейм и устраивается поудобнее. — Спокойной ночи… — И тебе.       Тэхёну удаётся подумать над словами говорящего огня ещё несколько минут. Конечно, он прав. Люди могли бы иметь гораздо больше, если бы были решительными. Люди могли бы сохранить отношения, если бы разговаривали друг с другом. Люди могли бы обрести любовь, если бы признавались в чувствах, а не хранили их глубоко в душе, спрятав от посторонних глаз… — Может, по чашке чая?       Тэхёна в реальность возвращает голос Чонгука. Тот вышел из ванной, на нём лишь домашние штаны, а торс оголён; дракон ещё вытирает волосы небольшим мягким полотенцем. Хотелось бы прикоснуться к его волосам… Правда, хотелось бы…       «Будьте решительнее. Важнее попробовать, чем не…» — слова Флейма проносятся бегущей строкой. Тэхён не отвечает на вопрос дракона, он поднимается и, мягко ступая по полу, направляется к нему. Молча берёт его за руку и ведёт обратно — к дивану. Усаживает, сам устраивается рядом и забирает полотенце. Говорить о своих желаниях всё ещё сложно, но действовать молча, не получая отказ, у Тэхёна получается. И он касается кончиками пальцев влажных прохладных волос призванного, ловит его совсем-совсем лёгкую улыбку, похожую на тёплое касание первых весенних солнечных лучей… Зарывается рукой в его волосах, глядя в глаза, чуть сжимает корни… Вспоминает о полотенце и сам заканчивает начатое драконом дело — аккуратно промокает их, обсушивает. Чонгук же внимательно наблюдает, молчит, взяв пример с Тэхёна, но ни на секунду не отводит от него свой взгляд. Ким заканчивает через несколько минут, убирает руки от головы Чона, опускает их и тяжело выдыхает через рот: — Вот теперь можно и по чашке чая. — Я приготовлю. — Дракон забирает полотенце, чтобы повесить его на сушилку в ванной, и идёт на кухню. Возвращается минут через пятнадцать с подносом, на котором чёрный чай со свежей малиной, мёдом и мятой; две чашки; и вазочка с печеньем в виде сердечек, в центре которых джем из красной смородины — Чонгук испёк их сам. — Посмотрим фильм? — Тэхён хлопает ладонью по дивану, приглашает Чона присесть рядом. — Сейчас начнётся «Дневник памяти» — люблю эту картину; это, можно сказать, классика романтического кино. — Конечно, — соглашается дракон и устраивается рядом, поставив поднос на журнальный столик у дивана.       Они смотрят фильм, и Тэхён время от времени поворачивает голову в сторону Чонгука, чтобы не пропускать его реакции. Тот то улыбается, то хмурится, то качает головой, то глядит на героев с сердцами в глазах, а то и вовсе не замечает слёз на своих щеках — очевидно проникнувшись ими. Весь чай они выпивают, закусывая рассыпчатым печеньем, а потом, уже ближе к финалу картины, Чон протягивает руку вдоль спинки дивана, и Тэхён примыкает к нему, как-то по инерции опустив голову на плечо. Внутри всё то сжимается, то пляшет; горят даже кончики пальцев на ногах; Ким потихоньку тянет носом запах пепла, что исходит от призванного, блаженно закрывает глаза, наслаждается каждой секундочкой, проведённой рядом с ним, вспоминает слова Чимина, а потом и Флейма, и снова тонет в волнительном моменте близости. Слышит стук горячего драконьего сердца, жмётся ещё ближе, чувствует прикосновения пальцев Чона на своём плече, что пылает от этого… Теряется в собственных эмоциях, начиная от переживаний за персонажей, а заканчивая личностными. — Знаешь, мне понравилась та фраза главного героя, — рассуждает дракон, когда кино заканчивается, но они не отрываются от экрана, продолжают бессознательно смотреть на бегущие титры, потому что момент трагичный, но история любви невероятно красивая. — Какая? — «Довольно думать о том, чего хотят другие! Не думай о том, чего хочу я, чего хочет тот парень, твои родители… Чего хочешь ты?» — цитирует Чонгук, не отводя взгляд от телевизора. — В его словах было столько отчаяния, столько боли! И они могли бы потерять всё, потерять такую великую любовь, если бы героиня не послушала своё сердце.       Тэхён не отвечает. Он закусывает и жуёт губу, тоже продолжая глядеть на титры, что уже подходят к концу, а после сползает по торсу Чонгука и укладывает голову на его колени. Взгляд теперь направлен на него. Снизу вверх. Они только что посмотрели довольно тяжёлый фильм, но в груди нет боли, для неё попросту нет места, потому что всё пространство занимает желание.       Желание касаться. Желание целовать. Желание ещё сильнее ощущать запах. Желание узнать его лучше, ещё лучше. Желание исследовать тело существа другого вида. Желание любить.       Чародей ловит на себе взгляд дракона и замечает, как темнеют его глаза, но даже не догадывается, что выглядит сейчас аналогично. Он следит за траекторией и непроизвольно приоткрывает рот, когда видит, что взгляд Чона остановился на его губах. Чувство, будто легчайшая душа становится многотонной махиной, и эта махина резко переворачивается, делает кувырок, из-за чего содрогается весь организм, но эта тяжесть приятная, ею хочется упиваться и смаковать, словно со стороны наблюдая за ощущениями в собственном теле. Дракон не делает ничего. Он мог бы обнять, мог бы положить руку на грудь или талию Тэхёна, однако он молча смотрит в глаза, будто ничего не происходит, но чуть подрагивающие ресницы его выдают — призванный тоже наслаждается моментом и ждёт, считает секунды перед нападением, а может, просто желает услышать наконец хоть что-то от самого Кима. — Ты говорил попросить, — голос чародея — твёрдая сталь, мурашки на его теле — кварцевые песчинки.       Глаза Чонгука становятся ещё темнее, совсем не видно радужку, лишь расширенные зрачки, что практически закрывают белок — ещё одна особенность драконьей натуры, и это поистине потрясающее зрелище, от которого невозможно оторваться. Его взгляд смертельно опасен, как тень ядовитой манцинеллы, но Ким Тэхён больше не боится быть отравленным. — Хочу… — продолжает маг, и одно-единственное слово становится сухим щелчком спусковой кнопки затвора.       Руки, горячие руки поднимают его резким движением, и Тэхён не замечает как оказывается на коленях Чонгука, но спиной к его груди. Его окольцовывают, обвивают, оплетают крепко и жарко, а раскалённое сердце дракона теперь стучит и горит ещё сильнее — чародей чувствует это лопатками. Следующее, что ощущает Ким — огненный язык на своей шее, что немного обжигает, но от этого становится так хорошо, что маг издаёт первый стон, который становится вторым сухим щелчком. Его разворачивают за голову и припадают губами к губам, сразу раздвигая их и проникая в рот языком… Всё тело полыхает, по вискам стекают капли пота, и чародей не уверен, что дракон съел сегодня достаточно мёда для охлаждения, хотя губы его именно такие — медовые, как в том сне… — Я принял свою норму, — будто читает его мысли Чонгук и даже прерывает поцелуй, — но у нас, потомков драконов, всё пылает ярче в моменты возбуждения. Скажи, если станет невыносимо жарко. — Пока хорошо… Продолжай.       Языки вновь переплетаются, а руки Чона уже ныряют под домашнюю футболку Кима оттенка светлый телегрей. По животу пробегают бархатные мурашки, они опускаются ниже и уже перестают быть такими деликатными, опаляя огнём пах. Продолжая целовать, Чонгук исследует торс Тэхёна, ласкает мягкий живот, что реагирует на каждое прикосновение, поднимается выше, задевает соски и решает задержаться на них, из-за чего Ким стонет уже второй раз, но не отрывается от губ, лишь прикусывает их. В какой-то момент дракон решает, что футболка чародея — явно лишний предмет, как и его домашние шорты. Он стягивает с него одежду, пересадив на диван, а заодно полноценно оголяется и сам — достаточно было лишь снять свободные штаны. — Мадонна… — на манер Бан Чана выдыхает Тэхён, заметив краем глаза член Чонгука, но тот не даёт ему времени на разглядывания — возвращает обратно на свои бёдра. — Ох… — Киму становится жарче прежнего, когда он копчиком ощущает разгорячённый орган дракона. — Я буду осторожен, когда придёт время, — шепчет ему на ушко тот, — но не сегодня, ты ещё не готов. — Бросишь меня возбуждённого на произвол судьбы? — огорчённо шепчет в ответ Тэхён, повернувшись к нему и пытаясь поймать его губы. — Отнюдь нет… Сегодня нам обоим хватит программы минимум. — Одной рукой он оглаживает грудь Кима, а второй медленно ведёт вниз, кончиками пальцев играючи проходит по паху; после обхватывает эрегированный член Тэхёна, а взамен получает благодарность в виде третьего стона чародея. — По… Подожди секунду, — с придыханием проговаривает маг, наощупь находит под диванной подушкой небольшой мешочек с пыльцой цвета шерсти лесного волка. — Хочешь и здесь магию применить? — хмурится Чон и уже собирается отобрать у Тэхёна волшебный порошок. — Лишь для нашего удобства, — отвечает тот, высыпает на ладонь горстку пыльцы, проговаривает какие-то слова на неизвестном дракону языке, сдувает её и… Диван, на котором они расположились, вдруг словно оживает и на глазах трансформируется! Он увеличивается, становится таким большим, что теперь, потеснив журнальный столик, краем упирается в тумбу с телевизором, будто его разложили, но спинка при этом остаётся на месте. — Так-то! — горделиво восклицает Тэхён, взмахнув указательным пальцем. — Могу кое-что! — Чудо… — Чонгук прикусывает кожу на его плече от переизбытка эмоций. Им обоим теперь действительно стало удобнее, ноги расслабляются и они разводят их практически синхронно. — Что ж… На чём мы там остановились? — На программе минимум, — подсказывает Тэхён и наконец находит губы призванного.       А дальше настоящий взрыв! Их тела так близко, кожа к коже; Тэхён желает врасти в горячую крепкую грудь дракона, жмётся к нему спиной, укладывает голову на плечо, откидывает её, закатывает блаженно глаза и стонет в очередной раз, потому что Чонгук искусно управляет его телом и сознанием. Одна рука призванного надрачивает член Кима, и он извивается, потому что ощущения слишком хороши, а чужой орган, такой напряжённый и большой, скользит по его пояснице… Вторая рука дракона ласкает левый сосок Тэхёна, и это добавляет перчинки, усиливает ощущения и заставляет забыть обо всех сомнениях, что до недавнего времени управляли разумом чародея…       Теперь он точно знает, чего хочет. И всё это он получает сполна, не думая о будущем и возможной перспективе расставания. Люди тоже расстаются. Люди выходят замуж, женятся, заводят детей, живут рядом десять или двадцать лет, а потом разводятся, потому что в их жизни всё давно пошло наперекосяк… Так зачем бояться? Зачем думать о том, что Чонгук когда-то исчезнет, решив вернуться в свой мир? Есть только настоящий момент, есть миг, и Тэхён полностью посвящает себя этим мгновениям: обхватывает одной рукой шею Чонгука; двигается на его теле в такт с движениями призванного, тем самым стимулируя и член самого дракона; издаёт сладостные звуки, от которых — Чон признается ему позже — нехило сносит крышу.       Чонгук касается приоткрытыми губами его щеки, мажет по ней, слизывает капельки пота, ни на секунду не закрывает глаза, смотрит вниз, наблюдает, наблюдает, наблюдает… А Тэхён содрогается, плавится, в какой-то момент забывает о необходимости кислорода; дёргается; выгибает спину; ошалело облизывает губы; замирает, полноценно концентрируясь в моменте, и кончает с громким выдохом себе на живот. Обмякает, держится одной рукой за шею дракона, а второй — за его предплечье, тяжело дышит ещё несколько секунд, после чего чувствует несколько толчков в районе своей поясницы, а затем его спину заливают спермой, что по температуре своей гораздо горячее человеческой.       Улыбаясь, Тэхён с благодарностью поворачивает голову к Чонгуку и целует его теперь медленно, влажно… А потом вдруг решает тоже процитировать героев просмотренного фильма: — «Хочешь позавтракать?» — «Позавтракать? Уже десять вечера», — подхватывает Чон, поняв моментально, откуда это. У него изумительная память. — «Ну и что? Блинчики можно печь в любое время суток».