Deals With Devils

Жан Моро провел большую часть десятилетия, тоскуя по солнцу и малейшим проявлениям живого цвета, но теперь, оказавшись перед гигантской коробкой стадиона, слепяще-оранжевый фасад которого бил прямо в глаза, он был вынужден сощуриться, пытаясь защититься от этой яркости. — К этому привыкаешь, — пообещал Нил, пока они шли к жилому корпусу общежития. — Как к плесени, — предположил Жан, вызвав тень улыбки на обычно бесстрастном лице Стюарта. — Хорошая новость в том, что форма выглядит одинаково отвратительно на всех, так что тебе не придется переживать из-за того, что ты смотришься невыгодно на фоне остальной команды, — добавила Марисса, впрочем, не слишком его обнадежив. — А когда мы будем сами по себе сниматься в фотосессиях? — уточнил Жан. — Надеяться, что спонсоры подберут вам что-то получше? Общежитие оказалось одновременно и лучше, и хуже того, что он ожидал. Пока они осматривались, Жан вел в уме своеобразный счет. Они находились на одном из верхних этажей высокой башни, а не под землей — балл в пользу «Лисов». Но коридоры были полны других атлетов из университетских команд, которые вряд ли умели держать язык за зубами, увидев или услышав лишнее — балл в пользу «Воронов». В комнатах имелись собственные кухонные уголки и ванные комнаты (с замком), а также небольшая общая гостиная и это не было похоже на облагороженную тюремную камеру, балл «Лисам». Предполагалось, что комнату будут делить по 5–6 человек одновременно (в те годы, когда у команды был полный состав), вместо уединенности, к которой они привыкли с Нилом, поэтому балл «Воронам». Здесь у каждого были свои вещи: личные безделушки, постеры и даже собственная мебель или постельное белье, вместо одинаковых красно-черных комплектов, выдаваемых всем подряд. Тут он даже не знал, кому отдать преимущество. Часть его, та, что при отъезде бережно, словно сокровище, упаковала старые открытки, магниты и книги по искусству (вместо того чтобы взять объективно нужные вещи вроде подушки или ключей от машины) была очарована. Другая же часть чувствовала себя совершенно раздавленной и растерянной, созерцая голый матрас и пустой комод, которые ему предстояло заполнить чем-то своим, не выбранным и не предоставленным кем-то другим за него. — Это наша, — сказал Нил, указывая на кровать, застеленную помятым стеганым одеялом орехового оттенка (под которым, скорее всего, лежал самый дешевый комплект белья, какой Нил только смог найти). — Вон та Эндрю, затем Кейли. Твоя раньше принадлежала Ники, но… — Но «это» — наша? — переспросил Жан с вопросительной интонацией, снова указывая на кровать Нила. — Да, — подтвердил Нил с улыбкой. Они всегда спали вместе, и не было причин менять это сейчас (что, по крайней мере, избавляло Жана от необходимости покупать постельное белье). С тихим вздохом облегчения Жан кивнул Нилу и начал выкладывать свои «сокровища» на ближайший к их кровати комод. Он не совсем понимал, что с ними делать. Полагал, что теперь у него есть доступ к холодильнику для магнитов, но не чувствовал за собой права вторгаться в чужое пространство больше, чем он уже это сделал. С легким колебанием он отложил свой любимый магнит в сторону, а остальные аккуратно завернул в одну из трех футболок, которые привез с собой из «Гнезда». Аналогично он достал две открытки из стопки, а остальные спрятал: одну из Германии, другую из Великобритании. Он осторожно просунул их между планками верхней койки, чтобы видеть их сразу, как только откроет глаза, а затем смахнул пыль с обложки своего самого ценного предмета и с гордостью прислонил его к окну. Жан посмотрел на изображение «Сотворения Адама» на обложке и с теплотой вспомнил подарок Кейли, сделанный в следующем году: фотографию, выложенную в Инстаграм, где она и Нил воссоздали этот шедевр. Тонкое напоминание, понятное лишь им троим, о том, что мир все еще существует, и обещание, что когда-нибудь Жан увидит его воочию. (И сделает это стильно, если заверения Кейли тех времен еще имели вес в тех новых обстоятельствах, в которых они оказались.) Его четыре пары брюк, одни шорты для сна и недельный запас носков и белья едва заполнили половину одного ящика в комоде, предназначенном ему, но он полагал, что вскоре вещей станет больше. Он лишь надеялся, что они не будут сплошь оранжевыми или белыми, как гардероб Нила. Стюарт продолжал объяснять детали, которые почти не имели для него значения, пока глаза Жана изучали каждый уголок нового дома. «Ники», судя по всему, пришел в себя, но было решено переселить его в другую комнату к Мариссе и Рене, чтобы предоставить «Идеальному корту» их собственное пространство. Им следовало скрывать новые татуировки до официального представления во время предматчевых интервью, однако через несколько дней они дадут письменное интервью «доверенному» журналисту семьи, чтобы официально объяснить перемены и объявить о включении Нила во всю эту историю. Стюарт займет пустую квартиру рядом с тренером, чтобы присматривать за ними. Официально его будут называть их «PR-менеджером» и «личным помощником», но на деле он был в равной степени телохранителем и шпионом. По крайней мере, его родство с Нилом означало, что он может быть хоть немного больше заинтересован в их безопасности, чем его предшественник. Взгляд Жана зацепился за ряд резиновых уточек, выстроенных на подоконнике. Каждая была аляповатее предыдущей, но за всеми явно ухаживали с любовью. Не казалось, что кто-то из обитателей комнаты склонен к подобному коллекционированию, но, тем не менее, они были здесь. Сознание невольно вернулось к образу заштопанного и выцветшего синего платья, покрытого точно такими же маленькими уточками. Фантомный запах соли и морской лаванды заполнил ноздри и сжал его сердце. — Они принадлежали Дженни, — объяснил Нил, заметив его взгляд. — Она просила меня в письме раздать их команде после того, как она… — Нил физически стряхнул с себя это видение и натянуто улыбнулся. — Может, нам стоит достать одну и для тебя? Думаю, ей бы понравилась мысль, что ее коллекция продолжает расти посмертно. — Новый ритуал посвящения для новобранцев-лисов? — предложила Кейли с горько-сладкой улыбкой. — Нет. Не для каждого «лиса». Только для тех, с кем, по моему мнению, она бы поладила. Для тех, кто мог бы стать ее другом… Марисса, ты тоже можешь взять одну. — Полагаю, это теперь для всех «Лисов», — заметил Стюарт. — Не всех, — возразил Нил. — В следующем году тренеру придется удвоить наш состав, таково требование лиги. Они не хотят в ближайшее время снова рисковать, идя на столь серьезные изменения или делая для нас исключения. Никто не стал напоминать, что это будет иметь значение лишь в том случае, если они вообще переживут этот год. В этом не было нужды. Жан чувствовал: никто не осознавал цену провала острее, чем Нил. Но его настойчивая уверенность в том, что будущее все еще существует, была куда более достойной опорой для преданности, чем любая альтернатива. — Что скажешь, Марисса? Ты бы предпочла уточку-черлидершу или уточку-невесту? — спросила Кейли с оттенком вызова в глазах. На лице Мариссы сияла улыбка, достойная передовых газет, в то время как ее средний палец был направлен в сторону Кейли. Она жизнерадостно ответила: — Никакую. Найди мне журналистку. — На самом деле у меня были вопросы по этому поводу, — вмешался Нил. — Когда ты просила меня устроить «встречу», я не ожидал, что ты внезапно выйдешь оттуда «влюбленной» в кого-то. — Я не влюблена. Я просто с ним помолвлена. — Ради защиты? — Ради бизнеса. — Чтобы укрепить обе империи? Я думал, твоя семья хотела завязать с этой жизнью. — Некоторые хотели, некоторые померли. Остальные же предпочитают стабильный доход угрозе вымирания. — И поэтому ты продаешь себя самой большой угрозе, чтобы сделать ее своим главным активом? — У моей тети это работало отлично, пока не перестало, — парировала Марисса, пожав плечами. — У нее было два десятилетия безопасности и счастья с девочками. Она не любила моего дядю, когда они только сошлись, но со временем они все равно полюбили друг друга. Я не жду таких же результатов здесь, но Ичиро Морияма — далеко не самый худший вариант, это уж я могу сказать точно. — Твоя тетя была исключением из кровавого правила. И даже она не дожила до сорока пяти. Вся эта затея с «браком по расчету» не принесла счастливого конца моей матери, а ведь ее союз тоже должен был быть «чисто деловым», как и твой. Жану стало дурно от всего этого, и в первую очередь от того, что Нил говорил это в пределах прямой слышимости своего дяди. Но если Нил и боялся быть наказанным за нелояльность или неподчинение, он этого не показывал, бросая на дядю через плечо Мариссы такие яростные взгляды, словно тот был единственным виновником происходящего. И, возможно, так оно и было. Жан не знал, кто именно устроил брак Мэри Хэтфорд и Балтиморского Мясника, но ее брат как минимум не сделал достаточно, чтобы остановить это. И теперь, поспособствовав встрече Мариссы со своим любовником, он пришел к пугающе знакомому результату. — Я не твоя мать, — огрызнулась Марисса, вызывающе вскинув бровь. — А Ичиро — не твой папочка. Но за предупреждение все равно спасибо. Нил коротко кивнул и отвел взгляд, по-видимому, удовлетворившись этим. В комнате воцарилась тишина секунд на тридцать, пока разговоры о семьях и вид уточек на периферии зрения не взяли над Жаном верх. — Сэр? — с легким колебанием обратился Жан к своему надзирателю. — Вы не знаете, пролегает ли наш летний тур где-нибудь неподалеку от Франции? — Вполне возможно, мы точно проведем в Европе около месяца. А что? Замучила тоска по дому? — Нет. Но я хотел узнать, будет ли возможность увидеться с сестрой… Необязательно надолго, но если бы мы могли заскочить всего на несколько минут или пригласить ее посмотреть тренировочную игру или что-то в этом роде… Ну, я уверен, прессе бы понравилась идея такого воссоединения, не так ли? Его руки дрожали от самой мысли о подобной просьбе. Его избивали и унижали за гораздо меньшее. Но вместо гнева из-за подобной дерзости Стюарт выказал сначала удивление, а затем бесстрастное сочувствие. — Боюсь, там, где она находится, это невозможно, — просто ответил он. — Она не в Марселе? Стюарт, казалось, взвешивал варианты ответа, прежде чем наконец произнести: — Частично там. Жан почувствовал, как сердце ушло в пятки, а кровь отхлынула от лица. Он медленно осел на диван, хотя даже не помнил, как оказался перед ним. Мертва. Его младшая сестра Элоди была мертва. Судя по словам, расчленена, раз в их родных краях можно было найти лишь «части» ее тела. Он оставил ее одну, и эти монстры разорвали ее на куски. Одинокая слеза скатилась по его щеке еще до того, как он закончил переводить эту фразу в уме, чтобы окончательно убедиться в ее смысле. — Ты хочешь знать, что произошло? — Спросил Стюарт с тем же нейтральным апатичным видом. — А ты бы сам захотел?! — прошипел Нил в ответ, крепко сжимая колено Жана, сидя рядом с ним на диване. Стюарт моргнул раз, другой, затем обменялся взглядом и кивком с Мариссой, после чего решил оставить их. — Мне нужно проводить Мариссу в ее новую комнату. Если понадобимся, то мы будем дальше по коридору. — Вряд ли, — бросил Нил, даже не глядя в их сторону. Дверь за ними закрылась с отчетливым, издевательским щелчком. Жан сжался и позволил себе окончательно сломаться, пока его партнер делал все возможное, чтобы удержать его, обнимая крепкими, любящими руками. Бедная Кейли в течение полуминуты снова была вынуждена наблюдать за его страданиями со стороны, прежде чем, по-видимому, осознала: на сей раз никто не накажет ее, если она вмешается. В следующее мгновение она уже была рядом, по другую сторону от него; ее рука легла ему на спину, а испещренная шрамами ладонь крепко сжала его бицепс. Жан не знал, сколько времени он провел, рыдая в их объятиях, но в конце концов его всхлипы утихли, сменившись пассивным движением слез, подобным дождевым каплям на оконном стекле его лица. Вскоре голос Кейли заполнил тишину. — Знаю, ты не захочешь этого слышать, но университет предоставляет спортсменам бесплатного терапевта, а Бетси — она… — Категорически нет. — Она не осведомитель, — возразила Кейли, пристально глядя на него. — Она хранит мои секреты, и разговоры с ней действительно помогают. Это больно, но необходимо — словно вправление сломанной кости, чтобы она лучше срасталась. — Откуда тебе знать об этом? — Прошипел Жан в горьком порыве, но тут же пожалел о своих словах, вспомнив, что ей-то как раз слишком хорошо знакомо это чувство. Кейли не ответила на его резкость, а Нил не стал вмешиваться; они оба просто ждали, позволяя Жану пережить эмоции и успокоиться, пока его собственное решение обретало форму. — Секреты, которые она хранит… они действительно твои или касаются всех нас? — Спросил он наконец. — Мои, — пообещала она. — Она знает лишь смягченную версию определенных событий, о которых я не могла не упомянуть, но мы использовали вымышленные имена и описания, чтобы она не знала, кто еще был в это вовлечен. — Если она достаточно умна, чтобы быть эффективным специалистом, я уверен, она во всем разберется. — Тебе не нужно рассказывать ей ничего из того, чего ты не хочешь. Тебе вовсе не обязательно ворошить прошлое. Ты можешь просто говорить о том, что чувствуешь в данный момент, или о своих надеждах на будущее, а она поможет тебе советом. Все зависит только от тебя. Но я сочла нужным сообщить, что она здесь, она не станет тебя осуждать и, возможно, даже поймет. Порой наличие кого-то вне всего этого кошмара, кто все же способен тебя понять… это помогает. Ты чувствуешь себя чуть менее изолированным. Словно внешний мир снова начинает просачиваться внутрь… — …я подумаю об этом, — ответил Жан, хотя сам не был уверен, насколько искренне это прозвучало. — Хочешь прокатиться? — наконец вмешался Нил, демонстрируя связку ключей. Жан, возможно, и забыл забрать их, когда собирал вещи в «гнезде», но Нил — нет. Он прихватил все три комплекта ключей от машин, которые они получили за проведенное время в «Воронах», и обменял две из них, чтобы оплатить замену нелепому спорткару, разбитому в аварии. Утверждалось, что новая машина почти точная копия утраченной, за одним сомнительным исключением в виде индивидуальной покраски. Все автомобили Воронов были черными, как и почти все остальное в их жизни. И если сам Эндрю, казалось, предпочитал темную эстетику, Нил был полон решимости не позволить ей поглотить себя теперь, когда они обрели свободу. Кейли и Жану удалось отговорить его от первоначального порыва выкрасить всю машину в ярко-оранжевый цвет, под стать стадиону, сиявшему на территории кампуса, словно праздничный фонарь из тыквы. Компромиссным вариантом стало базовое покрытие с эффектом «амбре» — от черного до цвета грозовой тучи, — украшенное цепочкой оранжевых лисьих следов, вьющихся вдоль всего кузова. Вид у машины был излишне вызывающий и специфический: казалось, талисман университета вдруг возомнил себя гонщиком Формулы-1. Но Нил, судя по всему, считал, что этот дерзкий жест — демонстрация их полной принадлежности к Пальметто вопреки Эдгару Аллану — перевешивает тот факт, что внешне автомобиль был объективно ужасен, даже по меркам авторской покраски. Тем не менее, идея почувствовать ветер в волосах и увидеть закат привлекала Жана куда больше, чем перспектива осушать слезы перед небольшой коллекцией нелепых резиновых уточек. Жан коротко кивнул и поднялся на ноги. — Хорошо.

***

Как там обычно говорят? Дважды — это совпадение, трижды — закономерность? — Это ракетка новой серии X? — спросил Нил у Кейли с большим воодушевлением, чем при виде любого другого рождественского подарка, полученного в этот день. — Да, она немного тяжелее предыдущей, к чему придется привыкнуть, но раз уж ты вернулся в защиту, я подумала… — Больше контроля, меня будет сложнее сбить с позиции. — Именно, — она сияла, глядя на него, словно гордая наседка. У Эндрю не было терпения для этих выходок фанатиков экси; он был занят изучением текстового сообщения, пришедшего с неизвестного номера. Первое появилось несколько дней назад, когда Ники еще лежал в коме, а Нил скрывался в тылу врага. В тот момент Эндрю проигнорировал его: несмотря на то что его аккаунты были закрыты, спам все равно просачивался сквозь фильтры. Это был далеко не первый и не последний случай, когда какой-то бот оставлял случайный комментарий под его публикациями. Однако это сообщение выглядело странным: просто набор цифр без какого-либо контекста. Эндрю заблокировал отправителя и продолжил просматривать ленту в поисках новостей о Ниле или Жане. Второе сообщение пришло через пару дней и оно было тем же самым: случайное число с одноразового аккаунта, но на этот раз другое. Он решил, что это, вероятно, какой-то новый интернет-мем или сетевой челлендж, в которых Эндрю принципиально не участвовал. Это не имело значения. У них были куда более серьезные проблемы. И вот теперь. Сообщение, пришедшее напрямую на номер телефона, который не должен быть известен никому вне списка его контактов. Третье случайное число. Что там говорят? Дважды — совпадение? Обмен подарками вокруг него продолжался, пока Эндрю пытался понять смысл происходящего. Самый простой код в мире — присвоение буквы каждой цифре алфавита, но, исходя из имеющихся трех чисел, это была бессмыслица. — До сих пор не верится, что вы подарили мне пианино, — произнесла Кейли с избытком чувств и обожания во взгляде (что было совсем не во вкусе Эндрю), глядя на инструмент, который Аарон нашел по объявлению (а Эндрю пришлось помогать брату устанавливать его в Колумбии в один из тех дней, когда Кейли изнуряла себя на корте в отсутствие Нила). Эндрю демонстративно ворчал все это время, но Аарона ждала та же участь два дня назад, когда Эндрю решил расчистить старый заброшенный сарай на заднем дворе, чтобы обустроить художественную студию для Жана. Потребовались определенные усилия, но Кейли и Эндрю в итоге убедили Жана хотя бы дать шанс Би; ему в любом случае требовалась часовая сессия у терапевта, чтобы получить допуск к играм от университета. Первые сорок пять минут Жан покорно просидел на диване в полном молчании, пока Би не заметила, как его взгляд то и дело возвращается к картинам на стенах. Следующие десять минут ушли на то, чтобы заставить Жана признаться в любви к искусству, а последние пять на совет записаться на курс живописи в качестве факультатива. Они разработали систему, при которой Жан будет использовать занятия как форму терапии и посещать Би раз в месяц вместо еженедельных сессий, как это делал Эндрю. Жан все еще выглядел недовольным этим «совершенно ненужным дополнением» к своему расписанию, но Эндрю все равно застал его за изучением учебника с улыбкой на лице задолго до начала семестра. Эндрю не знал, какие материальные вещи Жан готов от него принять. Попытки заставить его или Нила взять новую одежду или обувь обычно требовали больше усилий, чем оно того стоило. Но, возможно, собственное пространство для творчества, не обремененное учебными задачами, станет хорошим началом для того, чтобы помочь этому подавленному французу дать выход накопленному внутри дерьму. Жан и Нил были заняты тем, что томились в неволе, подвергаясь террору в разгар сезона рождественских покупок, так что подарков от них не ждали. Однако они сами выглядели крайне удивленными тем, что получили что-то, хотя именно так этот праздник и устроен. Ники подарил Нилу его собственный флакон лака для ногтей и извинился перед Жаном за «срочность доставки» ужасающего ярко-розового свитера, который ему пришлось довязывать за сутки после выписки из больницы. Несмотря на то что это были весьма обыденные (и даже местами корявые) подарки, оба адресата выглядели готовыми присягнуть Ники в вечной верности за эти скромные презенты — особенно когда тот объяснил, что свитер должен сочетаться с любимой поношенной пижамой Нила в стиле «Barbie Girl». Впрочем, его маленькие беглецы пришли не совсем с пустыми руками. Дыра размером с «Мазерати», образовавшаяся в сердце Эндрю после аварии, была заполнена ее чудовищным близнецом (раскрашенным достаточно вызывающе, чтобы оранжевые лисьи следы на кузове казались оправданной местью). И еще до того, как открылась правда о студии, Жан написал для каждого небольшие холсты размером четыре на четыре дюйма с тем, что, по его мнению, могло им понравиться. Так Эндрю стал обладателем изображения синекольчатого осьминога, взирающего на него поверх остальных трофеев: гигантской банки смеси для какао от Би, мороженицы от Аарона, книги от Рене, кружки «Второй лучший в мире близнец» от Кейтлин, половины подвески «лучшие друзья» от Кейли (он чувствовал, что это была скорее насмешка над их «браслетами дружбы» с Нилом) и традиционных свитера и лака от Ники. У Ники была самая большая гора подарков: каждый из «Лисов» (и, судя по всему, половина команды черлидеров) был полон решимости осыпать бывшего пациента вещами, которые, как они тогда думали, он мог никогда и не открыть. Но больше всего ему (на данный момент) приглянулись нательный крест, перекочевавший к нему прямо с шеи Рене, кулинарная книга с рецептами со всего мира от Кейли и свитер с надписью «Kenough», который, по словам Нила, Элисон помогла ему выбрать еще месяц назад. Эндрю, по правде говоря, с нетерпением ждал момента, когда Нил откроет его подарок. Он нашел одну из тех бутылок для воды с функцией самоочистки и встроил в нее замок, чтобы его параноидальный «кролик» мог утолять жажду на тренировках, не опасаясь, что кто-то посягнул на содержимое. И хотя в этом жесте не было нарочитой сентиментальности, Эндрю знал: Нил обязательно посмотрит на него тем самым взглядом. «Взглядом тошнотворно влюбленных глаз», как выразился на днях Аарон. Эндрю не мог заставить себя смотреть на Нила в такие моменты, но где-то на уровне рефлексов понимал, что сделает все возможное, чтобы Нил смотрел на него так при каждом удобном случае. Однако сейчас у него были задачи поважнее создания праздничных воспоминаний: ему нужно было разгадать этот код. Он снова просмотрел все свои социальные сети в поисках пропущенных цифр и заметил, что первое сообщение на самом деле не было первым. Нашлись еще как минимум два комментария со «случайными числами», датированные временем вскоре после первого интервью Нила с Кэти Фердинанд. Как он мог их пропустить? Если три — это закономерность, то что тогда значили пять? Ники едва не разрыдался, когда Аарон вручил ему их общий подарок. Они годами знали, что Ники в глубине души всегда мечтал о «традиционной» семье: из тех, что делают нелепые рождественские открытки в одинаковых нарядах и рассылают их людям, которые неизбежно выбросят их в мусор. Раньше они и помыслить не могли о подобном, но… Эта открытка была скорее пародией. Рене сфотографировала их: Эндрю и Аарон с обеих сторон от находящегося в коме Ники показывают саркастичный палец вверх. Кейтлин позже отредактировала снимок, «одев» их всех в одинаковые свитеры, добавила по краям гирлянды и праздничный шрифт с надписью: «С блядским Рождеством». Аарон распечатал увеличенную копию в рамке в качестве основного подарка и сделал двенадцать настоящих открыток на случай, если Ники действительно захочет их отправить. Ники восторженно рассуждал о том, как сильно ему нравится вещь, в которой он, по сути, был объектом насмешки, пока Эндрю прокручивал в голове мысленный список известных шифров, и не находил совпадений. Кейли подарила Жану три авиабилета в Италию. — Ходят слухи, что там скоро откроют лигу, поэтому от нас хотят, чтобы мы заехали туда на неделю и провели переговоры с университетами, которые раздумывают над строительством стадиона. Я, э-э… я все еще была должна тебе отпуск, так что взяла билеты на неделю раньше намеченного срока, чтобы ты мог немного отдохнуть до начала работы… Отели и прочее уже оплачены, как и музейный абонемент, чтобы ты мог… Конец ее объяснений заглушил Жан, притянув ее для крепкого объятия и прошептав что-то по-французски. От этого кончики ушей Кейли порозовели, а Нил посмотрел на них так, словно совершил важное открытие. Эндрю, впрочем, не стал утруждать себя попыткой перевести это и эти цифры одновременно. Время… Эндрю открыл заметку в телефоне, куда выписал все числа, и впервые заметил, что они идут в порядке убывания. Сопоставив их с датами получения, он понял: это был обратный отсчет. Кем бы ни был отправитель, он отсчитывал дни до… чего именно? Это не был какой-то крупный праздник или известная ему годовщина. Эндрю заметил отметку в Google-календаре, указывающую на то, что кто-то добавил событие на этот день. С легким недоумением по поводу того, кто из его семейного круга решил так подшутить, он кликнул на дату и увидел: это был финал чемпионата по экси в этом году. Кем бы ни были финалисты округа (а ради их общего блага ими должны были стать «Лисы» и «Вороны»), их встреча должна была состояться в этот день в замке Эвермор. Так вот в чем дело? Просто какие-то безумные фанаты, которые еще тогда предсказали им выход в финал только потому, что на их стороне были Дэй и «Новичок года»? — О боже, да! — Ники внезапно взвизгнул под восторженные вздохи Кейтлин. Эндрю заметил Эрика, стоящего на одном колене перед его кузеном. Эндрю все еще осознавал увиденное, в то время как остальные, кто следил за ситуацией внимательнее, наблюдали за ними со смесью радости и замешательства. — Разве они уже не были помолвлены? — Прошептал Нил Аарону. Тот пожал плечами и шепнул в ответ: — Они годами твердили, что когда-нибудь поженятся, но официальной помолвки у них никогда не было. Теперь, когда тайна чисел была в основном разгадана, Эндрю смог сосредоточиться достаточно, чтобы попытаться расшифровать французский шепот, которым обменивались Жан и Нил. Его словарного запаса, накопленного за полторы недели самостоятельного изучения языка, не хватало для полноценного перевода, но смысла было достаточно, чтобы уловить суть. — Кто этот человек? — Прошептал Жан с защитным блеском в глазах. Стоит подарить человеку один корявый розовый свитер, и он уже решает, что его работа - проверять твоих кандидатов в мужья. — Его партнер из Германии, — ответил Нил. — Он достойный человек? — Ники так считает, а Эндрю его пока не убил. — Хм. Достаточно веский довод. Эндрю постарался не усмехнуться. У него не было особых причин для секретности, но он хотел дождаться, пока не станет владеть языком немного увереннее, прежде чем сообщить Нилу и Жану, что учит французский. Возможно, чтобы удивить Жана его родной речью или отомстить Нилу за те месяцы, когда тот притворялся, что не знает немецкого. Ники уже строил планы с воодушевленной Кейтлин, пока довольный собой Эрик обсуждал логистику с более приземленным Аароном. Эндрю наблюдал за этим со стороны, пытаясь понять, что он должен чувствовать. Это был еще один из тех моментов, когда одновременно изменилось все и ничего. Он всегда знал, что Ники уедет в Германию сразу после выпуска, что они с Эриком поженятся вскоре после этого (если у них будет такая возможность). Но что-то в простом золотом кольце на руке Ники, - прямо под еще заживающими следами от пластырей, которыми всего несколько дней назад крепились капельницы, — придавало всему этому пугающую... окончательность. — Дрю? — Нил снова ворвался в его мысли. Его рука замерла над рукой Эндрю в ожидании разрешения на контакт. — Да? — ответил Эндрю одновременно на зов и на просьбу коснуться его. — Похоже, обмен подарками завершен… Нам с Жаном все еще трудно привыкнуть к шестнадцатичасовому графику, так что, думаю, мы скоро пойдем наверх. Это не было приглашением в чистом виде, так как приглашение требует ответа «да» или «нет», но в этих словах крылись и надежда, и позволение. Эндрю слегка сжал пальцы Нила и, взглянув на Жана, произнес: — Идите. Я скоро буду. С этого момента вечер стал… праздничным.