Глава двенадцатая. Время мести
15 марта 2024 г., 15:19
Эль потёрла запястья, которые несколько мгновений назад сковывала магическая верёвка. Ларентиану хватило всего лишь одного непринуждённого взмаха ладонью, чтобы снять чары. Теперь, узнав о его прошлом, о его происхождении, девушка понимала, отчего у него так развито умение накапливать магическую энергию, и почему он владеет столь нетипичными для обычных колдунов способностями.
Первым делом Эль потянулась к свёртку с одеждой и, развернув плотную, грубую ткань, обнаружила белое одеяние из шёлка и тонкого кружева. Чуть подивившись красоте аккуратно сложенного наряда, девушка улыбнулась. Прежде у неё не было таких роскошных вещей. Лишь изредка ей удавалось видеть похожие одежды на витринах дорогих магазинов. Эль всегда мечтала иметь что-то подобное в своём гардеробе, однако не могла себе этого позволить. Заведующая семейным бюджетом Линда отказывалась выделять на подобные покупки чрезмерно крупные суммы, ссылаясь на то, что доход семьи недостаточно высок для этого. Разумеется, девушка с пониманием относилась к словам матери и искала для себя способ подзаработать. Ингольф же запрещал Эль работать под предлогом, что она ещё слишком юна. Выслушивая отца, она прямо-таки чувствовала за его словами какой-то непонятный подтекст, ведь все подруги в её возрасте давно торговали, трудились в тавернах или на семейном хозяйстве. Однажды Эль изъявила отцу желание подработать в таверне у Хульды, отчего тот пришёл в настоящую ярость, сказав, что там трудятся лишь распутные девки. С тех пор девушка не искала себе заработок, смирившись с настоянием отца.
Спешно Эль надела полупрозрачное бельё из тонкого кружева и принялась облачаться в платье. На протяжении всего минувшего разговора ей было безумно некомфортно сидеть голой под пристальным взором Ларентиана, да ещё и со связанными руками. Всё это время мер так и пожирал её взглядом, в котором читалась не только ненависть, но и животная похоть. Слава Девяти, злость данмера заметно перевешивала. В ином случае он, несомненно, попытался бы посягнуть на честь Эль. От одних только мыслей об этом по телу прошла волна дрожи, а в животе всё противно заныло, сворачивая в клубок. Облачившись в первую часть платья, девушка осмотрела себя в прозрачной глади бассейна. Тонкие бретельки на плечах держали весь наряд, перетекая в глубокий вырез, подчёркивающий грудь. Эль никогда не носила настолько откровенного декольте и потому чувствовала себя жутко неуютно, а юбка, едва достающая до колен, усиливала неприятное чувство. Показываться на людях в столь неподобающем виде могли разве что распутницы, по ночам работающие в домах с сомнительной репутацией. И именно такой Эль себя сейчас и ощущала, не говоря уже о том, что ей предстояло сыграть подобную роль.
Поверх платья надевался тонкий кафтан, отделанный кружевом везде, где только было можно. Наряд был почти невесомым и на плечи лёг совершенно неосязаемо. Длинные рукава плавно расширялись от локтя и наполовину прикрывали кисти рук. Полы касались грубого каменного пола. Застегнув пуговицы на лифе, Эль обмотала талию вышитым золотистыми нитями поясом, дополняя образ. Затем последовали высокие сандалии на плоской подошве — по цвету идентичные поясу. Множество тонких ремешков на них, обнимающих ноги до самых колен, создавали своеобразный военный вид. Несмотря на брутальную ассоциацию, сандалии смотрелись женственно и эстетично. Несомненно, какая-нибудь утончённая леди из Хай-Рока или Сиродила оценила бы подобное изящество. Эль взаправду восхищалась собранным нарядом, однако мысли о том, что всё эти вещи были крадеными, омрачали ощущения, вызывая требовательное желание поскорее снять с себя «запятнанные» преступлением одеяния.
Проигнорировав косметику, девушка собрала свою прежнюю одежду в свёрток и старательно запаковала.
— Тебе идёт, — неожиданно озвучил Ларентиан.
Обернувшись, Эль поймала на себе его пристальный, изучающий взор. Вынужденное объединение с этим эльфом (ещё и полудреморой, как оказалось) пуще разжигало неприязнь, жажду сбежать и больше никогда с ним не сталкиваться. Но придётся запастись терпением, ведь впереди предстоит куда более пугающее деяние — избавиться от Алена Дюфона. Выглядело всё так, будто Ларентиан поручил ей самую опасную и грязную работу. Пока она будет всеми силами пытаться разузнать у бандитского барона информацию об Агате, мер просто расправиться со стражей.
— Я знаю, чего ты хочешь, — отозвалась Эль, хмурясь. — Так вот знай, ничего у тебя не выйдет. Твоё жалкое подобие комплимента не изменит моего отношения к тебе. Я здесь с тобой только ради подруги, — она в довесок одарила мера ледяным взором.
— Нужна ты мне, — пренебрежительно бросил Ларентиан.
— Как видишь, нужна — иначе не стал бы похищать меня, — кивнула Эль, стирая едкую ухмылку с лица колдуна.
Рыкнув, Ларентиан взмахнул рукой, и дверь пришла в движение, открывая перед девушкой длинный каменный коридор, освещённый креплёными к стенам лампами.
— Иди в мою комнату. Возьми на полке заклинание, призывающие призрачный кинжал. Ты ведь не будешь держать под юбкой эту двемерскую железяку? — несколько надменно бросил данмер, демонстрируя в руке недавно отнятый у неё кинжал, которым она буквально перерезала ему глотку.
Нехотя, но Эль признала, что он прав — наличие обычного кинжала будет заметно, и Дюфон сразу поймёт, что она задумала. Впереди достаточно времени, чтобы выучить несложное заклинание и подготовиться к вечеру. Необходимо продумать, что говорить и как себя вести, дабы не вызвать подозрений и выудить из бандита необходимую информацию. На словах легко, а на деле… «Боги, помогите мне», — взмолилась Эль про себя.
***
Эль держала в руке призрачный кинжал. Заклинание действительно оказалось несложным и не отнимало на своё поддержание много магической энергии. Сапфировое кольцо на среднем пальце подпитывало внутренний дух, облегчая призыв. В очередной раз девушка убедилась в том, что вела себя опрометчиво и самонадеянно по отношению к изучению магических искусств. Безусловно, сила передалась ей от матери, однако на её полномерное раскрытие потребуется много труда и подготовки. Эль не спешила погружаться в глубины чародейства, не находя весомой причины торопиться, но теперь… Она всегда жила в безопасности, и даже простой стальной кинжал пригождался крайне редко. Как же изменилась её жизнь. — Быстро освоила, — донёсся одобрительный голос Ларентиана, что уже казалось странным. Кроме оскорблений и угроз девушка от него ничего не слышала. — Я в тебе не ошибся. Обернувшись, Эль увидела колдуна с довольной улыбкой на сером лице. Пошарив в кармане робы, он выудил на свет маленький прозрачный пузырёк, едва занявший и половину его ладони. — Что это? — спросила она, не без откровенного любопытства рассматривая склянку с порошком, переливающимся металлическим голубоватым блеском. Крайне необычная субстанция хоть и вызывала вопросы, но одно Эль понимала точно — порошок для чего-то нужен именно сейчас. — Снотворное, — пояснил Ларентиан. — Я давно сделал его из некоторых видов трав и грибов. Небольшой дозы хватит, чтобы выпивший уснул, причём даже не заподозрив, что ему что-то подмешали. Но если добавить всё содержимое, то он, так сказать, уснёт насовсем, — его глаза коварно блеснули. Сжав маленькую склянку меж пальцев, маг вытянул руку в предлагающем жесте. Эль схватила флакон одним быстрым движением, готовая теперь подозревать недруга на каждом шагу и в каждом действии. Воспоминания минувшего дня живой картиной стояли перед глазами, заставляя сердце чаще биться от сдерживаемого страха. В крайне извращённом смысле Эль благодарила ненависть, кою он питал к ней, ведь если бы не это чувство, то он бы точно дал свободу грязной похоти. Девушка непроизвольно поморщила лицо. Мягко говоря, её приводили в ужас мысли о том, что могло случиться. Под натиском переживаний Эль сделала несколько шагов назад, не отводя взгляда от Ларентиана, который, однако, продолжал стоять на прежнем месте и с многозначительной и весьма гадкой ухмылкой смотрел на неё. — Боишься меня, — констатировал он, явно довольный таким раскладом. — Видно, неспроста так трясёшься за свою честь. — Не боюсь, — решительно отсекла девушка, вкладывая в слова как можно больше неприязни, чтобы маг-головорез наверняка понял направление её мыслей. — Мне претит разбойничье общество, ваши взгляды, и уж тем более я не желаю каких-либо связей с тобой и тебе подобными. — Ты не лучше меня, — хохотнул Ларентиан. — Идёшь убивать человека ради спасения собственной шкуры. Готова пойти на любые ухищрения, лишь бы не выдать истинных намерений. — Я делаю это ради подруги, — ответила Эль уже откровенным нетерпением — ей хотелось поскорее закончить разговор. Мерзкий данмер всё сильнее напоминал противную подводную миногу, что намертво цепляется к чему бы то ни было, даже к живым обитателям морей, и нещадно опустошает их, выпивая кровь. Только, в отличие от таких тварей, Ларентиан ходил по суше и был бедой для людей и меров, а не для безобидных рыб. — И Дюфон, в первую очередь, бандит, поэтому он заслуживает смерти. Ларентиан промолчал, однако в его чёрных глазах Эль прочла то, что он продолжает считать её равной себе — бессовестной бандиткой. Сведя брови к переносице, девушка отвернулась от мага, всем видом показывая ему, насколько оскорбительно для неё подобное суждение. Она никогда не опустится до такого уровня. Ален Дюфон — преступник и заслуживает наказания. Раз нет возможности сдать его властям для справедливого правосудия, то придётся отправить в мир иной без суда. Не Эль, так кто-то другой однажды прикончит барона преступного мира. Определённо, он нажил себе много врагов, и рано или поздно один из них начнёт действовать — например, совершит Чёрное таинство. — Пока ты тут сидела, Дюфон и его свита прибыли в Ральдбтхар, — сообщил колдун, прервав тяжёлое молчание. — Я не слышала, — встрепенулась Эль, вдруг ощутив резкий прилив паники. Ей предстояло выполнить самую ответственную часть дела, так ещё и самую опасную. Девушка понимала, что нужно действовать тихо, дабы головорезы не заподозрили, что их босс в опасности. Если на неё наброситься вся охрана, то ни ей, ни Ларентиану не справиться с ними. Иными словами, сонный порошок казался Эль хорошим способом сделать всё без лишнего шума. — Сколько их? Есть маги? — Шестеро с Дюфоном и пятеро сторожат вход, — ответил Ларентиан. — В охране один маг и на посту чародей. Они довольно сильные, но если ты уберёшь Дюфона, не привлекая внимания, мы сможем улизнуть раньше, чем они хватятся его. — Поэтому ты дал снотворное, — кивнула Эль, подтверждая тем самым для себя, что план мера был более чем разумен, как бы неприятно это ни звучало. — Тебе решать, как покончить с Аленом. Главное сделай это тихо, — вымолвил Ларентиан. Он подошёл к Эль почти вплотную и неожиданно схватил её за предплечье. — Ты не имеешь права на ошибку. От тебя зависят наши жизни, — его голос стал серьёзным, в словах угадывалась угроза. Эль понимала, что он сам расправиться с ней, если она совершит оплошность. — Я не подведу, — решительно заверила девушка. Что ещё она могла сказать? У неё не было выбора — либо она справится с Дюфоном, как задумывалось, либо бандиты расправятся с ней. Второй вариант воплощал в себе всё самое отвратительное, на что только были способны преступники. Она не питала надежд, что ей просто перережут горло. По телу прошла волна крупной дрожи. Эль предательски затряслась в хватке данмера, не в силах сдержать страх, который до последнего пыталась запрятать в глубинах естества, за собственной уверенностью. Подавив часть паники, девушка дёрнулась, желая вырваться из тисков держащей её руки, но тщетно. — Пусти! — взъелась она. — Вот потому ты и рискуешь провалиться, — покачал головой Ларентиан. — Не поддавайся страху, будь уверенной. Идём, — он сделал шаг в сторону двери и потянул Эль за собой. Она вынужденно последовала за ним. Вопреки заявлению мага, волнение нарастало с каждым шагом, сердце билось сильнее, словно желало сбежать из груди перед тем, как она возьмётся за дело. Ах, вот бы так можно было на самом деле — забыть то, что ей предстоит сделать, если задуманное всё-таки получится. Эль и сама была бы рада пуститься наутёк. Возможно, именно поэтому данмер так крепко держал её за руку. Наверняка со стороны она выглядела напуганной и не вызывала ни доверия, ни симпатии, которые так нужны, дабы втереться в доверие к бандитском барону. Вряд ли подобные ему привыкли церемониться и учитывать мнения других. О нет, они просто брали, и всё. Нервной, подрагивающей на каждом шагу походкой Эль двигалась рядом с Ларентианом. Он, как и прежде, крепко держал её за руку, отчего девушке казалось, будто ещё немного, и на предплечье останутся синяки от его пальцев. Не замечая переплетения каменных коридоров, снабжённых множеством массивных и тонких труб, по которым шипя, струился пар, Эль думала только об одном — как не провалить задание и при том остаться нетронутой. Она ведь ничего не смыслила в любовных отношениях. Те сладостные минуты наедине с Мариусом… Это был лишь сон, а потому — неудачный пример. В реальности всё могло быть во сто крат суровее. И будет, сомневаться не приходилось. Эль планировала тянуть время, под любым предлогом не подпускать к себе Дюфона. Наверняка таких способов существовало много, однако Эль не знала ни одного. Она никогда не читала литературу на тему взаимоотношений и уж тем более откровенные книги вроде знаменитой извращённой постановки «Похотливая аргонианская дева». Ей было неудобно даже просто держать в руках такие тома, которые на удивление можно было обнаружить в продаже наравне с художественной литературой. У того же Белетора, например. Отчаянно вздохнув, Эль принялась перебирать в памяти моменты любовных взаимоотношений родителей, вспоминать их объятья, поцелуи — хоть что-нибудь. Вот только ни одного момента подобного проявления чувств припомнить не удалось. Как странно. Даже если Линда и Ингольф делали подобное тайно, в стороне от любопытных глаз, за многие годы Эль могла хотя бы случайно увидеть или услышать их. Её спальня располагалась на втором этаже, напротив родительской опочивальни, поэтому моменты любви не могли остаться не замеченными. Не могло же между отцом и матерью совсем ничего не быть? Как такое возможно? Они же любят друг друга. Размышления привели её в тупик. Ни на один волнующий вопрос не находилось ответа. Чувствуя безысходность сего направления, Эль снова вспомнила сон с Мариусом, однако тут же отмела всё то, чем они занимались. Там они желали друг друга, любили. Сейчас ситуация полностью противоположная и совершенно не располагающая к любви. Необходимо как можно дольше тянуть время, дабы усыпить бдительность Алена, получить нужную информацию и, что не менее важно, избежать его «слишком близкого» общества. Конечно, девушка сомневалась в последнем, но не оставляла надежду на успех. Придётся на ходу выдумывать план действий. Зло рыкнув, Эль остановилась. Ещё мгновение Ларентиан тянул её за собой, но затем всё же замер посреди коридора. — Чего встала? — в привычной себе манере бросил он, обернувшись. — Я не знаю, что мне делать с Аленом, — тяжело выдохнув, признала Эль. До последнего она не желала говорить на сокровенную тему с гадким бандитом, который и без того смотрел на неё, как изголодавшийся волк на зайца, однако положение начинало казаться абсолютно безвыходным. — О, Азура, за что ты посылаешь мне таких идиотов?! — данмер страдальчески закатил глаза. — Твоя задача убить Дюфона не поднимая шума. — Я про другое, — почти шёпотом вымолвила Эль, пропуская мимо ушей негодования Ларентиана и озираясь по сторонам, словно воришка, задумавшая вскрыть замок. — Я не знаю, как потянуть время. Мне нужно выяснить, где держат мою подругу, и не подпустить к себе Алена. Я не хочу, чтобы он трогал меня. — Не мне тебя учить, — раздражённо ответил колдун. — Вспомни, что делала со своими мужиками, и повтори. Наверняка к тебе приставал кто-то, кто тебе не нравился. На сей раз Эль испытала прилив злости. Неужели это мер настолько тупой, что не может понять столь банального намёка? — Дубина ты остроухая, не было у меня мужчины. Никогда! — прошипела девушка, давая волю скопившемся гневу и раздражению, которого не уняло даже то, что она недавно буквально перерезала ему горло. Сейчас Эль жаждала прямо-таки порвать его на лоскутки голыми руками. По лицу Ларентиана поползло неподдельное удивление. Чёрные глаза стали шире, а рот приоткрылся. Казалось, оскорбления его не задели, хотя обычно он с не меньшей яростью и даже извращённым удовольствием отвечал на них. — Мелкая, ты что, издеваешься? — выпалил он. — По-твоему, я похожа на ветреную девицу? — оскорблённо фыркнула Эль. — Порядочные девушки не шляются по бандитским пещерам, — кивнул Ларентиан, обдавая колкой неприязнью. — Говори, как мне не подпустить к себе твоего заёмщика, — потребовала девушка. Раздражённо дёрнув рукой, она смогла освободиться из ослабшей хватки данмера. Похоже, всё его силы и внимание перешли в удивление. — Играй с ним, — ответил колдун, пожав плечами, хотя выглядел так, словно отчаянно пытался придумать что-либо ещё. Эль терпеливо ждала, пока он хоть что-нибудь добавит. Если бы не шум циркулирующего по трубам пара, то она, несомненно, услышала бы, как скрипят его извилины. Наконец выдохнув, Ларентиан ответил: — Как только Ален начнёт распускать руки, отвлекай его. Заводи разговор, но делай это ненавязчиво, чтобы он не понял твоих намерений. Он не глупый, но падкий на красоту. Используя свои женские чары, ты сможешь выудить из него любую информацию, — он повторил жест плечами. — Да, и напои его. Дюфон любитель хорошей выпивки и красивых женщин, а ты очень даже ничего, и из твоих рук он будет пить столько, сколько ты ему нальёшь, — его пристальный взгляд вновь упал на Эль, отчего она ощутила себя крайне неуютно и рефлекторно обняла себя руками, прикрывая облачённое в тонкий шёлк и полупрозрачное кружево тело. Под тяжёлым взором колдуна она чувствовала себя экспонатом на выставке. — Не мог раньше сказать? — фыркнула Эль. — Всё равно он будет трогать меня! — в горле комом застряло отвращение. Больше всего она хотела развернуться и пойти куда глаза глядят, лишь бы не оставаться наедине с головорезом. — А ты как хотела? — почти возмущённо проговорил Ларентиан. — Не будь настолько наивной. В ответ Эль промолчала. Если бы не Агата, она ни за что не согласилась бы на такую грязную авантюру. Пусть бы мер сам разбирался со своим заёмщиком. — Пойдём, возьмём побольше вина, — обречённо промолвила она, понимая, что придётся смириться с предстоящим.***
Эль держала поднос с бутылкой Пряного вина, которое — со слов Ларентиана — добыть оказалось настоящей удачей. Редкий напиток имел весьма вызывающую стоимость и пользовался спросом среди истинных ценителей вин. Не сложно догадаться, что данмер где-то украл это вино, как, впрочем, и всё, что окружало девушку — даже то, что сейчас было надето на неё. От этих мыслей в очередной раз стало противно, даже грязно. Хотелось бросить вино, снять с себя одежду, облачиться в своё платье, купленное на честно заработанные септимы. С прискорбием Эль осознавала, что внешне сейчас действительно ничем не отличается от бандитов, разве что не воровала у честных граждан. Содрогнувшись, она опустила взор на бутылку. В запасе имелся целый ящик Пряного вина. По необходимости слуга Дюфона, что дежурил за дверью, будет приносить новую бутыль. Очень некстати здоровенный норд окопался по ту сторону. Безусловно, он услышит, если Эль станет прикладывать усилия, чтобы убить его хозяина. Теперь она как ясный день понимала, почему Ларентиан наказал действовать тихо. Остаётся надеяться, что верзилой за дверью мер займётся сам. Из давящих раздумий Эль вырвали посторонние шаги. Неохотно оторвав взор от серебряных кубков, она подняла голову, встречаясь с претящей реальностью, от которой на мгновение удалось сбежать, рассматривая поднос и его содержимое. Из тени правой части комнаты вышел высокий бретонец в дорогом на вид коричневом кафтане. При виде вполне хорошо слаженного молодого мужчины девушка непреднамеренно сжалась. До самого последнего мгновения фантазия рисовала престарелого разбойника, падкого на молоденьких красавец, который — в силу возраста — мало на что способен. По крайне мере, со слов головорезов у неё сложилось именно такое впечатление. Никто и словом не обмолвился, что Дюфон молод. Даже Ларентиан молчал. Эль решила, что он специально не сказал об его возрасте, дабы пуще не пугать. Задача усложнилась. Мужчину в расцвете сил споить не так просто, да и увести разговорами сложнее. С большой вероятностью он перейдёт сразу к «делу». Жёсткий взгляд заскользил по Эль, заставляя ощущать себя товаром на воскресной ярмарке. В душе всё сжалось, но она держась невозмутимо, стояла у дверей. Девушка не знала, как выглядит сейчас со стороны, но надеялась, что получается не выдавать страх. Она в упор смотрела на бандита, изучая каждый дюйм его холодного лица. От Дюфона веяло опасностью. Вне всяких сомнений, на его руках было много крови. Слишком чистая для разбойничьего образа жизни кожа имела лёгкий загар, тёмные волосы были длинны, на затылке собирались в хвост, а на висках выбившимися прядями подчёркивали почти квадратное лицо с заметно очерченными скулами, покрытыми тёмной щетиной. Вопреки своей внешности, Ален напоминал Эль исчадие Обливиона, всё больше разжигая страх и желание бросить опасную авантюру. Бретонская кровь бандита давала почву предположению, что он — умелый маг. Если так, то тягаться с ним ей будет не по силам. — Не бойся, подойди ближе, — дружелюбно произнёс Ален. Замешкавшись на мгновение, Эль через силу сделала шаг навстречу бандиту. Сердце в сумасшедшем ритме колотилось в груди, а ноги резко стали ватными. Голову покинули все мысли, оставив сознание в пустоте. Она смотрела в глаза Дюфона и видела зарождение вожделения. Ларентиан прав — бретонец действительно падкий на красивых девушек. С одной стороны, это усложняло задачу, а с другой… открывало возможности. Эль поставила поднос на каменный стол и застыла у одного из стульев. Сейчас она предпочитала провести время на неудобном камне, чем в объятьях головореза, симпатичного внешне, но жуткого внутри. — Я принесла Пряное вино. Знаю, ты любишь такое, — вымолвила Эль, стараясь придать голосу непринуждённости и, параллельно, уверенности. Слушая собственные слова, она чувствовала насколько жутко фальшивит, однако разбойник, похоже, этого не заметил. — Не только вино. Ещё я люблю таких молоденьких нимф, как ты, — сально ответил Дюфон, и его рука как бы невзначай скользнула по бедру девушки. Эль прикусила нижнюю губу, всеми силами подавляя рвотные позывы. У разбойника явно вконец отсутствовали рамки приличия и моральных норм. Не показывая отвращения, Эль судорожно вцепилась в бутылку вина. О, как же ей хотелось прямо сейчас разбить её о голову грязного бандита. Увы, нельзя — и нельзя будет, пока она не узнает об Агате и, желательно, других девушках. Подцепив пробку, Эль разлила напиток по серебряным кубкам. «Как бы потянуть время да начать разговор?» — резала голову одна — единственная мысль. Занимаясь кубками, девушка краем глаза заприметила у стены склад принесённых сюда бандитами ящиков. Среди них угадывалась, как ни странно, переносная витрина, в которой покоился внушительных размеров молот. Древко и тяжёлый на вид ударный боёк молота переливались голубыми чарами. — Красивое оружие. Что это? — вопросила Эль, решив, что этим сможет рассеять бдительность Алена. Боги или удача — что-то одно из этого было на её стороне. Дюфон повернулся к ней спиной и задержал взор на молоте. Улучив момент, Эль выудила из лифа запрятанную там склянку с сонным порошком и тут же высыпала всё содержимое в бокал бандита. Блестящие частицы мгновенно растворились в красном вине, не оставив визуального следа, как и какого-либо запаха. Содержимое кубка не отличалось от вина в её собственном бокале. Дабы не перепутать чаши, девушка немного придвинула свой кубок к кувшину. — Моя гордость и моё любимое оружие — «Проклятие Эгиды», — гордо, но быстро ответил Ален и в следующий же миг повернулся обратно и подошёл к Эль. — Нравится? — Красивый и так переливается. Как ты его держишь в руках? Наверняка он жутко тяжёлый, — произнесла девушка, намеренно строя из себя наивную дурочку и одновременно надеясь, что Алену нравятся такие. — О, тут всё просто. Мой молот разит холодом и поглощает выносливость врагов, передавая её мне, — зло ухмыльнулся Дюфон. — Так что удержать его не трудно. Будто бы речь шла о ней, а не о молоте, руки бандита резко сомкнулись на талии Эль и потянули к нему. По всему телу жгучим пожаром растеклось отвращение. Она едва сдержалась от того, чтобы сейчас же призвать в руки кинжал и убить похотливого мерзавца. Ненадолго хватило слов об оружии. Похоже, Ален хотел её больше, чем рассказывать о «Проклятье Эгиды». А вот Ингольф часами мог говорить про свою секиру «Несущую справедливость», да и о другом оружии. Жаль, что здесь эта метода не подходила. Кем бы Дюфон ни был, он мужчина, а мужчины, как гласила молва, обожали рассуждать и спорить на тему оружия и доспехов. — Я хочу вина, — сказала Эль, вновь пытаясь увести бандита от проявления плотских желаний. Не то чтобы это была лживая уловка. В некоторой степени ей действительно хотелось напиться, дабы притупить чувства и расслабиться, но она не могла себе позволить потерять контроль. Объятья разомкнулись, и девушка спешно взяла кубки, протягивая отравленный бретонцу. Он принял кубок и, ничего не подозревая, сделал глоток. Его голодный взгляд застыл на Эль. Ясно, что, следуя привычке, он вёл себя с ней так же, как с другими девушкам, что приходили к нему раньше. Видимо, прежде никто из них не решался посягнуть на его жизнь. Неудивительно, ведь им было страшно, как и ей самой сейчас. — Я осведомлён о провале операции. В живых остались только ты и Ларентиан, — сообщил Ален с нотками досады. — Прискорбно, что столько золота прошло мимо нас. Признаюсь, мне надоело ждать, когда будет возвращён долг, но срок ещё не вышел. — Ларентиан послал меня в счёт уплаты, — выдохнула Эль, ощущая себя разменной монетой, роль которой, по сути, сейчас и исполняла. — Тебя мало. Да и девушек мне достаточно, — покачал головой головорез. — Мне не нужен огромный, как это называют редгарды, гарем. Тех пятерых достаточно, а остальные ушли в новые дома. Я и тебя не хотел брать, но Ларен все уши прожужжал о том, какая ты красивая и умелая. Должен признать, ты действительно обладаешь редкой красотой. Есть в тебе что-то… будто не от нашего мира. А в этом милом платьице ты прямо-таки само воплощение искушения. — Пятеро? Не много ли для тебя одного? — несколько дерзко спросила Эль, подбираясь к самому важному вопросу, ради которого и терпела происходящее. — Или ты на каждый день недели девушку оставляешь? — Ревнуешь? — губы Алена сложились в улыбке, продемонстрировавшей белые зубы. Похоже, вопросы польстили ему. — Я хочу знать, что меня ждёт, и куда ты меня заберёшь, — ответила Эль, делая вид, что заинтересована в Алене. О, Девять, как же ей надоел этот дешёвый спектакль! Как же долго она будет отмываться после противных прикосновений бандита и всех этих его «комплиментов». Будто желая насолить ранящим мыслям, Дюфон отпил ещё вина и положил руку на плечо Эль, а затем заскользил вниз, очерчивая всей ладонью силуэт стройной фигурки. — Если мне всё понравиться, я заберу тебя в Предел, — медленно произнёс Ален, и глаза его сверкнули по-настоящему. — Это очень далеко! Куда именно ты хочешь отвести меня? — заветный вопрос сорвался с уст Эль. Наконец бандит выдаст место, где держит Агату. — Там лучше, чем в этих пыльных руинах, — Ален сделал ещё несколько глотков, окончательно опустошая кубок. — Потом увидишь, как приедем, — он взял её за руку и подвёл к кровати. Ответ разочаровал Эль, однако она не оставила надежду выведать точное место нахождения подруги. Не словом, значит действием, но она добудет нужную информацию. — Ложись ты, а я сверху, — выдохнула девушка, до конца не понимая, что говорит это. Сонный порошок скоро начнёт давать эффект. Времени остаётся всё меньше на разговоры. Собрав всю решимость в железный кулак, она мысленно послала к Дагону всё отвращение. Ради подруги и других несчастных она должна быть готова на всё! Бандит улыбнулся, похоже, довольный такой инициативностью. Он рывком снял с себя кафтан через голову, стянул сапоги и, схватив её за руку, потянул за собой. Поддавшись, в следующие мгновение Эль сидела у него на коленях, ощущая бёдрами твёрдую мужскую плоть. Тело сжалось, уподобившись камню. Руки Дюфона искали застёжку золотого пояса, нагло шаря по изгибам талии. С большим трудом, но Эль представила себе всё то, что она делала с Мариусом. Пусть то был сон, но мысли оставались ярки. Она почти механически принялась расстёгивать рубашку Дюфона, обнажая подтянутый торс. Для бандита он, надо заметить, имел хорошее тело с минимальным набором увечий. Его правое плечо пересекал старый шрам, нанесённый каким-то клинком, а на груди и животе имелось ещё несколько — поменьше. Наверное, тут поработали исцеляющие зелья или даже чары. Может, он сам себя лечил? Пока Эль занималась рубашкой, Ален освободил её от кружевной накидки, оставив в одном тонком платье, что предательски едва доходило до колен. Как только верхнее одеяние коснулось пола, его ладони скользнули ей под юбку и легли на бёдра в опасной близости от белья. — Где находится место, куда ты меня заберёшь? — прямо спросила Эль, отвлекая бандита от занимательного процесса. У неё не осталось терпения на наводящие вопросы. Лучше уж нажить неприятности, чем позволить ему запустить грязные лапы под тонкие полоски кружева. — Скажу после, — ухмыльнулся Ален, пожирая девушку горячим взором. Его рука спустила бретель нижнего платья, обнажая грудь. И вновь Эль едва сдержалась, чтобы не призвать призрачный кинжал и не вонзить его в сердце преступника. — Я хочу знать сейчас, — настойчиво произнесла она. В этот момент шершавые ладони легли на её груди, сжимая их. Боли девушка не почувствовала, зато могла поклясться, что её лицо стало красным от гнева и отвращения. — Зачем? — хмыкнул Дюфон, продолжая ласку. — Тебе не всё равно, где я буду развлекаться с тобой? — У тебя моя подруга, — как можно более сдержанно сказала Эль, однако в голосе всё равно проскальзывали нотки ненависти. — Я хочу знать, что буду с ней. Для меня это важно. — Как её зовут? — Агата, — ответила она и только после своего ответа разобрала, что вопрос Дюфон задал с какой-то иной интонацией — как будто заинтересованной. Ален прервал ласку, которая больше походила на пытку. Улыбающееся лицо резко стало серьёзным. Не успев ничего сказать и ещё что-либо подумать, Эль ощутила, как сильные руки поднимают её и бросают на кровать. Бандит навис над ней, вдавил в ложе — одна его рука оказалась у девушки на горле. Дыхание перехватило, а вместе с тем — в приступе ужаса — и сердце. — Значит, ты дочка Ингольфа, того поганого норда, что едва не убил меня?! — прошипел Дюфон, и его ладонь сильнее сжала шею Эль. — Нет… — сдавленно пискнула она, судорожно пытаясь вдохнуть. — Не лги мне, тварь! — зло крикнул Ален. Он убрал руку, и Эль стала часто дышать, глотая воздух, словно измождённый жарой путник, получивший заветный кувшин воды. — Твоя шлюха-подружайка всё выложила мне, едва кинжал коснулся её горла. Она подробно описала тебя. Мне оставалось только послать своих людей на твои поиски. Удача оказалась на моей стороне, и ты сама попалась. Мои должники притащили тебя сюда, даже не подозревая, какую ценность ты представляешь. Естественно, я не мог им этого сказать, иначе пришлось бы списать долг. Тогда я решил избавиться от них. Мой человек сообщил Дрейку об обозах с имперским золотом. Ожидаемо, этот идиот решил попытать удачу при всех неравных. Жаль, что Ларен выжил. Я планировал забрать тебя с поля боя. Впрочем, ты всё равно в моих руках. — Что тебе сделал Ингольф? — спросила Эль, с ужасом глядя на разъяренного бандита, который, казалось, мог сейчас совершить что угодно. Только смертельная доза снотворного в его жилах давала успокоение, не позволяла страху обратиться паникой. Но почему яд не может действовать быстрее?! — Шрам на плече от его секиры. Но это ещё не всё. Он положил моего помощника, единственного, кому я доверял, отправил на тот свет десяток моих лучших людей. На этом всё не закончилось. Твой папаша каким-то образом нашёл мою казну и сообщил о ней ярлу. В ту же ночь я узнал, что у меня не стало львиной доли накоплений, — каждое его слово сквозило яростью. Ален походил на разъяренного медведя. — Вижу, тебе страшно. Не переживай, я не буду тебя трогать. Раз такое дело, приберегу тебя на тот день, когда поймаю этого проклятого норда. Вот у него на глазах всё и случиться, — он злобно усмехнулся. — Ах да, чуть не забыл — ты таскаешься с каким-то рыжим купцом. Его я тоже поймаю и приведу на потеху, — оскал ещё ярче озарил его лицо, став мстительным, а глаза, словно взаправду, вспыхнули пламенем. — Не по зубам тебе Мариус, — со всей скопившейся ненавистью выпалила Эль. — Теперь я знаю, как его зовут. Сыскать его не составит труда, — хохотнул Дюфон, очевидно предвкушая триумф мести. — Не успеешь. Я отправлю тебя дреморам на потеху, — зло бросила девушка, готовясь нанести решающий удар. — Силёнок не хватит, — наклонившись, бандит отвесил ей хлёсткую пощёчину. Не ощущая боли, Эль воспользовалась моментом. Заведя руку за его спину, она мысленно воззвала к силам Обливиона, и в следующее мгновение в руке сформировался полупрозрачный клинок, переливающийся тёмно-лиловым и фиолетовым оттенком чужеродной магии. Не медля ни секунды, Эль вонзила кинжал в спину Алена — под левую лопатку, со стороны которой находилось сердце. Испустив полный ненависти и боли хрип, бандит рухнул на постель чуть левее неё. Изо рта брызнула кровь, пачкая белые простыни. В его расширенных карих глазах застыл гнев, который, казалось, говорил об обещании достать её даже с того света. — Я же сказала, что отправлю тебя в объятия дремор, — хмыкнула Эль прежде, чем головорез испустил последний вздох. Она попыталась столкнуть тело Дюфона с себя, но у неё почему-то не получилось. Рванувшись повторно, девушка сделала иначе — сама вырвалась из-под него и спешно отползла назад. Труп Алена распластался на ложе, издав странный скрипучий звук. Эль уже собиралась сползти с кровати и рвануть прочь от бандита, которого только что собственноручно обратила в мертвеца, но кайма взгляда всё же зацепилась кое-за что. И это кое-что заставило Эль замереть сперва в недоумении, а после и в откровенном ужасе. Прямо у неё на глазах окровавленная и обнажённая кожа покрывалась странной серостью, постепенно захватывающей мышцы, шрамы и даже саму одежду. Тело Дюфона… каменело.
