Дитя двух миров

      Резко вскочив на ноги, Эль устремила ошеломлённый взгляд на Мариуса. Неподдельное изумление захватило еë, казалось, во всех точках души и разума. Как он оказался в Чёрном Пределе, да ещё смог найти её в столь огромном месте? Беглый взор, оценивший внешний вид имперца, дал понять, что он не побывал ни в одном бою, либо же очень легко вышел из таковых победителем, не замарав дорогой наряд кровью возможных противников. Второй вариант казался более вероятным, ведь подземелье прямо-таки кишело фалмерами, да и окромя них здесь наверняка водилась нечисть пострашнее, возможно, даже опаснее деградировавших снежных эльфов.       Ловя на себе пристальный, выражающий интерес к происходящему взгляд Мариуса, Эль ощутила, как щёки наливаются жаром и краской. Полыхая стыдом, утопая в укоре самой себя за мимолётную слабость, которая привела к поцелую с другим мужчиной, она опустила глаза себе под ноги. В голове засело рьяное желание провалиться под землю — ещё глубже Чёрного Предела. Совершëнный поступок был близкой роднëй полноценной измене. Эль не нужно было наказание со стороны, она и сама могла себя без всякой жалости укорить. Нет, конечно же, в Скайриме её никто бы не стал специально подвергать каре, ведь обычные вопросы измены между двумя сердцами решались либо прощением, либо расколом. Девушка не понимала, как смогла пойти на поцелуй с другим. Неужели действительно чары дреморы затуманили ей разум? Как бы там ни было на самом деле, в случившемся она обвиняла только себя.       Ещë некоторое время тупя взгляд в землю, которая одновременно являлась полом хижины, Эль нашла в себе смелость поднять взор. И снова она видела Мариуса, что по-прежнему молчал и пристально смотрел на неё. Волшебные очи словно таинственной магией проникали в душу, пытаясь найти ответы там, а не в будущих оправданиях. Если это было колдовство, то оно напомнило девушке способности Кейтера — в первый день после знакомства он столь же пристально рассматривал её, будто заглядывая в самую суть. Следом Эль вспомнила Ларентиана, точно так же смотрящего на неё. Не было сомнений, что полуданмер обладал силой читать души.       Тут картина в голове девушки сложилась сама собой. Проникать в сущность смертного мог только даэдра, и если природа Кейтера и Ларентиана известна Эль, то Мариус… похоже, он тоже имеет связь с Обливионом. В последнее она не желала верить, вот только эти глаза… совсем не присущи смертному. Раньше она в нëм этого не замечала.       В этот момент осознания Эль невыносимо захотелось сорваться с места и убежать — попасть домой, подальше от даэдра и опасных приключений, закрыться в своей комнате и сделать вид, что всё происходящее всего лишь страшный сон, который никогда не повторится. Она даже сделала шаг в сторону, но резко остановилась, сознавая собственную беспомощность перед населением гигантского подземелья. Не прошло часа с момента, когда она в порыве паники искала зелья для Кейтера, до жути боясь остаться в одиночестве, в полном опасности месте.       Глядя на Мариуса, Эль искала в нём осуждение за поцелуй, ревность, злость, любые чувства, присущие тому, кто застал свою половину за изменой, но ничего подобного не разобрала. Он выглядел так, словно стал свидетелем чего-то само собой разумеющегося. С одной стороны, это порадовало девушку — не будет ссоры, выяснения отношений и драки с Кейтером. Последнего она не желала, пожалуй, больше, чем упрёков от любимого. Кейтер — дремора, причём очень могущественный и, несмотря на ранение, мог дать серьёзный отпор, в то время как Мариус… девушка не могла подобрать слов, чтобы описать его для себя теперь. Речи демона о том, что имперец на самом деле не тот, за кого себя выдаёт, посеяли серьёзные сомнения в сердце. Боги, кем бы он ни приходился, она не хотела, чтобы он пострадал!       Эль продолжала молчать, не решаясь задать простой вопрос: видел ли он её прегрешение? «Конечно видел», — ответила она сама себе. Ведь именно его слова прервали нелепый поцелуй. Да, именно нелепый, ведь в любой другой ситуации девушка не побоялась бы и отвесила Кейтеру болезненную пощёчину за столь наглую попытку воспользоваться ею. Теперь не оставалось сомнений, что демон изначально хотел её тело, поэтому плёл небылицы про Мариуса. Слава Девяти, что он прервал их! Оставалось каким-то образом загладить вину перед любимым. Ещё немного помолчав, на сей раз подбирая слова, девушка обратилась к имперцу:       — Прости, это не то, что ты подумал. Я просто, — фраза прозвучала максимально банально, но это всё, что Эль могла из себя выжать.       Ранее ей не приходилось выкручиваться из такой ситуации, да и с Мариусом она ни разу не целовалась, не говоря уже о большем. Он позволял себе только держать её за руку, а остальное могло ей лишь сниться. Девушка стыдливо признавалась себе, что давно мечтала претворить сны в реальность, но ей не хватало смелости намекнуть любимому на желания. Ещё немного и неправильный поцелуй с Кейтером мог перерасти в пожар бездумной страсти. Как же вовремя явился Мариус, словно почувствовал, что случится непоправимое! Эль помнила — любимый неоднократно являлся ей на помощь.       — Всё в порядке, моя красавица, — спокойно ответил Мариус и беззлобно улыбнулся.       Услышанное ввело Эль в ступор. Неужели он не ревновал? Целое множество вопросов мгновенно заняло её сознание. Ей захотелось осыпать ими любимого, но она не знала, правильно ли будет их задавать, ведь в сложившейся ситуации виновата она, потому что поддалась желанию.       — Вижу, вы зря времени не теряли, — всё также безмятежно произнёс имперец и поочерёдно обвёл взглядом девушку и дремору.       Кейтер встал на ноги с присущим ему безэмоциональным выражением лица. Казалось, он не обращал никакого внимания на по-прежнему зияющее в теле открытое ранение, словно его вовсе не было в опасной близости от сердца.       — Ты как всегда вовремя. Смотрю, подгадал момент, — обыденно ответил дремора, глядя на Мариуса.       Эль ощутила странную связь между даэдра и возлюбленным. Казалось, они знали друг друга очень давно, а странный ответ первого только усилил возникшее у неë чувство. В очередной раз она вспомнила настойчивые речи Кейтера о том, что под маской Мариуса скрывается некий Арнэлий — его брат по-духу. Девушка продолжала отрицать его слова, понимая, что демон хочет от неё, и поцелуй, который он инициировал, стал тому неопровержимым доказательством. С виду благородный даэдра вёл себя столь низко, словно недалёкий смертный, не знающий, как заполучить понравившуюся женщину. Эль помнила прошлогоднюю сплетню из Ривервуда, как к некой Камилле Валерии набивались в ухажёры сразу двое — местный бард и дровосек-босмер. Пока Камилла думала, в чью пользу сделать выбор, ушлый эльф подсуетился и, написав письмо со всякими гадостями от имени конкурента за сердце ненаглядной имперки, передал его зашедшему в деревню путешественнику, а тот отдал самой получательнице. Таким образом, босмер — кажется, его звали Фендал — убрал с пути соперника и вскоре обвенчался с Камиллой в храме Мары. Так они и остались жить в Ривервуде, а бард ещё долго злился и пытался доказать, что лесоруб его подставил, а заодно пожелал всего наихудшего загадочному гостю деревни, который согласился претворить в жизнь подлость. Собственно, именно от этого путешественника Хульда — хозяйка вайтранской таверны — и узнала о хитром ходе Фендала, а далее новость разошлась по всему городу. Как позже выяснилось, сама Камилла не верила слухам, считая, что муж не совершал обмана. Действительно женщина так считала или говорила на публику, дабы не позорить себя и эльфа, неизвестно. Эль тихонько усмехнулась. Ладно, если сельский лесоруб пошёл на примитивный обман, но, боги, перед ней стоял валкиназ — носитель высшего титула в армии Мерунеса Дагона, который городил подобную ересь!       — Я не мог допустить большего, — ответил Мариус, и в его голосе наконец появилось что-то похожее на ревность.       Зелёные очи, полные таинственной магии, вцепились в Кейтера словно клещи в плоть. Имперец выглядел хрупким рядом с двухметровым в росте и широким в плечах дреморой, однако образ казался обманчивым, ведь сила его заключалась в разрушительной магии, которой не противостоит ни один клинок. Впрочем, Кейтер обладал не менее сокрушительными чарами. В сознании Эль были ещё свежи воспоминания о том, как демон огненным вихрем за несколько мгновений обратил в прах окруживших его бандитов. Девушка вздрогнула. Если эти двое сейчас сцепятся, то от Чёрного Предела останутся обугленные руины. Нет, нельзя допустить конфликта — Эль была готова на всё, дабы избежать сейчас подобного кошмара.       — Я не тронул бы Эль, — заверил имперца Кейтер, сделавшись серьёзным. — Я здесь, чтобы защищать её.       — Порой даже мы не в силах обуздать свои чувства, — прямо-таки философски произнёс Мариус. — Так ведь, милая? — он повернулся к Эль, устремив на неё пристальный многозначительный взгляд.       Девушка нервно сжалась, вновь ощутив себя распутницей, что следует всем своим мимолётным желаниям. Конечно, до недавно случившегося поцелуя всё ограничивалось фантазиями, которые потом выливались в сны, причём, иногда приходящие в самые неожиданные ночи, как в ту, когда её похитили бандиты.       — Прости, я не знаю, что на меня нашло, — виновато промолвила Эль, едва шевеля губами. Боги, она сгорала от стыда, стоя перед мужчинами, словно провинившаяся ученица перед преподавателями.       — Ты не виновата в том, что тебе одиноко, что ты оторвана от своих корней, — с пониманием сказал Мариус и в два шага приблизился к ней. — Тебе ещё предстоит научиться контролировать свои желания, чувства, магию, — его голос не нёс укора, а звучал скорее наставнически, словно он взаправду был её учителем, а не возлюбленным.       Эль поразилась его выдержке. Другой бы на его месте закатил скандал, который обязательно бы обратился дракой, имеющей абсолютно разрушительные последствия. Её посетила мысль, что, возможно, содеянное не является настолько ужасным проступком, как она представляла. Коли так, спокойствие Мариуса становилось понятным. Губы девушки сложились в едва заметной улыбке, а на сердце разлилось тепло. Любимый всегда понимал её, давал верные советы, и сегодня не стало исключением.       Мариус улыбнулся в ответ, сверкнув неестественно выраженными клыками. Эль сразу же обратила внимание на странную особенность его внешности, которую ранее не замечала. Только в том сладком сне он выглядел столь же необычно, как сейчас. Но происходящее сном не являлось. Девушка к большому сожалению понимала, что приключения, полные боли и переживаний, жажды вернуться домой, были неизбежной реальностью, от которой невозможно сбежать. Даже во снах бытие настигало её.       — Знаю, у тебя множество вопросов, моя красавица, — произнёс Мариус, а его пристальный взор не отпускал её. — Ты получишь на них ответы, однако сейчас тебе следует узнать кое-что очень важное, — каждое его слово окутывал туман загадочности.       Несколько мгновений имперец молчал, словно собираясь с мыслями, а его лицо становилось всё серьёзнее. Эль сжалась, полагая, что разговор станет крайне неприятным для неё. Она достаточно хорошо знала любимого, дабы по выражению его лица понять, о чём пойдёт речь. Воспоминания пробудили в сознании сцену их прекрасной прогулки в сосновом бору близ Вайтрана, которая под конец приобрела мрачные оттенки — в тот день Мариус признался ей в подозрении, что они приходятся друг другу родственниками. Тогда он толком не объяснил, как пришёл к данному заключению, сказав лишь то, что имеет связь с Линдой, и что ему нужно время, дабы подтвердить или опровергнуть догадки. После той встречи возлюбленный пропал на полгода, оставив Эль в расстроенных чувствах и мольбах Девяти не делать Мариуса её родичем. И вот, спустя отпущенный срок, он стоял перед ней, хмуря брови и готовясь сказать нечто неприятное.       — Помнишь, я однажды сказал тебе, что мы можем приходиться родственниками друг другу? — спросил Мариус, продолжая стоять на месте на расстоянии вытянутой руки от девушки. Фалмерский шалаш был настолько мал, что в ней с трудом могли уместиться трое взрослых.       — Такое нельзя забыть, — разочарованно кивнула Эль, приготовившись услышать самое худшее и, параллельно, сожалея, что Мариус заговорил именно о том, про что она думала, будто прочëл еë мысли. Имперец ещё не успел сказать главного, как в горле уже застрял неприятный вязкий ком, а глаза увлажнились. Прибегая ко всей своей воле, она сдерживала слёзы.       — Так вот, это правда, моя красавица, — выдохнул Мариус, сделавшись максимально серьёзным, и в его собственных глазах промелькнула грусть. Он и сам явно был не рад тому, про что рассказывал.       Его слова пронзили сердце Эль подобно кинжалу — такому же острому, что и данный ей Кейтером. Более она не смогла сдержать горе. Все её надежды на замужество и любовь с Мариусом обрушились, как часть Винтерхолда в студёное, покрытое вечными льдами Море Призраков во времена Великого Обвала. Ощутив сковывающий тело холод одиночества, девушка дала выход слезами. Сквозь влажную призму она видела размытую фигуру любимого, а привычный мир продолжал рушиться, стремительно и без возможности восстановиться. Пошатнувшись, Эль потеряла равновесие и упёрлась спиной в стену шалаша, по структуре напоминающую панцирь того неизвестного существа, из которого был сделан сундук, где она нашла зелья для Кейтера. Не в силах стоять на ногах, она сползала по шершавой рельефной стене с множеством выступов, ощущая спиной каждую неровность, и села на земляной пол, поджав колени к подбородку.       — Кто ты мне? — вопросила Эль, дрожащим и подавленным, но всё равно слышимым голосом.       Высокая тень двинулась к ней, и в следующее мгновение Мариус уже оказался сидящим напротив неё. Протянув руки, он коснулся еë плеч, а затем притянул к себе, заключив в крепкие объятья. Эль показалось, что новоиспечённый родственник обнимал её сильнее чем обычно. Хватка его была, иначе не скажешь, подобна стали. Девушка ощущала переживания Мариуса, передающиеся ей через объятья. Уткнувшись в его плечо, она продолжала рыдать, вдыхая давно знакомый, дурманящий запах сухой травы. До самого конца она не желала верить в то, что они не смогут связать себя узами брака, не смогут любить друга в полной мере. Похоже Девять, в чью святость она безоговорочно верила, сейчас смеются над ними.       — Я твой отец, Эльнария, — прошептал Мариус, горячим дыханием касаясь слегка заострённого уха девушки.       В то же мгновение его фигуру окутал зелёный туман. В откровенном ужасе Эль попыталась вырваться из объятий имперца, но его руки слишком крепко сомкнулись за её спиной. С замиранием сердца девушка наблюдала, как знакомый облик теряет очертания, обращаясь густым туманом, полностью обволакивающим статную фигуру. Кожей девушка чувствовала странное покалывание, когда изумрудная субстанция касалась её тела, плавно перетекая на неё танцующими бликами и колышущимися щупальцами неизвестных чар.       Приложив все доступные усилия, Эль задёргалась в хватке, но попытка освободиться провалилась. Ужас нарастал, захватывая её, заставляя беспомощно цепенеть. Наконец, по истечению ещё пары мучительных мгновений, туман принялся светлеть и таять, являя взору… дремору! Теперь Эль обнимал слуга Обливиона, облачённый в чёрный военный мундир, расшитый золотом и украшенный непонятными отличительными знаками. Алые локоны обрамляли гладкое серое лицо, выражающее, как будто, интерес, что пугало ещё сильнее. Зелёные очи светились магией. Девушка мгновенно вспомнила этот взгляд и обомлела. Эти два зелëных огонька смотрели на неё из чащи деревьев в том сладком сне, и глаза Мариуса источали то же волшебство всякий раз, как он пользовался своей силой или являлся на помощь. Неужели Кейтер не лгал, говоря, что её отец дремора?       Эль украдкой посмотрела в сторону голубоглазого демона, однако циновка, на которой тот прежде сидел, сейчас оказалась пуста. Самого дремору девушка обнаружила на берегу реки — достаточно далеко, чтобы запоздать с помощью, если он, конечно, планировал спасать её от новоиспечённого родственника. Коли действительно всё так, как сказал Кейтер, то, выходит, её обнимал тот самый валкиназ Арнэлий. Со слов первого, Эль помнила, что они «братья по духу», и хотя она не понимала смысла термина, знала точно, что брат на брата не нападёт. Кажется, теперь ей придётся выкручиваться из неприятностей самостоятельно.       Вернув взгляд на огневласого дремору, Эль оценила его облачение, находя одеяния очень дорогими и пошитыми точно по фигуре. Одежда всегда хорошо рассказывала о статусе владельца, и теперь не оставалось сомнений, что перед ней высокопоставленный представитель Мёртвых Земель. Даже его тёмные рога отливали золотом в тусклом свете парочки воткнутых в землю перед входом в хижину факелов.       Ей хотелось сорваться с места и убежать куда глаза глядят, однако она не смогла пошевелиться, словно некое колдовство заставляло её послушно сидеть в углу убежища в цепких и, безусловно, очень сильных руках дреморы. Тело казалось каменным, и Эль всё больше убеждалась в том, что демон использует некую магию, чтобы её удержать, ибо даже самый леденящий душу ужас не способен настолько сильно приковать к земле.       — Не может быть… — прошептала Эль.       Страх, отчаяние и ошеломление происходящим захватили всё её естество. Жалкую минуту назад перед ней сидел самый любимый и желанный человек в мире, а теперь её обнимал здоровенный дремора, имеющий непонятные и вряд ли праведные мотивы. Один Кейтер, выглядевший приятным исключением, и то бросил её в лапах рогатого, показав себя почти предателем.       — Отпусти! — закричала девушка во весь голос. Сердце безудержно колотилось в груди, а тело лишь слабо дёрнулось от пробежавшего по коже липкого тока.       — Не бойся, Эльнария, — успокаивающе и вкрадчиво произнёс Арнэлий. — Я тебе зла не причиню, — его когтистые пальцы коснулись щеки девушки, отчего она чаще задышала, готовясь к самому худшему, однако дремора лишь стёр дорожки стёкших слёз и отнял ладонь.       — Кто ты? — продолжая дрожать, вопросила Эль. — Почему ты зовёшь меня Эльнария?       Откровенный шок позволил устам и разуму отпустить лишь мизерную часть всего того, что она желала узнать. Даже пребывая во власти глубинного страха, девушка старалась упорядочить мысли, для начала получить ответы на самые простые вопросы. В душе Эль порадовалась, что сумела удержать толику рассудка, не предавшись забвению ужаса. Мать учила её сохранять бдительность при контакте с даэдра, ибо потеряв контроль на мгновение, можно стать их добычей.       — Я Арнэлий. Валкиназ в Мёртвых Землях Мерунеса Дагона, — представился дремора и состроил подобие дружелюбной улыбки, однако та больше походила на звериный оскал, от которого стыла кровь, а разум прямо-таки кричал что-то вроде: «необходимо бежать со всех ног!» — Эльнария — это твоё настоящее имя. Я дал его тебе при рождении, — в голосе демона скользнула нотка таинственности, либо же Эль просто показалось, ведь уже только эти два ответа породили новую волну вопросов.       Верить услышанному не хотелось, а в голове неизменно продолжали крутиться наставления матери о коварстве даэдра и их невероятном могуществе. Что если Кейтер и этот рыжий тип изначально затеяли игру? Такое предположение объясняло отклик высокопоставленного дреморы на призыв, вместо слуги Обливиона рангом пониже, на вызов которого было рассчитано заклинание. На протяжении всего их краткого странствия по Чёрному Пределу, Кейтер настойчиво твердил ей о том, что Ингольф для неё не родной отец, а настоящий родитель живёт среди лавы и иссушенной земли и — самое неприятное — что он всё время её жизни скрывался под личиной Мариуса! Сначала Эль думала, что Кейтер банально положил на неё глаз и поэтому очерняет её возлюбленного, пытаясь подло склонить к своим низменным желаниям, однако теперь этот вариант растерял правдоподобность. Похоже, план дремор был более глубоким и изощрённым. Определённо, они оба чего-то хотят от неё, однако, скованная магическим параличом и ужасом, Эль не могла до конца трезво мыслить, дабы раскрыть мотивы обливионской парочки. Одно она понимала точно — необходимо поскорее избавиться от их общества. Лишь подземная западня мешала сбежать прямо сейчас. К огромному сожалению, без помощи двух даэдра она не сумеет выбраться отсюда.       — Эльнария, — задумчиво протянула Эль, словно пытаясь прочувствовать имя. — Мама никогда не называла меня так, — она не припомнила ни единого случая, когда Линда обращалась к ней, используя столь странное имя. В нём слышались нотки эльфийского звучания, но и меры не назывались подобным образом.       — Я объясню тебе мотивы Линды, но позже, — кивнул Арнэлий, а его улыбка померкла, сделав лицо серьёзным и задумчивым.       Глаза дреморы по-прежнему светились магией в полутьме, словно таким образом он мог лучше видеть при недостатке освещения. Эль завороженно смотрела в два изумруда, словно кобра, загипнотизированная музыкой какого-нибудь хаммерфелльского заклинателя змей. Чем дольше она вглядывалась в зелёную бездну, тем сильнее ей казалось, что Арнэлий говорит правду, а собственные доводы и убеждения таяли. Все чувства трепетом откликались на магию дреморы. Подобно наваждению, девушке хотелось верить ему, а его немногословные ответы принимать за чистую правду. Странный покой заставил сердце успокоиться, вернуться к привычному ритму, а тело, вторя чувствам, расслабилось. Громко выдохнув, Эль распрямила колени и села ровнее, чувствуя, как по затёкшим ногам несёт своё тепло кровь. Наверное, чары паралича (если это, вообще были чары, а не банальное оцепенение от пережитого) прекратили своё действие. Она продолжала смотреть на Арнэлия, всё больше погружаясь в водоворот необъяснимых чувств. Будничный разум оставил позиции, давая волю глубинным переживаниям. Так странно. Эль чувствовала всю неправильность того, что позволила себе расслабиться, отпустить негодование и растерять бдительность мысли, но продолжала потакать покойному чувству.       Руки Арнэлия плавно скользнули по её спине, легли на талию. Большие ладони с когтистыми пальцами почти полностью обхватили хрупкий силуэт, едва не смыкаясь между собой. Дремора наклонился оставляя между своим и её лицом несколько жалких дюймов, а затем вкрадчиво произнёс:       — Почувствуй родство наших душ.       Загадочная фраза пробудила в Эль волну чувств, которые она не могла растолковать. По коже пробежали мурашки, тело пронзили странные, но приятные волны тока, всё естество странным образом откликнулось на призыв Арнэлия. Девушка рефлекторно сделала глубокий вдох, зазывая вместе с насыщенным запахами Чёрного Предела воздухом аромат сухой травы, исходящий от тела дреморы. Благоухание напомнило ей о Мариусе. Эль всегда любила этот его странный запах. Обычно люди и меры пахли достаточно банально и зачастую очень неприятно, но возлюбленный отличался них. Девушка долго не могла понять, как ему удаётся на протяжении длительного времени сохранять стойкий и приятный аромат, казавшийся необычным парфюмом, пока он впервые не обнял её. В тот раз, уткнувшись носом в свободный от одежды участок на шее Мариуса, Эль уловила именно этот дух высохшей травы, исходящий от кожи. Под впечатлением, она позабыла расспросить его о странном, но, безусловно, приятном для себя запахе тела, и лишь спустя годы, узрев могущественное колдовство имперца, связанное с твердью, нашла связь.       Мысли о возлюбленном неожиданно отрезвили разум, прогнали морок из мыслей и вернули им полную ясность. Вскрикнув от новой волны ужаса, Эль дёрнулась в руках Арнэлия.       — Пусти меня, чудовище! — воскликнула она, угрожающе сжав кулаки. — У тебя не получится околдовать меня!       — Если бы я хотел наложить на тебя чары, моя красавица, ты бы сейчас не разговаривала, — серьёзно произнёс дремора и выпрямился. Лик его приобрёл суровое выражение, прямо говорящее, что он не намерен лгать.       — Не говори, как Мариус! — яростно выпалила Эль. Обыденная, несущая любовь и нежность фраза любимого на устах демона казалась жгучим ядом. — Где он? Что ты с ним сделал?!       — Мариуса никогда не существовало. Я сотворил и принял его облик, чтобы присматривать за тобой, — покачал головой Арнэлий, кажется, игнорируя всю серьёзность её крика. Надо отметить, это получалось у него не так хорошо, как у Кейтера. Выдержка дреморы заметно уступала его синеглазому брату.       — Врёшь ты всё, — упёрто выдавила Эль, окончательно стряхнув с разума гипнотические чары.       Снисходительно ухмыльнувшись, Арнэлий принялся описывать девушке моменты из её жизни, когда ей угрожала опасность… и когда появлялся Мариус. Эль услышала про то, как она едва не околела, провалившись в Кристальное озеро студёным зимним днём; про падении с крыши, после неудачной попытки покорить высоту оной. Он признался, что спугнул медведя, напавшего на неё во время сбора грибов. Так же демон упомянул о резне на вайтранском рынке, случившейся вскоре после того, как возлюбленный увёл её из города погулять в лесу. В точности до мельчайших деталей Арнэлий описал историю, когда бандиты пытались ограбить повозки с золотом Империи и сказал, что он обратил их в каменные изваяния.       Чем больше Эль слушала его, тем сильнее поражалась его осведомлённости о давно и недавно минувших событиях её жизни. Однако и Кейтер хорошо знал её биографию. Может, это он поведал дреморе всё сказанное сейчас?       — Ты ведь помнишь, как Ален Дюфон окаменел и обратился кучкой земли? — спросил Арнэлий, и, не дав ей ответить, продолжил говорить рассказ. — Уже тогда тебе была знакома моя магия и ты решила, что где-то поблизости Мариус, который невероятным образом нашёл тебя в огромной провинции. Ты ведь никогда не задумывалась, как он поразительно вовремя приходил на помощь?       Эль слушала дремору с приоткрытым от удивления ртом. Он поведал ей все истории вплоть до мельчайших деталей, о которых было известно только ей и Мариусу. Боги, не может быть правдой, что Арнэлий её отец, что он маскировался под личной купца из Имперского Города, поразительно вовремя появляющегося в её жизни. Воскрешая в памяти все встречи с ним, она не нашла ни одного эпизода, когда бы он пользовался экипажем, даже банальной повозки и товарами ей не довелось увидеть. Эль ни разу не была в его апартаментах, которые он снимал на время приезда в Вайтран. На её просьбу показать жилище, он лишь вскользь отвечал, что живёт в Драконьем Пределе под крылом самого ярла Балгруфа Старшего, а потом сразу переводил тему разговора. Девушка знала, что в обитель правителя холда не пустят без уважительной причины, поэтому настаивать не стала. Даже её родители, уважаемые самим ярлом, совершали визиты в замок исключительно по необходимости.       — Я не мог позволить мерзкому человечишке обесчестить тебя, да ещё против твоей воли. Используя магию прямиком из Обливиона, я обратил его камнем. О, мне очень хотелось расквитаться с ним самым жестоким способом, но действовать пришлось быстро. Ни одна смертная тварь не смеет касаться моей дочери, — голос Арнэлия источал заглушаемую ярость, а взгляд стал ядовитым.       Глядя в его глаза, Эль прочла в них то, чего никак не ожидала там увидеть — ту же родительскую ревность, с какой Ингольф отгонял от неё настырных ухажёров, которые с первого раза не понимали слов самой Эль, что её сердце занято. Хорошо ещё, что Ингольф не задавал вопросов, а просто по-отцовски отвечал на просьбы. Как же тяжело ей порой было скрывать от родителей их с Мариусом близость. А теперь, выходит, всё это было пустым местом…       — Неужели ты убил Алена Дюфона? — пролепетала девушка.       — Я всегда защищал тебя, — кивнул Арнэлий и, чуть смягчившись в лице, продолжил. — Твой полный любви сон с Мариусом — о нём я тоже знаю, — он заговорил чуть тише, присел на корточки и положил одну ладонь на низ живота Эль. — Признаюсь, я был удивлён тем, что ты позвала меня, дабы заняться любовью в столь сложный для тебя период, как пленение. Я понял, что ты нуждаешься не только в защите, но и в поддержке. Будучи в роли Мариуса, я старался держать дистанцию, дабы наши отношения не переродились в порок, однако в том сне ты была настолько убедительной, что я не смог противостоять и дал тебе то, чего ты на тот момент жаждала больше всего.       Не договорив, Арнэлий замолчал, на его лице отразилась глубокая задумчивость, тоска и ещё целая смесь сложных эмоций. В отличие от Кейтера, его лик ярко выражал внутренний мир, и Эль приблизительно могла понять, что творится в душе дреморы.       Когтистая длань демона соскользнула с её живота, и вместе с тем девушка ощутила, как иссякает странный поток до отвращения приятного тепла. Улучив момент, Эль резко сорвалась с места, вскакивая на ноги, как на пружины, и быстро отошла от Арнэлия, создавая безопасную дистанцию с ним. Шок и ужас от всего рассказанного вновь захватили сознание. Мало было осведомлённости демона о событиях минувших дней, так ещё и самый приятный и сокровенный сон, до которого даже Кейтер со своей великой проницательностью не сумел добраться, теперь был так грязно извращён. Это не укладывалось в голове.       Внизу живота всё заныло и свернулось в тугой ком, будто тяжесть мыслей осела там, напоминая о сюрреализме происходящего. У Эль не осталось сил, дабы здраво объяснить осведомлённость Арнэлия о сне. Она более не желала видеть дремор. Единственным устремлением было выбраться на поверхность, добраться до дома и рассказать родителям о пленённой Агате и других девушках. Встретившись с переполненным различными чувствами взором демона, который так рьяно доказывал, что является её кровным отцом, Эль почувствовала новый укол страха. Недавно она уже позволила себе утонуть в них и ничем хорошим это не кончилось. Слишком притягательными были эти изумрудные очи, полные непонятной даэдрической магии.       Дабы не рисковать вновь очутиться в плену чар, Эль сорвалась с места и бросилась бежать подальше от создания Обливиона.