Разнообразие

После фразы Фёдора о его мести, Дазай не мог заснуть. Его часто мучила бессонница снаружи, но внутри, когда все переживания остались вне тюрьмы, он спал спокойно. Но не этой ночью. Во-первых, он был под ярким впечатлением после такого бурного секса, во-вторых, он вспоминал этот взгляд и пропитанную сладким предвкушением фразу "я тебе отомщу". От неё по позвоночнику резко проходился холодок. Тем временем Достоевский спокойно спал, отвернувшись в противоположную сторону. Дазай смотрел на него и искренне не понимал, как он так спокойно это делает? Хотя Осаму вспоминал, раньше, он вёл себя точно также. А что сейчас? Как девственник. Предприняв очередную попытку заснуть, Дазай сдался и просто лежал, глядя себе на ногу.

×××

Уже около пяти вечера. Очередной день быстро пролетел, словно не успел начаться. Скучно до побеления косточек пальцев. - Фёдор, что читаешь? - запыхавшись поинтересовался Осаму, во время попыток повторить какой-то русский танец, которому его учил Достоевский. - "Анну Каренину" - задумчиво отозвался брюнет, с интересом пролистывая очередную страницу книги, - что с тобой? - Я учусь танцевать, - крикнул Дазай, почти падая после неудачного движения. - Это явно не твоё. - Слушай, - Осаму прервался и сел обратно на кровать, вытирая пот со лба рукавом, - зная русскую литературу, это "Анна" о любви и страданиях? - В принципе, да. Конечно же, смысл далеко не в этом, и тебе, не читая, его не понять. - Я неудивлён, русские странные люди. А что там в конце? Хотя, это очевидно. Она обрела статье с любимым мужчиной? - Нет. - А что тогда? - Осаму, как маленький ребёнок, вскочил с кровати и наивно удивился, требуя от Фёдора ответ. - Она бросилась под поезд, - ответил Достоевский, закрывая книгу, смотря на счастливого Дазая. - А она умерла? - с надеждой спросил Осаму. - Да, - обречённо ответил Фёдора, понимая, что сейчас ляпнет Дазай. - Теперь, буду только под поезда прыгать! - радостно объявил Осаму. - Пробовал в море со скалы? - спросил Достоевский, чуть-чуть двигаясь вперёд, будто Дазай о этого его лучше услышит. - Нет. Рядом с морем нет скал, по крайней мере в Йокогаме, а если где-то и есть, то мне слишком лень ехать. А почему спросил? - У нас есть книга, которую изучают дети лет в 11-13 в школах. В конце этой книги, мальчик сбросился со скалы в море. - Мне кажется, книга немного не по возрасту... А нет, я первый раз попробовал умереть лет в восемь, наверное, - Дазай задумался, вспоминая свою первую попытку суицида, но его мониторинг несчастливых воспоминаний прервал Достоевский. - Ты помнишь про мою месть? - тихо спросил Фёдор, отвлекая Осаму. - Естественно. - Сегодня в то же время? Кстати, не знаешь, что стало с теми охранниками, которых ты убил? - А, с ними, их просто увезли куда-то и всё. Я их даже не убивал, сразу прошёл в душевую, - Дазай лёг на спину, следя за восторженным лицом Достоевского. - Ты подкупил заключённого? - с восхищённой улыбкой поинтересовался Фёдор. - Нет, охранника, - ответил Дазай, смеясь с чужого лица, - сегодня, их всех убьёт другой. Самое забавное, что ничего по этому поводу не предприняли. - Им не так много платят. - Мне в агентстве не многим больше, - с некой грустью усмехнулся Дазай, вспоминая своих коллег и директора. - Интересно, как они там? - с явной издёвокой спросил Достоевский, видя изменившегося в лице Осаму. - Уже мстишь? - поинтересовался в подушку Дазай, отворачиваясь. - Нет-нет, моя месть начнётся в душевой, - своим привычно-холодным голосом ответил Фёдора, вставая с кровати, чтобы немного размяться. - Тебя научить ещё танцу? - Давай! - весело крикнул Дазай. Это поможет отвлечься от всего, и время пролетит быстрее.

×××

Дазай и Фёдор уже стояли около излюбленной душевой, пытаясь ввести код. Система показала ошибку и попросила ввести код второй раз. - Неправильный?! - Осаму почти кричал, что странно. Ему ведь мстить будут, а он злится, что не сможет туда попасть. - Успокойся. Ты сказал, что ничего не предприняли, как видишь, ты ошибся. Учитывая то, что охранники молодые и глупые, я уверен, что кто-то не запомнил новый код и записал его. Нужно просто проверить у них в форме, ты осмотри вот тех, а я остальных. Фёдор подошёл к одному из трупов и принялся рыться в его форме. Он заглядывал в каждый карман, смотрел во всех складках, даже в ботинки залез. Дазай последовал его примеру и подошёл к мёртвому охраннику. В его карманах было пусто, только в одном, с внутренней стороны, была фотография с подписью: Family . Осаму еле заметно улыбнулся и перешёл к осмотру другого трупа. Тем временем Достоевский спокойно крикнул: я был прав. Он подошёл к дверям. Ввёл код с бумажки. - Он что, идиот что-ли? Смысл писать секретный код и оставлять его у себя? - Дазай искренне не понимал, как можно быть таким тупым. - Что поделать, люди глупы. А он ещё и с памятью короткой, - тихо отозвался Фёдор, заходя в душевую. - Слушай, - за Дазаем закрыли дверь, - а в чем суть твоей мести? - Я не дам тебе кончить. Шатен даже не успел опомниться. Холодные руки толкнули его к стене. Фёдор вальяжно подошёл, смотря на потирающего затылок Дазая. Его холодные пальцы властно взяли того за подбородок: - Всё просто. Я заставлю тебя унижаться передо мной, ты будешь меня молить о чём я попрошу, а я тебе ничего не дам. Неужели ты думал, что ничего не получишь взамен? - Достоевский переместил ледяные пальцы на горячие губы Дазай, водя большим пальцем по ним. - Я многого ожидал, это было одним из вариантов. Но я подумал, что ты не осмелишься - Дазай открыл рот и укусил палец. Фёдор от этого не испугался и не убрал палец, а наоборот, он протолкнул его глубже. - Я тебя не боюсь, Дазай, - Достоевский убрал палец, переместив всю кисть на шею, слегка надавливая на неё. - Правда? Меня даже босс мафии боится, - Осаму попробовал поцеловать брюнета, но его стали душить активнее, прижимая к кафельной стене. - Знаешь, мне много лет. Я сомневаюсь, что такой человек, как Огай, стал бы бояться такого щенка. Он уважает твою силу и интеллект, но вряд-ли он трясётся от страха, думая о тебе, - Достоевский коротко поцеловал Дазая, не давая ему ответить. Достал болтать. Фёдор убрал руки с его шеи, надавливая на плечи, заставляя сесть. Брюнет раздвинул чужие ноги, садясь между ними. Он огладил бедро с внутренней стороны, ощущая пальцами лёгкую дрожь. Достоевский приблизился к чужому лицу, лениво ведя языком по чужой щеке к уху. Его рука активнее гладило бедро, слегка сжимая его, Фёдор внимательно следил за Дазай, которые прикрывал глаза, сжимал губы и тяжело дышал. Брюнет облизнул ушную раковину, шёпча: - Дазай, - Фёдор переместил руку, сжимая ягодицу, - скажи, ты шлюха? - Для тебя, я могу быть и шлюхой, - Дазай почти скулил, что странно, ведь он никогда так ярко на реагировал. В его голове пронеслась мысль, что он был бы не против унизиться перед Фёдором. Достоевский никак не ответил на это заявление. Он переместил руки к животу Дазая, быстро поднимая кофту. Он не тратил на неё много времени. Сняв кофту, он кинул её куда-то в сторону. Фёдор припал языком к одному из сосков, второй он грубо сжал рукой. Его свободная рука гладила возбуждённый член Дазая через ткань брюк. Фёдор мог чувствовать лёгкую влагу в промежности. - Ты уже весь мокрый, - пошло блеснув глазами, Достоевский облизнулся, видя как покраснел Дазай. Брюнет взял сосок обратно в рот, легко кусая его. Вторая рука оттягивала твёрдую бусину в разные стороны, вызывая у Осаму резкие толчки навстречу ласке. Фёдор сжимал чужой член, ощущая его пульсацию под ладонью. Дазай рвано выдахал, толкаясь навстречу руке. Его глаза были открыты и он смотрел чётко в фиолетовые напротив. Пытась скрыть позорные стоны и скулёж, шатен до крови кусал губы. - Если так хочешь стонать, давай, - Достоевский приблизился к чужому лицу, чтобы успеть глубоко поцеловать Осаму, когда он особо сильно сжал его орган в руке. Дазай сладко промычал что-то в поцелуй, хватаясь за чёрные волосы рукой. Он свёл брови к переносице, до боли закатывая глаза. Фёдор то грубо кусал того, властно ведя в поцелуе, то нежно посасывал верхнюю губу, слушая короткие всхлипы. Он резко отстранился, на последок чмокнув Осаму в губы. Достоевский сел на колени пытаясь снять с себя штаны. Под заинтересованный взгляд Дазая, Фёдор старался максимально пошло выгибаться и изредка тихо стонать. Стянув с себя штаны, Фёдор быстро снял нижнее бельё, кидая всё это добро в кучу к толстовке. Осаму предвкушающе облизнул припухшие губы, видя вставший член Фёдора, поблёскивающий от предэякулята. У Дазай скопилась слюна во рту только от мысли о том, что в него сегодня войдут. - Хочешь мой член в себе? - спросил Достоевский хриплым от возбуждения голосом. - Очень, - Дазай не из робкого десятка, и если он хочет, он всегда скажет и получит. Вот и сейчас, он, всё ещё в своих штанах, сидя с раздвинутыми ногами ждал, когда его трахнут наконец. Достоевский подошёл к нему и прошептал в губы: - Тогда попроси, - Фёдор сдела небольшую паузу, добавив, - грязный мальчишка. Осаму громко сглотнул, понимая, что его пенис на эту одобрительно дёрнулся. - Сними с меня штаны, - просьба не звучала так, как её хотел сказать Дазай из-за его дрожащего голоса. - Хорошо, - Достоевский покорно выполнил просьбу, вставая в коленно-локтевую, чтобы выглядеть ещё развтратнее. В такой позе было не так удобно шевелиться в принципе, но снять штаны у него получилось, решив даже не заморочиваться, он стянул их прямо с бельём. У Дазай уже колом стояло, требуя к себе внимания. - Попроси, - строго напомнил Фёдор, видя, что Осаму уже без разрешения направляет его руку к члену. Для Дазая слова давались с трудом, но он, изо всех сил собравшись, начал умолять: - Федя, пожалуйста, выеби меня, - у Осаму напрочь отсутствует чувство стыда, так что он с лёгкостью может говорить разные пошлости в постели. В отличии от того же Чуи, которые ни разу не просил его трахнуть. Он, видете, слишком гордый. Однажды, Дазай, по пьяни, переспал с Куникидой. И даже он ничего такого не сказал. - Проси лучше, - скомандовал Достоевский, слегка касаясь чужого органа пальцами. - Федя, умоляю, выеби меня, как последнюю блядь. Чтобы я не смог ходить, - Дазай получал мазохистическое удовольствие, унижаясь перед Фёдором. Он готов был кончить только от того, что почти стонал, прося трахнуть его. - Проси лучше, я знаю, ты понимаешь о чём я, - брюнет взял в руку свой и чужой член, начиная им взаимно дрочить. - Федь, я, ах! - Осаму срывался на стоны. Он старался не смотреть на победно улыбающегося Достоевского, на его затуманенные похотью глаза, на его прилипшую ко лбу чёлку, на влажные губы. Он мог излиться лишь от этого вида. - Как до тебя достучаться?! - Назови меня "папочкой", - совершенно спокойно отозвался Фёдор, увеличивая темп. Если бы не стена сзади, Дазай бы давно откинулся назад и блаженно стонал, забыв обо всём. - П-папочка, выеби меня, умоляю, - Дазай в беспамятстве бормотал, прося трахнуть его. Он толкался в кулак Фёдора, из его глаз почти текли слёзы от перевозбуждения. Достоевский поднял ошарашенный взгляд на Дазая, чьё лицо можно вешать в Лувр. Настолько прекрасно он выглядел. Фёдор отпустил член Дазай, и поставил самого Осаму на четвереньки. Достоевский облизнул один палец, плавно входя им в Осаму. Тот довольно застонал, толкаясь навстречу. - Не так быстро, - прошептал Фёдор. Достоевский не торопился вставлять второй палец. Вместо этого, он прошёлся по шву члена, поглаживая небольшой кусок кожи между членом и анусом. У Осаму перед глазами заплясали звёзды. - Ах, что ты д-делаешь? - Дазай пытался прикрыть рот, скрывая слишком громкие стоны. Достоевский сильно надавил на эту же точку, чувствую как Осаму толкается навстречу. Работая пальцами внутри, он быстро нашёл простату, надавливая на неё. Дазай громко и надломлено застонал, чувствуя стимуляцию с двух сторон. Изо рта потекла слюна, а из глаз слёзы. Осаму казалось, что ещё раз не него обрушится такая волна - он точно умрёт. Фёдор какое-то время не двигался, давай Дазаю время отдохнуть. Как только он увидел, что Осаму тресёт немного меньше, он сразу повторил это движение, слыша развтратное: - Папочка! Осаму задыхался от ощущений, еле различая, что прибавился третий палец. Вторая рука всё также стимулировала простату извне, заставляя Дазая крупно дрожать и скулисть "папочка, быстрее!". - Выеби меня, - шатен сорвался на протяжный стон, когда Фёдор принялся оставлять засосы на шее. Его пальцы ускорялись, доводя Дазая до исступления. Осаму чувствовал, что дальше не протянет. - Я сейчас кончу, - Дазай почти выкрикнул предупреждение, ничего не разбирая и просто без перерыва стоная. - Спасибо, что предупредил. В один момент, всё прекратилось. Фёдор отошёл от Дазая, надевая штаны. Осаму находился в состоянии шока и крайнего возбуждения, так что не особо разбирал действия Достоевского. - А ты не охренел? - Месть - есть месть, - тихо хихикнув, брюнет удалился из душевой, кидая Дазаю записку с кодом.