Душа Альбедо

Начальная школа быстро подошла к концу. В тот момент у меня уже было сформированное понимание, что я чем-то отличаюсь от своих сверстников. Не в хорошем смысле, а будто по какой-то причине, они могут дружить и проводить время вместе, а я нет. Времени для размышлений было предостаточно, но я так и не пришел к единому выводу о том, почему так происходит. Конечно, невозможно не заметить, что мама сама препятствовала моему общению с другими детьми, но делала она это не специально — мимоходом. Работа оставалась для нее на первом месте, и она не могла знакомить меня с миром, не имея на это и часа. Поэтому жизнь в окружении четырех стен становилась привычной, и порой даже не угнетала. Самым ярким воспоминанием за тот период был выпускной, когда я закончил четвертый класс. Ну, все прощаются со своим первым классным руководителем, плачут, а потом едут с родителями на шашлыки. По крайней мере так праздник выглядел у нас. И я никогда не забуду, как сидя у костра в окружении своих одноклассников и учительницы, не смог вымолвить и слова, когда дошла моя очередь озвучить пожелания на будущее. Сгорая от стыда, я убежал и расплакался, спрятавшись за чей-то машиной. Было ужасно горько, ведь я очень ждал возможности приобщиться к чужому веселью, и день был безвозвратно испорчен. Если ты десятилетний школьник, то подобное задевает тебя до глубины до души. Да, это абсурдно и глупо, но до такой же степени логично: детям приходиться испытывать столь едкие чувства впервые. И самая маленькая боль ребенка может обернуться огромной болью для взрослого.

***

На работе Альбедо долго плакался Кавеху. Помимо очевидных переживаний о том, что он ненароком озвучил свою ориентацию едва знакомому человеку, который неизвестно как к этому всему относится, его беспокоило, что старший может начать его сторониться или вернуться к изначальному пренебрежению. Но златовласый почему-то не разделял его эмоций по поводу этой ситуации и только смеялся, вытирая слезы: — Ой бля… Да не переживай, мелкий, Дотторе точно не гомофоб. — Ты то откуда знаешь? — недовольно пробурчал блондин. Нет, ну что здесь такого смешного? — Мы знакомы, — умиленно улыбаясь сказал кареглазый: парнишка очаровательно дулся, словно маленький ребенок, — у него действительно не настолько тонкая душевная организация, чтобы начать к тебе как-то не так относится. Ну же, он ведь даже пошутил с тобой! Я говорю: если бы ему было не приятно, не молчал бы. Все, успокаивайся. Иначе позову Хайтама, а он сразу распереживается и начнет писать Дотторе твоему, чтобы больше тебя не трогал и… — Ладно, я понял. Не нужно его беспокоить. И не говори ему ничего, когда приедет, ладно? — Ага. Вот и замечательно, — Кавех обнял подростка за плечи, — нам с тобой еще надо три букета сделать, собирайся в кучку и пошли. Когда позже пришел седовласый, то снова, невиданным для остальных смертных способом, догадался, что у юноши что-то произошло. Сначала он пристал с расспросами к ребенку, на что мелкий, конечно, стал отнекиваться, потом стал доставать своего парня, в надежде что хотя бы тот ответит. Оба молчали как партизаны, из-за чего позже пришлось поймать голубоглазого наедине: — Альбедо, ну пожалуйста, что случилось? Вы оба странно себя ведете, я ведь переживаю. Обещаю, что не стану вести себя как мамаша параноик. И тут мальчику стало очень стыдно. Это же Хайтам. Он места себе не найдет, если не поможет и не поддержит. Старший всегда страшно волновался за близких, и блондин прекрасно это знал, но все равно заставил нервничать. — Извини… на самом деле ничего не случилось. Просто, мы сегодня встретились с Дотторе, пока я гулял с Кли, и она… спросила, является ли он мои парнем. Вот. И мне было очень стыдно, я пожаловался Кавеху, а тот стал угрожать, что если не успокоюсь, расскажет тебе. Мне просто не хотелось, чтобы ты беспокоился… И потом, ты же сразу станешь меня защищать, докопаешься до Дотторе, а мне… будет неловко в три раза больше. Прости, хорошо? Я сам попросил Кавеха молчать… Мужчина облегченно выдохнул. Слава богу. — Я рад, что ничего серьезного. И все нормально. Только ты помни, если вдруг понадобиться, я всегда могу его найти и… — Все! Верю! Пойдем лучше, пока мужик твой всю колу в себя не влил. — Я же просил его так не называть… Кавех, еб твою мать, я твой гастрит лечить не буду! После работы Хайтам подвез Альбедо домой и наказал вообще не париться, мол Дотторе правда нормальный и не станет об этом напоминать или как-то осуждать. Голубоглазому оставалось только поверить. Кавех вообще ничего не говорил, просто обнял и погладил по голове. Иногда у него правда складывается впечатление, будто он сын этих двоих, который почему-то живет отдельно. И то, старшие при любой возможности предлагали ему, как закончит школу, переехать к ним в квартиру, типа близко к универу, куда ему нужно поступать. Но подросток никогда в жизни не согласится: все-таки это слишком любвеобильная парочка, он не вынесет заставать их зажимания по утрам, как когда-то после ночевки. Студент потом ржал не разгибаясь, пока седовласый уговаривал смущенного мелкого выйти из ванной и убеждал, что все нормально, и они вовсе не в обиде. Нет-нет-нет, ни за что. Он отказался от ужина, потому что Хайтам принес им с златовласым еду в магазин, быстро помылся и улегся в постель. Сегодня парень истратил весь свой запас энергии, так что сил на общение с Кли и Алисой не осталось. Ему нужны были только книжка и здоровый полноценный сон.

***

Мальчик сидел на диванчике возле кабинета химии, отчего-то ощущая волнение. Пусть Дотторе не вел себя как мудак с ним за пределами школы, кто знает, что он выкинет на занятиях. Одноклассники потихоньку подтягивались к уроку, толпясь возле закрытой двери. И казалось бы, на сидении рядом еще два свободных места, как минимум, но дети все равно выбирали стоять на ногах. И кидали недовольные взгляды, будто он лично запретил им присесть. — Заходите, оболтусы — раздался голос преподавателя, и школьников запустили внутрь. Альбедо, как обычно, заходил последним, и неловко встретился взглядом с учителем. — Здравствуйте — сконфуженно пробормотал юноша. Синеволосый без энтузиазма кивнул. Голубоглазый даже растерялся. Он замер с недоуменной гримасой на лице, а потом, словно очнувшись, торопливо прошел к своему месту. — Ладно, начнем чуть раньше, мне надо вам пару организационных моментов сказать. Значится, расписание на следующую неделю я вам сегодня скину в группу. Это первое. Второе, скажите спасибо комитету старшеклассников, у вас в пятницу дискотека в семь вечера, кто хочет — приходите. Третье, двадцать первого мы поедем в наш государственный универ, куда, я так думаю, большинство здесь находящихся метит. Покажут корпусы, расскажут про поступление. Можно будет задать вопросы. Вы выпускной класс, так что нам придется весь год ползать по всяким дням открытых дверей, не обессудьте. Если решите слинять без уважительной причины, последствия понятны. Вроде все сказал… Настроение Альбедо опустилось ниже плинтуса. Нет, не потому что он думал, что Дотторе порадуется ему, ха, что за бред? И совсем не из-за абсолютно лишенного симпатии взгляда… Дискотека в пятницу, чудесно. Подросток даже если бы и хотел, то не пошел бы, потому что одноклассники спокойно существовать там вряд ли дадут, да и портить другим веселье своим присутствием не хотелось. И ехать с ними же на день открытых дверей в университет, где работает его мать, представлялось ему самой настоящей пыткой. Мало того, что туда добираться почти час, так как это буквально в центре города, еще и эта женщина будет там. Но, возможно, удастся уговорить учителя о том, чтобы он добрался самостоятельно. В том районе живут Кавех и Хайтам. С утра студент уходит на пары, а его возлюбленный едет на работу, между прочим, находящуюся не так далеко от школы старшеклассника. В обед седовласый забирает своего парня, отвозит поесть, а потом подбрасывает до магазина. В теории, можно попроситься доехать со старшим, когда тот будет забирать кареглазого. Так, конечно, придется довольно долго ждать начала мероприятия, но зато все пройдет мирно и спокойно, и график друзей не будет нарушен. — Лебедушка, ты смотрю своим традициям не изменяешь? Ку-ку, я на тебя минуту уже смотрю. Да еб твою мать. Злой Альбедо — это почти восьмое чудо света, настолько редко бывает это явление. Но сегодня, очевидно, судьбоносный день. Он был вообще не в настроении оправдываться, так что хмуро уставился на вопрошающего в ответ. Дотторе даже удивился. Это что за мордочка такая? Видимо, ребенок расстроился или даже разозлился. С чего бы, интересно… — Напиши здесь номер родителя, чтобы мне договориться насчет оплаты общего авт… — Я сам доберусь. — А… э-э-э… как? — Меня довезут. — Ну, дай тогда номер того, кто везет, я несу за тебя ответственность, так что должен иметь возможность связаться, на случай чего. Парень закусил губу: как мужчина отреагирует, если позже найдет этот номер в своей телефонной книжке? Хотя, может Хайтам у него и не записан… Он не знает, насколько близко они общались. Синеволосый, заметив беспокойство на лице подростка, беззвучно спросил: — Что такое? — Меня… в общем, у вас есть номер аль-Хайтама? — неуверенно прошептал мальчишка. — Есть. А откуда ты, — юноша умоляюще посмотрел на него, — ладно, не важно. То есть, он тебя подвезет? Младший скромно кивнул. В ответ ему слегка улыбнулись, незаметно подмигивая, мол, «расслабься, ребенок, все в порядке». Злость Альбедо тут же испарилась. Весь оставшийся урок он залипал на изящные движения Дотторе у доски, на тонкие запястья и широкие плечи. Преподаватель, когда прерывался на объяснения, приваливался бедром к стене, и голубоглазый искренне не понимал: ну как в такой простой позе может быть столько грации? Даже волосы старшего идеально ложились, как бы он не махнул головой. Старший, случайно обратив внимание на блондина, заметил, что тот смотрит не на доску, а…на его…бедра? Он неосознанно замер с мелом в руках, и тогда мелкий соизволил отвлечься от своего занятия, подняв глаза, и… тут же отвернулся, зардевшись. Это что вообще было? Мужчина старательно скрывал самодовольную ухмылку, продолжив писать, и невольно вспомнил, как сестренка парнишки назвала его мальчиком Альбедо. Не мог же он.? Ну нет, бред бредом, они три дня знакомы. Пялился и пялился, с кем не бывает, может просто подвис и вообще не думал о том, куда смотрит. А чего тогда краснеть…

***

Синеволосый тягостно оперся на стол. Нужно заполнить журнал, но лучше, наверное, сделать это дома. Все равно сроки пока что не поджимали. В отличии от погоды, которая как раз агитировала активно собираться — на улице вот-вот пойдет дождь, не хотелось бы идти на кладбище, когда там всю грязь развезет. Надо же, семь лет прошло, как мамы не стало. Иногда ему самому стыдно за то, как быстро он приспособился к жизни в одиночестве, как быстро перестал лить слезы. Да, будучи шестнадцатилетнем юнцом, который вынужден зарабатывать на свое существование, он просто не имел времени на то, чтобы дать волю эмоциям. Придя домой в десять после работы, дай бог, полдесятого, ему надо было сделать уроки и приготовить еду на завтрашний день. И когда парень заканчивал, стояла глубокая ночь, и сил на что-либо, кроме сна, просто не находилось. Так Дотторе и не заметил, как пережил свое горе. Порой даже сожалеет, что не выкраивал хотя бы минутку на мысли о дорогой сердцу женщине, потому что теперь для него будто бы и не было прошлой своей жизни. Он ничего не вспоминал тогда, а сейчас просто не может, ведь ничего не осталось в памяти. Все вымылось жестокостью реальности. Преподаватель сложил все вещи в сумку, взял телефон со стола, достал пальто из шкафа и надел на себя. Хорошо бы цветы достать где-то по пути, не хочется долго ездить по району: местоположение цветочных магазинов он никогда не отслеживал. Выйдя из школы, направился на парковку, с тоской глядя на небо, заволоченное тучами. Хоть бы успеть до дождя. Мужчина завел черную Ауди и выехал с парковки. Конечно, деньги в его жизни появились не самыми легальными путями, и не далеко не сразу, но появились — сейчас у него есть машина, и теперь еще долго не будет необходимости зашиваться на десяти работах. Эх, а вечером еще на пары… Время было почти полпятого, а успеть все доделать нужно максимум до шести. Он остановился возле довольно прилично выглядящего магазина, и в спешке вышел, почти бегом залетая внутрь. К его большему удивлению, в глубине помещения показалась знакомая золотистая макушка. — Кавех.? Парень резко обернулся, схватившись за сердце: — Ты че, блять? У меня чуть инфаркт не случился… — И тебе привет, — Дотторе ухмыльнулся, — ну, обслужи меня, дипломник. — Да иди ты — кареглазый поднялся на ноги с пола, сидя на котором, пытался отмыть принесенные Тигнари горшки. И кто вообще подбирает вещи, оставленные возле мусорки? Не человек, а аномалия. Студент бы, конечно, позвал Альбедо и попросил обслужить клиента, но тут только надеялся, что младший задержится в кладовке. Сегодня блондин сам не свой, не нормально тихий и грустный, совсем не хотелось добивать его. Нет, златовласый планирует сделать как можно больше дел и отпросить мальчишку у брюнета пораньше домой. Перед этим поцеловать ребенка в лоб и притащить сюда Хайтама, чтобы отвез. Если этот новоявленный покупатель ему помешает, он за себя не ручается. — Что тебе? — спросил Кавех, пройдя за кассу. — Мне… — Кавех, там нет этой бегонии — наверное, Тигнари забрал ее себе — подросток закрыл за собой дверь, и обернувшись, не поверил своим глазам. Да не-е-ет. Ну не может быть. Он первый вылетел из класса с того злополучного урока, но, видимо, ему по жизни не дана возможность избежания постыдных ситуаций. Пялился на учителя, с которым у него едва выровнялись отношения, и его поймали с поличным. Просто класс. Может быстро уйти обратно? И похуй, что там кто думает. — Привет, Лебедушка, — синеволосый подмигнул ему, — а мне тринадцать роз, пожалуйста. У старшеклассника будто на секунду перестало биться сердце. Что за ебаный бред происходит? Они знакомы пару дней, почему ему так неприятно от того, что, естественно, такой мужчина, как Дотторе, не одинок? У него наверняка есть любимая девушка, которая сегодня получит тонну внимания и заботы с его стороны. И пусть. Это не его дело. Не его. Кареглазый смотрел на замершего у дверей мелкого с выражением бесконечной печали на лице. Нужно побыстрее увести его отсюда. — Зайчик, принеси, пожалуйста, тринадцать розочек, хорошо — златовласый держал ребенка за плечи, загораживая собой. Тот слегка кивнул и скрылся за дверью. — А что он тут делает? — спросил не понимающий, что происходит, учитель. — Работает — холодно ответил четверокурсник. — А вы… он тебе… кто? — А тебе? — Я в школе работаю сейчас, он в моем классе. Ну так? — Друг. Почти брат. Имей ввиду, кстати — помещение погрузилось в мрачную тишину. Старший чувствовал в свой адрес уже не шуточную неприязнь со стороны будущего архитектора. Неужели это из-за мальчишки.? Да, его подавленность была заметна невооруженным взглядом, но… не он же его обидел, верно? Не он? Ох, но как же так… Кареглазый решил быстро отойти и позвонить Хайтаму, пока Альбедо будет обрезать цветы. Вот бы успеть до его возращения. — Привет. — Хайтам, прошу, приезжай в магазин, и как можно быстрее. — Эй-эй, стой, спокойно, ладно? Что случилось? — Хайта-а-ам, пожалуйста. — Все-все, котенок, еду. Котенок? Седовласый называл его так, только когда хотел успокоить. Неужто он настолько взволнованно звучал? Кавех не мог объяснить, почему так переживал, но что-то ему подсказывало: младшему сейчас очень плохо и ему бы поскорее уйти отсюда. Когда мужчина отвезет его, студент зажмет своего парня у стенки и заставит обнимать себя до самого закрытия магазина. Подросток вышел с цветами, растеряно глядя по сторонам и ища глазами друга. И где же он? — Эй, Альбедо? — старшеклассник даже не сразу понял, что Дотторе его позвал. — Тише, ну, не дергайся. Подойди ко мне, пожалуйста. Мальчик робко выполнил просьбу. — Мне жаль, что я сегодня так с тобой разговаривал. Или… смотрел? Я очень не хочу тебя обижать… — юноша вдруг боязливо обернул руки вокруг его шеи, невесомо прижимаясь. Учитель тягостно вздохнул: ну что за обезьянка то, а поговорить? Конечно, ему ничего не оставалось, кроме как подтянуть его к себе и погладить тонкую спину. — Лебедушка, не молчи — тихо проговорил синеволосый в чужую макушку. — Я… не обижен. Дело не в вас… точнее. в общем… вы ничего плохого мне не сделали. — Врешь — он отодвинул его за плечи и ласково пощипал за мягкие щечки, а потом посмотрел на розы, которые были оставлены на стойке, — я понимаю, что это почти смешно, но возьми один цветок себе, пожалуйста. Красный тебе к лицу. Преподаватель мягко отстранил его, напоследок огладив плечи. В этот же момент показался Кавех, с прищуром оглядевший их, и одним кивком головы подозвавший мужчину к кассе. Тот попросил его оформить букет на свой вкус и отложить одну розу. Парень не подал виду, но такая просьба его напрягла: это куда он четное количество потащил? Блондин стоял в прострации, будучи в шоке от собственного поступка. Но ему так хотелось обнять, ощутить запах чужого парфюма. И ведь насколько он рисковал? Синеволосый запросто мог оттолкнуть, возмутиться, но в итоге позволил греться на своей груди без единого слова поперек. А потом мальчик пришел в себя, и осознал: если он просил тринадцать роз, и одну подарит Альбедо, то остается двенадцать — четное число. Это значит… куда же он идет? На похороны или кого-то… навестить? Голубоглазый ведь ничего о нем не знает: как сложилась его жизнь, кто сейчас рядом с ним. Нет, не стоит лезть к старшему, пытаться сблизиться — это было решено с самого начала, но ничего страшного ведь не случиться, если он… нет-нет-нет, стоп. Все, хватит. Дотторе заплатил за букет и попрощался с кассиром, затем подошел к ребенку, бережно вкладывая розу в его руки, чтобы не укололся о шипы, и потрепал того по светлым волосам, тихо шепнув: — Я от тебя так просто не отстану. Приходи в себя, ладно? Но потом обязательно скажи, что было не так, — мелкий кивнул, — давай, пока-пока. Альбедо только помахал рукой и застыл посреди магазина, рассматривая подаренный цветок. Кавех неожиданно оказался рядом: — Мелочь, иди-ка пораньше домой сегодня, хорошо? Я позвонил Тигнари — юноша кинул благодарный взгляд на друга, и подойдя ближе, оперся на его плечо головой. Златовласый вздохнул, понимая, что был абсолютно прав в своем решении: — Альбедо, серьезно. Что сегодня случилось? — На самом деле, ничего… Просто новости из школы не самые приятные, и я как-то расстроился. А еще… в общем… так вышло что… я рассматривал Дотторе, а он это заметил — на одном дыхании выдал подросток. — И как отреагировал? — напряженно уточнил студент. — Вообще никак. Ну и потом он пришел и… — Ты подумал, что он покупает цветы для своей девушки? — Эй, нет!

***

Кавех устало оперся рукой на прилавок. Он сам пока бегал с поникшим младшим и приходом его классного руководителя успел разнервничаться и все никак не мог успокоиться. Хайтам повез ребенка домой, и в это время кареглазый пытался заставить себя встать и продолжить отмывать принесенные начальником горшки. — Привет — седовласый прошел в помещение. — Привет — мужчину смутил истощенный вид возлюбленного: тот всегда был полон сил независимо от обстоятельств. Но в последнее время он зашивается на учебе, работе, и любой стресс страшно бьет по нему. Студент, не церемонясь, полез к пришедшему за объятьями, и, конечно, ему в этом не отказали. Он вообще самому себе дивился: ни в одних отношениях до нынешних он не чувствовал такой острой необходимости в присутствии человека. Когда его парень оказывался рядом, с ним происходили странные метаморфозы — ему на физическом уровне нужно было ощущать хотя бы поглаживания по голове или по спине, а желательно сложить все конечности на старшего и греться в его руках. Ну, в идеале. По началу, в свете опыта с другими партнерами, было страшно, что в один день кому-то из них надоест такой формат общения, но время шло, а все оставалось по-старому. В конце концов, будущий архитектор пришел к мысли: Хайтам слишком дорог ему, чтобы портить взаимоотношения своими страхами и переживаниями. Это позже за такие рассуждения его стукнут ложкой по голове и отругают за умалчивание. — Я позвонил Тигнари и попросил сегодня закрыть магазин пораньше, — говорил седовласый, покачивая младшего в объятиях, — сейчас поедем домой, а по пути заскочим в магазин, подождешь меня чуть-чуть, хорошо? Приедем и приготовлю тебе, что попросишь. — Хорошо — уже сонно шептал кареглазый. — А завтра я поеду с тобой на работу и помогу доделать все, что осталось. Кавех уязвленно заскулил и стал целовать шею мужчины прямо сквозь ткань водолазки. Ну откуда он у него такой хороший? Завтра ведь воскресенье, и смена у студента была с утра и до обеда, в отличие от других дней, так что старшему придется рано вставать. И в своей же выходной. — Ну все, ты же котик, а не собачка, да? Тише-тише. Давай забирай вещи и поехали. — Не-е-ет, подожди. Постой еще… Хайтам приглушенно посмеялся. Ну что за чудо?

***

Альбедо зашел в квартиру без сил. Все, чего сейчас хотелось — заварить чай и приготовить бутерброды, чтобы завалиться смотреть аниме, а потом спокойно почитать книжку. Но его ждала домашняя работа. Ах, он так отвык от этого чувства! Когда ты с трудом выкраиваешь свободную минутку, но вынужден пожертвовать и ее на учебу, уборку и прочие не самые воодушевляющие дела. Да, можно было бы позволить себе сегодня расслабиться, а задания выполнить как-нибудь потом, но если не заставить себя делать, то что надо, процесс втягивания в учебный процесс будет длится до бесконечности. И все же есть одна вещь, которую мальчик решил не откладывать. Найти Дотторе в социальных сетях. С одной стороны, это — отличная возможность, не вступая в непосредственный контакт с мужчиной, узнать какие-то подробности и события его жизни. С другой стороны, конечно, юноша понимал, что всегда существует вероятность обнаружить там то, что он видеть не хотел бы ни в коем случае. Но, как бы то ни было, гадать бесполезно: пока не начнет искать, не узнает. И вообще, никто не гарантирует что у преподавателя открытый профиль, и что этот профиль в принципе существует. Иль Дотторе. 23 года. Хартбрейкер из хрущевки) Ну, блондин был даже удивлен: оказывается учитель моложе двадцати пяти. Описание страницы воспринималось хоть и неловко, но по-своему оно подходило синеволосому. Красивый, статный, уверенный в себе, прямолинейный, остроумный… и видимо из хрущевки. Странно видеть такое на аккаунте взрослого человека, но не так уж и плохо. Но самое интересное во всем этом — фотографии. Сделанные с любительским мастерством, со вкусом подобранные и отлично передающие запечатленную атмосферу. График выкладки не прослеживался, но некая закономерность все же присутствовала: в течении трех месяцев Дотторе публиковал не больше трех фото. Этого вполне хватало, чтобы как-то по-особенному отразить жизнь мужчины за определённый период. Не всегда он сам появлялся на снимках, часто встречались различные пейзажи. Пусть они были простыми и незамысловатыми, все равно цепляли глаз. Голубоглазый без раздумий подписался. У преподавателя открытый профиль, да и не похож он на человека, который будет судорожно отслеживать, кто там у него новый в подписчиках. Да даже если и станет, то ничего преступного в его поступке нет. И вряд ли парень единственный такой в классе (школе?), решивший подписаться. Вдруг подросток заметил, что количество публикаций увеличилось на одну. Его сердце зашлось от волнения, и он поспешил проверить, что же там нового. Эта была фотография, где не было самого хозяина страницы. На ней был изображен пейзаж с заваленным горизонтом, причем довольно сильно, из чего стало очевидно, что сделано это специально. Место воспринималось не совсем четко из-за специфической точки зрения, но смутно угадывались размытые в далеке кресты и каменные плиты. Сделали снимок в лесу, которые, видимо окружал… кладбище. Альбедо подобные развлечения показались странными. Естественно, есть множество причин, исходя из которых люди запечатлеют что-либо на кладбище. Но зачем баловаться этим, если идешь с серьезной целью? Теперь не оставалось сомнений, куда мужчина направлялся с двенадцатью розами, но появились другие вопросы: как в ему голову могло прийти в таких обстоятельствах начать фотографировать? Да, школьник пока не сталкивался с потерей близких, но представляя себя, идущего почтить чью-то память или вовсе на похороны, он никак не мог выдумать ситуации, где ему бы захотелось сделать снимок, каким бы красивым не был вид. Кажется, юноша все же попытается обсудить это с синеволосым. И возможно, прямо сейчас. — Здравствуйте. Это Альбедо. Я… не хотел бы вмешиваться или лезть не в свое дело, но… Вы и сами знаете, сколько роз купили сегодня, и я хотел бы выразить вам свои соболезнования… или выслушать вас, конечно, исключительно при наличии вашего желания, если есть на то причина и вы готовы рассказать. — А и извиниться за свое сегодняшнее поведение, не стоило мне обнимать вас и все такое…