Душа Альбедо

Альбедо заболел. Есть ли в этом хоть что-нибудь удивительное, учитывая обстоятельства, в которых это произошло, он не знал. Но тем не менее, да, он заболел. В первый день мальчик проснулся в своей кровати с пугающим ощущением, что у него крайне запущенная пневмония. А еще подозрительной пустотой в памяти на запрос «как я добрался до дома». Конечно, сознание подкидывало размытые картинки его нелегкого пути, но последние минуты, когда блондин вот-вот бы подошел к подъезду, мозг по неизвестной причине отказывался показывать. Или по просту нечего было, но ведь как-то домой он попал? Парень мог и дальше размышлять, но очень скоро к нему пришла Алиса и стала разбрасываться проклятьями, одновременно заставляя его прикроватную тумбочку блистерами таблеток, спреем от насморка и прочими атрибутами болеющего, и желание парня разобраться с собственной головой забылось. Позже у него возникали мысли спросить женщину о том, как он все-таки добрался до жилища, но фантазии, где старшая недоуменно ему отвечает, что на своих ногах Рейндоттир и дополз, заставили его постыдиться и решить, что знать точно ему вовсе необязательно. Еще сочтут шизофреником. Дни тянулись долго и весьма спокойно — подросток был рад возможности побыть дома. Кли постоянно вертелась рядом, когда Алиса приводила ее домой после уроков, вечером они устраивали те самые уютные семейные вечера за просмотром фильмов, играми в настолки, а потом и готовкой, как только голубоглазый окреп достаточно, чтобы проводить время у плиты. Но все это не мешало ему с ужасом ждать возвращения в школу. Такого чистого, искреннего желания никогда больше не появляться в этом месте, он никогда до этого не испытывал. Одни мысли о том, что ему придется идти в ту самую раздевалку, ходить мимо актового зала, посещать уроки, приносили физическую боль. Откровенно говоря, хотелось выть и угрожать окружающим, что если хоть кто-нибудь решит насильно отправить его в школу, он за себя не ручается и сделает харакири. А еще очень настораживал тот факт, что мать до сих пор не объявилась и не вставила ему за прогулянные уроки. Или Алиса просто умалчивала тот факт, что Рейндоттир объявлялась, но до него не добралась. В любом случае, стоило ценить это затишье, потому что потом все обязательно пойдет по пизде, и отсидеться в стороне уже не получиться. — Альбедо, почему не появляешься на работе? Альбедо смотрел на висящее сообщение от Кавеха и не мог понять, что чувствует. С одной стороны, с того момента как они в последний раз виделись в магазине, златовласый ему ничего не писал и никак себя не проявлял. Подросток на это, конечно, обиделся и решил точно также хранить гордое молчание. И эта попытка старшего начать разговор — а это определенно была она, ведь студент мог запросто спросить Тигнари, почему его нет на работе — вызывала теплые чувства, но в тоже время парень не знал, как теперь стоило с кареглазым говорить. Да и в принципе, обычно их разногласия высказывались напрямую и потому быстро решались, а теперь… было какое-то напряжение. — Заболел) — Чтоооо????? А почему я узнаю об этом только сейчас???? Юноша подавил ядовитое желание написать «догадайся». — Так вышло — Слушай, ты все еще обижаешься из-за того разговора? Я все объясню, правда, давай я приду к тебе на неделе и принесу что-нибудь вкусненькое, заодно и поговорим, ок? Блондин себе не признавался, но за неделю дома уже очень соскучился по друзьям, и отказываться не хотелось от слова совсем, несмотря на обиды и остатки злости. — Из вкусного можешь захватить Хайтама, больше не надо) Кавех прислал море гневных эмодзи. — Ты щас договоришься и будешь сидеть без еды =) это мой пирожочек! — Фу блять — Если ты не против, он придет чуть позже, ладно? Я бы хотел поговорить с тобой наедине — Конечно, я просто пошутил. Приходи завтра … и так на следующий день в его квартире оказывается Кавех. Он весьма внимательно изучает интерьер, комментируя все понравившееся вслух, проверяет содержимое холодильника и с согласия Альбедо стаскивает шоколадную колбасу. Хуже гостя не придумаешь. Вообще это воскресенье идеально подходило для их встречи: Алиса повезла Кли на пробное занятие в какую-то художественную студию, и у них теперь есть возможность поговорить наедине в спокойной обстановке. Подросток усадил друга за стол на кухне, налил ему кофе и порезал для него шоколадную колбасу, красиво выложив ее на блюдце. — Спасибо — негромко проговорил студент. — Альбедо, я хотел бы поговорить насчет позапрошлой пятницы. Ну… когда нам не удалось поговорить… Альбедо кивнул, выдохнув. — Дело в том, что я просто не знал, как правильно донести тебе то, что я собираюсь сказать, и честно говоря, не знаю до сих пор. Но сказать надо, так что, — кареглазый тягостно вздохнул, — надеюсь, ты меня поймешь. В тот день я увидел в окно, как вы обнимались с Дотторе. Не подумай, я ни в чем тебя не обвиняю и не упрекаю, но я волнуюсь. Понимаешь, я познакомился с Дотторе, когда он был на втором курсе и… как бы тебе сказать, он был весьма социальным. Даже чересчур. Я в живую наблюдал, как он обходился с людьми, которых подпускал к себе. И наблюдал, сколько людей он играючи залюбливал и бросал, растоптав. Их были десятки, Альбедо. Десятки. Всего за два года. Я не отрицаю, что он может быть хорошим другом и делать хорошие вещи, но хорошим любовником он никогда не станет. И в этом нет его вины, у него очень непростая судьба и ему можно только посочувствовать, но… Альбедо, я вижу, как ты на него смотришь. Я ни в ком случае не настаиваю, не советую и не заставляю, но… прошу, будь осторожнее. Я не отрицаю, с тобой он может быть искренен и все прочее, но не уходи в это все с головой. И не люби его, никогда не люби. По крайней мере до тех пор, пока он сам не полюбит тебя. Златовласый передернул плечами, осунувшись и потупив взгляд, и юноша понял, почему старший так боялся и откладывал разговор. Думать, переваривать слова друга, он будет позже, сейчас ему было важно только продемонстрировать свою любовь и доверие. А верил он ему безоговорочно. Даже когда не хотелось. Мальчик встал со стула и подошел к парню, бережно прижимая к себе его светловолосую макушку. Блондин Кавеха любил, любил больше, чем свои чувства, надежды и ожидания. И посеять между ними раздор для него было куда страшнее. — Я тебе верю, Кавех, верю. Все хорошо — голубоглазый услышал взволнованный всхлип старшего и ощутил его руки на своей спине. — А насчет… насчет моих чувств… Может, он мне и нравится, но совсем чуть-чуть! Я правда не собираюсь превращать свою школьную жизнь в подростковую драму из-за него. И я буду осторожней, правда. Не переживай. Студент поднял на него красные глаза и все равно хитро сощурился: — Может и нравится? — Да… да. Златовласый смягчился и прильнул назад к младшему: — Я рад, что все так. В смысле, что ты не злишься… Можешь приходить ко мне, если захочется пообсуждать какой он красивый и сексуаль… — Кавех! В итоге они сошлись на том, что необходимо начать заново пересматривать «Волейбол!!» и засели в комнате у Альбело за ноутбуком. В процессе просмотра, конечно, стали больше болтать, чем смотреть, но тем не менее. Ближе к обеду приехал Хайтам с коробкой пиццы и запасом телячьих нежностей. Седовласый затискал ребенка, словно кота, и ласково пожурил их с Кавехом за глупую ссору. Мальчик в который раз убедился, какое место каждый из них занимает в его жизни. Кавех был самым близким другом, таким, от кого нет секретов и границ. Был тем, кому можно доверить все на свете. А Хайтам был для него словно старший брат — чересчур заботливый и нервный, тот, кого станешь беречь от проблем и мелких переживаний, чтобы не волновать лишний раз. Но оба они были для него по-настоящему дороги и ценны. — Меня Дотторе о тебе спрашивал — внезапно выдал Хайтам, когда они остались с ним наедине. — Я сказал, что ничего не знаю, так как мы не общались в последние дни. Что мне теперь ему передать? — Что я… в порядке? Скоро выйду в школу… Мужчина оглядел его с тревожным прищуром, но отвечать ничего не стал. Только подтянул его к себе и утянул в медвежьи объятия. Когда в комнату вернулся Кавех, он обнял и его, оставив легкий поцелуй в золотистых волосах. Так, оставшееся время они вместе коротали за просмотром аниме, редкими ленивыми разговорами и поеданием огромной пепперони. Уехали старшие почти в десять. Альбедо сонно проводил их до двери, получив прощальные ласки, и принялся убирать оставленный в комнате бардак. Надо было убрать коробку от пиццы и стаканы, пропылесосить и помыть посуду. Хотя делать это было крайне тяжело от жуткой сонливости. Мальчик рассудил, что так сказывается его болезнь на организме — быстрой утомляемостью. Затем он торопливо принял душ, переоделся в пижаму и наконец-то оказался в постели. Изначально парень хотел дождаться возвращения Кли и Алисы, но сейчас понимал, что по просту не дождется и вырубиться. Так что смысла сопротивляться организму никакого не было. Мальчик уснул, убаюканный звуком дождя за окном.

***

Неделю назад. Хайтам вообще не слабо удивился, когда, приехав на обед за своим парнем в цветочный, заметил знакомую черную ауди на парковке. Но нельзя было исключать, что память его просто подводила, и хозяином машины был вовсе не Дотторе — мало ли сколько таких машин есть по городу. Мужчина с некоторой настороженностью подошел к стеклянным дверям магазина, замечая в зале у кассы — кого же еще — Дотторе. Синеволосый вальяжно опирался на стойку, за которой стоял хмурый и явно злой Кавех, и нервно махал одной рукой в воздухе, активно жестикулируя. Хайтам тягостно вздохнул, и потянул на себя дверь, привлекая внимания к себе звоном колокольчика над дверью. Кареглазый оторвал злющий взгляд от преподавателя и взглянул на вошедшего. По правде говоря, седовласый всегда трепетал как мальчишка, когда взгляд его возлюбленного, останавливаясь на нем, приобретал красноречивые искорки нежности и теплоты. Независимо от настроения, самочувствия — его всегда рады были видеть. Мужчина считал это слегка старперским, но когда насыщенность и быстротечность жизни начинают тяготить, и нет не единой мысли как найти то самое счастье — если в этот момент ты встречаешь такого человека, понимаешь — именно это тебе было нужно. Искренняя спокойная любовь и ничего больше. — Привет, Кавех. И ты здравствуй, Дотторе. Кавех устало вздохнул, зарываясь руками в волосы. С момента их с мелким размолвки парень стал много переживать и выматываться от этого в разы быстрее чем обычно, так что седовласый невольно забывался тревогой и желанием отгородить свое золотце от всех проблем. Хайтам нервно подошел к кассе ближе, становясь рядом с голубоглазым, и с трудом перевел взгляд со студента на него в немом вопросе «зачем ты приперся?». — Я, эм… такая ситуация произошла… — Дотторе, если ты не собираешься ничего покупать, то, пожалуйста, перестань ошиваться рядом с кассой. Поговорите в сторонке, хорошо? У меня голова болит. Синеволосый кинул на него раздраженный взгляд, однако говорить ничего не стал, прислушиваясь. Хайтам тронул его за плечо, кивая головой в сторону улицы, мысленно делая пометку: когда договорят с Дотторе, нужно будет сходить за таблетками Кавеху. — Ну, что ты хотел сказать? Старший оперся спиной о уличный фонарь в паре метров от магазина и затянулся сигаретой. Курил он редко, по состоянию нервишек, и сейчас почему-то как никогда хотелось закурить. Чувствовал, что разговор ему явно не понравится. — Вчера такая ситуация произошла… Короче, я уговорил Альбедо прийти на дискотеку. И он пришел, а там какие-то долбоебы блять взяли и куртку его изрезали. Просто в конец. Как я понял, один мальчишка пытался его предупредить, и Альбедо пошел забирать куртку, но как раз столкнулся с ними. И они, боже, Хайтам, его ударили, унизили, всю куртку испоганили. А потом он понесся в восемь вечера в дождь домой. От самой школы. Ко мне прибежал этот мальчик, говорит, мол так и так, Альбедо убежал, вдруг че случилось, и я сорвался за ним. Только возле самого дома перехватил. Он мне на руки упал, Хайтам. Если бы меня там не было? С ним же столько всего могло произойти. Ударился бы об асфальт, еще хуй знает сколько лежал продгроший, а если бы за ним пошли… — Так, Дотторе, все. Я понял — Хайтам с силой сжал кулак. — С какой целью ты мне это рассказываешь? — Я хотел узнать, что там с Альбедо и… попросить передать, что мне очень жаль и я… — Я не знаю, что с Альбедо. Кавех поссорился с ним пару дней назад, и они не списывались. Я тоже не в курсе. Но теперь узнаю любыми способами, спасибо тебе большое. И я не собираюсь ничего передавать. Хочешь извиниться — делай это сам. Хватит детский сад разводить, тебе двадцать три года. Если ты не умеешь думать и понимать, что ребенка, у которого проблемы с одноклассниками, наверное, попытаются тронуть на этой ебучей дискотеке, то будь любезен хотя бы извиниться самостоятельно. — Я извинюсь, когда он выйдет. — Мне насрать, Дотторе. Абсолютно. Я не имею ни малейшего желания видеть тебя рядом с Альбедо, и не хочу совершенно, чтобы он тебя прощал. Я прекрасно его знаю, и знаю, что он не пошел бы на эту дискотеку. И сдается мне, что ты очень убедительно попросил его пойти. Так филигранно, как только ты умеешь, очень любовно и ласково. Я не буду больше предупреждать тебя, но если что-то подобное повториться еще раз, я воспользуюсь своими связями на работе и здорово подпорчу твою светлую обеспеченную жизнь, ясно? У Альбедо все очень не просто в семье, ему есть от кого страдать, и я надеюсь, у тебя проявилась хотя бы десятая часть совести нормального человека, и ты перестанешь к нему лезть. — Но, подожди! — Иди домой, Дотторе. Мы позаботимся об Альбедо. — Да стой! Хайтам, ну же — младший догнал его, нервно тряхнув за руку. — Прошу, я правда не собираюсь им пользоваться или вредить. Просто свяжись с ним, пожалуйста, мне больше ничего не нужно. Узнай, как он — это все, что я прошу. Седовласый смотрел на него несколько секунд, сжимая челюсти от злости, но в конце концов выдохнул, соглашаясь. Он просто честно скажет Альбедо, что этот мудак он нем спрашивает, и узнает, что ребенок согласен ему ответить, если согласен вообще. — Я напишу тебе, как встречусь с ним. Пока, Дотторе. Хайтам ушел не оглядываясь, давая понять, что на этот раз разговор точно закончен. Настроение было испорчено беспокойством, на душе скребли кошки, завывая о том, чтобы он немедленно сгреб Кавеха и поехал проверять Альбедо. Но все-таки он понимал, что в первую очередь ребенок друг златовласого, и как-то влиять на их отношения и скорость примирения — неправильно. Потому что так или иначе мелкий, завидев его, начнет переживать о том, не прислал ли его Кавех и не дал ли задание задобрить младшего. Конечно, они с Альбедо тоже были близки, но по-своему — их взаимоотношения как раз сводились к тому, что каждый уважает чужие личные границы и терпеливо ждет готовности и желания поделиться или довериться. И не пытается как-то повлиять на этот процесс. Хайтам шел в ближайшую аптеку за таблетками от головы, параллельно приводя себя в порядок после выведшего из равновесия разговора. Злость все еще клокотала внутри, и до возвращения в магазин необходимо было привести себя в нормальное состояние, чтобы смочь успокоить Кавеха. Если этого котеночка не окружить заботой и полным спокойствием, улучшения состояния можно не ждать. Студент всегда остро реагирует на настроение близких. В магазин мужчина зашел — насколько это возможно было — расслабленным и уравновешенным. Его парень нашелся склонившимся над стойкой с зажмуренными глазами и гримасой острой боли на лице. Хайтам невольно ускорил шаг. — Кавех — тихо прошелестел седовласый, стараясь не потревожить чуткий слух младшего. Кавех устало приоткрыл слипающиеся веки и поднял душераздирающий взгляд на пришедшего. Хайтам, не в силах смотреть на эту картину, быстро вытащил кареглазого из-за стойки, прижал к своей груди и запустил руки в волосы, медленно массирую кожу головы. Младший безвольной куклой осунулся в его руках, редко мурлыкая блаженные выдохи. Златовласый неожиданно вскинулся и прижался к губам мужчины в коротком поцелуе. На большее он в данный момент был не способен, а прикоснуться к любимым сухим губам все же нестерпимо хотелось. Хайтам на это добродушно хмыкнул и оставил дорожку поцелуев на виске. — Присядь, пожалуйста. Я сейчас принесу воду и таблетку. Кавех капризно запротестовал, намекая, что в объятиях мужчины ему было куда лучше. — Не спорь — мягко настоял Хайтам. Студент насуплено выдохнул, повинуясь, и надул губы. В таком настроении его парень становился безумно нежным и очаровательным. Седовласый проследил за тем, чтоб его парень выпил лекарство, помог ему разгрести часть оставшейся работы, пока сам Кавех занимался заказами на букеты. Таким образом с делами они управились очень быстро, и вскоре могли спокойно отдохнуть до закрытия магазина.

***

Альбедо безумно нервничал, понимая, что с завтрашнего дня начнет действовать его справка, и ему придется пойти в школу. Было до безумия страшно, противно и ненавистно. Ему не хотелось вновь видеть это место, смотреть в глаза явно не успокоившихся одноклассников. Алиса буквально вчера купила ему новую куртку, сделав вид, что поверила в то, что он жутко упал и порвал куртку по дороге домой в тот злополучный вечер, и поэтому был вынужден выбросить безбожно испорченную вещь по дороге. Он, конечно, не знал, что в тот вечер Дотторе рассказал всю хронологию событий Алисе. От дискотеки, неожиданной пропажи и крика о помощи чужого ребенка. Женщина внимательно слушала, подавляя в себе чувство всеобъемлющей беспомощности. Как бы не хотелось, матерью для этого ребенка она не была и просто не могла влиять на него также, как влияла бы родная мать. Подросток не шел к ней с проблемами, понимая, что это чужой человек, которого недопустимо обременять своими несчастьями. Это не мама, которая всегда останется на твоей стороне и воспримет любую проблему как собственную. Значимую. И не объяснишь ведь этому глупому ребенка, что она и правда готова была помогать и бороться за него. Блондин не ведал о том, что женщина давно уже была готова принять парня в семью — хотя негласно это уже произошло — и начать, например, финансово его обеспечивать. Не трудно было заметить, куда скатываются их с матерью отношения. Рейндоттир грезит о предлоге расстаться с сыном, и Алиса не просто готова, но и с радостью и теплом примет мальчика в свои объятия. Но пока этого не произошло, голубоглазый оставался брошенным ребенком, вынужденным слишком рано повзрослеть в некоторых вещах, при этом в других оставаясь полнейшим дитем с наивным детским взглядом. Например, в человеческих отношениях. В том, кому доверять можно, а кому никак нельзя. Это обратная сторона того, что парень с детства одинок и не имеет нормального представления, как должны выглядеть настоящие искрение отношения между матерью и сыном, между друзьями и между возлюбленными. Алиса, выслушав рассказ учителя, напоила его чаем и выпроводила из дома. Вариантов оставалось немного, кроме как сообщить Рейндоттир о том, что происходит, и попросить ее как-то повлиять на администрацию школы, чтобы те очень откровенно поговорили с детьми, которые будучи практически совершеннолетними не могут допереть до того, что любая ненависть должна иметь границы, пересекать которые нельзя ни по какой причине несмотря на то, что им там кажется и думается. Нельзя вершить самосуд, и вершить так жестоко — дети, взрослея, учатся это понимать, как и учатся эмпатии. Но если без пяти минут взрослые люди до сих пор не могут понять элементарных вещей, возможно стоит задуматься, и задуматься основательно, насколько у них все в порядке. Рейндоттир на это ответила, что пока что находится за границей и лично пообщаться с администрацией возможности не имеет, а решать этот вопрос по телефону через заведующего кафедрой — Крепуса — не намерена. Она также настоятельно рекомендовала провести с Альбедо «серьезный» разговор, и Алиса для вида, конечно же, согласилась, забыв об этой просьбе уже спустя минуту. Ребенку о том, что мать имеет к нему целый ряд претензий, она озвучивать не стала. Портить ему настроение, добавлять лишних переживаний не хотелось совершенно. Хоть Альбедо и мог думать, что его подвешенное состояние совсем не заметно для окружающих, конечно, взрослому человеку было очевидно, что подросток нервничает, и нервничает многовато для того, кому просто предстоит выйти в привычную школу. Но женщина повлиять на чувствительный детский мозг не могла несмотря на то, что очень хотела, и ей оставалось только поддерживать мальчика в тех немногих вещах, которые он ей по-настоящему доверял. Блондин повернулся на пристальный взгляд Алисы, вопросительно наклонив голову, на что та только печально улыбнулась.