Душа Альбедо

Когда Альбедо, наконец, объявляется в школе, ему кажется, что абсолютно все здесь настроены по отношению к нему враждебно. От безэмоционального охранника, привычно требующего записать время прихода, до одноклассников, игнорирующих его, как и обычно. Ничто не напоминало о том, что произошло, однако он помнил каждый миг того унижения, помнил боль удара на скуле и помнил глаза своих обидчиков — глаза, являющие то многое, на что способны их хозяева. Кэйа и его компания не обращали на него никакого внимания, чуткий на обсуждения за глаза блондин ни разу не ощутил на себе даже короткого взгляда, не говоря уже о насмешках. По какой-то неизвестной причине это не успокаивало, наоборот, заставляло напрячься и ждать нападения со всех сторон. Кто знал, какие опасности таило в себе это затишье. Но все это меркло перед страхом от предстоящей встречи с Дотторе. Мало того, что в тот день он не сдержал обещания, не провел с ним не единой минуты в зале, так еще и оказалось, что учитель — вообще личность неоднозначная и не самая светлая. То, что сказал Кавех, его особо не расстроило: не имел Альбедо привычки ревновать или обижаться на людей за их прошлые отношения, связи или образ жизни. Пугало только то, что образ жизни может оказаться вовсе не прошлым, а нынешним. Вот что с этим делать, он категорически не знал. Все это заставило немного прийти в себя и вернуть контроль — хотя бы как-то — над ситуацией. Над ситуацией, что хоть он и относится к учителю теперь с большей настороженностью и небольшой обидой за дискотеку, все же хочет, очень хочет, его увидеть. И ничего не может с этим поделать, разве что не предпринимать попыток эту неизбежную встречу побыстрее воплотить. Мальчик весь день ходил как в тумане, изредка озираясь по сторонам, если завидит одноклассников в коридоре. Радовало только то, что химии сегодня не было: пусть ему действительно хотелось увидеть Дотторе — за время болезни он успел соскучиться по его улыбке и теплым рукам — подростку требовалось время, чтобы все осмыслить и в конце концов успокоиться. После занятий голубоглазый неспеша собрался и побрел в темную часть коридора на втором этаже около кабинета завхоза, чтобы переждать время, пока все толпятся в раздевалках: обычно сюда мало кто заходит. После пятницы, он планировал делать так постоянно: боязнь снова оказаться в унизительной ситуации брала верх. Юноша неторопливо вышагивал вдоль закрытого кабинета в тени, копаясь в своих мыслях и пытаясь понять, когда уже можно будет спуститься и забрать вещи. Внезапно плечо ожогом обволокло тепло чужой руки, и Альбедо дернулся в припадочной попытке вырваться. Незнакомец охнул и попытался потянуть его к себе, но мальчик брыкался, размахивая хаотично руками и пытаясь задеть человека локтем. От беспросветной паники перед глазами расцветала пелена, грудь судорожно вздымалась от отчаянья и сбитого от активного сопротивления дыхания. В конце концов стало настолько страшно, будто сейчас все повторится, что колени подкосились. И от этого парня настигла еще большая истерика: он упадет и подставит себя под удар. — Альбедо, мать твою! Да успокойся! От страха мальчик почти ничего не слышал, активно барахтаясь, но до ушей дошел смутно знакомый голос. Кажется, он принадлежал… — Дилюк? — Да! Альбедо сокрушенно выдохнул, ссутулившись: его накрыло внезапной и необъяснимой усталостью. Это всего лишь Дилюк. После той злополучной пятницы мальчик смог отпустить естественную злость на парня, осознав, что тот скорее всего действительно пытался его предупредить, ведь когда он пришел в раздевалку, Кэйи там не было, и вероятно, Дилюк правда пытался его задержать. Стоило быть благодарным хотя бы за эту попытку, в конце концов вряд ли можно было предугадать, что шайка станет действовать без своего лидера. Рыжий, потирая ушибленные места, вышел из-за его спины и встал напротив. Его лица коснулась робкая и немного насмешливая улыбка. Не будь Рейндоттир так шокирован этой внезапной встречей, точно счел бы вид лохматого и кряхтящего парня очень милым: его пушистые собранные в хвост волосы электризовались, пряди у лица смешно прилипли ко лбу, а под глазом у него наблюдался синяк, впрочем, прекрасно дополняющий его забавный образ. — Я узнал, что ты вернулся в школу, и сразу решил тебя искать. Но потом подумал, что лучше будет все-таки после уроков. Как хорошо, что я тебя встретил! — парень подошел ближе и обнял его за плечо с взволнованной гримасой. — Ты как вообще? Тебя нашел Дотторе в тот день? Нормально добрался? Блондин удивленно замер, а затем перевел взгляд на мордашку рядом: Дотторе сделал что? Быть такого не может... Где нашел? И каким образом? — Эм, у меня все в порядке. Я… нормально добрался. В смысле, как обычно, пешком. Не совсем понимаю, где Дотторе должен был меня найти… — В смысле? Вы так и не встретились? Когда ты убежал, я нашел Дотторе и все ему рассказал. Ну, что ты без куртки в такую погоду побежал. И про Кэйю тоже сказал. А он как сорвался с места, побежал куда-то, смотрю потом в окно, он уже в машину сел. Я подумал, что он за тобой поехал. Голубоглазый медленно переваривал информацию. Связано ли это с тем, что он не помнит, как зашел домой? Дотторе ведь знает его адрес и мог перехватить его прямо около дома. Но тогда это значило, что Альбедо… был без сознания? Или просто так плохо себя чувствовал, что сейчас ничего не помнит...? — Я… если честно не помню, как именно добрался до дома. Ну, почти всю дорогу я примерно помню, но вот момент, как, не знаю, зашел бы в подъезд, как поднялся на лифте, оказался в квартире — все это не помню. Так что, не могу ответить тебе точно… Дилюк задумчиво кивнул, несколько секунд гипнотизируя стену: — Ладно, главное, что с тобой все в порядке — Рыжий застенчиво отвел взгляд. — Я… знаешь, у меня совсем нет друзей. Кэйа рассказывает всем про меня всякие сплетни, и никто не хочет со мной общаться. Я хотел… спросить? Может, мы могли бы попробовать стать друзьями…? Рейндоттир мягко улыбнулся парню, уложив руку на его макушку и потрепав по волосам: — Я был бы рад считать тебя своим другом. На лице парня отразилась искренняя радость, пусть и не очень яркая, и несколько усталая. — Тогда я хотел бы извиниться за этот случай. Мне нужно было самому увести тебя, а не стоять и уговаривать каким-то бредом. И придумать, как нормально помешать Кэйе. Прости. — Перестань, Дилюк. Я вижу твой синяк под глазом, и прекрасно понимаю, что ты подставил бы себя под удар, если бы предпринял что-то совсем радикальное. Все нормально. Рыжий угукнул, отходя в сторону и приглашающе указывая рукой: — Ну, пойдем домой? Так оказалось, что оба они ездят из школы на автобусе, правда Альбедо до работы, а Дилюк на занятия по игре на фортепиано. Голубоглазый также упомянул, что обычно сначала забирает сестру из школы и ведет домой, но на этой неделе взял перерыв и старается по максимуму отдыхать за время между учебой и работой. В ответ ему понимающе промычали и подметили, что были бы не прочь познакомиться с маленькой звездочкой за совместной прогулкой. Уже сидя в автобусе, блондин рассматривал тусклое пасмурное небо, пожелтевшую, поврежденную ветром жухлую траву вдоль дороги и вспоминал их короткую задушевную беседу. Он был рад отвлечься от мыслей о Дотторе хотя бы на короткий срок. В последнее время ему действительно не хватает спокойствия. На работе Альбедо встретила подозрительная тишина и пустота за стойкой кассы. Недолго думая, он прошел в раздевалку, спокойно оставил вещи, зашел на импровизированную кухню и взял из холодильника колу, которую они по очереди закупали про запас в магазин. Когда, покончив со всеми сборами, юноша вышел в зал, в помещении по-прежнему не наблюдалось не единой живой души. Кроме него самого, конечно. — Альбедо, простиииии!!! — Я забыл сказать, что я на эту неделю в отпуске, простипростипрости О. О. Это ведь значило, что на работу вместо него выйдет...? — Привет, Альбедо — мальчик чуть не подпрыгнул, резко разворачиваясь лицом ко входу. На пороге стоял промокший до ниток Тигнари в своем не стареющем бежевом пальто, с прилипшим к лицу темным с зелеными прядями каре и сморщенной недовольной мордашкой. Подростка не сказано порадовало, что Сайно на горизонте не наблюдалось. — Ой! Давай я тебе полотенце принесу! — Рейндоттир внезапно опомнился и посеменил обратно на кухню за чистым полотенцем. Брюнет за это время успел снять с себя мокрое и поменявшее от воды цвет пальто, уложил его на негреющею батарею и с тяжким вздохом уселся на оставленную около стойки табуретку-подставку. Мда. Этот день не задался с самого начала. С утра они с Сайно в пух и прах разругались, после чего блондин вылетел из квартиры на полчаса раньше, чем обычно, оставив своего парня дома страдать от угрызений совести и вины. Потом до самого обеда пришлось разгребать бесконечные долги по учебе, прилетевшие из Академии — иногда Тигнари всерьез жалел, что решил продолжить обучение, так еще и в дистанционном формате. Вероятно, из-за того, что в его даршане сделали огромное исключение персонально для него — дистанционное обучение они не предоставляют ввиду большой практикоориентированности курса — его заваливали неадекватным количеством заданий и проектов, оглашая все это за пару дней до назначенного дедлайна. Этого времени могло хватить разве что, если сидеть несколько суток подряд, не отвлекаясь на еду и сон. Одним словом, иногда хотелось сорваться и вернуться учиться на родину в Сумеру, побродить по дорогим сердцу лесам, по самому любимому городу на свете, подставляя тушку солнцу. Съездить в Порт-Ормос и устроить им с Сайно небольшой круиз, а потом в конце концов вернуться домой к нормальной скучной жизни и учебе в университете. Но так не будет. Тигнари прекрасно осознавал, почему они здесь — Коллеи, названной сестре Сайно, трудно болеющей уже который год, требовались лучшие врачи и лучшее оборудование, каких в Сумеру сейчас днем с огнем не сыщешь. И он готов был оставаться в чужой стране сколько угодно, только бы рядом с Сайно, однако не мог не скучать по родным местам и былой беззаботной жизни. И порой было жутко обидно, что Сайно то, как ему тяжело здесь не понимает и продолжает требовать все больше. Будто они не живут здесь временно, будто не приехали с единственной целью — спасти Коллеи, а собираются остаться здесь, в этой стране, скупой на солнце и жизненно необходимое Тигнари тепло. — Держи — брюнет резко вырывается из своих мыслей и смотрит на протянутую к себе руку с полотенцем. Он тихо благодарит младшего, наградив его короткой не широкой улыбкой и принимается промакивать волосы. — У тебя есть здесь запасная одежда? Если нет, могу дать свою толстовку. Она чистая, я просто брал ее с собой. У Тигнари что-то противно заскребло в груди. — Да, я… у меня там джемпер есть в шкафу. Спасибо — парень перевел взгляд на свое пальто. — Блять, я же семян купил! Сейчас вся упаковка промокнет — зеленоглазый вскочил было на ноги, но мальчик мягко надавил ему на плечи, вынуждая снова сесть. — Я принесу. Они в кармане? — Мгм. Ребенок аккуратно достал из кармана не успевшие — к счастью — слишком промокнуть упаковки и протянул их владельцу. — Спасибо — ласково мурлыкнул брюнет, забирая семена. Откровенно говоря, сил и желания работать не было совершенно. Как и желания вставать с табуретки и идти переодеваться несмотря на то, что мокрая одежда не приятно прилипла к телу и заставляла трястись от холода. — Ты… один сегодня? Тигнари хитро сощурился: — Не хочешь, чтобы Сайно приходил? — мелкий собирался возразить, но старший сразу же продолжил со смешком. — Боже, ребенок, все в порядке. Я, естественно, в курсе, что вы не ладите. Это нормально: не все люди обязаны нравится друг другу. Альбедо со слегка выпученными от удивления глазами кивнул и отвел взгляд в сторону. Наступила неловкая тишина. — Ладно, пойду переоденусь. Перебери прошлую поставку роз — не знаю, что у них случилось, но в этот раз там много на выброс. Надеюсь, не придется менять поставщиков… — тяжко вздохнул Тигнари и поплёлся в сторону раздевалки. Работа шла быстро и уверенно — не удивительно, с Тигнари-то под боком. Когда приходили покупатели, брюнет спокойно забирал на себя обслуживание и разговор с клиентами, как всегда мягко направляя человека к более конкретному образу того, что он хочет получить на выходе. Подростка вообще всегда поражала способность старшего общаться с людьми — он всегда был уверен в себе и в том, что делает. Уверенность Дотторе отличалась от уверенности хозяина магазина: у синеволосого она была кричащей и вызывающей, граничащей с самоуверенностью, у зеленоглазого же — мягкой и ненавязчивой, приятной, которой, однако нельзя воспользоваться или пренебречь: Тигнари не позволял. Так, ближе к концу их самого загруженного времени — с пяти до восьми вечера — никаких дел, помимо обслуживания покупателей, не осталось. Мальчик смог расслабиться рядом с брюнетом, очарованный осенней уютной атмосферой и теплотой начальника под боком. В конце концов, он всегда знал, почему Кавех так дорожит дружбой с Тигнари — не так уж и много на свете настолько приятных и дарящих комфорт людей. — Мы с Сайно сегодня поссорились. — А? — голубоглазый резко повернулся на сидящего рядом с ним на полу старшего. — Сегодня Кавеха нет, и я не хочу портить ему вечер звонком с жалобами. Уверен, они с Хайтамом заняты друг другом, и отрываться вряд ли хотят — парень фыркнул, переводя взгляд на мальчишку. — Мне просто нужно высказаться. Не бери в голову особо. — Эм, конечно… — Мы с Сайно на самом деле никогда не жили здесь. Я родом из Сумеру, Сайно, можно сказать, тоже. И мне никогда не хотелось уезжать: я очень люблю свой дом, родной город. Когда мы с ним стали встречаться, выяснилось, что у него есть… скажем так, приемная сестра. И она тяжело болеет. Тогда все было еще неплохо, местные врачи справлялись и вполне удачно, а потом… потом ей стало хуже. Сильно. Сказали, что в пределах больницы, города — нужного оборудования нет. Пришлось ехать сюда. Сестру сейчас активно лечат, прогнозы хорошие. Но лечение, дальнейшая реабилитация — все это стоит очень дорого. Мне двадцать три, я хотел податься в науку и не вылезать из экспедиций. И мог бы. В Сумеру. Здесь я никому не нужен. Сайно учиться дальше не продолжил, получил образование и все. Но у нас он был на хорошей должности, фактически контролировал всю научно-исследовательскую деятельность Академии. Хотя ему было только двадцать пять, когда вступил в должность. Так что здесь он работу нашел быстро — с кучей рекомендаций, встал во главе какого-то филиала сумеровской Академии и хорошо получает. И мне, конечно, не хотелось сидеть на его шее, с учетом того, сколько денег нужно отдавать на лечение, так что я решил как-то использовать свои знания в ботанике. Здесь как ученый я, конечно, никому не сдался — в регионе другие передовые отрасли, да и своих специалистов навалом. Так что решил просто флористом работать. В магазинах. Потом устроился сюда, где мы с тобой сейчас. Проработал почти год, поладил с хозяйкой, у нее случились какие-то жизненные обстоятельства, и она стала срочно продавать магазин. Мы посоветовались с Сайно: магазин этот хороший в плане обустройства, ремонт сделан на совесть, есть контракты с хорошими поставщиками и обширная база постоянных клиентов. Купили вот. Хотели заработать с него, что-то привести в порядок и потом продать. — А… как это с ссорой связано...? — Прости. Извини, заговорился. Хотел объяснить просто — Рейндоттир мягко покачал головой, призывая рассказывать дальше. — Короче, мы встали у руля вдвоем. Ну, я здесь работал и параллельно учился. Сайно у себя там, иногда только выходит на смены. Но всякие вопросы относительно бюджетов, закупок, персонала — все через него. И… в общем, я довольно быстро стал замечать, что он… как-то слишком основательно вкладывается в этот бизнес, в свою работу. Я сначала думал, что это просто, чтобы заработать больше денег на сестру и старался помогать ему со всем. Потом, не знаю, понял, что это уже как-то… ну совсем слишком. Сайно покупал какую-то мебель в нашу съемную квартиру, обустраивал ее. Постоянно что-то ремонтировал в магазине, даже близко не вышедшее из строя. Заменял оборудование из среднего ценового сегмента супер дорогим. И при этом мы оба в каких-то космических масштабах работали. Мне становилось ясно, что он… хочет остаться. Здесь. Я отрицал все это, думал, что сам себя накручиваю и делаю выводы на пустом месте, но… но сегодня он заговорил о том, чтобы открыть еще один магазин. Самим. А к нам нанять больше сотрудников и выровнять смены, чтобы мы сами не работали. Я спросил зачем, клянусь, спокойно, без наезда, а Сайно сказал… сказал, что хочет купить нашу квартиру, в которой мы сейчас живем. Мол тут и комната для Коллеи есть, и ремонт хороший, и цену хозяин для нас готов приемлемую огласить, и я просто… взорвался. Начал нести какой-то бред о том, что он меня ни о чем не спрашивает и ни во что не ставит, что он обо мне не думает. Просто. Как тупой эгоистичный ребенок — Тигнари срывается на всхлип и закрывает лицо руками. — Он пытался меня успокоить, объяснить что-то, а я наговорил ему еще кучу гадостей и сказал, что ему плевать на мое будущее. Он встал и из-за стола и посмотрел на меня так, будто… будто это последний наш разговор. И сказал, что мне не стоило начинать встречаться со взрослым мужчиной, если я в свои двадцать три все еще такой ребенок. Альбедо приоткрывает рот от удивления, но быстро берет себя в руки, кладя руку на спину своего начальника и начиная медленно ее поглаживать: — А ты не хочешь остаться? Что тебя так беспокоит? — Я хочу домой, Альбедо, домой. С Сайно. Я без него не хочу… И я хочу исполнить свою мечту заниматься наукой, хочу вернутся в Академию, хочу чтобы все было по-старому… Чтобы мы вернулись вместе, со здоровой Коллеи и все было как раньше… Тигнари утыкается носом в его яремную впадину, срываясь на сиплые и какие-то совсем отчаянные рыдания. Блондин испуганно обнимает его за плечи. — А… разве Сайно так сильно тебя старше? — Ему двадцать восемь сейчас. Мальчик снова застывает от удивления. Серьезно, что ли? Как Сайно, будучи таким трудоголиком, настолько молодо выглядит? — Давно вы встречаетесь? — Конечно. Конечно, давно. Иначе бы я ради него никуда не уехал. Мы начали встречаться, когда я закончил школу. Все лето за ним — выпускником академии — бегал. Тридцать первого августа он согласился, как тогда сказал, «мучаться со мной». Как выяснилось, попал в точку. — Перестань, Тигнари. Не надо. Ты никого не мучаешь. Ты просто испугался, побоялся высказывать свои опасения Сайно, желая ему помочь и не обидеть. И тем самым продемонстрировал Сайно, что со всем согласен. Ну, помогая ему с работой, развивая бизнес. А потом оказалось, что ты ни с чем вовсе не соглашался и не хочешь вообще здесь оставаться, так еще и считаешь, что о тебе никто не думает. И накрутил себя до такого состояния. Конечно, Сайно это не понравилось. И обидело. Тигнари рыдает еще сильнее, болванчиком кивая головой и тем самым смешно ерзая по чужой груди. Альбедо сдерживает смешок, понимая, что своей репликой и так перешел границы, но брюнет не высказывает ничего кроме виноватого согласия, и он остается спокоен, переключаясь на то, чтобы просто успокоить своего начальника. Некоторое время в зале стоит тишина, разбавляемая только затихающими всхлипами Тигнари. Подросток терпеливо ждет, когда его выпустят из объятий, и от нечего делать принимается рассматривать магазин вокруг. На глаза вдруг попадается сгорбленная перед стеклянными дверьми магазина фигура. Фигура насквозь промокшая и именуемая Сайно. Они встречаются взглядами, и младший чувствует, как сердце уходит в пятки от чужого взора, наполненного виной, злостью, болью и усталостью. — Тигнари, за тобой, кажется, пришли. Брюнет нервно вскакивает, сразу же понимая, кто за ним пришел. Смотрит на мальчика с отчаяньем по полам с благодарностью и боязливо разворачивается лицом к пришедшему парню. Сайно поджимает губы, разглядывая лицо Тигнари, его припухшие глаза и покрасневшее лицо. Тяжко выдохнув, он заходит в магазин и медленно останавливается напротив своего потерянного и по-детски расстроенного беспокойного парня. — Пойдем домой, ладно? Старший блондин замечает смятение и непонимание в наполненных слезами зеленых глазах, осознавая, что мнимая натура брюнета вовсе не осталась в прошлом, что она все еще с ним и травит душу постоянными навязчивыми мыслями и переживаниями. — Тигнари, пойдем домой. Пожалуйста. Тигнари, заторможенно кивнув, идет за своим все еще мокрым пальто и вешает его себе на руку, сложив пополам. Альбедо он тихо шепчет о том, чтобы он закрыл магазин и сам ушел домой. Мальчик ему только деликатно улыбается, соглашаясь. Потрепав начальника за узкое плечо напоследок, подросток уходит заниматься стандартными процедурами перед закрытием магазина.

***

Как-то незаметно для Альбедо подкрался день, когда встречи с Дотторе не избежать. Он с ужасом и, конечно, трепетом, ждал предстоящую химию. С утра юноша подвисал над чашкой кофе в мыслях о том, как может повести себя учитель, что скажет и скажет ли вообще. Алиса даже наругала его за нерасторопность и напомнила, что ему вообще-то еще вести Кли. По дороге в школу малышка без устали трещала о какой-то ярмарке, которая будет проходить в школе до субботы, и стрясла с брата деньги на покупки. Голубоглазый, конечно, для вида повыделывался, но деньги, естественно, отдал, причем с излишком. Пусть не ограничивает себя в выборе. Собственный школьный двор встретил суетой, непонятно откуда взявшимися в такой час — его это каждый раз удивляет — толпами учеников и внезапным осознанием, что лето окончательно закончилось, а осень взяла борозды правления в свои руки. Деревья лысели, красивый ухоженный газон, исполосованный дорожками из плитки, стал совсем увядшим и сухим. Школьная жизнь только начиналась, проблемы и экзамены ждали впереди, а Альбедо уже успел устать от всего и лишился даже самой малейшей частички желания проживать все то, что ждало его впереди. В школьном коридоре он встретился с Дилюком, получив от него теплую улыбку и дружеские объятия, несколько раз проверил всех людей вокруг на наличие брата рыжего и его компании и только потом решился пройти в раздевалку и оставить там свою новую осеннюю куртку. — Здравствуйте — блондин остановился сзади копающегося в шкафу Дотторе. Мужчина замер, дернувшись, и обернулся на него. — Лебедушка — синеволосый расплылся в улыбке, какой-то вымученной, но все такой же красивой. Альбедо подавил рвущуюся на лицо ответную влюбленную улыбку, подавил желание повиснуть на учительской шее, прижаться к крепкой груди и уткнуться носом в ключицы, вздохнуть терпкий запах чужого одеколона и пробивающий сквозь него естественный запах тела. — Я… я бы хотел поговорить с тобой, извиниться и… давай встретимся после уроков? Хочешь, довезу вас с Кли? — мальчик заозирался по сторонам, замечая на себе взгляды одноклассников. Стало неуютно, и он перешел на шепот: — Я сегодня не забираю Кли. Но, эм, вы… могли бы довезти… меня…? Преподаватель неожиданно рассмеялся, но не так как обычно — заливисто и истерично, а бархатно, мягко. — С удовольствием, лебедушка. Садись, будем начинать — ладонь мужчины мягко пригладила его всклоченные после улицы волосы, и он аккуратно подвинул его в сторону, уходя к учительскому столу. Подросток застыл, стыдливо успокаивая разыгравшееся сердце. Он ведь обижался на Дотторе… — Милые дети, садитесь. Я надеюсь, что никто не забыл оговорённую нами в начале сентября экскурсию в универ? Чудесно. В эту субботу мы едем на день открытых дверей, напоминаю, если кто-то надумал ехать отдельно или не сдал деньги на автобус — сегодня последний день чтобы сказать, как вы добираетесь либо сдать деньги. Иначе вам трындец, я предупредил. Сразу обозначим некоторые моменты: уроки никакие вы не пропускаете, едем после школы, у вас полчаса на обед в столовой или несите еду с собой, потом едем. С вещами, оставлять в классе и потом за этим возвращаться я не хочу. Ой, не бубните, у вас в субботу сдвоенная алгебра, физика и сдвоенная физра. Два учебника, две тетради и форма, ее в раздевалке можете оставить. Так что тяжести таскать вам не придется. В общем, прогулять вам ничего не удастся, можете не надеяться — красноглазый вальяжно разлегся в кресле и заскользил взглядом по рядам учеников. — Итэр, иди рассказывай домашку к доске. Альбедо и думать забыл об этом сраном дне открытых дверей.