Душа Альбедо

Альбедо падает на пассажирское рядом с Дотторе. Учитель спокойно пристегивается, расправляет складки на своем бежевом свитере и оборачивается к нему с мягким ожиданием на лице. Подросток неловко смотрит в ответ, не понимая, что от него требуется — вроде адрес магазина мужчина знает, как туда ехать тоже, что, спрашивается, надо? Синеволосый с насмешливым прищуром косится на висящий справа от мальчика ремень безопасности, и ребенок с не естественно громким «а-а-а» тянет его на себя. Ну конечно. Преподаватель выруливает с парковки, и встроившись в ряд, начинает разговор: — Мне следует прояснить, почему все так сложилось в ту пятницу. Я… вовсе не хотел оставлять тебя одного в уязвимом положении, я понимал, что до тебя могут доебаться и все такое… Просто, не знаю, видел ли ты, но ко мне прилипла стая детей, и, если бы я их разогнал, а потом пошел к тебе, сам понимаешь — ничем хорошим это не обернулось бы. Мне показалось, что стоит дождаться, как их интерес ко мне угаснет, и спокойно пойти к тебе. Ну, я и стал ждать. Потом ко мне подбежал один парень, сказал, что… что с тобой сделал Кэйа, и что ты в ебаный дождь побежал домой без куртки. Я сразу поехал за тобой, но… догнал только возле твоего дома. Ты свалился, прямо у меня на глазах, Альбедо. Я едва успел тебя подхватить. Это чистая случайность. Это… если бы я приехал минутой позже, то уже не увидел бы. Ты мог неудачно упасть, не понятно через сколько тебя бы поднял кто-то в такой дождь в сумерках на улице, ты бы заболел сильнее и… — Ну все-все. Этого не случилось, к чему сейчас размышлять? Я совсем не в обиде, правда — искусно врет младший, мягко останавливая мужчину. Нет никакого смысла спекулировать на жалости к себе, особенно, когда ситуация раскрывается с такой стороны. Да и начинать высказывать претензии своему учителю казалось лишним. Между ними все еще оставалась субординация, хоть и местами сомнительная, и в нужный момент исчезающая. — Я рад это слышать — выдыхает старший и на мгновение обращает взгляд на рядом сидящего школьника, почти сразу возвращаясь к слежению за дорогой. Альбедо этого хватает, чтобы слегка смутиться и сконфуженно отвернуться лицом к окну. Не было ни единой идеи, о чем начать разговор. — Ты все-таки поедешь с Хайтамом? Блондин, не ожидавший вопроса, только подтверждающее промычал. — Ладно. Оставшаяся поездка проходит в тишине, не смотря на попытки обоих как-то завязать разговор и пообщаться также раскрепощенно, как раньше. Пускай конкретно между ними конфликта не произошло, на их взаимодействии все же сказывался тот случай в пятницу, как когда вы с малознакомым человеком ссоритесь и не знаете, как теперь — после примирения — себя вести. Сказывалось и то, что подросток узнал о преподавателе от Кавеха. Количество людей, с которыми Дотторе успел переспать, его подход к выстраиванию отношений. Мальчика это не злило и не обижало, но заставляло постоянно обдумывать поступки синеволосого, их причины и истинные помыслы. Многие вещи теперь воспринимались иначе, полученное к себе внимание больше не льстило так, как раньше. В конце концов, Рейндоттир больше не смущался мужчину до того, что бормотал себе под нос, краснея, всякие нескладные глупости и не боялся каждого его слова в свой адрес. Хотя безусловно, все еще смущался. Красноглазый припарковался недалеко от магазина. Его взгляд мягко заскользил по задумчивому профилю сидящего рядом ребенка. — Приехали. Юноша забавно вздрогнул, наморщив нос и поджав губы, и словно опомнившись, засобирался. — Можно обнять вас? — открыто спросил Альбедо, когда они оба оказались на улице. Мужчина замер с приоткрытым ртом от чужой… смелости? Перед глазами возникла картина трехнедельной давности: сгорбленный маленький человечек с красными от слез глазами и искусанными в страхе и волнении губами. И этот юноша с ровной прямой осанкой, спокойным взглядом с едва отражающимся стойким смирением где-то в глубине. Он не мог выделить чего-то конкретного, неуловимо изменившегося, но чувствовал — или думал, что чувствует — как ребенок напротив будто стал… крепче. Ведь если нет, стал бы он так уверенно просить об объятиях? Вместо ответа Дотторе шагнул навстречу, мягко обвивая неширокие юношеские плечи. Блондин, вопреки обычному поведению, без промедлений и заминок крепко окольцевал учительскую спину, так по-детски мило — словно маленькая панда — что у красноглазого сердце сжалось. Ну что за ребенок? Мальчик что-то недовольно пропыхтел, когда преподаватель стал отрывать его, пригревшегося на широкой груди, от собственного тела, чем вызвал расслабленный смех у старшего. Прелесть. — Ты на работу опоздаешь, лебедушка. Подросток хмуро засопел, но согласно отступил. Учитель махнул рукой, и, зажмурив глаза на прощание, развернулся, уходя назад к машине. Голубоглазый проводил уезжающий автомобиль глазами, приложив руку к груди в попытке сохранить там трепетно бьющееся от долгожданной встречи тепло. Тигнари в магазине, однако не разделял и половины воодушевленного настроения Альбедо. Брюнет ограничился сухим, но не менее дружелюбным, чем обычно, приветствием, коротко огласил список задач на сегодня и угрюмо уселся за кассу, принимаясь убирать бардак от предыдущего заказа. Мальчик сначала терпеливо вслушивался в гнетущую тишину зала, когда возвращался со склада, всем видом пытаясь показать, что прекрасно считывает чужую необходимость выговориться и готов эту необходимость принять. Потом стал кидать красноречивые взгляды на притихшего в напряжении начальника и побуждающе покашливать. Но в конце концов все же пришлось брать все в свои руки. — Ну и, что случилось? Тигнари распахнул рот в возмущении и несколько секунд тупо хлопал глазами. — Это что, настолько очевидно? Рейндоттир с нескрываемым скепсисом кивнул и выжидающе уставился на парня. — Да что с тобой сделаешь — по-стариковски пробормотал брюнет. — Если в вкратце, то… Прошлым вечером Машина готова была разорваться под действием гнетущей тишины внутри ее салона. По крайней мере так казалось Тигнари. Сайно до побеления костяшек сжимал многострадальный руль и молчал настолько осуждающе, что сил сидеть рядом и ждать конца просто не оставалось. Огни темного пригорода успокаивали своим видом, брюнет цеплялся за их тусклый блеск как утопающий и пытался успокоить нервно подрагивающие руки. Вид блондина, сидяшего рядом, источал мысль о том, какой разовор их ждет в квартире — какой напряженный, ядовитый и последний. Тигнари вообще всегда знал, что с Сайно рядом он долго не продержится. Он был обычным парнем из нормальной семьи с счастливым детством и ничем не выдающейся судьбой. В отличие от своего парня, даже самый короткий рассказ о судьбе которого заставлял руки покрыться слоем мурашек. Самому обычному мальчику никогда не было места рядом с столь сильным и волевым, особенным Сайно. С тем Сайно, что преодолел столь многое и не на секунду на перестал расти над собой. Инфантильный ребенок, пытающийся казаться взрослым и потрепанный жизнью взрослый в теле подростка — тандем, испытанный сотней фильмов и подростковых рассказов, однако в жизни оказывающийся наиболее провальным и губящим судьбы реальных людей. Сайно работал и учился как проклятый, в то время как Тигнари в пух и прах ругался с родителями из-за временно изъятых подаренных на день рождение деньг. Их жизни отличались каждой своей клеточкой — один был умным, собранным и самодостаточным, другой — ехидным и самоуверенным, но безбожно избалованным и не приспособленным к жизни. С одной стороны, они компенсировали друг друга: одному не хватало мягкости и непосредственности, другому — собранности и ответственности. С другой же, существовало множество вещей, в отношении которых прийти к полному взаимопониманию просто не предоставлялось возможным. И если мелкие проблемы не отсвечивали теми самыми взаимными ужимками, на которые им обоим приходилось идти, то в крупных проблемах недопонимания просто кричали о своем существовании и не стеснялись тайком проникать в их жизнь. … как и получилось в этот раз. Квартира, ставшая привычной за последнее время, сквозила непривычным холодом и враждебностью. Те долгие секунды, что они с Сайно снимали верхнюю одежду и разувались, показались ему самыми напряженными за всю его жизнь. — Переоденься и иди на кухню — хрипло прошелестел отдаляющийся голос Сайно. Тигнари громко сглотнул образовавшийся в горле ком страха. Брюнет невидящим взглядом подобрал с пола пару любимых теплых вязанных носков, натянул их на пятки и потянулся за небрежно скинутой на заправленную кровать кофтой. Мягкие домашние штаны на резинке приятно согрели поясницу, и парень, вздохнув и наказав себе не плакать, когда услышит те самые слова, направился на кухню. В комнате приятно пахло корицей, которую Сайно всегда добавлял себе в кофе, на столе стояла пара кружок, в одной из которых Тигнари обнаружил свой любимый чай с лимоном. — Садись. Младший испуганно оторвал взгляд от стола: блондин смотрел тяжело и очень серьезно. — Я правильно понимаю, что ты хочешь вернуться в Сумеру? Тигнари потребовалась пара секунд, чтобы заставить свое тело шевельнуться и отобразить кивок. — И ты решил не говорить мне об этом, а потом выставить мудаком, который почему-то не умеет читать мысли? Так проще по-твоему? — Что? Нет, конечно — торопливо запротестовал парень. — Тогда я не понимаю, зачем ты все это время разыгрывал комедию. И магазин мы согласны открыть, и мебель со мной выбираем, а потом истерим, что нас никто не уважает и не считается с нашими желаниями. Тигнари поморщился от чужих резких слов — это была еще одна особенность Сайно, к которой никак не получалось привыкнуть: он никогда не осторожничал в словах. Ни для кого и никогда. — М-мне просто было… стыдно просить тебя перестать, я думал, что накручиваю себя и ты вовсе не хочешь остаться… — Ты серьезно? Как ты в Академии столько лет проучился с такими дедуктивными способностями? … еще одна особенность — когда Сайно обижается, начинает закидывать ехидными фразочками и колкими замечаниями. — Ты вообще не взрослеешь, или продолжаешь думать, что мир крутится только вокруг тебя и твоих мыслей, и все вокруг только и пытаются, что угодить тебе? … с которой тоже никак не выходило свыкнуться. — Я думал, ты вырос за эти годы. … потому что слова почему-то вызывали истерику, подавить которую не очень получалось. Тигнари задрожал всем телом и упер взгляд в столешницу. Наружу рвались всхлипы, но он всеми силами старался задержать дыхание. — Але, Тигнари? Ты собираешься мне что-то отвечать? Почему-то ноги сами подняли его из-за стола и заставили ступить шаг в сторону. Повели в ванную, а руки сами закрыли дверь на замок. Колени безвольно подкосились, и Тигнари как маленький ребенок сорвался на плач, уткнувшись носом в колени. Какое-то время было тихо, или, может быть, он просто ничего не слышал. Но в дверь постучали и потребовали открыть. Брюнет не ведал, зачем открывает, и не ведал, почему убежал, но послушно распахнул дверь. — Нари — тихо сорвалось с чужих губ. Теплые шершавые руки обняли за поясницу и потянули к себе. — Прости… И это тоже была особенность Сайно — тут же жалеть о своих словах и причиненной боли. На сбивчивые извинения Тигнари только быстро-быстро закивал, размазывая слезы и сопли по чужому плечу. В кольце чужих объятий всегда было трепетно тепло, так, как не в чьих больше на свете — и это тоже было особенностью Сайно. Особенностью только для Тигнари.

***

— А потом мы просто обнимались до конца дня, и кажется, вообще больше не разговаривали. Если так будет выглядеть каждая наша попытка обсудить ситуацию, то мы никогда ничего не решим. Альбедо задумчиво кивнул, ловя неприятную мысль: а знает ли сам Тигнари, как и что он будет решать? — Думаю, вам нужно отпустить немного ситуацию и поговорить в спокойной обстановке с минимумом эмоций. — Мгм… — задумчиво промычал Тигнари, и сжав в руке фирменный фартук, ушел в раздевалку. Блондин печально вздохнул: кажется, у всех в жизни сейчас наступает не лучший период. Его самого только жутко радовало, что завтра он увидится с Хайтом — и возможно Кавехом — с которым в последнее время редко удавалось увидеться. Он ведь ему как старший брат. И на фоне этой радости, пусть и не полностью, но уходил страх перед поездкой в мамин университет — в конце концов, чего бояться неизбежного. До конца дня покупателей было немного, большую часть времени они с Тигнари провели за уборкой зала и разговорами ни о чем. Сам подросток всеми силами старался уводить разговоры в нейтральное русло: начальник действительно слишком много внимание акцентировал на проблеме и не давал себе банально выдохнуть. Хотя мальчик понимал, что в его ситуации возможно истерил бы куда сильнее. Вечером они с брюнетом попрощались, и Альбедо побрел домой свои любимым путем, невольно вспоминая, как хорошо было ездить с друзьями на машине. Он серьезно беспокоился о том, как бы не уснуть около фонарного столба где-то по пути.

***

Следующее утро выдалось нервным. Вещи выпадали из рук, Кли громко истерила под боком, Алиса, взбешенная происходящим, тоже кричала, и выходила такая какофония звуков, что только усугубляла положение. Мысли путались, время на часах необратимо вырисовывало грядущее опоздание, и день своим утром явно демонстрировал, что Альбедо понадобиться не мало сил, чтобы его пережить. Взмокший от быстрого бега, в распахнутой куртке и противно прилипшими ко лбу волосами, он ввалился в школу. Охранник — неожиданно — на его опоздание никаких возражений не высказал, и более того: — Запиши, как будто не опоздал, пока никто не видит. Давай живее, сынок, а то нашу с тобой хитрость заметят — мальчик, сбитый с толку, неловко вписал в столбце со временем его обычное время прихода. — Вот и все. Беги давай. Блондин жутко торопился, и поэтому в качестве благодарности только выдал самую теплую свою улыбку, мысленно сделав пометку в ближайшее время нормально поблагодарить старика. Нервов поубавилось, когда до него дошло, что первый урок у них с Дотторе. Вопреки здравому смыслу, ситуация с дискотекой изменила его отношение к учителю на более спокойное и приземленное — впрочем, никак не мешающее судорожно ждать встречи и вспоминать вечерами тепло чужой груди — что также переросло в ощущение относительной безопасности рядом с преподавателем. Мальчик влетел в класс, неловко споткнувшись о плинтус и выровнявшись только в руках подоспевшего преподавателя. Неловко. — Эффектно появился, лебедушка. Садись на место — голос синеволосого плескался мягкой насмешливостью, и Рейндоттир, вопреки своей обычной реакции, только с задушенным от собственной неуклюжести смешком выпрямился и, поприветствовав старшего широкой улыбкой, спокойно прошел к своей парте. Взгляды одноклассников будто стали бледнее на фоне совсем не осуждающей улыбки учителя и его безмолвной поддержки, а сам он ощутил, как по-настоящему хочется распрямить плечи и улыбнуться в лицо своей жизни. Даже тогда, когда неловко запинаешься об самый обычный плинтус. — Я напоминаю, что с уроков мы не уходим. Если я замечу попытку уговорить учителей вас отпустить с какого-то урока по причине «оч срочно надо домой сбегать перед поездкой», дам вам целый вариант экзамена на контрольную, включая задания, которые мы никогда не разбирали. На оценку, соответственно. Всем понятно? По рядам парт прокатился недовольные вздохи. — Ну-ну, я прошу от вас только не сбегать с уроков, и трагедии не состоится. Все в ваших руках. Мужчина подошел к доске и задумчиво уперся взглядом в стену. — Даже не знаю, чем занять вас… Мне так лень сейчас разговаривать. — Ну так давайте просто посидим, а? Мы тихо. Дотторе резко развернулся в адрес говорившего: — А может мы будет говорить, когда спрашивают? Раз словесный понос напал, идем к доске, Альберих. У Альбедо по сердцу растеклось сладкое злорадство от того, что Альбериха поставили на место.

***

День прошел весьма спокойно. К концу уроков, блондин уже чувствовал, как не терпится ему наконец встретится с Хайтамом и прижаться к нему в объятиях. Все-таки седовласый действительно стал ему как старший брат. Как только прозвенел звонок с последней литературы, Альбедо пулей вылетел из класса, сбивая людей в коридоре. Он быстро сбежал по лестнице, чуть не совершив тройное сальто назад, распахнул дверь бокового выхода и понесся в сторону парковки. Знакомая белая машина бросилась в глаза, и мальчик невольно ускорился ещё сильнее. Дверь у водительского места хлопнула, и показалась широкоплечая подтянутая фигура ее обладателя. Подросток влетел в распахнутые для него руки, и с силой сжал бока мужчины. Он так скучал. — А Кавех все-таки не приехал — с огорчением пробормотал юноша, заметив пустое пассажирское. Да, друг говорил, что приехать за ним со своим парнем не сможет, но мальчик все же надеялся. По лучшему другу он соскучился не меньше. — Не расстраивайся, ребенок. Ну правда. Вы увидитесь после экскурсии. — Чего? — отлип младший от чужой груди. — Когда у него закончатся пары, мы думали украсть тебя и сводить поесть в культурное место. А то совсем уже одичал за это время. Голубоглазый с новой силой сжал в руках старшего. Все-таки у него замечательные друзья. — Пойдем в машину, хорошо? Иначе опоздаешь. Наобнимаемся еще сегодня, обещаю. Хайтам мягко растрепал пушистые волосы на макушке ребенка и потащил его за руку в машину. — Как в школе дела? Что нового? Альбедо даже соскучился по этому набору допроса курицы наседки. — М-м-м… в школе все хорошо. Правда. Мне, знаешь… как будто в один день легче стало. Не знаю, как объяснить — мальчик отвернулся в размышлениях. — Еще у меня, кажется, появился новый друг… Дилюк зовут. Мы учимся на одной параллели. Он хороший и милый. И пытался тогда защитить меня от Кэйи. … о том факте, что, вообще-то, защищал он от своего же брата, Альбедо решил умолчать, чтобы не заставлять переживать страшего. Иначе тот составит на рыжего досье и начнет тщательно проверять: а то вдруг, решил втереться в доверие к Рейндоттиру, а потом придумать очередную гадость. — Это хорошо. Тебе нужно общаться со сверстниками. О. Это тоже была тема их давних ссор. Хайтам раньше стабильно пытался заставить Кавеха меньше общаться с ним, чтобы освободить время для сверстников, но не знал, что освобождать было не для кого. Потом он тоже втянулся в общение с мелким, узнал всю его ситуацию и отсутствие иных друзей кроме Кавеха и отступил. В конце концов если бы не эта подработка в цветочном магазине, если бы не дружба с этими двумя — кем бы он был сейчас? Ребенком, сошедшим с ума от одиночества и осознания того, что его сбагрила собственная мать? Такая себе перспектива. За его нынешнее ментальное здоровье можно смело поблагодарить эту сладкую парочку. — Как Дотторе? Не обижает? — Нет. Нет, конечно, нет. Он наоборот, очень мягким стал — пробормотал Альбедо, ощущая, как заалели щеки. — Даже так… В своем смущении подросток не заметил, как взошли желваки на чужих скулах.

***

Университетский коридор встретил тишиной середины четвертой пары и одиноко пустующей будкой вахтера. Альбедо было крайне страшно одному соваться на чужую территорию — казалось, его сразу же вычислят как школьника, обсмеют и заботливо проводят до выхода. Но подросток, вспоминая недавно просмотренное им видео о том, как работают наши страхи и привычки их избегать, решил, что пора все-таки брать себя в руки и учиться нормально заботиться о себе — с высоко поднятой головой и идеальной осанкой, даже если ты идешь в одном чулке вместо штанов и шляпой дерби на голове. Жизнь с его матерью в каком-то смысле научила его самостоятельности, но явно не в том, который мог бы хоть сколько-нибудь пригодиться в нормальной жизни. По факту он остался с со скудным уровнем социализации, кучей наитупейших въедливых страхов и мозгом совершенно не без пяти минут совершеннолетнего человека. Он только лишь не понаслышке знал, как жестока бывает жизнь, но разве могло это ему помочь? Так, бодрой походкой от бедра мальчик свернул в левое крыло, прошелся по длинному коридору до лестницы, задумчиво осматривая место, где ему, возможно, предстоит учиться, поднялся на второй этаж и, заприметив весьма уютное местечко с диванчиком у окна, направился туда. Делать было особо нечего, никакой книги с собой парень не прихватил, так что остановился на том, что будет делать домашку по геометрии на следующую неделю. Юноша настолько погрузился в работу, задумчиво закусив губу и нахмурившись, что не заметил, как добрую половину дивана заняла тушка его ненаглядного друга. — Ребенок! Привет-привет-привет! — Кавех повиснул на его шее, обнимая и потираясь холодным носом об острое плечо мальчика. Альбедо с мягкой улыбкой не менее радостно прижался к златовласому, одной рукой растрепывая волосы на золотистой макушке студента. — А ты чего здесь? Я думал, у тебя еще пары. — У меня перерыв, умник — парень с широкой улыбкой поднял на него глаза. — Ты не представляешь, как я скучаю по нашим вылазкам. Все, завтра же мы едем… не знаю куда, но едем! Все, пострадали херней и хватит. — Не расстраивайся, Кавех, но не знаю, получится ли. У меня очень много домашки… Старший поник с начавшей тускнуть улыбкой, но голубоглазый поспешил успокоить друга: — Я только хочу сказать, что завтра мы можем поделать что-то менее глобальное, а на следующие выходные я постараюсь заранее все сделать, чтобы мы могли куда-нибудь съездить. Хорошо? Кавех с тут же возвратившейся на лицо улыбкой кивнул и, заявив, что уйдет только когда подойдет время для их мероприятия, улегся на чужое плечо. Около получаса они непринужденно болтали, описывая друг другу события последних дней, и обменивались идеями, куда можно было бы съездить на следующих выходных.

***

— И так, будущие выпускники. Думаю, достаточно из вас планируют поступление в наш ВУЗ. И также думаю, что освещать вопросы необходимого количества баллов нет смыс… — «Каличиство балав освищать нет смысла» — ворчливо передразнил Дилюк куратора на ухо Альбедо. — Вот зачем мы вообще сюда едем? Чтобы нам рассказали какой крутой тут кафетерий и какие красивые туалеты? Я уверен, у них тут в туалетах бычки из каждой оконной рамы торчали, по любому перед нашим приездом убрали. И почему бы им не рассказать о том, что хуй из нас кто к ним поступит, хоть на бюджет хоть платно. Блондин спрятал смешок в ладони и легонько ударил друга по плечу, чтобы успокоился. — Нет, у меня скоро пердак взорвется! — Прости, что у тебя взорвется? — со скепсисом на лице переспросил не понятно откуда взявший рядом Дотторе. — Ты вообще что тут делаешь? Еще один возглас о твоих местах взрывоопасности, и пойдешь к своему классу, понял? — Д-да, извините — рыжий торопливо потупил взгляд и отступил за спину к Альбедо. Голубоглазый всеми силами подавлял рвущийся наружу ржач от тут же улетучившегося боевого настроя друга. Синеволосый еще раз грозно глянул на спрятавшегося старшеклассника и отошел туда же, где стоял до этого — естественно, рядом с Альберихом и его компанией. — Вот хуйлан. Мальчик согнулся пополам под непонимающий взгляд друга из-за спины. Следующим этапом экскурсии стал рассказ самих студентов о своих факультетах. Конечно, помимо всяческой идеализации своих просто фантастически прекрасных условий учебы, преподавателей и учебной программы, студенты вовсю впаривали платные программы летней стажировки для школьников, которые призваны помочь детям изучить университет, познакомиться с некоторыми преподавателями и уникальной атмосферой университета. Дилюк же в свою очередь крайне внимательно изучал говоривших и заботливо делился с Рейндоттиром результатами своих наблюдений: «у этого зубы белые как унитаз», «всего десять тысяч за месяц, действительно», и «ага, чудом на бюджет прошел, а часы ему Архонты на голову уронили и в качестве извинения телефон в придачу скинули». Альбедо правда всеми силами пытался сдерживаться, но поток язвительных замечаний Рагнвиндра был настолько бурный, что уже после первых пяти минут выступления он сидел со слезами от смеха на глазах. … И конечно же, это не укрылось от Дотторе. Сначала угрозы поступили в адрес Дилюка, но преподаватель быстро установил, что громкий лошадиный ржач исходит вовсе не от случайно залетевшего на огонек ученика. Этот громкий и счастливый смех исходил от Лебедушки, причем никак не прекращающийся несмотря на только растущее количество замечаний. Учителю было сложно себе признаться, но самом деле вид настолько довольного и наконец похожего на юношу своих лет лебеденка не вызывал никакого раздражения, только радость за то, что у Альбедо наконец-то началась нормальная школьная жизнь. С глупыми шутками, нагоняями от преподавателей и веселыми школьными друзьями. И может быть совсем немного симпатии к этому рыжему придурку, за то, что смог разглядеть в Лебедушке все то, чего не смогли остальные.

***

Альбедо с удовольствием вдыхает прохладный осенний воздух и наклоняет голову, зарываясь носом в шарф. Рядом на лавочке негромко копошится Дилюк, пытаясь что-то найти в рюкзаке, но блондина этот шум даже успокаивает. Хорошо. Он ловит себя на мысли, что хотел бы чаще бывать здесь — в городе. В центре красивые, усеянные множеством уютных кафешек и небольших магазинчиков улочки, помпезные скверы и отсутствие привычного затишья, как в их спальном районе. По вечерам там можно встретить редкие компании подростков, а в основной массе — заработавшихся академиков далеко за тридцать, спешащих домой в свои семьи. Никакой жизни, движения и бодрости. Сплошная рутина, пронизывающая далекий от центра район. — Давай на каникулах поедем в город на целый день, м? Как тебе идея? Он не замечает, но глаза рыжего рядом мягко загораются дружеской радостью — Рейндоттир сам проявляет инициативу встретиться. — Мне нравится. Крышанем все аниме магазины и стрит фуды по центральной. — Да. Обязательно. Мальчик мечтательно вздыхает в предвкушении и опускает голову на чужое плечо. Хорошо. Очень хорошо. Телефон в кармане вибрирует, и голубоглазый достает источник звука — Хайтам спрашивает, освободился ли он. Точно, они же собирались пойти в ресторан. В голову приходит странная идея: — А пойдем со мной и мои друзьями в ресторан, а? Рагнвиндр удивленно приподнимает брови: — Сейчас что ли? — Да. Я за тебя заплачу. — Нет, Альбедо, это… — Я тебя не спрашиваю. В смысле, если согласен, возражения не принимаются. Дилюк хлопает глазами, и, обреченно вздохнув — будто не за него тут платить собираются — пишет маме с вопросом. — Я могу, но не долго. Если что, просто раньше уйду. — Нет уж, пришли вместе, значит и уйдем вместе. Альбедо весело подскакивает со скамейки, одновременно набирая Хайтама. — Так ты значит Дилюк, да? — Кавех с прищуром разглядывает рыжего и обходит его со спины. — Куришь, пьешь? Наркотики? Беспорядочные половые связи? — Кавех! — Ну? Я не слышу ответа. — Пью по праздникам, пристрастия к сигаретам и прочим зависимостям не имею, девственность храню с целью завершить «ачивмент» и стать Магнусом Бейном. — Геем? — Магом! — А-а-а. Ну, одно другому не мешает — весело подмигивает златовласый и повисает на плече у подростка: — Поздравляю, ты мне нравишься. Губы Дилюка забавно сложились в трубочку вместе с вырвавшимся наружу неловким: «о». Альбедо не мог больше сдерживать гнев на ехидное поведение старшего друга и отвесил тому ласковый подзатыльник исключительно в воспитательных целях. Потом, правда, сразу же пожалел, потому что Кавех показался действительно расстроенным в том, как тоскливо он поджал губы и скользнул жалостливым взглядом по стоящему напротив Хайтаму, чье выражение лица сразу окрасилось беспокойством. И как только блондин набрал воздух в легкие и собирался было извиниться перед студентом, тот залился громким хрипящим смехом, сгибаясь пополам. На этот раз роль воспитателя на себя взял Хайтам. Ресторан их коллективом был выбран довольно быстро: в голову не пришло ничего лучше кроме ставших для всех привычными роллов. Карты любезно демонстрировали изобилие суши-ресторанов в округе, и голубоглазый мысленно отметил еще один плюс жизни в городе — всегда есть, куда сходить, и что посетить. Идти от универа они решили пешком, точнее, решил сам Рейндоттир и настойчиво попросил всех остальных согласиться. Прогулка была отличной возможностью познакомить своих друзей в нормальной обстановке и комфорте, а не тогда, когда вы уже сидите напротив за столом в кафе и судорожно пытаетесь затеять культурный разговор, старательно избегая взгляда собеседника. — Не, чувак, «Оствинд» — это полная дичь. — Да какая разница то? Это фильм, художественный фильм! Он должен показать прекрасную картинку и побудить зрителя стремиться к такой картинке тоже! — Так в этом и проблема: нельзя к этому стремиться! Это просто бред, который реально у людей в головах! Нельзя очеловечивать животных, люди правда это делают. — Ой все! Фильм не должен отражать реальную жизнь! — Кавех отмахнулся от рыжего и обхватил руку Хайтама своими. — Правда ведь? Альбедо буквально прочитал на лице седовласого «что за бред ты несешь», а еще безошибочно определил, как смягчилось скептичное выражение лица мужчины, как только его взгляд наткнулся на умоляющую мордочку его парня. — Конечно. — Вот! В конечном итоге даже в ресторане злополучный «Оствинд» еще долго не отпускал их. Уже сидя вечером у окна, Рейндоттир с глупой улыбкой и бесконечно трепетным теплом в груди наблюдал за стекающими по стеклу каплями дождя в тусклом свете уходящего дня. В ту минуту ему вдруг показалось, что он по-настоящему счастлив. В окружении любимых людей, безопасности и комфорте. Тогда в его голове впервые появилась мысль о том, что какие бы проблемы не ждали его впереди, он со всем сумеет справиться.