Душа Альбедо

Скажи Альбедо год назад, что его жизнь будет выглядеть так, как сейчас, он рассмеялся бы в лицо этому человеку. Он идет по заснеженной улице с Кли за ручку, старательно пряча нос в шарфе. Щеки морозят снующие вокруг снежинки, малышка так и норовиться слинять в ближайший сугроб и объявить брату бой снежками не на жизнь, а на смерть — и его вся эта атмосфера очаровывает до такой степени, что хочется позволить себе и девчонке опоздать в школу и порезвиться в снегу, наплевав на все. А потом зайти в ближайшую кофейню и отогреться горячим шоколадом с пончиками. Но, контрольная по химии сама себя не напишет. Декабрь — время промежуточных экзаменов, еще пару недель и начнутся нудные двухнедельные зачеты, когда в школе легко можно и до девяти вечера задержаться. А пока учителя судорожно хватаются за головы, дают материал в двойном объеме и потом в таком же объеме спрашивают. Кошмар, одним словом. Так что идею с матчем по снежкам Альбедо откладывает до выходных, подмечая, что на такое грандиозное событие точно стоит позвать всех друзей. В итоге в школу мальчик неспешным шагом заходит за десять минут до урока, лениво перебирая ногами и не имея никакого желания торопиться на контрольную. Дотторе перед контрольными всегда становится жутко ехидным и злым, и перехватить от него даже блондину можно легко. Так что расписывается в журнале он со всей методичностью, потом аккуратно вешает крутку в раздевалке и переобувается со скоростью бабушки с радикулитом. … и такими темпами в классе он оказывается за несчастные две минуты до начала урока. Синеволосый нервно ругается на каждого недовольного контрольной школьника, беспокойно трясет ногой под столом, что, стоя в дверном проходе, отлично видно. — Здравствуйте — подросток тянет губы в самую ласковую и терпеливую свою улыбку, со смущением вспоминая, что, кажется, на преподавателя это правда действует, и мягко жмуриться, поймав учительский взгляд. — Здравствуй, Лебедушка — мужчина отвлекается от спора и отвечает младшему может и не столь нежной, но все-таки, доброй улыбкой и теплым взглядом. Рейндоттир за собой заметил, что теперь этот взгляд не вгоняет в краску и неловкость, а наоборот — заставляет выпрямить плечи и почувствовать себя чуточку важнее. Голубоглазый отмечает, что место на первой парте прямо перед учителем пустует — еще бы — и решает, что списывать он в общем-то и не планировал и сесть прямо напротив старшего ему ничего не мешает. Мужчина не без удивления прослеживает за ним взглядом, и когда седалище мелкого касается стула, скептически приподнимает бровь, мол «зачем?». Мальчишка лишь как-то кокетливо пожимает плечами и достает пенал из рюкзака. — Телефоны на стол, ребятишки. Если кто-то из вас спишет, клянусь, на зачете у меня вы будете сидеть до десяти вечера. Дети в этот раз без возражений складывают гаджеты на стол учителя. Альбедо в этот момент быстро открывает в интернете нужную страницу и вкладывает телефон прямо в руки учителю. Это точно должно поднять ему настроение. На лице красноглазого сначала прорезается недоуменный скепсис, но затем уголки бледных губ старшего дергаются вверх. Вечер показа двух частей «Гарфилда» в котокафе. Вот ведь, мелкий паршивец знает куда бить. О том, что Дотторе страстный фанат котиков юноша узнал уже давно и теперь судорожно ждал возможности воспользоваться полученной информацией. На это объявление он наткнулся вчера ночью, пока делал перерыв от сидения за домашкой по алгебре, и решил не тревожить мужчину так поздно сообщением и рассказать обо всем утром. Сердце ребенка сделало кульбит, когда хитрый взгляд синеволосого скользнул по нему, и изящные губы сложились в бесшумный шепот: «хочешь поблажки?», от чего блондин сглотнул громче и мотнул головой. Он знал, что старший заметил его реакцию, и от этого не видел смысла пытаться что-то скрыть. Но почти сразу взгляд мужчины из хитрого и цепкого сделался мягким, наполненным чем-то вроде благодарности. Он протянул руку к светлой копне волос на голове младшего и осторожно с лаской потрепал. Рейндоттир от ощущения широкой чуть шероховатой ладони с тонкими ровными пальцами у себя в волосах чуть ли не замурлыкал. — Решай, Лебедушка. Не спи — учитель убрал руку, замечания, как от нескольких поглаживаний ребенка потянуло в сон, и глазки его устало прикрылись. Чудо. — Мгм — невнятно промычал блондин в ответ, с неохотой возвращаясь к чтению первого задания. По итогу контрольная оказалась не столь сложной, как ожидалось — все задачи были решаемые, все вопросы соответствовали недавно пройденному материалу. Однако, голубоглазый все равно немного переживал за то, какую оценку получит. Когда все одноклассники юноши разошлись, и они с преподавателем остались наедине, он подошел к старшему и требовательно попросил об объятиях. Каждое утро они с синеволосым обнимались, и мальчик всегда ради этого приходил пораньше, чтобы урвать побольше времени наедине с мужчиной. Но сегодня прийти как обычно было не суждено, а отказываться от ежедневной порции обнимашек он не собирался. — Обнимашки — строгим тоном заключил подросток и навис над учительским столом, требуя к себе внимания. Дотторе на его просьбу только мягко рассмеялся, и аккуратно смял теплое и тонкое тело паренька. Альбедо до сумасшедшего мило потерся о его грудь носом, повозился и устроился по удобнее, намекая, чтобы отвязаться от него так быстро не получится. Красноглазый смутно осознавал, что такие долгие объятия, когда они просто наслаждаются теплом и крохотными проявлениями нежности друг к другу, не вписываются в список допустимых вещей между учеником и учителем, но отказать доверчиво жмущемуся к нему теплому комку не мог, и потому позволял ему греться на своей груди столько, сколько захочет. Ему тоже в некоторой степени становилось легче — мальчишка в ответ делился с ним теплом. Дотторе принялся медленно раскачиваться, бережно прижимая ребенка к себе и замечая, как тот потихоньку расслабляется и — господи боже — начинает сопеть. Мальчик в ту секунду казался самым настоящим маленьким котенком, задремавшем на хозяйской груди. Сердце мужчины сжалось, когда он глянул на часы и заметил, что пора было лебеденку идти на урок, а у него самого было окно, на которое он уже запланировал проверку контрольных. В тот момент он не понимал, что делает, но осторожно соскреб уставшее тельце с себя, уложил его на диванчик в конце класса и укрыл своим пальто, которое висело обыкновенно на вешалке в кабинете. Юноша сонно приоткрыл глаза, и синеволосый тут же налетел на него с успокаивающим «т-ш-ш-ш» и легонько погладил по спине. Альбедо закрыл глаза обратно и слегка причмокнул губами, плотнее укутываясь в пальто. Мужчина вышел из класса и направился к учителю биологии, с которым у Лебедушки сейчас должен был быть урок. Он наговорил довольно старомодной, строгой, но справедливой женщине кучу бессвязной белиберды о том, что Альбедо на важном мероприятии от класса, и подойдет на уроки позже. А потом вернулся в кабинет, и, выключив свет, уселся за компьютер. Проверить контрольные он может и потом, а вот лебеденку сейчас требовалось выспаться.

***

Альбедо проснулся, первые секунды не понимая, где оказался. Перед глазами была только кожаная спинка смутно знакомого дивана, на плечах ощущалась тяжесть чего-то мягкого и теплого. Он потянулся, растягивая затекшие конечности, и повернулся на другую сторону, наконец понимая, где находится. То был самый привычный и родной кабинет химии, окрашенный в яркие лучи зимнего солнца, что совсем не соответствовало раннему утру, когда мальчик только зашел в этот кабинет. Накинутой на него вещью оказалось бежевое учительское пальто, а вот хозяина одежды в классе не наблюдалось. Блондин приподнялся, ощущая неприятную боль в спине от сна в скрюченном положении, но при этом прилив сил и энергии от так необходимого после ночной учебы отдыха. Парень зашелся в приятных потягушках, расслабленно зевая, и в этот момент в помещение зашел Дотторе с кружкой ароматного кофе в руках. Юноша от неожиданности смешно захлопнул рот и, хлопая глазами, уставился на мужчину. — Выспался, лебеденок? — последовало от преподавателя со слегка ироничной, но мягкой улыбкой. — Не выспишься тут — буркнул подросток и кое как содрал себя с дивана. — Как я вообще тут…? почему я не на уроках…? — Ты так трогательно заснул у меня на руках, что я просто не смог тебя разбудить. Совесть задушила. Я наговорил учителям кучу ереси о том, что ты на какой-то интеллектуальной игре от нашей школы, и, если тебя вдруг начнут расспрашивать о подробностях, тебе придется самостоятельно сочинить что-нибудь. Голубоглазый задохнулся в возмущении: — Ну эй! — Эх, так и знал, что нужно было тебя разбудить. В следующий раз так и сделаю — с наигранным драматизмом вздохнул синеволосый. — Да что за?! — мальчик вздохнул, а потом вдруг стушевался. — Вообще-то, я хотел сказать… спасибо, что позволили мне остаться. Я очень это ценю. Дотторе оторвал глаза от монитора, где параллельно разговору заполнял журнал, и глянул на ребенка, ощущая прилив гордости и тепла к Лебедушке. — Не за что. Спи ночами, не загоняй себя. Изменения Альбедо порой вгоняли его в шок. В один момент из слабого, беззащитного комочка боли и одиночества, юноша превратился в открытого жизнерадостного молодого человека, который, кажется, наконец осознал себе цену. Конечно, было видно, что не все тревоги мальчика остались в прошлом, многое еще только предстояло пережить — например, конфликты с матерью — однако Рейндоттир, казалось, осознал, что со всем можно справиться, и в этом мире он не одинок. Рыжий любитель низкосортного юмора оказывал на юношу — как бы не хотелось это признавать — крайне положительное влияние. Все-таки, дружба со старшими друзьями, во многих моментах перерастающая в братскую семейную привязанность и совершенно не дружескую нежность и заботу, не могла полностью заменить ему общение со сверстниками. Особенно это касалось Хайтама, который имитировать дружбу с ребенком даже не пытался, и прямо демонстрировал, что Альбедо для него — самый настоящий младший брат. Одинаковые проблемы, тревоги и взгляд на мир — все это давало иную близость, ощущение равенства полного, коего не было в отношениях со старшими, где все-таки чувствовался авторитет. И сейчас мальчик на фразу мужчины только, чуть заалев щеками, мягко улыбнулся, даже не думая отводить взгляд в сторону. Дотторе, смотря на это, тоже не мог не улыбнуться в ответ — видеть уверенность в этих глазах было очень радостно. Особенно, уверенность в том, что он сам лебеденка больше не обидит. — Так… как вы смотрите на то, чтобы сходить в котокафе на Гарфилда? — Крайне положительно — мужчина откатился на кресле от стола и облокотился на его край, подпирая рукой щеку. — Если это сегодня то, м-м-м… В обед у меня есть дела, но думаю, что до семи успею со всем справиться. — Да! Да, сегодня. Тогда… хорошо — юноша вдруг ощутил забытую душащую робость, когда осознал, что пригласил учителя одного. Понял ли преподаватель, что с ними не пойдут Хайтам и Кавех? Как он к этому относится? Или для него это само собой разумеющееся, что на какие-то вылазки они ходят вместе. Спросить было настолько страшно, что Альбедо почти физически почувствовал, как на горло давит ком стеснения и страха быть не понятым верно. Что же делать? — Ты… я так понимаю, что мы идем вдвоем, да? Тогда я только за тобой заезжаю, правильно? Будь готов ближе к пол шестому, ок? Блондин от неожиданности чуть не поперхнулся, а затем ощутил, как в груди теплеет от облегчения и радости. Это будет их вдвоем вечер. — Мгм. — алея щеками, промычал мальчик в ответ и скромно улыбнулся учителю. Красноглазый в ответ подмигнул, а затем начал поторапливать Альбедо на оставшиеся уроки. Все-таки, был он классным руководителем или нет? Дисциплина должна была быть. На шестой урок алгебры Рейндоттир шел с неприлично огромным приливом счастья, и казалось, что то количество учебы, которое ждет его за пропуск четырех уроков, не может поколебать его настрой. — Альбедо, етию мать! — раздалось грозное сзади. Рыжий налетел на него так стремительно, что он даже не успел сделать спасительный шаг в сторону от болезненного пинка по жопе. — Да что это за свинство такое?! Я, значит, звоню ему, ищу с собаками по всей школе, а он блять у своего папика там отсыпается! Променял братву на сиськи, ты погляди! Голубоглазый нетерпеливо шикнул на него, чтобы не кричал на всю школу о том, что ни на какой интеллектуальной игре он не был, и что, ну, Дотторе никакой ему не папик. — Прекрати кричать, Люк. Извини, ладно? Я же спал, как я мог слышать твои звонки — авторитетно надув губы, поинтересовался подросток. — А не знаю как. На пример, не давать этому ебырю себя укладывать и ковыряться в твоих вещах! Я когда к вам заперся, так увидел, что он все твои шмотки пораскладывал! — Да никто ни в чем там не ковырялся! … в итоге всю перемену вместо того, чтобы предаваться сладостным мечтаньям о том, как замечательно пройдет сегодняшний вечер, Альбедо спорил с Дилюком о вопросах нравственности в дружбе и о том, какой он безответственный товарищ. Сошлись на том, чтобы блондина впредь не приходилось искать с собаками, и на этом спор был завершен.

***

После школы Альбедо судорожно разбирался с домашкой, осознавая, что после похода в кафе ему придется сидеть по меньшей мере до двух, и очень важно было сделать до конца хотя бы самое маленькое и не значительное задание, но сделать. Когда время подходило к пяти, он был уже собран, накручен до трясущихся коленей и одновременно счастлив, что идет сегодня проводить время с Дотторе. Это был первый раз, когда они по договоренности — без случайных и не особенно радостных поводов — встречались. И не могло не вызывать трепет в груди. — лебедушка, я уже внизу! — топай Блондин подскочил с кровати, чуть не растянувшись звёздочкой на мягком ковре, со скоростью света выбежал из комнаты, и крикнув уже на выходе короткое «пока» Кли, вылетел из квартиры. Автомобиль мужчины был припаркован прямо около подъезда, и смотрелся настолько восхитительно на фоне вечерней улицы в зимних сумерках, выделяясь на фоне остальных машин своей чистотой. Кажется, старший тратил нехилые деньги, чтобы поддерживать свою ласточку в постоянной чистоте. — При… З-здравствуйте — неловко брякнул мальчик, совсем не элегантно плюхаясь на пассажирское спереди, предварительно бухнувшись башкой об машину. Признаться, очень часто он неосознанно пытался перейти на «ты» в разговорах. Дело было не в каком-то искреннем желании обращаться к учителю неформально — по большому счету, ему было просто все равно — а в том, что их беседы практически всегда приобретали довольно открытый и непринужденный характер, во многом выходя за рамки субординации, и это «выканье» порой слышалось откровенно смешно. И уж точно не к месту. — Здравствуй — синеволосый мягко улыбнулся, подавив смешок от очаровательной неуклюжести ребенка, и включил подогрев на его сидение. Подросток на секунду подвис, подняв глаза на мужчину. Он был так прекрасен. Широкие плечи мягко обвивал вязанный кардиган персикового цвета, крепкие берда в меру обтягивали вельветовые брюки, а уже довольно сильно отросшие голубые волосы были аккуратно уложены и красиво струились по плечам. Куртку преподаватель оставил на заднем сидение, и в тепле нагретой машины смотрелся настолько уютно, что мальчику физически сложно было подавлять желание уткнуться носом в чужую грудь и просто не ехать никуда, весь вечер оставаясь на парковке и всматриваясь в уют уже ставшей родной улицы, тихо переговариваясь о каких-то глупостях. Однако, чтобы не повышать градус общей неловкости, он быстро отвел взгляд, прикусывая губу в рвущейся наружу смущенной улыбке. — Едем. Мальчику пришлось буквально подавить рвущийся наружу писк от восторга, когда они припарковались на заснеженной, безумно красивой улице, украшенной гирляндами и блестящим конфетти. В центре величественно возвышалась елка, призванная всем уставшим за этот год набраться терпения и пережить этот последний тяжелый месяц, а потом со спокойной совестью пойти праздновать Рождество и Новый Год, а затем просто отдыхать. — У тебя глаза горят. Так любишь всю эту предновогоднюю суету? — мужчина осторожно открыл дверь для подростка и с теплотой во взгляде рассматривал его. — Безумно! Я, знаешь, всегда мечтал этот праздник прямо как нужно — по-семейному отметить, и когда меня вроде бы как и сослали к Алисе, я наконец смог ощутить каково это. Теперь мне очень хочется снова во все это погрузиться — Альбедо самозабвенно делится с Дотторе своими размышлениями и фактом трепетного ожидания праздника, не замечая, что снова соскакивает на «ты». Было что-то определенно глупое и несуразное в том, чтобы продолжать «выкать» в настолько неформальных разговорах. Синеволосый, пока они переходят дорогу, странно молчит, и голубоглазый косится на него, не понимая, почему на его рассказ не отвечают. Он что, зря тут распинался? — Ты… хочешь, мы на «ты» перейдем? — было видно, что старший сам не знает, а надо ли оно, и насколько уместно будет. — Ну, честно говоря, когда мы обсуждаем что-нибудь совсем житейское, «выкать» уже прямо отчаянно тупо. Как будто ты — моя свекровь или тесть, так что, кхм, привыкай. Учитель от такого напора опешил, и невольно удивился тому, как быстро иногда меняются люди. Был такой нежный цветочек, а стал вон — уверенности на десятерых хватит. Это определенно хороший знак. — Смотрю, у тебя прямо крик души. — Конечно! Это уже просто невозможно было! Я устал слушать, как Кавех угорает каждый раз, когда я спрашиваю «как долго вы еще планируете пользоваться служебным сортиром»! Дотторе заходиться в громком смехе: — Я больше не буду заезжать к вам в магазин, чтобы сходить в туалет!