Доверь мне свою душу

      Идти утром в школу было, мягко говоря, страшно. Мало того, что я, будучи прилежным учеником, пропустил занятия вчера, так еще и не сообщил никому об этом! Мое главное правило выживания в стенах учебного заведения, именуемым как старшая школа Южного Парка, — не привлекать к себе лишнего внимания, оно может быть губительно для такого неудачника, как я. Любое движение, не подходящие под каноны восприятия меня в классе, характерно издевками и насмешками. Быть может, именно поэтому я и не меняю свой стиль уже очень давно. Возможно, мне бы даже хотелось сменить стрижку на что-то более аккуратное и короткое, но это привлечет нежеланное внимание, а нежеланное внимание привлечет неплохую такую взбучку в мой адрес. Но, теперь же у меня есть Дэмиан! Мои страхи — не более, чем глупая привычка из-за неумения постоять за себя! Теперь все будет иначе, разве нет?       Поверить в происходящее все еще сложно. Неужели мне и правда повезло впервые за восемнадцать лет? Чудес не бывает, я это прекрасно знаю, но, чем тогда являются все те события, что произошли буквально за одни лишь сутки? Я подписал контракт с сыном самого Дьявола лишь соединив наши руки в дружеском рукопожатии. Он не был против тех глупых требований, что я ему выставил, поэтому мои опасения ничего не стоят. Разве Торн согласился бы на такое исключительно из альтруистических побуждений, будучи рожденным где-то там, в Аду? Точно нет. Мне столько всего нужно было узнать...       — Послушай, — неловко начинаю я, поправляя истинно английский берет, доставшийся от покойного отца, — почему ты решил бежать из Ада? Н-ну... то есть, я понял, что это из-за твоего отца но —       — Опоздаешь в школу. — Вальяжно, Дэмиан разлегся на моей кровати, вывалив на нее всю коллекцию старых пластинок. Вчера он не успел рассмотреть их детально, лишь мельком пробежавшись взглядом по полке, но сейчас, почувствовав свое демоническое превосходство, решил устроить небольшой бардак в моей комнате, который убирать, разумеется, придется мне. — Угадай в чем главная проблема Ада.       Вопрос поставил меня в тупик. Я даже не догадывался о том, что это место взаправду существует, а теперь Дэмиан просит меня разгадать такой сложности ребус, будто я разбираюсь в вопросе не хуже других демонов! Я многозначительно промолчал, еще раз взглянул на себя в старое зеркало, и пожал плечами в знак непонимания. Торн хмыкнул и продолжил.       — Мой отец — садист, каких еще поискать надо. Что еще можно ожидать от Сатаны, не так ли? — С ноткой грусти усмехается Торн, доставая из кармана пачку сигарет. Я... не готов останавливать его от курения в моей комнате, хоть и считаю это крайней степенью неуважения. — Главная проблема Ада — перенаселение. Туда попадает каждый, кто хоть раз согрешил. Теперь понял, почему самоубийство — не выход? — Зажигалка чиркнула, создавая вокруг себя сотни крошечных искорок, после чего Торн подносит сигарету, сомкнутую между изящных губ, к маленькому, но завораживающему огоньку, прикуривая. Неприятный запах горелого табака мигом разнесся по комнате, заставляя меня непроизвольно нахмуриться.       — Но ведь... я же грешил до этого, разве нет? В таком случае разве твое спасение мне помогло? — Черт, это прозвучало до ужаса грубо! Неловко прокашлявшись, я добавил: — Т-то есть, конечно же помогло, просто, я не совсем понимаю, как это работает.       Торн нахмурился, затянулся, после чего, скорчив ехидную ухмылку на бледном, как лист бумаги лице, произнес:       — Твоя душа чиста, как блядкое мертвое море. Ты вообще в курсе, что такое грех?       — Получается, не совсем...       — В тебе нет того, что кишит в душах других людей. Они все задыхаются от зависти, алчности, злобы, в то время, как ты просто живешь свою жизнь. Понимаешь к чему я клоню?       Было не совсем понятно, что имел в виду Дэмиан. Мне казалось, что подобные черты нельзя назвать чем-то настолько ужасным, чтобы отправлять за это в самый настоящий Ад. Ну... то есть, разве это не обычные человеческие чувства?       — Разве это не слишком жестоко по отношению к людям? — Неловко переступаю с ноги на ногу. — Н-ну, просто, почему нельзя завидовать, чтобы стремиться к лучшему? Почему нельзя злиться, если ситуация вынуждает? Любые эмоции можно вылить во что-то хорошее, разве нет?       Неожиданно, Дэмиан встает с кровати, бросив пластинку в бумажном конверте к остальным, лежащим на подушке, и, подойдя ко мне вплотную, кладет руку мне на затылок, что, мягко говоря, испугало и озадачило... Его ладони ледяные, а заостренные ногти, хоть и не были длинными, все равно впились в нежную кожу, оставляя после себя неприятную ноющую боль. Я вздрогнул и сглотнул, как последний неудачник. Выдохнув едкий дым, рубиново-красные глаза Торна уставились прямиком на меня, пристально изучая.       — Невинный, как ангел.       Я застыл, не смея пошевелиться. Кажется, я даже дышать перестал. Ноги престали меня слушаться в тот самый момент, когда Дэмиан коснулся моей кожи своей холодной ладонью, но сейчас меня посетило ощущение, что весь мир вращается как-то иначе, словно появились новые законы гравитации, против которых я не мог противостоять. Странная смесь животного страха и божественного спокойствия. Я знал, что Торн не сделает мне ничего плохого, иначе я бы тут уже давно не стоял, но действия демона пугали и завораживали одновременно. Я не мог найти объяснение подобной реакции и непредсказуемого поведения моего нового друга.       — Ты мыслишь дальше, чем мой узколобый отец, в этом и главное отличие. — Без каких-либо на то причин, Дэмиан отступает, оставляя меня в недоумении. — Именно поэтому тебе не место в Аду. Не делай хуйни, ладно? Я не собираюсь отмазывать тебя перед божьим судом.       Происходящее с каждой секундой порождало лишь больше вопросов, нежели ответов, что меня не удовлетворяло от слова совсем. Незаметно тряхнув головой, я попытался прийти в себя, находя подходящие слова, чтобы озвучить их Дэмиану.       — Но... ты же не такой, как твой отец. Ты добрый! Ну, то есть, я думаю, что это так. — Неловко поправив галстук-бабочку, я продолжаю: — Получается, не все демоны злые?       Вновь уверено распластавшись на моем ложе, Дэмиан недолго думает над ответом, после чего произносит:       — Я лишь наполовину демон. — Я удивленно распахиваю глаза. — Моя мать жила в этом городке, но она скончалась при родах. Как думаешь, приятно ли осознавать, что твой отец изнасиловал какую-то незнакомую женщину лишь ради того, чтобы произвести на свет потомство? Мне вот как-то не особо.       Я вмиг проглотил все свои мысли. Воздух словно выбили у меня из легких. Я и подумать не мог, насколько травмирующей темой для Дэмиана является собственный отец. Было страшно осознавать, что сказанное Торном — правда. Я вздохнул полной грудью, пытаясь подобрать те слова, что не заденут чувства демона, и, слегка замявшись, все же подаю голос:       — Дэмиан, извини, я понятия не имел...       — Надеюсь, теперь не осталось вопросов, почему я не собираюсь служить этому адскому выблядку? — Торн тянется за очередной сигаретой в карман, вновь вызволяя мятую пачку красных Мальборо. — Может, все это лишь потому, что я вырос? — Неожиданно для меня, Дэмиан меняется в лице. От пущей злобы и обиды не осталось ни следа, был лишь задумчивый взгляд, смотрящий в пустоту. — Просто, думаю, человеческая сторона решила взять верх. Я смог переосмыслить все то, что творил мой отец у нас на родине. Люди попадали в Ад по таким пустякам...       — Я тоже так считаю. — Возвращаясь к теме адского перенаселения, я все еще думаю, что отправлять людей в котел из-за обыкновенной зависти или других чувств — нерационально и жестоко.       — Люди обязаны получить шанс на искупление. Но моим отцом движет лишь животный садизм, увы. — Как ни в чем не бывало, Торн пожимает плечами и вновь выдыхает дым с запахом паленого табака. У меня разболелась голова.       Объяснить свои дальнейшие действия я, наверное, не смогу никогда. Быть может причиной этому было желание помочь и поддержать друга, а может меня до глубины души тронуло то выражение лица, что сохранялось у Дэмиана на протяжении всего рассказа? Заключив демона в объятия, буквально на одну секунду, я услышал, как быстро бьется его сердце, после чего я отпрянул, словно меня ударило током. Стало еще более неловко после того, как я перевел взгляд на лицо Торна. Яркий румянец контрастировал со светлой, словно снежный покров, кожей демона. Резко подскочившие в удивлении изящные черные брови, всего за одно мгновение вернулись в свое привычное хмурое положение, и, отмахнувшись от меня рукой, Дэмиан, все еще заливаясь багровой краской, произнес:       — Довольно! Не нужна мне твоя жалость, смертный!       Эти слова, словно вспышкой, вернули меня в шестой класс. Я вновь увидел маленького мальчика, сидящего со мной за одной партой. Его внешний вид отличался от других детей отсутствием ярких красок: он был словно нарисован тушью и чернилами на фоне цветущего класса, заполненного учениками. Меня посетило забавное наблюдение — стиль Дэмиана вовсе не претерпел изменений. Но вот, что точно изменилось, так это голос...       Воспоминания обрывками мелькали в голове: кабинет мистера Гаррисона, школьный двор, центральная улица, дом одного из моих одноклассников, а дальше — пустота, провал. Все дальнейшие события словно стерлись из моей памяти, будто их никогда и не было, но я знаю — они были, раз Дэмиан запомнил меня и смог узнать спустя столько лет!       — Ты... говорил что-то подобное раньше, разве нет?       Брови демона вновь подскочили, словно тот желал услышать эти слова из моих уст очень и очень давно. Еле заметная улыбка нарисовалась на бледном лице, но, дернув головой, Дэмиан стер ее, будто ничего не было, но я же точно видел!       — Значит, память возвращается? — Он нахально усмехнулся и потушил недокуренную сигарету о пачку, и, кинув бычок туда же, к еще не начатым сигаретам, Дэмиан встал с кровати. — В школу опоздаешь, лузер. Если что-то случится — произнесешь мое имя пять раз, подпрыгнешь на одной ноге и прочитаешь “отче наш” задом наперед. Уяснил?       — Это не смешно, Дэмиан.       — Да-да, беги уже, урок через десять минут начнется. — Торн кладет руку мне на голову, поправляя фамильный берет.

***

      Я благодарил все всевышние силы за то, что живу в настолько маленьком городке, и путь до школы занимал всего ничего, но именно сейчас, в день, когда я не имел ни малейшего права опаздывать, я, как по всем законам подлости, именно этим и отличился. Всего какая-то минута заминки, чтобы завязать шнурки, на полпути до злосчастного дома образования, стоила мне собственного спокойствия, и сейчас, наконец добежав до точки назначения, я испытал настолько жгучий страх, что те самые наспех завязанные ботинки казались кандалами, не дающими войти внутрь. На меня давило буквально все: шелест ветра, типичная для Южного Парка прохлада, гул машин, сменяющих друг друга, и конечно же, звонок на урок. Я не должен бояться! Дэмиан придет на помощь, лишь стоит мне попасть в беду, он наблюдает за мной. Набрав воздух в легкие, я распахиваю дверь учебного заведения и, выдохнув, бегу к нужному кабинету, сломя голову.       Дверь класса распахнулась с небывалой громкостью, оповещая учителя и учащихся о моем прибытии, как можно более ярко и драматично, что явно не входило в мои планы. Секундное замешательство сменилось еще более громким гоготом и косыми взглядами в мою сторону, вгоняя в такую краску, что Дэмиан и его яркий контрастный румянец даже рядом не стоял! Словно весь мир, вновь обратив на меня внимание, решил в очередной раз устроить потеху на пустом месте, как и тогда, когда я был еще совсем-совсем юн.       — З-здравствуйте, можно войти? — Я не узнал собственный голос. Думаю, одноклассники тоже его не узнали, учитывая мои социальные навыки внутри школы.       — Входи. — Учитель старших классов не был похож на мистера Гаррисона, обучающего нас с начальной по среднюю школу включительно. Взбалмошный и харизматичный преподаватель сменился строгим и грубым, словно он никогда не улыбался даже вне учебного заведения. Именно такого мнения все были о мистере Смите.       Не успев я собраться с духом, чтобы бесшумно пройти к собственному рабочему месту, в меня прилетел скомканный лист бумаги, исписанный какой-то едкой краской, что вмиг оставила след на моем старом пиджаке. Сделав вид, что смешки вокруг слышны лишь в моей голове, и на самом деле ничего страшного не произошло, я просеменил к дряхлой парте, и сел за свое законное место, хоть на нем и красовались бранные выражения с весьма недружелюбными пожеланиями. Я уже не обращаю внимания на новые надписи.       — Кстати, Пип, — произносит учитель в доказательство того, что мое настоящее имя не помнит абсолютно никто в этой школе, — почему вчера отсутствовал?       Я продумал легенду заранее. Врать другим я ненавижу, это просто не то, что я сам от себя ожидаю, и, когда приходится придумывать ложь на ходу, я действительно чувствую себя отвратительно.       — Приболел.       — В таком случае необходима справка от врача. Раз ты сегодня пришел и все отлично, ты не был болен.       Вновь класс разразился противным, режущим слух, смехом.       — Я принесу справку позже. Извините.       Ничего не ответив, мистер Смит вернулся к лекции.       — Эй, лягушатник, — прилетевший сзади подзатыльник выбил меня из реальности, — колись, что делал вчера. — Голос Эрика Картмана никогда не отличался приятным тембром, и сейчас, заставши меня врасплох, он звучал еще более невыносимо.       — Я же сказал, что болел... — не поворачиваясь к обидчику лицом, тихо отвечаю я.       — Наверняка сосал кому-нибудь за углом, хм? — Ехидничает задира, намерено искажая из без того противный голос. — Ради такого занятия можно и учебу пропустить.       В моем случае игнорирование — единственный правильный выход, выручавший меня на практике, поэтому, сжав ручку для письма со всей силы и переборов собственную обиду, я просто принимаюсь записывать лекцию учителя в тетрадь, словно не существует никакого Эрика Картмана, сидящего позади меня, как и не существует школы в принципе, а я сам нахожусь где-то далеко отсюда.       — Так его, Эрик! — Полушепотом взвизгивает когда-то мой хороший приятель Леопольд Стотч. Мне жаль, что его жизнь сложилась таким образом, обязывая дружить с кем-то, как Картман. Но я понимаю, это лишь защитная реакция и желание остаться на плаву, а не утопнуть на дне, как это сделал я. — Может познакомишь нас с этим счастливчиком, а, Пип?       Мистер Смит желает не замечать беспорядок, творящийся в классе, словно понимает — это бессмысленно. Всем давным-давно известно, что издевательства в мой адрес прекратить невозможно.       Пожалуй, единственный, кто пресекает подобное поведение Картмана — Кайл Брофловски. Ловкий удар по голове задиры смог перевести агрессию с моего адреса, на давнего приятеля, хотя их странный союз я никогда не мог уяснить для себя. Кайл ненавидит Эрика, а Эрик ненавидит Кайла, но при этом у них потрясающие взаимоотношения в компании со Стэном и Кенни, что было замечено мной в связи с многочисленными наблюдениями со стороны. Я хотел быть как они, общаться с остальными ребятами, смеяться на уроках и переменах, хоть и понимал — подобное невозможно даже теоретически.       Тишина, созданная одним лишь Кайлом в мгновение ока, заставила меня расслабиться и дожить до конца лекции.

***

      Переход в другой кабинет означал лишь одно — в коридоре меня ждет что-то очень-очень нехорошее. Так было всегда, когда мне удавалось привлечь внимание других ребят в классе даже мелочью в виде выхода к доске. Они словно забывали о моем существовании, но стоит лишь напомнить о том, что я, вообще-то, такой же член класса, как и все остальные, меня ждало то, чего я так сильно старался избегать. И сейчас, будучи прижатым к стене возле того самого отремонтированного шкафчика, надо мной нависал Картман и его верный миньон Баттерс. Если Лео сам по себе был безобиден и, возможно, чем-то похож на меня, то в купе с Эриком он становился тем самым злым, обиженным на весь мир ребенком, от которого можно ожидать всего что угодно.       — Ты либо говоришь по-хорошему, либо получаешь пизды.       Голос Картмана вновь режет слух, заставляя сжаться, в попытке стать меньше. Так уж вышло, что подростковый возраст на Эрике сказался несколько иначе, чем на других детях, и, в свои семнадцать лет, он выглядел куда старше и массивнее. Но, даже животный страх быть избитым кем-то настолько превосходящим тебя в размерах не давал ответа на то, что именно хотел от меня жирдяй.       — Я-я не понимаю, что тебе нужно от меня!       Взмах кулака, и рука Картмана приземляется точь-в-точь возле моей головы, едва не оставляя внушительных размеров синяк, но, благо досталось лишь дряхлой стене, с которой уже давно облезла старая краска.       — Я правда не понимаю!       — Что случилось с твоим шкафчиком?! — Пытаясь казаться злым, Баттерс повысил свой голос, но, не достигнув желанного результата, он тихо добавляет: — Лузер.       Тут до меня наконец-то доходит причина, по которой негодовал Картман — мой новый шкафчик. Если честно, я мало того, что забыл о нем, так еще и подумать не мог, что кто-то обратит на него внимание! Поэтому данная ситуация оказалась для меня безвыходной, ведь, правдоподобную легенду я придумать не мог.       — Он... руководство школы подумало, что стоит заменить его! Он же не закрывался даже!       Очередной удар, который вновь прилетел в стену рядом. Я нервно сглотнул.       — Знаешь, что бывает, когда кто-то пиздит? — Мерзкая улыбка расползлась на лице Картмана, вызывая лишь приступ паники. То, какое издевательство может придумать этот придурок — одному Богу известно! — Давно твои патлы не использовали для чистки сортира?       Неприятные, даже более того, омерзительные воспоминания вернулись в сознание, стоило лишь жиртресту напомнить о том, насколько изощренными могут быть его идеи. После одобрительного возгласа Баттерса, я понял, что ждет меня, если не убегу, или, на крайний случай, не позову кого-нибудь на помощь. Точно! Дэмиан!       Причину, по которой он до сих пор не появился, я знать не мог, отчего моя тревога и страх за собственную жизнь росли с каждой секундой все больше и больше. Дрожь в ногах я не мог более сдерживать, и, еле-еле пошатываясь, я громко сглотнул, что значило лишь одно — я в полнейшей заднице, и избежать ее мне не выйдет уже точно. Почему Дэмиан решил оставить меня одного, когда обещал приглядывать и помогать?! Какого черта вообще происходит сейчас?! Неужели он действительно был добр ко мне исключительно, чтобы подставить перед школьными задирами?       Грубо схватив за руку, Картман резко потянул меня на себя, тем самым выворачивая хрупкую конечность, не давая ни единого шанса на побег. Резко вздохнув от нарастающей боли в суставе, я стиснул зубы, и, как только жирдяю удалось повалить меня на пол, я услышал оглушающий голос, словно Лео кричал в громкоговоритель прямо мне на ухо:       — Мочи его, Эрик!       Яркая вспышка перед глазами породила миллионы звездочек и разноцветных узоров, после чего, мигом нарастающая боль пронзила сознание. Было больно настолько, что подобные ощущения можно сравнить лишь с огромным камнем, которым тебя огрели по голове, а я точно знаю, как именно это ощущается. Слезы, хлынувшие из глаз, были признаком того, что я сдался окончательно. Я больше не верил в то, что рассказывал Дэмиан часом ранее, сидя на моей старой кровати, я больше не верил в то, что он может прийти и спасти меня, как и было обещано им ранее. Я больше не считал его историю про Ад чем-то значимым, а мое спасение — чудом. Приоткрыв красные, от всепоглощающей боли и слез глаза, я увидел лишь приближающийся кулак, намеренный ударить еще раз в то же самое место, и, подняв руки в приступе самозащиты... я не почувствовал удара. Казалось, что время застыло, а я все еще боялся распахнуть очи, сжимаясь все сильнее и сильнее.       — Твою мать! — Крик Картмана заставил проснуться ото сна, в миг восстановив контроль над собственным телом. — Ты кто, блять, такой?!       Это был Дэмиан! Я резко подскочил на ноги, и, сквозь резкую головную боль, смог отскочить подальше от места происшествия, где собралась практически вся школа. Люди глазели на то, как Торн, будучи ростом с жирдяя, одним лишь ударом смог впечатать того в тот самый, еще недавно починенный, шкафчик, оставляя гигантскую вмятину. Опешивший от такого расклада событий Эрик, злобно оскалившись, попытался занести руку для увесистого удара, но, словно какая-то невидимая сила не позволила ему этого сделать, оставляя конечность в неудобном подвешенном положении. Картман не мог пошевелить собственным телом.       — А теперь, — голос Торна звучал куда более томно и грубо, чем этим утром в моем присутствии, — еще раз ты, блядское отродье, тронешь этого парня хотя бы одним своим жирным пальцем, — острые ногти Дэмиана превращаются в самые настоящие когти, после чего он, коснувшись щеки Эрика, проводит ими по покрасневшей от злости коже, оставляя глубокую кровоточащую рану, — ты труп.       На происходящий балаган собрались поглазеть все ученики школы, кроме, разве что, Баттерса, благополучно сбежавшего сразу после появления Торна. Я лишь молча стоял со всеми остальными, не зная, что делать и как успокоить разъяренного демона.       Неожиданно для всех, Дэмиан кладет ладонь на потную шевелюру Картмана, отчего тот, все еще обездвиженный, лишь с ненавистью и непониманием смотрит на Торна, продолжая скалиться, как разъяренная шавка. Волосы Эрика в мгновение вспыхивают и загораются ярким пламенем, отчего все, включая меня, с ужасом вскрикивают. Нет. Нет, нет, нет! Нет! Это явно не то, чего я ожидал!       — Дэмиан! — В мгновение, все вновь переводят взгляд на меня. — Хватит! Это уже слишком!       Но Дэмиан не слышит. Все еще обездвиженный Эрик мог лишь пищать и стонать от боли в то время, как Торн, словно загипнотизированный багряным пламенем, просто стоял и глазел, наслаждаясь муками школьного хулигана. По коридору разнесся запах паленого мяса...       Мне было страшно! Я точно не мог представить подобного исхода событий! Еще немного и пламя перейдет на одежду, а затем Картман просто напросто сгорит заживо! Поддавшись приступу адреналина, я, сжав кулак настолько крепко, что только хватило сил, врезал Дэмиану по лицу, оставляя яркий след на белоснежной коже демона. Я не заметил, как по моим щекам вновь побежали ручьи слез.       — ДЭМИАН, ХВАТИТ!       Дэмиан словно вышел из комы, и, переведя взгляд на Картмана, в мгновение ока закончил жестокую пытку, высвобождая Эрика из магической хватки невидимых кандалов. Упав на дряхлый школьный пол, Картман потерял сознание. На месте его волос красовалась лишь черная, напрочь сгоревшая кожа головы...       Схватив за руку, Дэмиан попытался оттащить меня от школьного хулигана, но тем самым лишь сильнее навредил моей вывихнутой конечности, заставляя жалко пропищать от нарастающей боли. Вырвавшись из хватки демона, я рухнул на землю, к Картману, пытаясь убедиться в том, жив ли он вообще, или же Дэмиан закончил начатое до конца. Мое сердце колотилось так, словно за мной гналась стая волков, а обессиленные руки, как и все тело в целом, дрожали от нарастающей с каждой секундой паникой. Я коснулся груди Эрика и услышал сердцебиение, говорящее лишь о том, что все обошлось.       — Ты... что ты, блять, натворил?!