добираясь до одной цели разными путями

Обычно Пхайю спокойно абстрагировался от общего шума катка. Им нередко приходилось делить лед, да и вокруг часто сновали люди, особенно когда они занимались пораньше. Рейн тоже стал лучше игнорировать его, хотя иногда все равно вел себя как взволнованный щенок при новых звуках. Однако никто бы не смог заглушить какофонию пятнадцати громогласных хоккеистов, ворвавшихся через двери. Пхайю вздохнул. Он надеялся, что в кои-то веки команда не придет пораньше. Они совершенно не умели ждать своей очереди, обычно срывая тренировку Пхайю одним своим присутствием. Однако он не ожидал, что Рейн так испуганно вздрогнет при виде них. Это была старая команда Рейна. Рейн должен был быть рад их видеть и бежать вприпрыжку, чтобы поприветствовать их, но нет. Вместо этого он смотрел на приближающуюся толпу широко раскрытыми глазами, и все его тело было напряжено до предела. — Ой, это же наш Мокричок! Громкий голос резанул Пхайю по ушам, и он тут же вскипел от гнева. Быстро взглянув на Рейна, Пхайю понял, что тот тоже не был доволен тем, что их прервали. — Ребята, смотрите, там Рейн! — Рейн-и, только поглядите! — Ты будто стал еще меньше с нашей последней встречи! Ненужные комментарии летели в их сторону, и Пхайю видел, как Рейну становилось все неуютнее с каждой секундой. Он не до конца понимал, почему те так обращались к Рейну. Разве они не должны были быть рады видеть своего товарища по команде? — Рейн, Пхайю, вперед! — голос Чая прорезался сквозь возгласы хоккеистов. — У нас есть еще десять минут, и вам нужно поработать над последовательностью шагов. Пхайю сделал то, чего обычно не позволял себе: он проигнорировал тренера и отвернулся от растущей аудитории, встав между ними и Рейном. Он внимательно посмотрел на Рейна. — Как думаешь, ты сможешь сосредоточиться с ними в зале? — серьезно спросил он. Часть его задалась вопросом, было ли Рейну неловко, но гораздо большая часть видела, насколько некомфортно Рейну было находиться в их присутствии. Рейн покачал головой, на секунду встретившись взглядом с Пхайю. — Нет, — признался он, глядя на лед. — Они… Они слишком громкие. Я не... не могу... — Ясно, — решил Пхайю. — Тогда мы закончили. Рейн резко дернул головой вверх и посмотрел на Пхайю широко раскрытыми глазами. — Но Чай сказал... — Не важно, — прервал его тот. — Если ты не можешь сосредоточиться, пока эти хамы рядом, — сказал он, не в силах сдержать презрение в голосе, — то мы закончили. Десять минут тренировки, в течение которых ты будешь отвлекаться, того не стоят. Пхайю подъехал к бортам, подчеркнуто игнорируя изумленный взгляд Чая. Он усмехнулся команде, проехав мимо них, и все они насмешливо улыбнулись ему. — Мы закончили, — приторно сладко произнес Пхайю. — Наслаждайтесь. Капитан команды даже не удосужился ему ответить. Он лишь натянул улыбку и отдал приказ выходить на лед. Все они бросились на каток, игнорируя Рейна. Как будто его не существовало. У Пхайю от этого вида закипела кровь, и он стал сердито расшнуровывать коньки. — Что это сейчас было? Пхайю не поднял головы, неуклюже разбираясь со шнурками, еле сдерживая гнев. — Пхайю, я тебя спросил. Он сделал глубокий вдох и неторопливо оторвался от коньков, выпрямляясь. Его встретило раздраженное лицо Чая с натянутой улыбкой. — Мы закончили, — сказал Пхайю. — Тренировка закончится только через десять минут, — заметил Чай. — Важна каждая минута. Национальные соревнования на носу, а за ними и серия «Челленджер». Пхайю снова склонился над шнурками. — Да знаю я, — выдавил он. Он не понимал, почему так отреагировал на то, что бывшие сокомандники Рейна вели себя так жестоко по отношению к нему, но Пхайю не мог забыть о широко раскрытых, почти испуганных глаза Рейна. Что-то было определенно не так. — Поверь, я в курсе. — Тогда в чем причина? — Хватит об этом, — воскликнул Пхайю, вскинув руки. — Нам в обычное время-то не хватило бы десяти минут, чтобы отработать шаги, а тут перед нами топочет целое гребаное стадо носорогов. Чай вздохнул. — Давай все же я буду здесь принимать решения? — Хорошо, как только они будут верными, — не всерьез огрызнулся Пхайю. Слабая улыбка Чая говорила о том, что он распознал, что Пхайю принял его правила игры. Когда Пхайю взглянул на Рейна, тот сидел потерянно на скамейке, стараясь казаться меньше. Он пытался запихнуть коньки в сумку, демонстративно не глядя на лед, где разминалась его старая команда, громко крича, стуча клюшками по льду и ударяя шайбами о борты. Возможно, Пхайю стоило подождать его, но он был слишком взвинчен. Ему нужно было скорее добраться до спортзала и выплеснуть эмоции на груше. Пхайю помахал Рейну и ушел. ** — Между прочим, у меня есть реальная работа. Рейн удивленно оторвал взгляд от тарелки. — Да? Они сидели на так называемом Рейном «Обеде по заданию». Когда у них стояли утренние тренировки, после они вместе шли обедать. Обычно они обедали в дни, когда тренировки шли по утрам, и ужинали тогда, когда тренировки ставились на вечер. Так было легче запомнить. Пхайю фыркнул от смеха. — Да. Конечно, Пакин давно спонсирует меня и Сайфу, поэтому я справляюсь без полноценной работы, но никто в Таиланде не может жить на одни лишь призовые деньги, — он взглянул на Рейна, который был поражен данной информацией. Пхайю неосознанно выпрямил спину. — Нужно найти больше спонсоров, чтобы все оплачивать, а рынок здесь не такой большой. Скай удерживается только потому, что они с Пле часто участвуют в рекламных кампаниях. К тому же у Пле есть анонимный спонсор из Китая, который не даст им пропасть. — Почему я об этом не знал? — задал риторический вопрос Рейн. — Скай мне не рассказывал. — А ты его спрашивал? — уточнил Пхайю. Рейн уставился на стол. — Нет, — тихо заметил он. — Не догадался. Пхайю закусил губу, чтобы не сказать лишнего. Было заметно, что Рейн переживал по этому поводу. — А ты чем занимаешься? — спросил он. — Ничем. — Как так? — Я ничем не занимаюсь, — сказал Рейн, по-прежнему не глядя на Пхайю. — В смысле ты ничем не занимаешься? Рейн теребил салфетку, разрывая ее на кусочки. — В прямом. Я только хожу на хоккей, — выпалил Рейн, после чего спохватился и исправился: — точнее, фигурное катание. Больше я никогда ничего не пробовал. Ну, вообще я ходил в университет, но из-за СДВГ не успевал сдавать задания, и меня отчислили. Пхайю попридержал язык. Это, очевидно, была больная тема для Рейна, но она помогла ему лучше понять того. Неспособность Рейна надолго концентрироваться, его постоянная потребность в движении... Он не просто пытался раздражать окружающих, а действительно ничего не мог с собой поделать. — И, — медленно начал Пхайю, пытаясь убедиться, что он не звучал обвиняюще, — на что ты живешь? — Ну... Папа? — Ты меня спрашиваешь? Рейн поднял голову, и его лицо исказилось в кривой улыбке. — У моего папы как бы много денег. Так что он позволяет мне делать всё, что захочу. Пхайю больше не понравилось то, что его это не раздражало. Его должно было бесить, что у этого хоккеиста такая легкая жизнь, и что он может делать все, что вздумается, потому что у папы есть деньги. Но нет, его это не злило. Рейн выглядел так, будто ему самому было некомфортно. — Классно, — в итоге выдавил Пхайю. ** Сайфа довольно быстро понял, что неловкость Пхайю была частично связана с тем, что он на самом деле находил Рейна привлекательным, и с тех пор постоянно поднимал эту тему. Честно говоря, Рейн действительно считался объективно красивым. Только слепой бы этого не заметил. Его улыбка, как бы редко она ни показывалась во время тренировки, сбивала с ног. — Используй это, — сказал однажды Сайфа, поигрывая бровями. — Отъебись, я не... Всё не... — Пхайю сам не понимал, почему его это так задело, но он чувствовал, что было правильно отказаться. — Нет. Он никогда серьезно не катался в паре с кем-то, кроме Сайфы (редкие показы с Пле не считались), так что он не знал, как использовать что-либо, кроме ментальной связи близнецов на льду. Как вообще можно использовать чувство? ** Помня слова Сайфы, Пхайю изо всех сил пытался вести себя как обычно. Он думал о сказанном, пока они бок о бок работали над последовательностью шагов. Он продолжал размышлять, пока они тренировались в прыжках. Он не мог выкинуть это из головы, пока они шли с ужина на тренировку, размахивая руками достаточно близко, что в итоге те соприкасались каждые несколько шагов. Пхайю думал обо всем этом, пока Рейн с гордостью показывал ему новые правильные коньки, невинно моргая в сторону Пхайю. Он перемалывал это, пока им примеряли новые костюмы (вернее, Рейну примеряли его, а Пхайю просто пришел за компанию, чтобы убедиться, что тот выглядел хорошо). Честно говоря, это откровение начинало сводить его с ума. Конечно, он считал Рейна привлекательным. Опять же, этого мог не заметить только слепой. К тому же под бахвальством Рейна скрывался добрый характер. Он всегда здоровался со смотрителями на катке, придерживал дверь для старушек, махал детям на улице и умилялся животным. Пхайю пришлось активно подавлять растущую привязанность к хоккеисту — к своему партнеру. Конечно, хорошо, что ему нравился его партнер, это помогало понимать друг друга. Однако Пхайю не знал, что делать с зарождающимися чувствами. Но не то чтобы он начинал что-то чувствовать к Рейну. Нет, просто он вдруг стал проявлять меньше негатива к своему партнеру, и это его запутало. ** Пхайю откинулся на борты, наблюдая за разминкой Рейна. Та значительно изменилась с тех пор, как он начал кататься с Пхайю. Раньше у Рейна была скоростная и силовая разминка, он постоянно менял направление и быстро останавливался во время пробежек. Теперь он сосредотачивался на технике и скользил по льду. Это определенно во многом было связано с тем, что Чай возмутился отсутствием у Рейна техничности и необходимостью срочно научить его нужным движениям. Однако Пхайю нравилось думать, что Рейн черпал вдохновение у него. Помимо этого, Пхайю нравилось считать, что становилось все более очевидно, что Рейн повторял за ним и в других вещах; он стал более пунктуален, приходя вовремя и на тренировки, и на обеды (возможно, Пхайю не раз язвил по поводу того, что Рейн не умеет распределять время). Рейн также стал одеваться по-другому (он носил меньше хоккейных курток и свободных спортивных штанов, поменяв их на более функциональную одежду для фигурного катания, которая облегала его тело и подчеркивала формы) и меньше выражаться. Пхайю вообще немного гордился тем, что Рейн стал меньше материться. Он не скрывал своей неприязни к мату (тому нет места в мире фигурного катания), не ожидая, что Рейн прислушается. То, что Рейн не только прислушался, но и уважал его мнение настолько, что изменил манеру речи, очень радовало Пхайю. И это он еще не упомянул коньки. Логически Пхайю понимал, что правильная экипировка всегда будет предпочтительнее, но только когда он увидел Рейна в костюме для катания, то осознал. Рейн был так горд, когда пришел на тренировку с новыми коньками. Он зашнуровал их до упора и заправил штаны, чтобы показать их. Пхайю еле удержался, чтобы не умилиться Рейну вслух, учитывая как тот, по сути, напрашивался на похвалу. Коньки были действительно хорошие. По просьбе Рейна Пхайю помог ему рассмотреть варианты во время «Обеда по заданию», взвесив плюсы и минусы различных брендов, стилей катания и стоимости. С новыми коньками Рейн стал все больше походить на фигуриста. Он стал в целом по-другому кататься, и это было заметно не только в упражнениях, которые он выполнял. Он стал менее грубо набирать скорость и умеренно ее удерживать. От него было не оторвать глаз. Пхайю никогда не думал, что расчувствуется из-за коньков. И вот, к чему они пришли. ** Время может загадочно быстро пролетать, потому что казалось, что до Национальных одновременно прошла вечность и всего пара дней. Пхайю думал, что они были еще крайне неподготовленны, но при этом он был гораздо более уверен в себе, чем мог бы подумать, когда собирался на свои первые соревнования без Сайфы. Было странно осознавать, что его близнец здесь, но не с ним на льду. Что он не будет ощущать уверенного и успокаивающего присутствия Сайфы за спиной. Было непривычно выходить на лед с Рейном. Пхайю чувствовал себя странно во время разминки, когда они прорабатывали определенные элементы и в последний раз проверяли костюмы. Он словно наблюдал за всем вне тела, будто сквозь астральную проекцию, и Пхайю было интересно, чувствовал ли Рейн то же самое. Для Рейна это первое соревнование. Вообще. Он никогда раньше в них не участвовал, не чувствовал прилива адреналина от безупречного выступления перед большой аудиторией, не нервничал в ожидании результатов. Он играл в хоккей, поэтому частично понимал, как все работает, но фигурное катание гораздо более жестокое. В нем все зависит от тебя и партнера, только вы можете обеспечить себе победу. Если кто-то из вас допустит малейшую ошибку, это может стать решающим фактором между местом на пьедестале или последним местом. В хоккее за тобой вся команда, которая поддержит в любой момент, и гораздо больше времени, чтобы исправить любые возникающие проблемы, не говоря уже о частоте игр. В фигурном катании ты надеешься на себя. И все отсчитывается миллисекундами. Пхайю знал, что они подготовились настолько, насколько могли. Они усердно работали, и, честно говоря, Пхайю был удивлен тому, насколько Рейн вложился в тренировки. Он стал другим человеком. Более мягким и задумчивым, чем тот дерзкий Рейн, которого он повстречал в начале. Неожиданно для себя, Пхайю схватил Рейна за руку, пока они ждали, когда пара перед ними завершит короткую программу. — Все будет хорошо, — сказал он. Рейн, широко раскрыв глаза, крепко сжал его ладонь. Пхайю наконец снова стал чувствовать себя так, будто вернулся в свое тело, и ободряюще улыбнулся Рейну, дважды сжав его ладонь. Обычно ему не нравилось успокаивать других перед выходом на лед. Ему хотелось побыть одному, чтобы сосредоточиться, и в последний раз представить, как должно выглядеть выступление. Сайфа неоднократно, в основном из вредности, пытался обнять Пхайю или обхватить рукой плечо, пока они ждали своей очереди, но этого всегда было слишком много. Да, Рейн держал его крепко, очень, но это не переходило черту. Аплодисменты прорвались сквозь накрывшую их пелену, и Пхайю вернулся в настоящее. Наступила их очередь. Он отпустил руку Рейна, расстегнул молнию на куртке и встряхнул руками. На лёд приглашаются следующие участники со своей короткой программой — Пхайю Чайчана и Рейн Танчарон! Аплодисменты и похлопывания Сайфы по спине вытолкнули Пхайю на лед, и он заскользил по нему, расправив плечи. Загорелся свет, аплодисменты стихли, и наступила напряженная тишина. Пхайю слышал лишь то, как их с Рейном коньки рассекали лед. Он встретился взглядом с Рейном, когда они завершали разминочные круги, приближаясь к исходной позиции. В глазах Рейна плескалась решимость, которой Пхайю раньше не видел. Ему это нравилось. Рейн был в моменте, сосредоточен. Они справятся, у них все получится. Другого варианта не было. Подчинившись мимолётному порыву, Пхайю с легкой улыбкой протянул Рейну сжатый кулак. Сосредоточенное лицо Рейна на секунду расплылось в широкой улыбке, и он столкнулся кулаками с Пхайю. Тот подмигнул и заметил, как Рейн быстро отвел взгляд, пытаясь держать выражение лица под контролем. Прошло еще несколько секунд, и они оба заняли исходные позиции, отзеркаливая друг друга: левая нога вытянута назад и немного поперек, правая рука мягко поднята к лицу, корпус слегка повернут. Все выступление построено на парных движениях и позах. Предполагалось, что это будет намек на то, что Пхайю и Сайфа — близнецы, но это на удивление хорошо сработало и с Рейном. Они были разными, но достаточно похожими, что это хорошо сочеталось с их динамикой. Со временем Рейн стал двигаться мягче, и он стал почти более грациозным, чем Пхайю. Он легко забывался в музыке, будучи прирожденным артистом. Что им действительно пришлось поменять в программе, так это подъемы. Теперь Пхайю выполнял все подъемы и броски, а не только часть из них. Рейна было очень легко бросать, он всегда направлялся туда, куда велел Пхайю. Так что тот не так уж и расстроился из-за того, что теперь единственный поднимал партнера. Пхайю сделал глубокий вдох, ожидая, когда заиграет музыка. Он услышал первые ноты, разнесшиеся по арене, и закрыл глаза. Две секунды, удар сердца. Затем он взмахнул рукой и увидел, что Рейн сделал то же самое. Пхайю развернулся и стал двигаться на автопилоте. ** Две минуты сорок секунд пролетели в миг, и внезапно Пхайю замер, приняв финальную позу, похожую на исходную, но более открытую. Он знал, что Рейн стоял немного позади него, потому что на секунду услышал тяжелое дыхание, прежде чем вокруг них раздались аплодисменты. Пхайю удержал позу еще на мгновение, после чего опустил руки и развернулся, заключая Рейна в крепкие объятия. — Мы справились! — эмоционально прокричал он. Пхайю не был до конца уверен, насколько хорошо они выступили. Удалось ли Рейну выполнить все приземления, справился ли он сам со своими элементами... Но интуиция подсказывала ему, что все вышло хорошо. Никто из них не падал, и это было самое главное. Пхайю заметил, что позади Рейна Сайфа стучал по бортам, как сумасшедший. Он аплодировал, пока его глаза поблескивали от слез, и от этого у Пхайю перехватило дыхание. Рейн успокаивающе погладил его вверх и вниз по спине. — Пи'Пхайю, мы справились! — радостно повторил он, и Пхайю забыл, что делать дальше. Им нужно было разойтись и поклониться, освободив лед для следующих участников, но Пхайю совсем не хотелось отпускать Рейна. Рейн, казалось, думал так же, потому что вцепился в него настолько же крепко. В конце концов они отстранились друг от друга, откланялись под аплодисменты и, взявшись за руки, укатились со льда. Сайфа крепко обнял Пхайю, как только тот сошел с катка, и Пхайю немедленно зарылся Сайфе в плечо. Это не должно было вызывать столько эмоций, но он ничего не мог с собой поделать. Сайфа всегда был рядом с ним. — Вы выступили хорошо, — с комом в горле выдавил Сайфа, не желая отпускать брата. — Пхайю, ты смог. Ты справился. — Я не... У меня... Пхайю почувствовал, как Сайфа кивнул, прижимая к себе еще ближе. — Ты выполнил все приземления. В некоторых местах получилось шатко, но не смертельно, — уверил его тот. — Рейн тоже справился хорошо. Одно касание. Ничего страшного. Пхайю кивнул и еще минуту держался за Сайфу. Казалось, он не мог перестать трястись. — Хороший прокат, Пхайю, — сказал Чай, положив ладонь на его спину. Он поднял голову с плеча Сайфы и заметил рядом с ними Рейна, следящего за происходящим со слезами на глазах. — Спасибо, — ответил Пхайю Чаю, при этом не сводя взгляда с Рейна. — Молодец, — тихо подметил он и поднял руку, подзывая Рейна. Тот втиснулся между братьями, и Пхайю рассмеялся над шокированным выражением лица Сайфы. Чай повел их к уголку слез и поцелуев, чтобы узнать результаты. Те оказались хорошими. Не лучшими, но достаточными. У них оставался еще день перед тем, как они выступят с произвольной программой. У них было время проанализировать короткую программу и посмотреть, над чем они потенциально могли поработать перед произвольной, но сейчас Пхайю хотелось лишь лечь на кровать и осознать, что они это сделали. Он только что откатал первые соревнования без брата. Он только что откатал первую программу с новым партнером. Он только что откатал первые соревнования с Рейном, худощавым хоккеистом, который в рекордные сроки превратился в замечательного фигуриста. У Пхайю, может быть, зашкаливали уровни адреналина и дофамина, но он знал, что у него были чувства к Рейну. Такого не должно было произойти, но все же случилось. Теперь ему оставалось придумать, что с ними делать.