Часть 22
24 июня 2023 г., 14:00
— Пограничная территория? — Аартус не понял о чём речь, потому что ему не докладывали подобных новостей.
Император устало поджал губы и ответил:
— За неделю до начала сезона бурь нам поступило сообщение о том, что власть над пограничной территорией была захвачена, и не абы кем, а Алыми Воронами. — было не похоже, что Рунхара действительно волновала данная потеря. — Вообще, если так подумать, то это было довольно ожидаемо. Пограничная территория, если судить по всем записям из архивов, не принадлежит ни нам, ни Востоку. Да и земли там не сказать, что слишком ценные.
— Земли то может быть и не ценные, но зато порт позволял торговцам сразу распределять товар по обе стороны.
Император многозначительно глянул на Аартуса, словно до этого момента совсем не думал о территории в таком ключе. Но его можно было понять. Тем портом пользовались только те, кто продавал товары и на Юг, и на Запад. Но таких торговцев было довольно немало.
— Получается теперь им придётся сначала отгружать товар на одном берегу, а потом плыть через пограничные воды к другому. — продолжал свою мысль младший принц. — Я бывал там не раз и не понаслышке знаю, что регион населяют в основном те, кому нет места на пяти континентах. У каждого из них на то свои причины.
— Там всегда правили бандиты и разбойники. — встрял Ильрам. — Просто теперь это стало официально.
Губы Аартуса тронула лёгкая улыбка после услышанных слов.
— Бандиты и разбойники? Ты вообще в курсе, что именно Алые Вороны обеспечивали порядок в тех землях последние несколько десятилетий? Они не просто бандиты и разбойники, братец. Только с их позволения Юг получал в целости и сохранности наряды, которые ты носишь, и магические побрякушки, которые так обожает Дирим. Да, именно через их порт проходит значительная часть кораблей с Севера и Центра. — Аартус вновь посмотрел на отца. — Если мы не хотим проблем, то лучше поспешить с заключением мирного договора с новым государством. Ни нам, ни Востоку те земли не нужны, это верно. Но зато они нужны тем, кто там живёт. И про это лучше не забывать.
Рунхар молчал. Он понимал, что младший сын прав. Захват власти над пограничным регионом привёл к появлению хоть и маленького, но, как оказалось, довольно важного игрока на торговой арене.
И всё-таки, сказать о перемирии было легче, чем сделать. Глава Алых Воронов был той ещё занозой, о которой Император предпочёл бы не вспоминать.
— И что ты предлагаешь? Договориться с Алыми Воронами без потерь невозможно, в прошлый раз мне пришлось гарантировать им, что Юг никогда не посягнет на тот регион. Мы и так этого не собирались делать, но теперь вы сами видите к чему это привело.
Брови Аартуса сошлись, показывая задумчивость принца.
— Вам может показаться это глупым и безрассудным, но Югу нужно показать, что Империя ничего не имеет против новых соседей под боком. Жест мира может быть любым, отец. Однако я бы больше склонился к официальному приглашению для начала переговоров. Нужно показать Воронам, что Юг не настроен реагировать агрессией, а наоборот, желает продолжить торговые отношения. Я слышал, что последние месяцы Вороны как раз делали намёки на возможные трудности с поставками товаров и перевозками.
Ильрим недовольно насупился, следя как отец внимательно слушает размышления младшего.
— Будет не мудрено, если они начнут облагать налогами переход через свои земли, ведь потеряв управление с обеих сторон, регион теперь сам отвечает за свою казну. В любом случае, если удастся закончить всё мирно, то это будут выгодно для нас обоих. Раньше Вороны давали возможность получить товар без потерь, теперь же в их же интересах будет, в принципе, пропускать товар через свой порт.
Рунхар налил ещё вина, выпил бокал залпом и наклонился в сторону Аартуса.
— А ты хорошо осведомлён о делах границ, даже лучше чем совет. И раз ты знаком с Воронами не только по слухам, то, пожалуй, мне стоит передать заключение договора в твои руки. — мужчина устало вздохнул. — Я сообщу обо всём совету, а пока можешь немного отдохнуть.
Аартус мысленно ударил себя по лбу за длинный язык.
— Отдохнуть? Похоже отдохнуть я смогу, только когда лягу в могилу.
Император весело засмеялся.
— Твой юмор всегда был очень странным, сынок.
Эх, как жаль, что для Аартуса эти слова были совсем не смешными.
В целом ужин прошёл сносно, за исключением получения нового поручения от отца и игры в гляделки с недовольным наследником. В покои Аартус возвращался морально вымотанным, и заснул сразу, как только положил голову на мягкую подушку.
Утром он совсем не чувствовал себя отдохнувшим, хотя проснулся, когда на улице было далеко за полдень. Первая ночь в родном доме прошла для принца без сновидений. Он словно просто закрыл и открыл глаза и вот уже новый день. Но времени возмущаться у Аартуса попросту не было. Он быстро умылся, переоделся в новую, более удобную, одежду, состоящую из широких штанов и свободной рубахи. Перекусив тем, что осталось на кухне после завтрака, отправился в коллегию.
Найти лекаря не составило особого труда, особенно, когда вы являетесь родным сыном Его Величества.
Старенький чародей преклонного возраста шустро проследовал за принцем в гостевую комнату, где осматривая юношу с золотистым рисунком чешуи на коже, деловито цокнул. Он долго пропускал потоки энергии через тело спящего, пока не сложил руки в замок за спиной.
— Ну…его ядро и правда переформировывается. Однако, причина тому совсем не тренировки или раскол ядра, Ваше Высочество. — заключил старик.
Казир был одним из лучших лекарей Империи и имел дело с самыми разными болезнями и недугами. Поэтому его словам можно было верить без единого сомнения.
— Как-то я встречал записи о чём-то похожем в личной библиотеке моего покойного наставника. Там описывался случай времен падения Марх’ерима. — начал Казир. — Это покажется выдумкой, но речь шла про некого ребенка, которому удалось выбраться из города живым, после его сожжения. Мальчику было не больше пяти и его состояние, на момент обнаружения, было относительно плачевным. Самое примечательное, что он не был болен той хворью, что бушевала в Марх’ериме, однако, погрузился в долгий и крепкий сон как только выбрался за пределы стен.
История действительно казалась безумной, принц впервые слышал, чтобы из бывшей столицы спасся хоть кто-то.
— Тот лекарь, который делал те записи, заключил, что мальчик был полностью здоров физически, но его ядро переформировывалось. Тогда он задался вопросом, как это возможно, ведь ребёнок вряд-ли мог практиковать магию в столь юном возрасте. Это не поддавалось пониманию, ибо ядро начинает создавать энергию ближе к десяти-двенадцати годам. Хотя есть случаи, когда энергия появлялась чуть раньше. Но никогда, повторяюсь, никогда этого не происходило именно с маленькими детьми. Тогда лекарь начал проверять ядро тщательнее и выяснил, что тело, буквально, само заставило начать переформирование в результате физической, моральной и духовной потребности.
— Я не совсем понимаю. — признался принц, задумчиво потирая лоб.
Казир подошёл к окну и посмотрел на раскинувшийся внизу город.
— Я подозреваю, что это было полным изменение физической оболочки, Ваше Высочество. Тот мальчик из записей лекаря пережил пожар и болезнь, конечно же, это бы отразилось на его организме самым неожиданным образом. Магическое ядро тесно связано с телом в котором находится, это известно даже простому люду. И сейчас мы лишь стали свидетелями редкого явления, когда тело и магия ищут гармонию между собой.
— Значит он не проснётся, пока всё не закончится?
Старик хмыкнул и повернулся обратно к принцу.
— Это всё то же переформирование, Ваше Высочество, хоть причина и отличается. Но нам, магам, давно известно, как ускорить столь сложный процесс.
Аартус имел только начальную магическую подготовку. И хоть он и владел магией, однако его силы были невелики, поэтому он и поставил приоритет на военную подготовку, вместо кучи книг. Слова Казира были ему вполне ясны, за исключением некоторых моментов, связанных с углублением вопроса о переформировании.
Лечение невозможности проснуться до окончания процесса — заключалась во внешней стимуляции работы ядра. Внешние факторы, вроде амулетов, трав и чужой магической энергии могли помочь ядру быстрее достичь необходимого состояния.
Юг не зря славился не только обилием золота, но и редкими лечебными травами. В коллегии даже выращивали свои, наиболее ценные экземпляры, которые помогали при сложнейших заболеваниях. Ради них богатеи с других континентов нередко преодолевали холмистые горы и жар пустыни.
Казир полностью отдавался своему делу денно и нощно, следя за спящим юношей и докладывая о любых изменениях младшему принцу.
На восьмой день, когда лекарь уже собирался немного прогуляться, а комнату наполнял аромат благовоний, он услышал странный звук со стороны широкой кровати. Старик поспешил подойти и проверить, чтобы убедиться, что ему не послышалось. Юноша с золотистым узором на коже по прежнему крепко спал, но почему-то тихо бормотал что-то себе под нос. Тогда Казир наклонился и вслушиваясь понял, что слова точно не принадлежали ни к одному, из ныне известных миру, языков.
Парень словно с кем-то беседовал, и вскрикнув непонятные слова, перевернулся на бок.
Казир с интересом наблюдал как юноша прокричал ещё несколько фраз, ударил руками по кровати и неожиданно дернулся в сторону. По комнате разнесся характерный болезненный стон и, как подозревал лекарь, ругань.
Впервые за всю свою долгую жизнь, даже не зная ни слова, лекарь точно понимал, что говорил человек, упавший на пол с другой стороны кровати.
***
Последним, что он помнил перед погружением в вереницу воспоминаний была адская боль. Она заполнила собой каждую частичку и клеточку тела. Она была жестока и разрушала его без сожаления, чтобы потом собрать всё воедино, но уже на свой лад. Ему оставалось только смириться с ощущением раздирающего жаром огня вокруг. Он не мог дышать, не мог смотреть, двигаться и…сопротивляться. Такова была цена за новую жизнь, которую он не просил. Его бы вполне устроило забвение. Но похоже богам просто весело наблюдать как, из раза в раз, он никак не может достичь конечной точки жизненного пути. Впервые это случилось в детстве. Ещё будучи совсем малышом, он неосторожно поскользнулся на лестнице, разбил голову и больше никогда не был прежним в глазах семьи. Мать списала желание сына называться другим именем дурной детской прихотью, тогда как сам Виктор никак не мог понять, что с ним произошло. Он не мог решить, где же на самом деле была его реальность. Здесь, в теле малыша с темно-бежевой чешуей, покрывающей всё тело. Или там, где ему немного за двадцать, поутру его ждёт нелюбимая работа и абсолютное разочарование в жизни. Где он настоящий? Это были воспоминание о прошлой жизни или он просто попал не туда? Занял чужое место? Ведь он отчётливо помнил, что там, в далекой холодной России, он умер под колесами грузовика из-за обычного гололёда и случайности. Хоть в той его жизни и не было ничего выдающегося, всё же у него были родители, какие-никакие планы на будущее и хобби, которым он уделял большую часть свободного времени. Ему нравилось по вечерам разговаривать с отцом про политику, утром встречать мать на кухне и иногда провожать младшего брата в школу. Отучившись три года в колледже на профессию с прекрасным названием «ювелир», в итоге он так и не смог найти применения своим знаниям. А дорога привела его к захудалому универсаму рядом с домом, где он занимался выкладкой товара, уборкой зала и ночными проверками. Не сказать, что все двадцать лет он желал именно этого, конечно нет. Молодой симпатичный парень из небольшого городка с населением чуть больше ста тысяч, хотел дальше пойти учиться, заниматься любимыми хобби и верить в лучшие. А потом случилось то, что случилось. То была глубокая ночь в середине февраля. Он как обычно возвращался домой привычным путем и просто неудачно перешёл дорогу. Таких случаев по всему миру происходит множество, когда водитель не успевает остановиться из-за скользкого льда, а результатом становится еще одно тело в морге. Смотря на звёздное небо и чувствуя тупую боль в затылке, Виктор думал, что всё…дальше будет только темнота. Он закрыл глаза и звуки вокруг полностью стихли. Ни дрожащего голоса водителя, ни перешептывания зевак, вышедших посмотреть что случилось, ни звука замедляющегося пульса, бьющего по ушам. Только тишина, которая почему-то…не исчезла. Вот он закрыл глаза там, а открыл их уже в другом мире и теле четырехлетнего Реми Вегнера неудачно упавшего с лестницы, ведущей на второй этаж, где располагался рабочий кабинет отца. Он проспал два дня, а голова чесалась и болела одновременно так, что хотелось выть от досады и неудобства. Маленькими ручками Реми потрогал забинтованную рану и воспоминания в голове перемешались, отчего мальчик вновь упал в обморок и очнулся только к вечеру. Его разбудил голос матери над ухом. Красивая темноволосая женщина средних лет нежно обнимала сына, делая выговор мужу. Она всего на несколько дней отлучилась для встречи с родителями, а её сын уже успел получить серьёзную травму. Мередит была страшна в гневе и Реми ожидаемо заплакал, когда крик матери напугал его. Она тут же поспешила обнять мальчика крепче и стала нежно шептать на ухо, что всё в порядке, что всё обязательно будет хорошо. Жена ещё не раз напоминала Винсенту о его безалаберности, и впредь поручала присмотр за сыновьями специально нанятой гувернантке. Реми и без того был странным ребёнком, ведь его чешуя должна была слезть до наступления двухлетнего возраста, но этого никак не происходило. А после падения мальчик и вовсе слегка отстранился, да и вёл себя уж очень серьёзно для своих лет, чем вызывал у братьев желание лишний раз подшутить. Чем старше они становились, тем более жестокими становились шутки. Старшие дети не понимали, почему Реми неожиданно решил стать Виктором, почему его чешуя темнеет, а учёба даётся легче. Когда у Каила и Андера обнаружился талант к магии, то Мередит ожидала того же и у младшего сына. Насколько понял Виктор в ту секунду, когда она услышала, что его ядро не предназначено для использования магии, надежды матери окончательно разбились вдребезги. Мальчик не только имел неприятную внешность, скверный характер, но и ещё и оказался единственным в роде Ауирлин без способностей к магии. Что, к слову, последний раз встречалось почти десять поколений назад. Как бы хорошо Виктор не учился, так не сумел заслужить прежней любви. Всё внимание Мередит перешло к старшим сыновьям, в то время как младший закрепил за собой статус отщепенца. Он всё чаще ругался с другими, когда те делали ему замечания о внешности и старался меньше появляться на людях. Когда наступил день Белого Бала, то семья раз и навсегда смирилась с фактом, что чешуя Виктора никуда не исчезнет. Парень не хотел идти и даже закрылся в своей комнате. Мать никак не отреагировала на желание сына и, в целом, была согласна, что Виктору лучше остаться дома. Чего лишний раз пугать отпрысков знатных особ? Винсент, который понимал сына лучше других, застал того в кровати, свернувшегося под одеялом. После случая, когда Виктор изрезал себя в попытках снять чешую, мужчина специально держал ключ в письменном столе. Он старательно уговаривал сына пойти, ведь Белый Бал очень важный праздник, где обязан быть каждый дебютант и дебютантка, вступающие во взрослую жизнь. — Я уверен, что потом ты будешь долго вспоминать этот вечер, Виктор. — тихо говорил отец, обнимая сына со спины. — Пошли их всех к чёрту. Это твой праздник, сынок, не давай им забрать ещё и его. Виктор чувствовал, что не хочет расстраивать отца. Да и говорил он правильные вещи. Белый Бал предназначен для дебютантов, значит он имел полное право пойти и присутствовать там. Если не ради себя, то он появится там всем назло. Отец помог ему привести себя в порядок, подобрать костюм и подготовил экипаж. Виктор явился на Бал как раз перед тем, как застать сцену ссоры магистра Эливела и Каила, которая потом ещё не один месяц была предметом обсуждений и сплетен. Вечер был в самом разгаре, когда шутки над внешностью уродца стали выходить за грань. Виктор держался из последних сил, чтобы никому не врезать и залпом выпив пару бокалов вина, взял ещё один и отправился к террасе. Оказавшись на свежем воздухе, он нашёл уголок поукромнее и просто наслаждался ночным бризом. Он сидел прямо на каменной плитке, оперевшись спиной о круглую колонну, которая держала часть стеклянного купола, заменяющего крышу. Иногда сюда выходили парочки, желающие уединения, но они не замечали Виктора, который сидел так, что его попросту не было видно. Парень облегченно вздохнул, когда услышал как очередные юные влюбленные закончили со своими делами и вернулись обратно в основной зал. Парень выглянул из-за колонны и приметил, что неизвестные оставили целый кувшин горячительного фруктового напитка. Он забрал его и сел обратно, чтобы потом наполнять бокал раз за разом, чувствуя как тело становится легче, а разум пустеет. Музыка до террасы доносилась слишком приглушенно и Виктор решил, что раз рядом всё равно никого нет, да и градус в крови напрочь стёр понимание стыда, то можно вспомнить пару песен из прошлой жизни. Как там пелось? Вместо тепла — зелень стекла Вместо огня — дым Из сетки календаря выхвачен день Будь он в более трезвом состоянии, то услышал бы шаги позади, но звук собственного пения заглушил их. Красное солнце сгорает дотла День догорает с ним На пылающий город падает тень Перемен! Требуют наши сердца Перемен! Требуют наши глаза В свободное время он часто переводил любые песни на местный язык, но слишком редко ему выпадало возможно исполнить их. В нашем смехе и в наших слезах и в пульсации вен Перемен! Мы ждём перемен! Внутри нахлынуло чувство грусти и парень всхлипнул, стирая с щёк непрошеные слезы. Он скучал, очень сильно скучал по потерянному миру, где, может быть, и не жил в достатке, но никто не считал его отбросом. Где родители любили его, а внешность не всегда играла важную роль в глазах других. Тот мир был отчасти лучше, а именно…человечнее. Понимая, что ему в голову ударил алкоголь, а погода становилась слишком холодной, Виктор отправился в комнату наверху. Бал проходил во дворце, поэтому гостям не приходилось волноваться о том, где ночевать и отдохнуть после бурного вечера. Для большинства праздник вообще будет продолжаться до самого утра. Слуга у входа в главный зал учтиво показал направление к свободной комнате, где Виктор отключился почти сразу, как лёг. Он закрыл дверь, чтобы никто не побеспокоил его сон, но оставил открытым выход на балкон. Утром, когда он обнаружил на прикроватном столике письмо с характерным, для признания Белого Бала, символом, то решил, что некто воспользовался именно балконом. Письмо в конверте было написано аккуратным ветвистым почерком, присущим магам из-за их практики в записи заклинаний. Виктор долго смотрел на письмо, вчитываясь в каждое слово. Чем дальше он читал, тем сильнее хотел разорвать письмо в клочья. Похоже братья решили, что будет очень весело напомнить главному уродцу севера его место. Письмо с признанием, буквально, вопило о своей неправдоподобности. Никто бы в здравом уме, зная Виктора, ни за что бы не написал столь несуразные комплименты. Парень зло ударил по кровати, вслух проклял двух идиотов и, в конце концов, действительно порвал письмо. Жаль только, что в процессе он не рассчитал, что сидит спиной к краю кровати. Мир словно замедлился, когда он начал падать назад, попутно разбрасывая мелкие части разорванного письма. Кусочки падали вместе с ним, создавая подобие снега. Он зажмурился и приготовился к столкновению с полом. Боль прошибла насквозь. Виктор громко заматерился и болезненно застонал. Его удивлению не было предела, когда открыв глаза, перед ним предстала совсем не маленькая комната дворца Севера, а светлые покои с замудрённой лепниной на потолке.
