Часть 24
24 июня 2023 г., 16:00
Отныне Виктор больше не жалел, что они помогли Мелиару захватить пограничный регион, ведь в итоге это принесло свои плоды.
Прибытие главы Воронов ожидалось ближе к концу недели, когда бури в пустыни у Марх’ериме уже начнут постепенно стихать и переместятся чуть западнее. Это даст путешественникам лучший обзор местности и позволит не беспокоиться, что отряд может заблудиться.
Чтобы хоть немного скрасить ожидание, Аартус предложил Виктору посмотреть город и дворец. Принц проявлял особую внимательность, отчего появлялся некий дискомфорт в общении. Он не делал прямых намёков и не распускал руки, а предпочитал показывать симпатию иным образом.
В один из спокойных дней они посетили городской рынок, где Виктор хотел купить что-нибудь на память. Принц не отходил от него ни на шаг, ведь многие обращали внимание на необычного красивого юношу. Тонкая белая вуаль совсем не помогала скрыть самые яркие черты внешности, особенно глаза и узор на коже. Многие перешёптывались, гадая где младший принц мог отыскать такого наложника.
Виктор закашлялся, когда услышал фразу про наложника, и в довесок накинул сверху шелковый палантин. Принц на это ничего не сказал, но стал рассказывать про особенности архитектуры, чтобы отвлечь гостя от сплетен.
Они медленно побрели сквозь торговые ряды, где торговцы предлагали приобрести всё, начиная от бытовых мелочей, заканчивая редкими артефактами. Особой популярностью у южан пользовались предметы роскоши с других континентов. Однако Виктора привлекли совсем не они, он завороженно смотрел на золотые украшения, которые продавались в самой дальней части улицы. После того как он заметил их блеск, то уже не мог думать ни о чём другом.
Принц еле успел, когда Виктор быстро проскользнул сквозь толпу, чтобы поскорее оказаться рядом с заметными украшениями. Он совсем не слышал возмущения и нравоучения Аартуса, пока примерял украшения одно за другим. Металл тёплого оттенка отлично сочетался с бледной кожей и узорами.
Аартус поймал отражение Виктора в маленьком зеркале сбоку. Зрачки юноши расширились как от приёма дурманящих трав, настолько ему нравилось…золото?
Дело определённо заключалась именно в нём, ведь стоило принцу забрать из рук Виктора часть браслетов, как услышал недовольное шипение совсем не похожее на человеческое.
— Я куплю тебе что-то одно. — строго сказал Аартус и шипение превратилось в тихое рычание. — Виктор?
Парень вздрогнул и словно только понял, что ведёт себя странно.
— Простите…я… — в уголках золотистых глаз застыла влага. — …не знаю что на меня нашло… — он вот-вот был готов заплакать.
Аартус легонько обнял его и погладил по волосам.
— Ничего страшного, всё хорошо.
— Такого раньше не было… — голос прозвучал сипло с нотками вины.
— Не волнуйся. Драконы, по легендам, очень любили золото, так что в этом нет ничего странного. — слова принца действительно успокаивали.
Виктор испугался своей новой странности. Он всегда любил красивые украшения и, не имея нормальной возможности их носить, просто любовался ими, ведь он очень хорошо разбирался в них благодаря прошлой жизни. А теперь же это было скорее похоже на мимолетный приступ одержимости, неконтролируемый и очень яркий.
Несмотря на испуг, желание обладать украшениями кричало внутри слишком громко, чтобы так легко заглушить его.
— Я очень хочу их… — он зажмурился и уткнулся принцу в плечо, дабы не замечать манящий металлический блеск.
— Я же сказал, что могу взять что-то одно. — нежно проговорил Аартус, продолжая гладить Виктора по голове. — Что ты хочешь?
— Всё…я хочу всё…
Принц тихо посмеялся.
— Давай так. Я возьму тебе особое украшение, которое точно придётся тебе по душе.
Виктор поднял голову и непонимающе хмыкнул.
Принц подался немного вбок и подставил к ушам парня серьги.
— Это одно украшение, но при этом их два. Сойдёт?
Зрачки Виктора опять расширились и он выхватил серьги, чтобы рассмотреть их поближе.
Две длинные узкие пластины, размером с мизинец, приятно переливались и вызывали в сердце Виктор трепет. Он сжал их в ладони и глянул на Аартуса.
— Хорошо. Я согласен.
Аартус не смог сдержать искренней улыбки, ведь Виктор говорил так, будто это он позволяет принцу купить украшение, а не наоборот.
Тем же вечером Виктор ощутил на себе процедуру прокола ушей и насколько она болезненна. И всё же, почти физическая нужда в обладании золотом, вынудили его терпеть. Он почувствовал себя лучше, когда холод металла стал стремительно нагреваться от тепла тела.
В золоте было что-то особенное, чего в других металлах Виктор не замечал. Оно вроде бы не приносило огромной выгоды, но сам факт обладания им вызывал спокойствие. Ему было очень совестно, что принц так бескорыстно проявлял к нему доброту и потакал даже глупым прихотям, а сам Виктор не мог ничего дать взамен. Он лишь вёл себя как капризный ребёнок.
Похоже Ауст оказался чертовски прав. Как вообще, с таким отношением к другим, он бы смог вызвать ответную симпатию? Магистр был старше и рассудительнее, не позволял себе нелепых хотелок и постоянно проявлял заботу. А что Виктор? Кроме ругани и огрызания ничего толком от него и не увидишь. Он тоскливо положил голову на согнутые колени, сидя на полу перед зеркалом.
Сколько лет прошло, а он всё такой же незрелый дурак, впервые осознавший, что влюблён по уши. Без задней мысли просто взял и влюбился. А ещё с чего-то решил, что это обязательно должно быть взаимно. Любовь же не может строиться только на эгоизме. Любовь затрагивает двоих, а не одного. Магистр ведь проявил именно заботу, когда предостерёг о последствиях, которые неминуемо настигнут, если они осмелятся пойти против устоявшихся в обществе норм. А Виктор в ответ разозлился и наговорил кучу оскорблений.
Вместе с тем он не знал, что делать дальше. Необходимость быть рядом с магистром пропитала его до мозга костей. И чем дальше и дольше магистра не было рядом, тем сильнее и отчетливее в душе ощущалась боль. Вот зачем Кейра тогда сказал ему об особом внимании Ауста? Зачем Виктор начал копаться в этом глубже? И почему сам Ауст так и не сказал, что ничего не испытывает?
Нет, магистр до последнего умолчал о своей симпатии или её отсутствии.
Так возможно ли? Он ведь сказал, что в любом случае им не суждено быть вместе, так есть ли смысл забивать голову столь смелыми мыслями…
— Как девочка подросток, ей богу… — еле слышно пробубнил себе под нос Виктор.
Масло в огонь добавляли фантазии, о которых парень стыдился признаться даже себе. Иногда перед сном он представлял, как магистр крепко обнимает его и шепчет что-то, обжигая горячим дыханием основание шеи. Прям как в тот раз, когда они только пересекли портал, созданный у проклятой деревни.
Или как мягкие губы нежно целуют дрожащие ладони, а затем накрывают глаза, щеки и, наконец, спускаются ниже, чтобы заставить нутро Виктора окончательно сдаться. Отдать себя без остатка другому человеку, показать, что его чувства куда более реальны, чем пара пустых фраз.
Дальше фантазий о поцелуях и нежностях он старался не заходить. Ему было вполне известно, как весь процесс проходит у мужчин, но не так хорошо, чтобы смело грезить о том, как они с Аустом переходят черту и бесповоротно погружаются в пучину страсти.
Однако и того что было, вполне хватало, чтобы сердце отбивало безумный ритм, а к лицу приливало больше крови.
О том, что чешуя больше не скрывает его смущение, злость и болезненность он осознал не сразу. А как осознал, так решительно намеревался научиться скрывать свои эмоции.
Но сказать по правде, ничего в итоге не вышло.
И раз уж теперь у него всё, буквально, было написано на лице, то Виктор смирился, что положение дел полностью изменилось. И отношение людей вокруг особенно.
Статус гостя Его Высочества младшего принца оказался довольно выгодным. А так как Виктор, по натуре своей, был не слишком требователен и привык обходиться без чужой помощи, то вкупе с новой внешностью, казался слугам чуть ли не ангелом во плоти.
Но существовало одно огромное «но». Все они ошибочно полагали, что он являлся любовником Аартуса.
Слухи о прекрасном юноше с глазами, как жидкое золото, белоснежной кожей и волосами, цвета ночи, разнеслись по дворцу в мгновение ока. Даже самому императору, который обычно вообще не интересовался любовными похождениями сыновей, захотелось увидеть своими глазами, что же за диковинку скрывал Аартус в дальней гостевой комнате.
Он лично настоял, чтобы сын познакомил его с неожиданным гостем, на что получил расплывчатое «чуть позже».
О Викторе расспрашивали все, включая наследного принца. В отличии от других, он питал весьма особый интерес к пассиям младшего брата. Ибо их вражда доходила и до отбивания друг у друга возлюбленных. Знакомство с Виктором стало для него чуть ли не делом первой важности. Но Аартус охранял чёртову гостевую комнату так, что попасть в неё мог только он сам и слуги.
День приезда делегации из пограничного региона стремительно приближался и Виктора больше волновал предстоящий разговор о магистре, а не дворцовые страсти. В честь столь важного события император Рунхар приказал устроить достойный приём новым соседям.
Виктор стоял на балконе, следя как ведётся подготовка к празднику.
Погода ближайшую неделю обещала быть спокойной, и слуги расставляли столы прямо на открытом воздухе. Задний двор императорского дворца постепенно преображался. Цветы, гирлянды и фонарики смотрелись очень легко, но при этом лаконично.
Когда в середине дня прибыла делегация, Виктору не разрешили с кем-либо встретиться. Аартус пообещал, что возможность представится, но только вечером, после начала приема. Так как соберутся гости и никто не обратит внимания, если парень заведёт беседу с кем-то с пограничных земель.
О истории с вратами было известно только младшему принцу. Учитывая, что во всём были замешаны другие маги и, возможно, высокопоставленные чины, то ради безопасности было необходимо удерживать информацию в узком кругу лиц.
Ближе к вечеру, когда служанка принесла Виктору праздничный наряд, то он, мягко говоря, был не в восторге.
Расшитый драгоценными камнями топик и полупрозрачные шаровары чёрного цвета, едва прикрывающие причинное место, вызвали у Виктора тихой ужас. Младший принц явился в тот момент, когда наряд оказался со злостью закинут в угол комнаты.
— Это, чёрт возьми, что такое? — недовольно рявкнул парень, стоящий со сложенными на груди руками.
Аартус медленно поднял штаны и топик, молча положил их обратно на кровать и серьёзно посмотрел на парня, чьи зрачки опасно сузились.
— Это традиционный наряд южного народа. Так как твоя раса с Юга, то частично ты — южанин, Виктор. — он разговаривал так, будто перед ним стоял ребёнок, а не взрослый юноша.
— И что с того? — грубо спросил Виктор. — Это не значит, что я должен носить это. — он с презрением посмотрел на кучу чёрной ткани.
Принц тяжело вздохнул, чуя, что разговор будет непростым.
— По традиции незамужние юноши надевают подобный наряд, чтобы показать свой статус. — мужчина посмотрел на Виктора с ног до головы. — Прости, но ты, вроде как, вообще не тянешь на того, кто в браке будет старшим супругом.
Взгляд Виктор заледенел и принц поспешил объяснить.
— На Юге при заключении брака существует старший и младший супруги. Слово «старший» говорит само за себя. Это должен быть очень ответственный и сильный человек, Виктор. Роль же младшего заключается в противоположном. Обычно это миловидные девушки и юноши, вроде… — в голосе звучали нотки неловкость. — …вроде тебя.
— Значит я обязан это надеть, если я не замужем, верно? — холодно уточнил парень.
— Верно. Ты находишься в том возрасте, когда показать свой статус другим — необходимость.
Виктор отошел от кровати и застыл перед зеркалом, стоящее рядом со входом на балкон. Он встретился взглядом с отражением принца за спиной.
— А если я уже замужем?
— Замужние люди не могут вступать в сторонние связи, это является нарушением брачных законов. — проговорил Аартус. — В этом случае младший супруг закрывает лицо вуалью, а одежда должны скрывать ноги, живот и плечи.
— А если, например, я помолвлен. Что тогда?
Принц не понимал к чему ведёт собеседник, но был не против рассказать о традициях.
— Тогда ты должен надеть что-то скромное. То, что одобрит твой будущий муж.
Виктор наконец повернулся к принцу.
— А если я принёс клятву богам в день Чистого Единения, то это считается весомой причиной не одеваться как гаремный мальчик? — на его лице читалась не просто злость, в нём было что-то неуловимо тоскливое. — Я не хочу показывать всем своё тело. — голос предательски задрожал и Виктор снова отвернулся.
Аартус осторожно подошёл сзади и легонько дотронулся до хрупкого плеча.
— Клятва в день Чистого Единения, это клятва в верности перед богами. Её нарушение куда серьёзнее, чем брачные законы смертных. — тихо произнёс принц.
Виктор медлил, пытаясь успокоить дрожь. Ему становилось плохо от самой мысли, что они с Аустом так никогда и не узнают, что же решили боги на их счёт.
— Тогда я не хочу навлечь на себя божий гнев…
Рука принца застыла после услышанного. Всего одной фразой Виктор сказал куда больше, чем мог себе представить.
— Хорошо. Я попрошу принести другую одежду.
Тон Аартуса был спокоен, но в нём чувствовалась некая обида. Виктор осознал, что на самом деле только что произошло, но было поздно. Он ударил себя по лбу и выругался. Хотя, с другой стороны, ему стало чуть легче, что теперь он не даёт такому хорошему человеку, как принц, пустые надежды. Не стоит поступать с другими так, как поступили с тобой, особенно, если это касается чего-то неприятного. Он, конечно, подозревал, что Аартус был к нему неравнодушен, поэтому на душе стало гадко.
Когда принц вернулся с новой, более закрытой, одеждой, то сразу же хотел уйти, но Виктор остановил его, встав перед дверью.
— Давай поговорим. — он уже не был так зол, однако, у принца не было никакого желания вести беседы.
— У меня нет на это времени.
Было очень заметно, что мужчина увиливает и просто не хочет разочароваться ещё раз.
— Аартус… — Виктор редко звал принца по имени из-за чего тот инстинктивно напрягся. — …пожалуйста.
Аартус нехотя сел на край кровати, ожидая, чего же такого важного нужно сказать тому, кто всё это время водил его за нос.
Виктор опустился рядом. Он нервно кусал нижнюю губу и когда говорил, то звучал довольно растерянно.
— Я знаю, что клятва заключена в обручальном браслете, который возлюбленные надевают друг другу в день праздника. В моем случае всё вышло очень…очень сложно. Мы принесли клятвы, но тот человек сказал, что мы не можем быть вместе. Это произошло перед тем как я упал в магму. Я не успел снять браслет… — его голос становился всё тише и тише. — …в отличии от него, клятва богам теперь со мной на всю жизнь.
Он поднял ногу и задрал штанину, показывая золотые следы на щиколотке, оставленные после того, как металл браслета впитался в кожу.
— Больно? — неожиданно спросил принц.
Виктор покачал головой.
— Совсем нет. — тоскливо ответил он и опустил штанину на место. — Нужно было снять его сразу…
Аартус слегка приобнял парня и коснулся губами его волос.
— Ты даже представить себе не можешь как мне тебя сейчас жаль.
Виктор тихо всхлипнул.
— Мне тоже…очень…
Мало того, что Ауст оставил его с разбитым сердцем, так ещё и судьба навсегда лишила шанса найти того, кто соберёт осколки воедино.
Обручальные браслеты, надетые в день Чистого Единения, действительно являлись показателем наличия клятвы богам. Если боги одобряли брак, то браслет становился частью тела, превращаясь в магическую печать. А вот если боги не отвечали или, например, пара так и не выполнила все условия, то браслет можно было снять. Это означало отказ от клятвы.
Виктор же вообще не имел возможности от неё отказаться…никогда…
