Дизмораль

Утро понедельника предзнаменовалось страдальческими стонами студентов, которым не повезло иметь в расписании самые ранние пары, и в их числе, разумеется, был сам Рюгуджи. Жизнь начала подкидывать испытания с самого начала дня, определено, сглаз, иначе как было объяснить то, что уже на выходе из комнаты ему под ноги подсунули коробку, о которую просто суждено было споткнуться. Коробка, по-видимому, принадлежала бурчащему студенту, в коем парень с трудом мог узнать своего соседа, жившего через стену, и сейчас он с гримасой, впитавшей в себя всю вселенскую несправедливость, вытаскивал из своей комнаты огромные баулы с барахлом, накопленным всего за год обучения. Откуда у человека, за два семестра сменившего одежду дважды, материализовалось такое количество вещей, оставалось только догадываться. И что-то подсказывало, что на загадки у Кена не было ни настроения, ни времени, ведь на пары действительно стоило поспешить. Вероятно не в самом лучшем расположении духа, сконцентрированный на своей единственной цели “выжить”, Рюгуджи следовал по привычному маршруту почти рефлекторно и вполне мог не заметить припаркованную на углу корпуса раритетную, но до невозможного ухоженную черную хонду, с единственным изъяном – пятном варварски стертой краски на бензобаке, по-видимому наждачкой. К тому же, вокруг редкого в здешних краях экспоната уже собралось несколько восторженных лиц, скрыв самое очевидное предупреждение жизни от его красных прокуренных глаз. В то же самое время, пока измотанный своим воскресным «отдыхом» парень влипал в листок с бесконечным количеством слипшегося текста – кажется, тысячи экзаменационных билетов, которые ему только предстояло выучить – этажом ниже, прямо под его аудиторией, состоялся крайне интересный разговор за закрытой дверью «клетки ректора».

***

Если бы студентов этого заведения, которое предлагало на выходе даже не среднее, а скорее едва выше минимального образование, попросили бы откровенно описать своего ректора, то в этом определении точно встретились бы слова: мерзкий доебчивый мужик. Эти же слова вертелись на языке абитуриента, сидевшего по другую сторону стола и уже минут десять наблюдавшего за тем, как меееедленно и вкрадчиво листаются три жалкие странички его «резюме». Сдерживая так и рвущееся из самого сердца «хуятно» в ответ на очередное мемлянье мужика напротив, блондин напряженно постукивал пальцами по собственному колену, пытаясь не думать о том, что куда быстрее было бы приложить к его щеке утюг, нежели продолжать ждать добровольного благословения. И все же терпение – штука не бесконечная, особенно у этого нежданного «гостя» — При всем уважении, сенсей, если у вас есть какие-то сомнения на мой счет – я буду рад убедить вас в обратном. Шелест бумаги внезапно прекратился и мужчина, сидевший за нелепо громоздким, видимо под размер своего эго, столом, наконец отвлекся от активного чтения и аккуратно сложил переданные ему листки рядом, зачем-то прихлопнув их ладонью прежде, чем перевести наконец внимание на своего собеседника, окинув его оценивающим взглядом. Таким, за который в его родных краях моментально выписывали по ебалу без суда и следствия. Напротив сидел мужчина лет сорока, далеко не самой приятной наружности, но вполне гармонично вписывающийся в общий интерьер своих владений. Вопреки ожиданиям и стереотипам о чинах, протиравших штаны в душных кабинетах за пластиковую статуэтку «лучший педагог», его телосложение было вполне обычным, а ростом он был едва ли сильно выше своего посетителя, что, кстати, было совершенно не сложно, поэтому достижение сомнительное. Единственное, что сразу бросалось в глаза – короткие рыжие волосы, абсолютно не типичный цвет для местного населения. Одно можно было сказать точно: механиком он не был, или же его специальностью были игрушечные машинки на пульте управления. Тонкие пальцы словно никогда не встречались с маслом и мозолями. Таким рукам скорее подходила кисть или перо, но никак не восьмой гаечный ключ и трещотка, от чего становилось кристально ясно – этот мужик далеко не фанатик автомобильного дела, а значит, договориться будет проще. Абсолютно неторопливо поправив очки, ректор наконец заговорил. — Должен признать, я первый раз читаю настолько увлекательное и откровенное портфолио, – медленно и тягуче, как и ожидалось от подобных персонажей, ректор словно пытался подобрать цензурные слова, объясняясь с внезапным абитуриентом, который уже своим желанием поступить за пару дней до сессии вызывал вопросы, а после всего, что он посчитал нужным изложить в своем досье, вопросов становилось только больше. — Девять классов образования с не самыми выдающимися результатами, опыт вождения 5 лет, несмотря на то, что сейчас Вам… Семнадцать. И десять месяцев в исправительной колонии для несовершеннолетних… Знаете, я впечатлен, действительно впечатлен Вашей откровенностью. Но я вижу, что Вы далеко не идиот, поэтому спрошу напрямую. Скажите мне, юноша, есть ли хоть одна причина, по которой я должен подписать Ваше заявление? — Спасибо, что спросили, сенсей. Немного изучив историю и образовательную программу Вашего колледжа, я пришел к выводу, что со своими достижениями идеально впишусь в местный контингент и смогу стать полноценной частью коллектива, – с дежурной и крайне доброжелательной улыбкой произнес юноша, совершенно не дрогнувшим голосом и, не дожидаясь ответа от своего собеседника, зрачки которого сужались то ли от яркого света, то ли от наглости «очередного сопляка», продолжил — К тому же, в отличии от Ваших распиздяев, я знаю цену хорошему образованию и готов сдать вступительные экзамены, скажем, на тысячу баллов. Понимаете о чем я? – уже не скупясь в выражениях, блондин поднялся со своего места и подошел к книжной полке рядом с ректорским столом, с нескрываемой заинтересованностью осматривая ее, прежде чем выудить один из затертых корешков и, перелистнув пару страниц, вложил в нее несколько лишних бумажек, которым в книге явно было не место, после чего она вновь отправилась на полку, а сам юноша вопросительно уставился на своего будущего наставника. — Поразительное стремление к знаниям, молодой человек, Ваше рвение к нашему ремеслу впечатляет. Чтож, учитывая, что в Вашем резюме нет диплома старшей школы, думаю, я мог бы выдать Вам допуск к вступительным экзаменам. Это все, что я могу для Вас сделать, – прокашлявшись в кулак, явно удивленный такому внезапному повороту, мужчина полез куда-то в верхний ящик своего стола, выуживая оттуда необходимую бумажку, нервно вычеркивая что-то там внизу рядом со своими инициалами. Движения казались весьма дергаными, но этому было простое объяснение. Вряд ли он мог предположить, что найдется хоть один дебил, готовый предложить тысячу долларов за возможность поступить в колледж, о существовании которого знают лишь те, кому не посчастливилось поступить именно сюда, а потому излишнее волнение можно было простить. Все когда-то бывает впервые. Выписав в ответ своему собеседнику учтивый кивок, блондин быстро оставил еще одну закорючку рядом, и на всякий случай бегло окинул полученный листок глазами, утвердительно и как-то особенно искренне улыбнувшись ректору, который смущался все сильнее. — Благодарю, сенсей, обещаю, я не доставлю Вам проблем! – вряд ли новоиспеченный студент сам верил в свои слова, ведь именно это было его главным талантом, но нельзя было сразу раскрывать все карты, учитывая, как много времени ему потребовалось, чтобы решиться на этот шаг. С проблемами действительно стоило повременить. Абсолютно удовлетворенным крайне бесперспективным вложением всей своей валюты юноша чуть ли не бежал к дверям аудитории, где, согласно записям на заветном листке, мог получить необходимый «зачет». Занятия были в самом разгаре, поэтому высокие коридоры и лестничные пролеты были будто заброшены, и единственное, что слышал блондин, было отзвуком его шагов. Сориентироваться в таком количестве дверей оказалось удивительно непростой задачей, поэтому только спустя пару спринтов вверх-вниз по лестницам, обладатель заветного билета в «успешное будущее» с дипломом, восьмичасовым рабочим днем и медицинской страховкой, наконец остановился у нужной ему аудитории, с удивлением для себя осознав, что он… волнуется. Волноваться ему не приходилось давно, особенно с таким богатым опытом публичных выступлений, но вряд ли какие-то эмоции могли помешать тщательно продуманному плану, поэтому, совершенно не мешкая и в порыве решительности забыв вежливое «постучаться», блондин вошел в кабинет к местной деканше, которую в народе успели прозвать «паучихой», а вот почему – новичку предстояло выяснить прямо сейчас.

***

Не удивительно, что в месте, где новостью месяца становится факт оплодотворения очередной почти совершеннолетней женщины во время культурных пивных церемоний, появление нового студента, да еще и в середине года, стало настоящей сенсацией. К моменту, когда у Рюгуджи закончилась первая пара, в коридорах корпуса успело скопиться немало народа, но особенно много зевак концентрировалось именно у той аудитории, в которой парню предстояло провести следующие полтора часа и, судя по совершенно незнакомым лицам, вряд ли это была его группа, впервые появившаяся на занятиях в полном составе. Откуда-то из недр этой толпы слышались обрывки фраз, по которым лишь примерно можно было представить, что происходит. По крайней мере особенно часто звучали слова «новенький», «отсидел» и, почему-то «грейпфрут», хотя в последнем вряд ли можно быть уверенным, но суть была ясна. И вряд ли Дракен пополнил бы ряды галдящих зевак, если бы его путь, как назло, не лежал в эту самую аудиторию, поэтому так или иначе ему пришлось стать невольным свидетелем, благо ждать пришлось недолго. И если бы Рюгуджи мог хотя бы клеточкой прокуренного мозга предположить, что произойдет спустя пять минут, то вероятно предпочел бы пропустить эту пару… И пару стаканов водки. За дверью послышались чьи-то шаги и шум вокруг внезапно затих. Со скрипом тяжелые двери распахнулись, наконец открыв обзор на причину такого ажиотажа среди будущего рабочего класса. Будто совершенно не замечая повышенного внимания к своей нескромной персоне и пытаясь переварить двухчасовую экзекуцию над своим мозгом, парень сжал пальцами переносицу и, шумно выдохнув, абсолютно искренне процедил что-то похожее на «стерва», прежде чем наконец поднять голову и абсолютно непонимающе уставиться на окруживших его незнакомцев. Не то чтобы Сано могла смутить подобная мелочь: когда-то на него ежедневно смотрело больше тысячи глаз, но сейчас он вряд ли мог представить, чем привлек к себе столько интереса. Сам по себе он выглядел вполне обыденно и даже примитивно, по крайней мере, так считал сам Манджиро. Смазливая мордашка, возможно, слишком агрессивная для учебы небрежная укладка с выбритыми висками, вполне цивильная одежда, сочетавшая в себе белую свободную футболку и наброшенную небрежно на плечи косуху – абсолютно ничего необычного. Разве что обе руки от запястий до локтей были плотно перемотаны тканевыми бинтами, но едва ли этот небольшой нюанс мог собрать вокруг его персоны половину всего колледжа, ну или страшно представить, насколько же им было скучно… Тем не менее, почему-то в любом месте, где довелось появиться этому светловолосому несчастью, он привлекал к себе особенное внимание. Химия, что ли, у него такая? А может просто потому что он – это он, и иначе быть просто не может? Пауза начинала затягиваться, и сейчас на юноше лежала огромная ответственность. Кому, как не прирожденному лидеру, знать о том, насколько большое значение имеет первое впечатление, и Сано прекрасно умел «отпечатываться» в памяти тех, кто когда-либо имел с ним дело. Окинув собравшихся вокруг себя студентов вопросительным взглядом и наконец подобрав нужные слова для столь волнительного момента, Манджиро уверенно, со всей своей врожденной харизмой, выпалил. — Чего вылупились, уроды?