Дизмораль

Где-то в другом конце Токио грустный взгляд Манджиро прожигал своим отчаяние открытую пачку, в которой, по задумке производителя, должны были быть сигареты, но вместо них кто-то подсунул туда все перспективы и амбиции какого-то конченного типа, пропустившего уже как минимум три раза отчаянное напоминание мигающего зеленым светофора о том, что движение, вообще-то, жизнь, а на пачке контрастно дополняла собой список бесполезных советов надпись «курение убивает». Ага, ножи, кстати, тоже неплохо с этим справляются, но на них почему-то никто нихуя не пишет. Отличная идея для татуировки. Надо набить. Прямо сейчас. Твердое убеждение в том, что идеальный план на день уже составлен, а жизнь внезапно снова заимела далеко не сакральный смысл, заставило опустить руку в карман и извлечь из него каким-то чудом уцелевший мобильник с одной единственной целью – найти ближайший тату-салон и закрыть теперь уже жизненно необходимый гештальт. Навязчивая идея, вероятно, не задержится в этой блондинистой голове дольше, чем на пять минут, но это будет потом, а сейчас холодные пальцы отчаянно щелкали по экрану в попытке, не прибегая к лишнему мозговому напряжению, набрать тот самый шестизначный код, который какой-то еблан зачем-то туда поставил, что и от кого он, блять, собрался прятать? Два несчастных контакта, один из которых гордо именуется «мозгоправ», а на другой и смотреть то не хотелось? Или две фотографии расписания занятий в шараге, на которую этот многообещающий поклонник автомобильного дела положил размером с фонарный столб хуй? В любом случае, информация была достойна первого грифа секретности, ведь даже такой талантливый хакер не мог получить к ней доступ с десятой попытки, и теперь был вынужден унизительно ждать три минуты. Непозволительная роскошь, время деньги, кстати, на счет времени.. На экране телефона, который заряжался, судя по всему, высасывая остатки души из своего владельца, помимо обратного отсчета высвечивалось некое арифметическое уравнение, по крайней мере так идентифицировал прожженный мозг четыре цифры со знаком деления посередине, но пытаться справиться с этой задачей было слишком сложно, а значит не очень-то и нужно, поэтому, обратившись ко второму возможному варианту, этот гуманитарий наконец сумел увидеть в нем время. 10:25, четверг. Бровь изогнулась в недоумении и две черные дыры в глазницах поднялись задумчиво к небу. Если ему не изменяет память, а она ему всегда изменяет, потому что она шлюха, то последний раз на этом самом месте он видел 1:33, среда, а значит сна в этих глаза не было плюс-минус тридцать часов, ну или в мире был зафиксирован первый скачок во времени… и пространстве. Нечто, завернутое в капюшон, лишь при детальном рассмотрении напоминающее человека 1994 года выпуска эксклюзивной модели – Сано Манджиро, наконец подавало активные признаки жизни, в разумности которой можно усомниться, осматриваясь по сторонам и пытаясь определить свое местоположение. Пальцы легли на напряженную переносицу, пока юноша отчаянно вытаскивал из памяти хоть один намек на то, как и когда он успел так далеко отойти от бара, в котором что-то забыл. Вероятно, забыл остаться. Сойдясь со своим сознанием на чем-то в духе «похуй, будем считать, что дошел пешком», блондин тяжело вздохнул. Чувство реальности, спровоцированное наводящими вопросами, наконец дало о себе знать, и Сано шумно выдохнул, в следующую секунду стукнув себя по лицу за тупой взгляд в пачку сигарет, замкнувший эту петлю веселого сюра. Ну, с вопросами где и когда в принципе разобрались, осталось ответить на главный вопрос «зачем», а пока место в жизни не найдено, можно попробовать найти хотя бы воды. Воткнувшись в телефон, блондин медленно брел по улице, то и дело подтягивая на плечо бесящий рюкзак и пытаясь найти хоть один продуктовый на своем бренном пути, как вдруг едва обретенная цель в жизни потеряла всякий смысл из-за одного интригующего уведомления. В тексте всплывшего так некстати квадрата было лишь одно слово, заставившее юношу замедлить шаг. «Сдал?» Ответ родился незамедлительно, и через секунду Сано уже отправил вполне логичный по его мнению ответ: «Что сдал? Ты наркоман?» Вопрос был почти что риторический и на бледном лице мелькнула кривая усмешка, когда внутренний голос ответил за собеседника: «от наркомана слышу». И с чего это он решил спросить? Санзу писал своему протеже редко, очень редко и исключительно в одностороннем порядке, поэтому событие было практически историческим. Настолько, что Сано даже интереса ради пролистал переписку выше, с удивлением обнаружив, что их отношения вышли на новый уровень, и помимо того, что блондин в принципе потрудился что-то написать, в одном из сообщений была прикреплена фотография, лишь усугубившая ситуацию. На замыленном фото были вытянутые ноги, предположительно принадлежащие Сано, а подпись под ним гласила что-то не слишком адекватное «готовлюсь к зачету, зацени как раскачался». Раз. Два. Три… — Бляяяять…— смачный шлепок по собственному лицу, вероятно, был слышен на другом конце улицы, вот только определить его источник уже не представлялось возможным, ведь Манджиро там уже не было. Бегать Сано совершенно не любил, поэтому бегал он быстро, чтобы быстрее добежать и больше не бегать, все логично. Так, 10:30, прошло всего полчаса, в любых списках блондин имел значительное преимущество, за что мог благодарить букву в начале своей фамилии, а значит не все еще потеряно, хотя кому врать… все уже потеряно, но на сдачу нормативов для поступления еще можно успеть. К сожалению или счастью, в своем состоянии Майки утратил способность к многопоточному мышлению, а потом вопросы «зачем» и главное «нахуя» ему сдался этот чертов «зачет» пока ждали своей очереди, сейчас у него был только один понятный стул, а проверять, что там на втором, не очень хотелось. Если бы экзаменатор мог видеть, как мастерски уворачивается Сано от восхищенно гудящих вслед камазов на скорости близкой к первой космической, то зачет ему точно был бы обеспечен, а пока, к сожалению, из всех оценок мира, юноша мог рассчитывать разве что на премию Дарвина, но цель вполне стоила средств, ведь уже через каких-то 10 минут экстремальной пробежки он оказался у ворот местного Освенцима. Оставалось только обойти здание, за которым в прошлый раз Манджиро очень кстати заметил то самое знакомое со времен крайней «ходки» место для выгула заключенных. Здесь его, почему-то, называли спортивной площадкой, хотя из намеков на спорт можно выделить разве что баскетбольную разметку на асфальте, еще правда были два одиноко стоящих поодаль турника, выполняющие скорее роль спавна местной гопоты, нежели спортивного снаряда. Дыхание сбилось сильнее, чем рассчитывал блондин, и он остановился на самом углу, уперевшись рукой в стену. Из легких вырвался сдавленный кашель, и в голове промелькнуло банальное оправдание «старость», а подсознание язвительно отвечало «ага, три пачки сигарет и пять дорожек фена». Дракен, мирно тусующийся на спортивной площадке, как никогда четко осознавал, что нормативы его особо не волновали, а вот выкрикивание одной и той же фамилии по несколько раз к ряду изрядно напрягало. Сано не появлялся, хотя Кен несколько раз осматривал толпу собравшихся, но белобрысой макушки нигде не было видно. Его бы Дракен узнал из тысячи, как минимум, по манере держаться, а как максимум, по совершенной невозможности слиться с толпой. Манджиро даже в толпе изрядно выделялся, словно невидимое нечто старалось показать всем того, за кем можно идти. За кем не стыдно идти. Но сейчас его не было видно, а когда громкий голос объявлял такую простую фамилию, сердце невольно билось чаще. С какой-то стороны он понимал, что Сано как минимум опоздает – вероятно, спит себе спокойно где-нибудь, где он там живет, и в хуй не дует. Раньше Рюгуджи приходилось его будить и силком тащить на уроки, а теперь, видимо, никто этого не соизволил сделать. Студент отошел от толпы, чтобы перекурить и выдохнуть. Бег для него никогда не был проблемой, ни на километр, ни на три, подтягивания тоже не стали проблемой, но курить хотелось адски. Гораздо больше, чем демонстрировать кучке умственно-отсталых возможности собственных мышц, поэтому все нормативы были сданы на отъебись. Сдал и ладно. Организм, привыкший к релаксу и плавному размеренному состоянию, во время которого хотелось просто не двигаться и раствориться в пространстве и времени, никак не хотел принять факт физических нагрузок вкупе с очередным стрессом, еще и в один день. Особенно когда громогласный дебил орал «Сано» по несколько раз к ряду. Интересно, орал бы он так же бодро, если бы получил под дых или получил перелом руки всего из-за одного легкого движения? Судя по толпе, собравшейся на заднем дворе и паре зеленых человечков, по армейски гаркающих одну фамилию за другой, самую сложную часть экзамена Сано уже преодолел, добравшись сюда с полным комплектом конечностей. Ну, почти. Страсть к эйфоретикам, как бы это ни звучало, играла на руку Манджиро, причем в прямом смысле этого слова. Приглушенные рефлексы сработали с явной задержкой и только спустя десять секунд блондин ощутил тупую боль в предплечье, на которое он имел неосторожность опереться. Сука, неужели опять швы. Краем уха юноша зацепил очередную фамилию, а точнее лишь ее первую букву. «Р». Пара секунд у него точно есть. Торопливо стянув с себя толстовку, блондин вытянул руки вперед, и одобрительно кивнул сам себе, не заметив ни одного красного пятна на потрепанных жизнью бинтах, у которых сегодня, кстати, юбилей. Целых пять дней, как один еблан стремится узнать, что такое сепсис, ну чтож, пожелаем ему удачи. Громогласный крик, всколыхнувший, кажется, все вокруг в радиусе километра, звучал как-то особенно иронично, отчего Майки даже не сразу узнал в нем собственную фамилию, но еще больше его смутили последовавшие за этим окликом смешки из толпы наблюдателей. Он что теперь, какая-то шутка? Разумеется, свои причины у этого массового приступа веселья были и весьма логичные, поэтому, когда Сано уверенно вырулил из-за угла, волоча за собой рюкзак и смятую толстовку, ему пришлось несколько раз обозначить свое существование хриплым «Я!» и его производной «Я, БЛЯТЬ!», прежде чем мужик в зеленом, уже активно что-то чиркающий в своем планшете, наконец, засек явление Христа народу. Салютовать от сердца к солнцу после своего и без того сомнительного приветствия Сано не стал по этическим соображением, поэтому, под вновь воцарившееся молчание, продефилировал мимо столь щедрых на внимание зрителей и сидящих прямо на асфальте потных полумертвых орков, по-видимому, его будущих однокурсников. Ну и видок, хотя, чья бы корова мычала. Сейчас Майки выглядел так, будто доставили его сюда вертолетом прямо из горячей точки и забыли выдать парашют. Перебинтованные явно в полевых условиях конечности, покрытая потемневшими следами засосов шея, ссадина, рассекающая левую часть лба, хоть и была прикрыта зачесанными набок волосами, украшала синими оттенками бледную кожу, и даже немного отвлекала внимание от темных кругов под глазами, что все же не умаляло общей картины. Единственное, что к счастью осталось незамеченным – пятирублевые болты, в которых вполне можно было увидеть свое отражение, если подойти достаточно близко. А все потому, что самой генетикой в Манджиро было заложено долбить психотропы, ведь цвет его радужки идеально маскировал размер зрачков, хоть и смотрелось это с непривычки достаточно крипово. Да, если сравнивать, после десяти ударов арматурой по затылку Сано выглядел не так потрепано, как сейчас, но сам он, очевидно, проблемы в этом не видел, вплоть до момента, как из толпы послышался очень остроумный выкрик. — Ты бы хоть накрасился, долбаеб, только зря ждали, — несмотря на хохот из толпы, сам Сано оценил шутку на один из десяти, о чем тут же поспешил сообщить ее автору, визуализировав в виде выброшенного в его сторону среднего пальца. И все же причина такой яркой реакции на появление Манджиро была очевидна, ведь его фамилия на этом полигоне звучала как минимум раз десять, вероятно, заставляя одного куда более покладистого студента все эти десять раз нервно вздрагивать. Но тщетно. Майки благополучно и необратимо проебал в своем затянувшемся трипе не только пару лет жизни, но еще и две из трех дисциплин на сдачу, и вряд ли хоть кто-то из присутствующих рассчитывал увидеть гордого носителя легендарной фамилии, которая за этот час успела превратиться в местный мем. Впрочем, самого Сано это совершенно не беспокоило, главное, что он застал экзаменатора на месте, и они смогут обсудить стоимость его ФЕНоменального факапа. Вероятно, если бы он знал, с какой легкостью Майки мог его уебать, то старался бы орать не так громко и выбрал бы другой тон. Зажигалка чиркнула, сизый дым поплыл куда-то вверх и только механически работали легкие, расширяя и сужая грудную клетку, когда где-то сбоку послышался до боли знакомый голос. Сигарета чуть не выпала из пальцев, благо, Дракен смог справиться с этой задачей, но только взгляд его теперь был прикован к новоявленному, и вид его студенту совсем не нравился. Перебинтованные руки, синяки под глазами, на брови, засосы… Дракен не заметил, как его брови нахмурились и злость подкатила к самому горлу. Какого, спрашивается, хуя? Он не мог сейчас сказать, какая именно часть перформанса вызвала наибольшее негодование, создавалось ощущение, что все и сразу, а дальнейшие действия вызывали очень противоречивые чувства. Мало того, что Рюгуджи заметил очень резкий взгляд в свою сторону, какой-то непонятный выпад, смысл которого от него ускользнул, так еще и где-то глубоко в душе появилось чувство, что Манджиро не в себе. Было в его движениях что-то неуловимое, что выдавало явно не нервозность, но что? Щелчок, будто кто-то переключил тумблер в мозгу – он что, под кайфом?.. С такого расстояния было точно невозможно определить, но Кен был уверен, что подойди он на пару метров ближе и взгляни в эти темные глаза, он бы увидел там сильно больше, чем просто зрачок. Возможно, это «больше» могло оказаться отражением космоса. Если до этого момента парень ловил смешанные сигналы в своем мозгу, тщетно пытаясь классифицировать собственные ощущения, то теперь отчетливые сигналы превратились в какофонию звуков и образов. — Манджиро… Меня зовут Сано Манджиро, — неприятное чувство дежавю отозвалось в нервном постукивании кроссовком по полу, пока ряженный, будто приехал не на оценку физических отклонений местной гопоты, а прямиком на парад, мужик, нарочито медленно выискивал в списках самую простую на свете фамилию самого сложного человека. Коротая время в ожидании, юноша медленно прошелся взглядом по всем присутствующим лицам с одной единственной целью, которую не заметить было очень сложно, но тем не менее заметил ее Сано далеко не сразу, а когда заметил подозрительно резко отвел взгляд. Со стороны, столь резкий жест выглядел даже как-то оскорбительно, но у самого Майки в груди что-то на мгновение волнительно сжалось, а в голове промелькнул крайне наивный и даже детский вопрос: «будет орать из-за того, что опоздал, или из-за того, что обдолбанный?». Варианта «не орать» в этом списке не было, вернее, он появился не сразу. Потому что так не может быть, потому что Рюгуджи всегда хотел, чтобы Сано учился, хоть и в своей манере, ведь всем известно, что информация куда лучше запоминается во сне. Секундное помешательство, после которого блондин коротко мотнул головой. И с какого перепуга он должен орать? Они что, в средней школе? Сидит себе, курит, вот и пусть сидит. Руки неосознанно скрестились на груди, словно Сано пытался от чего-то закрыться, а точнее от кого-то. Словно никого не трогающий и даже не орущий Дракен мог с расстояния пятнадцати метров разглядеть хоть какие-то признаки его тотального распиздяйства. Не то чтобы ему было не похуй, кто и что скажет о его образе жизни, просто на секунду проснувшаяся привычка, ведь когда-то Рюгуджи был единственным человеком в мире, кому было даровано право наорать на самого главу и не получить за это пару раз в ебыч. Единственный человек после смерти старшего брата, который очень сильно влиял на жизнь маленького Манджиро, хоть и сам вряд ли это замечал. Сейчас на Майки влияет только Майки, и судя по всему, влияет херово. Думать об этом Манджиро, благо, пришлось недолго, так как рука, судя по наличию двух скромных полосок на погонах, младшего сержанта, указала куда-то за спину юноши, причем прямо над его головой, от чего блондин непонимающе скривился, надеясь, что ему просто показалось, но судя по вновь пробивающимся смешкам, все он правильно понял. Очень профессионально, товарищ младший пидорас. Да и вообще-то, по росту Сано успешно проходил с крайне весомым запасом в один сантиметр. В сердцах уже выдав солдафону по яйцам, он обернулся и на секунду в глазах промелькнуло что-то похожее на «можно не надо». Ну и почему, почему именно на этот норматив Сано успел, из всех трех, два из которых могут сдать даже безрукие. Сам виноват, еблан, пришел бы раньше – сунул бы бабла за шиворот фюреру, а теперь извольте сдать. Ну хоть бегать уже не придется. Даже несмотря на то, что адекватностью идеи Сано не блещут последние три года, а уж тем более последние три дня, пытаться начать аукцион за пару галочек в замызганном листочке на глазах у половины населения всего колледжа затеей было крайне рисковой, и что самое главное – бесконечно тупой, а тупым он никогда себя не считал, ебнутым – возможно, но точно не тупым, поэтому, окончательно приняв неизбежное, блондин скинул сумку куда-то под ноги этого гриба и на ходу разминая суставы кистей, без лишнего энтузиазма направился к самому неподходящему для себя снаряду. К ебаным турникам. Как только блондин поравнялся со злоебучим снарядом, откуда-то сбоку снова послышался мерзкий смешок, который теперь Сано точно запомнит и когда придет время обязательно засунет туда, где ему самое место и протолкнет ногой поглубже, а пока он предпочел сосредоточиться на коротких инструкциях для опоздавших и особо одаренных от экзаменатора. Информация содержащая цифры доходила до явно тормозного юноши через слово, поэтому из всего проникновенного спитча Манджиро успел запомнить только минимально необходимое количество подходов для зачета «из жалости», в количестве 10 повторений, и Сано такой расклад вполне устраивал.. бы. Если бы не то, что произошло тремя минутами позже. Дождавшись разрешения на тестовый подход, юноша, стараясь лишний раз не думать о том, а нахуя ему все это нужно и почему он все еще отказывает себе в удовольствии разбить ебальник гогочущему быдлу справа, ухватившись одной рукой за столб, чтобы сильно не рвануть вторую руку на старте, дотянулся до обтянутой тряпкой перекладины и, убедившись, что кисть не соскользнет в самый неожиданный момент, перенес вторую руку. Приятного в этом действе было мало, а после первого подъема корпуса приятного не осталось совсем, только жгучая боль, смириться с которой, судя по шумному выдоху сквозь сжатые зубы, пока не получалось. Второй подъем, касание подбородком перекладины, пауза, вдох, еще одна куда более резкая попытка войти хоть в какой-то темп, и пальцы предательски расслабляются, скорее машинально, нежели намеренно, а сам Манджиро, принимая поражение, спрыгивает на землю. Из легких вместе со стоном вырывается абсолютно искреннее «ну нахуй» и блондин бросает оценивающий взгляд на запястья. Чисто, ну, хоть что-то. В целом держало на этом месте сейчас Сано ровным счетом ничего. Ну, разве что придется еще какое-то время потусить с Санзу, так как взятка с наценкой на распиздяйство вероятно выйдет раз в пять дороже, чем собирался предложить Манджиро, или же просто забить хер на всю авантюру, с чего он вообще взял, что это что-то изменит? Зачем приходил? Чего, блять, хотел? Но прежде, чем Манджиро успел принять, пожалуй, самое разумное решение за последнюю неделю, а то и целый год, внутренний голос был заткнут ритмичными хлопками справа, и Сано замер. Что-то очень далекое выкатилось из чертог памяти. Склад, Мебиус, огромный мужик в красном костюме с отвратительной стрижкой, имя которого Майки не вспомнит даже под самыми тяжелыми наркотиками, за спиной Дракен, Мицуя, Па, вся Тосва, господи, отпусти меня ебучий спайс. Сано и сам не понял, почему голова машинально повернулась в ту сторону, где он в последний раз успел засечь своего бывшего заместителя, Сано даже не успел толком понять за это мгновение, был ли он все еще на своем месте, но только этого желания было вполне достаточно, чтобы в глазах блеснул тот самый «огонек», после которого говорить с Майки было уже бесполезно и оставалось только наблюдать за тем, в какую задницу он выберет забраться на этот раз. На вполне логичный вопрос со стороны экзаменатора о продолжении экзамена Майки ответил лишь коротким кивком, прежде чем наконец уделить свое явно незаслуженное внимание чрезмерно остроумному овощу по правую руку от себя. — Эй, козлы! — галдеж со стороны сомнительной публики снова затих и все внимание было обращено в сторону блондина, в глазах которого больше не было никакого космоса, только глубокая, непроглядная тьма, — Если подтянусь больше чем вы двое вместе – я ее забираю, — Сано кинул недвусмысленный взгляд на бутылку воды, которую только собирался открыть наконец хоть на секунду заткнувшийся от такого сильного заявления этот выродок гиены. И несмотря на то, что подобный спор мог показаться совершенно невинным и даже смешным, в голосе Манджиро не было ни намека на иронию. На расслабленном лице не читалась ни одна подходящая ко всей ситуации эмоция, разве что немного надменности, будто Сано уже сделал как минимум сто подтягиваний, а не просто провоцирует своего пренеприятного собеседника на очередную колкость в свой адрес. — Ага. А если не сделаешь, сядешь на нее? По площадке прокатился раскат уже совершенно не скромного смеха, а что, эту шутку Майки вполне мог бы оценить, если бы сейчас в нем осталось хоть что-то, способное смеяться. Единственное, о чем успел подумать Сано прежде чем вновь подняться на это персональное оружие пыток – будет больно. А еще будет явно жарко. Душ тут точно есть, какой-никакой, но есть, а вот в наличии у самого себя какой-никакой одежды блондин небезосновательно сомневался. На толстовку, которой он сутки назад оттирал свое непобедимое лицо от крови, рассчитывать не стоило, поэтому оставалось единственное стратегически верное решение и, недолго думая, Сано просто стащил с себя пока еще сухую майку, закинув ее на край перекладины, а после закинул туда себя самого, одним движением, без прелюдий и смазки. Подъем, касание, выдох. Подъем, касание выдох. Сквозь шумные вдохи Майки сейчас слышал только отсчет экзаменатора, до невозможного ритмичный, он не слышал ни то, как медленно, с каждым новым повторением, затихает смех, не чувствовал на себе ни одного взгляда. Он просто делал то, в чем был хорош. Сано просто ебашил. Без преувеличений идеальная техника, ровная спина, прямые ноги, натянутая как струна осанка, плавный выход и ни секунды лишней паузы, даже взгляд был направлен все время четко вперед, все как в книжках для скаутов и пособиях по физ. подготовке. Сано делал это годами и вряд ли хоть кто-то в этом, совершенно неподходящем для него месте, за всю жизнь сделает столько же подтягиваний, сколько он за свои 17 с небольшим лет. Но здесь еще никто не знал, что недооценивать Манджиро в чем-либо – фатальная ошибка. Ну или почти никто… В повисшей тишине теперь можно было услышать каждый шумный вдох. Двадцать три, двадцать четыре… Впечатлить какой-то там техникой собравшийся вокруг сброд, который хоть раз в своей жизни вряд ли задумывался… да в принципе вряд ли хоть раз задумывался в своей жизни, задача не из простых, но только слепой не сможет заметить, как ритмично, будто в запрограммированной последовательности напрягаются поочередно мышцы плеч, спины, пресса, как плавно перетекает рельеф по всему торсу, демонстрируя все, что так преступно Майки все время прячет за огромными футболками и мешковатыми худи, потому что ему так удобно. А еще ему удобно, когда мусор лежит под ногами, а не пытается выебываться, особенно без разрешения. Двадцать восемь, двадцать девять… Сейчас отличить Майки от робота и убедиться, что это все еще человек, пусть и не самый обычный, можно было только по блестящей испарине, проступившей на теле, прилипшим к лицу влажным волосам и слегка затянутым паузам на последних трех подъемах, что было совершенно неудивительно, учитывая, что самоуверенности Манджиро хватило на бессмысленный с точки зрения нагрузки на организм, но красивый перформанс, в котором он за все тридцать три подхода не сделал ни одного перерыва. Выебывается? Разумеется. Сигарета в руках Дракена истлела до половины и студент отвлекся, чтобы затянуться и стряхнуть пепел, а когда вспомнил о Сано и посмотрел в его сторону мир где-то однозначно треснул: он поднял взгляд туда, где только что был Манджиро и его сердце сделало кульбит. Где была та грань между тем Сано, который, кажется, на кого-то орал после попыток подтянуться и между тем Сано, который теперь был на брусьях без футболки и каждое его движение было настолько выверенным, настолько четким, что было сложно поверить, что он в принципе так может. А Майки может куда лучше и больше, вот только поверить в это можно только если сам видел. Дракен видел. Он знал, что возможности этого человека (был ли он вообще человеком?) не ограничиваются ничем, кроме его собственного желания. И сейчас он смотрел, как под кожей напрягаются мышцы, перекатываются, как ритмично движется тело при каждом подходе. Это было зрелищно, завораживающе, настолько превосходно, что у любого могло сложиться ощущение, будто именно Сано написал все эти пособия по физ подготовке. Не давал покоя вопрос: почему руки перебинтованы? Точно не от большой любви к искусству, да и учитывая, что первая попытка подтянуться внезапно оказалась провалом, вся эта история казалась, как минимум, подозрительной, а потому Рюгуджи решил для себя наверняка, что это именно то, что он должен выяснить во что бы то ни стало. Только вот как к нему подступиться? Что именно сказать и как именно спросить? Вряд ли можно просто подойти и спросить его в лоб, что за хрень произошла с его руками и как долго он планирует страдать херней. По крайней мере, ответ на такой прямолинейный вопрос мог варьироваться от «тебя ебет» до «пошел нахуй», и ни один из этих вариантов парня бы явно не устроил. Как только экзаменатор скомандовал цифру, которая вполне устраивала Майки, он остановился и без промедления вернулся на землю, будто целью было добить именно эту интересную сумму, а не повтыкать иголок в чрезмерно раздутое эго своего однокурсника. Кстати о нем. Разминая забитые напряжением мышцы плеч, Сано неторопливо подошел к своему гоппоненту, который, надо отдать должное, без всякого сопротивления отнесся к потере жизненно важных ресурсов, молча наблюдая за тем, как прямо из его рук блондин выуживает бутылку воды, подозрительно вкрадчиво глядя ему прямо в глаза. — От-со-си, — одно слово, шесть букв и щелчок подбородку для закрепления. Да, возможно, последнее действие выглядело странно, учитывая, что одеваться Манджиро абсолютно не спешил и при этом еще и трогал мужиков за всякое, но чувство вседозволенности, разыгравшееся от долгожданной победы, затмило все этические нормы. К тому же, вряд ли кто-то подозревает, но трогать мужиков за всякое – это вполне себе стандартное развлечение для Сано. Но об этом позже, а сейчас блондин расписывался в бланке с результатами зачета и что-то одними губами вещал кивающему в ответ сержанту.