Дизмораль

Когда пелена перед глазами Дракена наконец-то рассосалась, замыленному взору предстал потолок и какой-то непонятный грохот. Грохот на деле оказался музыкой, такой же, как и всегда, но сонный мозг сравнил звучание мелодии с грохотом бомб над головой. Взгляд пытался сфокусироваться на чем-то, а единственным приемлемым источником света оказался мобильник, который грозился сдохнуть в ближайшие минут двадцать. Не радовало его и время, которое отобразилось на экране блокировки. Он не мог проспать так долго, в конце концов, он не настолько устал, чтобы… Темнота за окном имела мнение противоположное и однозначное, не терпела возражений и была категорична в своем вердикте: ему уже пару часов как нужно было быть не здесь и, желательно, не сейчас, а где-нибудь в безвременье. От кровати себя пришлось в буквальном смысле отлепить, чтобы наскоро сходить в душ и выглядеть хоть сколько-нибудь прилично, явно лучше, чем только что откопавшийся зомби. Гордый шрам от подушки на щеке проходить не спешил, но парня это не сильно волновало: главное, что он мог стоять на ногах, курить и, гипотетически, разговаривать. Последнее он за сегодня опробовать не успел, но был уверен, что и с этой непростой задачей сможет справиться, если разбудит свой мозг хотя бы процентов на пятнадцать. Вернувшись из ванной Кен нашарил рукой выключатель и тут же зажмурился от яркого света – ошибка номер один. По крайней мере сейчас он мог видеть, что происходило вокруг него, а значит, шансов выглядеть чуть лучше бомжа у него было явно больше, чем тридцать секунд назад. Нормально одеваться он не мог, не умел и не хотел, хотя Такаши не раз и не два объяснял ему, что можно и что нельзя надевать на разные случаи жизни. Информация волшебным образом исчезала из его головы в тот же момент, как Мицуя закрывал рот. Магия, да и только. И сейчас мозг совершенно не хотел вспоминать ни про сочетаемость цветов и стилей, ни про необходимые соответствия длины разных элементов одежды. Сейчас он хотел простого человеческого взять хоть что-то, что могло быть расценено как одежда, тем более, что рисоваться там было не перед кем. Все, с кем ему так или иначе приходилось общаться, были свято уверены в том, что одежда Дракена интересовала в самый последний момент, поэтому если бы он пришел замотанный в мусорный пакет, то никто бы не удивился. Свободные спортивные штаны нашлись на кровати, где он их и оставил, футболка висела, как обычно, на стуле. Такой футболки, правда, у него не было. Мозг затроил, но спустя несколько секунд восстановил цепочку событий в памяти, объяснив появление чужой футболки в его комнате. Хорошо, что не попытался в нее влезть, было бы как-то слишком. Что именно было «не слишком» и где была та самая грань, которую не следовало переступать под страхом смерти, он не знал и не думал об этом, надеясь на свое подсознание, которое выдаст огромный красный флаг, если что-то пойдет не так. Поэтому он вытащил первую попавшуюся футболку из шкафа, которая была потасканной и помятой жизнью, но хотя бы чистой, натягивая на себя черное нечто, в котором, вероятно, могло бы быть больше ткани, но дизайнер был с этим фактом не согласен, а потому вырез на подмышках доходил немногим дальше, чем самое нижнее ребро, открывая с определенных ракурсов вид на косые мышцы пресса. Пусть это и не было его любимым элементом одежды, зато в нем было удобно. Последним, но не по значению, предметом, без которого пойти он просто не мог, была трава. Тащить все он не собирался, поскольку запасы сильно уменьшились его стараниями за последнюю неделю, но грамм тридцать выделить мог. Конечно, он мог выделить и меньше, но прекрасно понимал, что один косяком дело может не ограничиться, раз сидеть предстояло явно дольше пары часов. К тому же, памятуя о чудесном свойстве марихуаны снимать головную боль, он искренне надеялся, что сможет кайфануть от ора музыки, а не получить мигрень. Как следует обдумав происходящее, он скрутил парочку самокруток, опустошил пачку из-под сигарет, высыпая их на стол, и затолкал свое сокровище туда. Ему точно хватит, по крайней мере, на сегодня. А потом всегда можно будет поехать обратно в «отчий дом» и с видом умирающего долго жаловаться на головные боли, чтобы ему отсыпали еще. Желательно сразу на полгода вперед. В том, что у его «сестричек» из борделя наркота была всегда в удивительных количествах, он не сомневался, поскольку не каждый на трезвую вынесет все то, что происходит в этом богом забытом месте. И он прекрасно знал, что ни одна из них ни на секунду ни разу не поверила в его мигрень, но все знали, что он курит и потому давали ему все, о чем он просил – лучше так, чем он купит какую-то хрень с примесями в ближайшей же от общаги подворотне, а потом в приходе выйдет погулять в окно. В окно он не собирался, но говорить об этом не спешил, поскольку расклад дел его вполне устраивал. Многочисленные бумажки для самокруток отправились в карман, как и пачка завалявшегося в ящике табака – так, на всякий случай. О том, что некоторые из местных завсегдатаев предпочитали разбавлять свой релакс и сводить возможные последствия к минимальным он знал и не хотел, чтобы кому-то стало плохо в разгар веселья. Откачать-то откачают, но только если заметят, а так хрен разберет, уснул там кто или собирается коньки отбросить. Собравшись физически, морально и совладав с желанием никуда не ходить, он сунул ноги в кроссы как попало, подминая пятки обуви под ногу и побрел в направлении, которое было ему известно слишком хорошо. Иногда ему казалось, что он может забыть, в какой комнате живет сам, но эту найдет точно, даже если ослепнет и оглохнет. О том, что толпа дегенератов отмечает окончание сессии, знала вся общага. По иронии судьбы, единственным человеком, которому было совершенно похуй на происходящее, был их комендант, предпочитавший забить хуй и заниматься своими делами. Дети живы? Живы. В общаге? В общаге. Деньги платят? Исправно, а значит, наводить свои порядки тут дело неблагородное и неблагодарное. Дверь он открыл тихо, стараясь не привлекать лишнего внимания, поскольку хотел как можно скорее занять любое удобное место и созерцать прекрасный свет огней далеких галактик, которые на поверку оказались бы обычной гирляндой. Но проскользнуть незамеченным не удалось: хозяин этой помойки заметил его первым, а после и вовсе подошел, переступая через своего уже лежащего на полу, но пока что все еще собеседника, проливая тому на ебальник часть содержимого из мутного стакана. Вопросов к происхождению волшебного напитка в стакане у Дракена было много, тогда как у владельца комнаты было очень много вопросов к содержанию карманов Рюгуджи. Стоило передать содержимое в руки парня, как тот с невиданной доселе грацией вернулся на свое место, принимаясь забивать косяк вперемешку с табаком. Самым главным трезвенником его назвать было нельзя, но почему-то парень предпочитал оставаться где-то на самом краю границы сознания, чтобы потом вытолкать всех посторонних из комнаты, а некоторых помочь донести до их обиталищ. Не успел Кен спокойно обернуться, как на его шею кинулось что-то очень живое, сдавливая в своих объятиях и утаскивая куда-то ниже, как оказалось потом, на уровень своих плеч, чтобы бурно о чем-то рассказать. «Что-то» оказалось достаточно пьяным, веселым и с внушительными формами, а кинув всего один взгляд на существо, Дракен отчетливо понял, кто это. Девушка была прекрасна как рассвет, жила этажом ниже и неизменно строила глазки всем парням, которых считала симпатичными, но не навязывала свое общество. Она была мила и добра со всеми, пока не напивалась, а как только пары алкоголя затмевали ее юный разум, девушка явно становилась смелее и пробовала подкатить к тому, кого считала достаточно подходящей кандидатурой. Однажды парень имел счастье наблюдать, как пьяная в стельку девица откровенно флиртовала с умирающим в углу фикусом, а после, получив от него многозначительное молчание, решила с ним поругаться и выяснить, что с ним не так. В ту ночь Дракен стал тем, кому она долго плакала в плечо и доказывала, что все парни делятся на два типа: козлы и мудаки. К какому типу относится он сам парень так и не понял, да и в чем разница тоже, но девушку запомнил надолго. Он не был уверен, что помнил наверняка, как ее зовут, поэтому вместо приветствия ласково погладил ее по волосам и нежным «И тебе привет, девочка моя». Внимательность Сано никогда не была верной спутницей этого взбалмошного юноши, идеи которого рождались как вспышки сверхновых в космосе его сознания, болтались в его светловолосой башке, словно поплавки на воде, и перетекали от одной стенки черепной коробки в другую, стоило слегка наклонить или неправильно повернуть ее владельца, а после неизменно обретали форму в восторженных и всегда до испуга внезапных изречениях. До этапа реализации, к слову, доживал один жалкий процент вполне несложных навязчивых идей, таких как пойти искать работающий магазинчик с тайяки в три часа ночи, или научиться за три часа поднимать мотоцикл на дыбы. Не самые безопасные, но вполне беззубые идеи по сравнению с многим, что хранила в себе голова Манджиро. И сейчас, судя по тому, что за неделю своего присутствия в колледже, он сумел навести достаточно суеты в жизни местных и подкинул тем для обсуждения на пару месяцев вперед, вряд ли что-то сильно изменилось. А если и так, то далеко не в лучшую сторону. Но не заметить ту самую светлую макушку на высоте птичьего полета, которую Сано высматривал с самой первой минуты, будто специально для этого заняв максимально высокую точку обзора из положения «сидя», было бы как минимум странно, учитывая, что сам Майки до сих пор был стеклянно трезв. По крайней мере в сравнении с тем, вчерашним собой, вытворившим самый бессмысленный акт самопожертвования на брусьях за всю историю существования этого снаряда, Майки был чист, и с удовольствием поделился бы этим фактом и еще парочкой апдейтов с Рюгуджи, если бы тот, будучи вовлеченным в диалог с их, вероятно, уже общей знакомой, так жестоко не проигнорировал его приподнятую в приветственном жесте руку. Ну и пожалуйста. Ну и не нужно. Как будто ему заняться больше нечем, чем безответно пялиться на очередного громилу весь вечер, их что по росту сюда набирают? Или по размеру словарного запаса? От собственных нелестных мыслей в сторону едва вошедшего парня, который еще тупо не успел за пару секунд сделать хоть что-то, что реально могло вызвать к нему претензии, Манджиро усмехнулся себе под нос, а после того, что увидел в следующую секунду — с удовольствием бы разбил себе этот самый нос своим же собственным коленом. И да, он действительно в любой момент может это сделать, просто пока как-то не думал об этом. Буквально краем взгляда, уже отворачиваясь на очередной оклик, Сано заметил, как ладонь Рюгуджи мягко приглаживает волосы прилипшей к нему особы, как улыбается ей и, что самое главное, как она улыбается в ответ. Внутри ревниво и неприятно кольнуло, будто сейчас произошло что-то совершенно нечестное по отношению к самому Манджиро и он на секунду ощутил себя тем самым парнем, которого не взяли в Египет. В Египет Майки не хотел, а вот от человеческого приветствия не отказался бы. Хотя, кто знает, как отреагировал бы этот блондин, если бы сейчас Дракен вместо того, чтобы обжиматься со всеми подряд и что-то перетирать ниже пояса с сомнительными чуваками, перешагивая всех и вся на своем пути, подошел бы именно к нему и погладил по голове. Ну, как минимум, он бы точно ахуел, а это уже что-то. В общем, обращаться к чему-то осознанному и логичному в случае с Майки не стоило даже ему самому, так как вопросов в этой голове было куда больше, чем ответов, а еще здесь было много голов на любой вкус, готовых заполучить внимание юноши и теперь параллельно с попытками расслышать, что именно от него хочет очередной собеседник, блондин как-то особенно нервно расчехлял вторую пачку сигарет за вечер. Взгляд Рюгуджи цеплялся за людей, пытаясь понять степень опьянения оных, а после заприметил кого-то сильно выбивающегося из привычного контингента. Футболка парню была знакома, ее он точно видел раньше, но вот только надета она была на того, кого он не сильно ожидал здесь увидеть. Он как-то даже растерялся, глядя с сомнением на подозрительно знакомую фигуру, отмечая те изменения, которых не было еще вчера. Откуда это маникюр? Неужели он сделал с волосами нечто, похожее на нормальную укладку? Почему он, блять, в тапках? Впрочем, тапки его волновали только отчасти. Взгляд пробежался по забинтованным рукам, про себя облегченно выдыхая, видя, что они чисты, как первый снег. Значит, жить будет, по крайней мере сегодня. В его руках не было алкоголя, вместо стакана его пальцы сжимали банку с редбулом. Не пьет, потому что уже обдолбался или потому, что планирует это сделать? Вопроса о том, почему Сано вообще находился здесь, как-то не возникло. В конце концов, Майки имел магическую способность появляться там, где Дракен его ожидал увидеть в последнюю очередь, как в их неожиданную встречу в стенах, теперь уже не его, а их альма-матер. Кен приветственно кивнул ему, невольно улыбнувшись уголками губ, видя в кой-то веки улыбку Манджиро и наклонился к все еще висящей на нем девушке, чтобы на всякий случай уточнить, что интересно он пропустил. Девушка заливисто щебетала что-то о том, что Сано останется здесь на пару дней, что он очень милый, сходил с ними на маникюр, рассказывал о своем прошлом, да и стал магнитом для практически всех ее подружек, которые теперь готовы были смотреть на юношу с открытыми ртами и невинно хлопать глазами. Студентка глупо хихикнула, отмечая, что их новый жилец очень милый и наконец-то выпустила свою жертву из захвата, чтобы направиться обратно, поближе к новому собеседнику, а заодно и к своему стакану. Теперь Дракен не до конца понимал, как ему стоит реагировать, как себя вести, а главное, стоит ли предлагать объекту всеобщего интереса траву. По всей видимости, сначала следовало понять, есть ли сегодня в глазах Майки звезды, видит ли он фракталы, или он пришел совершенно чистым и готов позволить себе немного расслабиться. Отсутствие алкоголя в наманикюренных пальцах также не давало подсказки. Осмотрев черные ногти еще раз ему пришлось признать: маникюр смотрелся на тонких пальцах настолько красиво и гармонично, что создавалось ощущение, будто так было всегда. На Сано все смотрелось красиво и так естественно, что этому можно было только поражаться, и даже странные розовые тапки выглядели очаровательно. Подлецу все к лицу. Рюгуджи протиснулся между тел, находящихся абсолютно везде, отчего в комнате было слишком душно, чрезмерно накурено, а запах чего-то спиртного стоял такой, что можно было набухаться, не выпив ни капли алкоголя. Заприметив достаточно уютный и по виду очень мягкий кусок ковра у стены, Кен направился именно к нему, по пути неизменно то пожимая руки многочисленным знакомым незнакомцам, то приобнимая и целуя в щеку уже очень веселых девочек, он все же рухнул на пол, прижавшись спиной к стене. Ему очень хотелось, чтобы все прелюдии к основному действию закончились, а пальцы потянулись к сигаретной пачке. Заглянув туда, Дракен вспомнил, что все нормальные сигареты у него остались в комнате, а идти туда он не хотел настолько, что выборов у него было всего два: накуриться прямо на старте или стрельнуть сигарету. Стрельнуть оказалось проще. Толкнув, предположительно, одного из своих соседей в плечо и поднеся два пальца к губам в недвусмысленном жесте, даже не пытаясь перекричать музыку. Его намек был понят с первого раза, даже несмотря на подернутые пеленой глаза парня, имя которого запомнить студент не стремился, равно как и имена многих других, а потому постоянно путал, в конце концов забив и предпочитая не звать парня по имени в принципе. Зажигалка чиркнула, сигарета была прикурена, а пепельница материализовалась стараниями чьих-то заботливых рук, тонких и изящных, явно девичьих. Руки принадлежали обворожительной блондинке, чем-то похожей на Эмму. В ней все было хорошо, но Кену не нравились ни ее колкий и в большинстве случаев презрительный взгляд, ни улыбка, похожая на хищный оскал. Словом, девушка была эффектной, но не настолько, чтобы вести с ней какие-то беседы или вовлекать ее в разного рода непотребства, начиная от выпивки и заканчивая еблей. Но сейчас она села рядом, подала пепельницу, изобразила подобие улыбки и, за что ее действительно можно было оценить, она молчала и не пыталась вывести его на разговор. Не то, чтобы он был против поговорить ни о чем, но о чем с ней говорить парень не знал. Про таких говорят, что с ними не о чем трахаться, и это была чистейшая правда. Подняв взгляд выше, он заметил сизую дымку, которая даже и не думала рассеиваться в принципе, и ему смертельно захотелось открыть окно, чтобы в помещении появилось немного воздуха. Взгляд упал на то самое заветное окно. Единственное спасение толпы от удушья сейчас было забаррикадировано телом Майки, и судя по всему, уходить он оттуда не собирался. Почему-то его вид сейчас отдавал флешбэками прошлого настолько сильно, что его захотелось причесать, привычно собирая длинную челку в аккуратный хвост. Точно ведь не сам волосами занимался, до этого все выглядело иначе. Но внимание штука уж очень непостоянная, и в какой-то момент Дракен вспомнил, что пришел отпустить все свои мысли, чем и поспешил заняться вотпрямщас. А ведь совсем скоро выяснилось, что находящимся у окна заняться действительно больше нечем. Или же Майки просто не мог придумать себе занятие интереснее, чем раз за разом пробегаться глазами по всему «зрительному залу», коим он видел всех присутствующих и уже явно отсутствующих, по крайней мере на этой стороне вселенной, тусовщиков под своей импровизированной, но очень заметной сценой. Наблюдать за Рюгуджи именно так, исподтишка, было чем-то новым и определенно интересным. Просто смотреть на то, как он взаимодействует с людьми вокруг, будь это даже простое рукопожатие, было как-то… волнительно. Вряд ли Майки мог бы сейчас вспомнить, что такое вуайеризм, но в рамках контекста оно неплохо подошло бы для описания тех странных чувств, творящихся внутри. В те секунды, которые успевал поймать взгляд юноши, он будто наблюдал за всем произошедшим с его бывшим заместителем за три года, когда его не было рядом. Что-то запретное, какой-то вырезанный кусок из жизни, и в эти моменты дышать становилось немного труднее. А может просто пора действительно открыть окно... и выкинуть туда кого-нибудь. Просто так. Для профилактики борзости в регионе. Процент алкоголя в крови у участников столь прекрасного застолья, плавно перетекающего в наполье и неминуемый запой, обрекал Манджиро на куда более активное внимание, которое он не игнорировал уже чисто по инерции, но совершенно не стесняясь отводил взгляд за спину очередного собеседника в любой момент, когда ему хотелось незаметно вторгнуться в личное пространство Рюгуджи. Впрочем, на подобное хамство со стороны Сано всем было уже решительно поебать, а быть подушкой для слюней блондин точно не нанимался, поэтому из раза в раз, отвечая на очередное приветствие чем-то похожим на «давай потом» или отвлекающим маневром в духе «смотри, там коньяк открыли», он постепенно освобождал свой фон, в котором сейчас оставалось место для музыки, сигарет и одного страстно желающего накуриться парня. Ну еще для той самой любительницы ботаники, за которой «не нужно следить, потому что она не маленькая и вообще знает свою норму», и которая, бесспорно, вполне нормально наклюкалась, преудобно уложив свою голову на часть подоконника, прямо под вытянутыми ногами Манджиро, которую он благородно освободил из-под своего влияния в пользу убогих. Да, людского в нем определенно дохуя. Дракен же тем временем пялился. Курил и пялился, будто видел парня впервые в жизни и пытался осознать, стоит ли с ним связываться, кто он по жизни и главное, исходит ли от него угроза. Разумеется, о Сано студент знал если не все, то многое, до какого-то момента точно. Сам он явно не догадывался, что залип и со стороны выглядит как египетский сфинкс, взгляд которого устремлен в вечность, но вкрадчивый голос «стряхни пепел» вернул его в реальность. Его сигарета, истлевшая до середины, перестала его интересовать после первой затяжки, а вот предмет его интереса в последнюю минуту был также предметом интереса почти всех в этой комнате, так что его задумчивый и долгий взгляд наверняка проигнорировали все. Здесь в принципе не было ни одного человека, которому было бы не похуй на происходящее, судя по тому, что они все тут собрались. Дракен дотянулся до пустого стакана, плеснув в него сока и сначала понюхав содержимое, прежде чем сделать глоток. Вроде чисто. При всей бесконечной любви к разного рода эскапизму, он не любил беленькую, не любил самогон и с огромным подозрением всегда смотрел на коньяк. Алкоголь должен был быть хоть немного сносным, а заливать в себя что попало было просто кощунством. Правда, однажды, он имел удовольствие наблюдать спор двух долбаебов, предметом которого была гипотетическая возможность пить антифриз. Разумеется, один из них влил в себя изрядное количество голубоватой жидкости, а потом его увезли в больницу. О чем он думал и думал ли вообще не знал никто, но факт того, что ему не хватило мозгов даже на прописную истину о том, что нельзя совать в свой рот что попало гласил, что виноват в госпитализации был только он сам. Но стоит признать, что перфоманс был эффектным, особенно то, с какой уверенностью юноша рвался в неравный бой с антифризом и собственным желудком. Диджей, судя по всему, был пьян. В какой-то момент песня про девочку мефедронщицу заиграла раз в третий, и это только с тех пор, как Дракен пришел сюда. Его взгляд снова метнулся к Сано, подкидывая не самое очевидное воспоминание. Когда-то он бы с легкостью сказал, что у парня было подобие каре, а теперь, вероятно, он решил подсесть на амфетамин. Было в этом что-то, будто песню написал давний знакомый Майки, но стреманулся писать про парня и заменил его на какую-то девочку. В свете цветных гирлянд бывший глава банды смотрелся весьма и весьма впечатляюще, яркий свет ложился на его пряди цветными отблесками, а лицо его казалось особенно мягким сейчас, будто они вернулись на много лет назад. Ему нужно было перестать думать и сосредоточиться на чем-то другом. Треки просто зациклили и ничего нового в скудном плейлисте не появлялось, пока кто-то не психанул, перехватывая колонку. Из динамика раздалось что-то новое и кто-то из толпы неодобрительно загудел, а полупьяный голос из другого конца комнаты заорал нечто подозрительно похожее на «наконец-то», но точно в этом уверенным не был, пожалуй, никто: если бы существовал переводчик речи пьяных людей на нормальный человеческий, то создатель этого чудо-сервиса получил бы все премии мира. Голос пел что-то про круговую поруку, про отсутствие случайности и о том, что собирается растворить свое сердце. Зачем и нахуя сейчас понятно не было, но зато заевшая пластинка сменилась и это уже было прогрессом. Несмотря на то, что Сано был одним из лагеря консерваторов и не желал отказываться от единственного трека за всю историю плейлиста, слова которого вот только-только успел выучить, стоило лишь уловить вступление, чтобы все возражения сошли на нет, а девушка, которая кажется что-то пыталась вложить в голову блондина, настойчиво указывая в сторону какого-то куста в углу, получила не самый тактичный жест поднятого указательного пальца, намекающий, что ближайшие три минуты слушать ее точно не собирались. Нога постукивала по стене в такт знакомых ударных, пока Майки, наконец, смог погасить весь мир вокруг, хоть и на какие-то пару минут, и сейчас уделял свое драгоценное внимание лишь раскуриванию новой сигареты и тексту первого куплета, который он знал слово в слово, несмотря на обилие бессвязного при беглом прослушивании текста. В каком из клубов Сано услышал этот трек — сказать было сложно, но он точно помнил, что это произошло в первую неделю его новой, правопорядочной жизни, после выхода из колонии. Тогда он, правда, был похож скорее на парня, забавно уснувшего в позе звездочки на полу в противоположном углу комнаты, но сами силы небесные тогда снизошли благодатью и дали второе дыхание, чтобы наощупь щелкнуть по кнопке шазама, сохранить себе это ангельское песнопение в плейлист и послушать в лучшие времена. И Сано послушал. Раз двести. За день. Голова расслабленно покачивалось, пока все вокруг, словно подчиняясь законам нового музыкального сопровождения, проникалось примитивным, но до мурашек приятным битом, подстраивалось под звуки ударных и концы четверостиший, смысл которых едва ли можно было уловить, не имея перед глазами разборчивого текста. Даже сигаретный дым покидал легкие особенно медленно, пока одними губами Сано беззвучно вторил солисту про ту самую круговую поруку, неслучайные случайности и растворенное сердце, прежде чем в предверии припева, отыграть впечатляющую отбивку на несуществующих барабанах, несуществующими палочками, чуть не выронив из пальцев сигарету. Для кого был предназначен данный перформанс – понять было сложно. Возможно, для той незнакомой девушки с размазанной по щеке красной помадой , которая также как и Майки, сдерживалась из последних сил, чтобы выдать все свое чувство ритма на припеве, с которой они так вовремя пересеклись взглядами. Ментально эти двое теперь снимались в одном клипе, где уже был звук, массовка, и все что оставалось — доснять видеоряд, чем они собственно и занимались, двигаясь под бит куда более активно, отчего штиль на голове Манджиро рисковал смениться десяти балльным штормом, но судя по улыбке, которая мелькала между словами, его это совершенно не беспокоило. Одним плавным движением длинные пальцы парня в углу комнаты вдавили бычок в пепельницу, а взгляд полностью сфокусировался на блондине в вызывающей майке. Рюгуджи знал, что Майки взгляд заметит, обратит на него внимание, и именно поэтому студент заранее выудил косяк из сигаретной пачки, держа его на уровне своего лица. Он знал, что и кому предлагает, но даже понятия не имел, можно ли было ему траву. Еще года три-четыре назад он бы ни за что не предложил грозе Токио ни сигарету, ни травку, но сейчас он мог себе позволить гораздо больше, чем мог тогда. К тому же, в няньки Дракен не нанимался, особенно к настолько повзрослевшему парню, которого воспитывать явно было поздно. Перехватив наконец-то взгляд темных глаз, он ненавязчиво и легко кивнул в сторону косяка и одними губами прошептал «будешь?» прекрасно понимая, что складывать звуки в слова, если он не собирается орать во всю глотку, просто бесполезно. Сейчас он не был уверен в том, что Майки согласится на небольшую авантюру, но сам парень собирался курить вне зависимости от того, составят ему компанию или нет. В общем понимании, компания у него уже была, да и не самая хреновая, так что можно было полностью отдаться собственным ощущениям и прикипеть к такому удобному ковру, с которым он искренне хотел сродниться на ближайшие пару часов. Спустя два четверостишия, когда из былой укладки выбилось достаточно прядей, закрывающих как минимум половину всего видимого пространства, и Сано слегка выбился из ритма, чтобы смахнуть волосы назад и продолжить свой несуществующий рок-концерт, его голова предательски повернулась в сторону зависшего с косяком в руке парня. Вероятно то, что они смогли наконец поймать более менее крепкий, но пока просто зрительный контакт так поздно, было какой-то особенно ироничной шуткой вселенной, а может это необходимо было сделать именно сейчас. Именно на строчке из названия трека, именно, когда Сано со сбившимся дыханием так глупо улыбается и зависает, пытаясь реально расслышать, что там ему интересного хочет сказать про косяк шепотом Рюгуджи из другого конца комнаты. Все это по какой-то странной причине должно было произойти именно сейчас. Все еще не до конца осознавая, чего именно от него хочет Дракен, юноша на всякий случай одобрительно кивнул и обозначил жестами свое намерение подойти через пару секунд, уже приготовившись то ли курить траву, то ли объяснять своему бывшему заместителю, что это такое странное он нашел, пока ползал по полу. Впрочем, одно не исключало второго, поэтому в предложении Манджиро видел одни плюсы. Вернее один высокий и до одури красивый плюс. Нечего удивляться, вообще-то Сано всегда считал Рюгуджи красивым, просто выражал он это по-своему, ведь пацаны не делают комплименты. Пацаны молча стоят и пялятся на того, кто кажется им привлекательным прямо посреди пешеходного перехода. А то, что до самого адресата эти послания так и не дошли и вместо благодарности Манджиро слышал только «хули вылупился» — ошибки восприятия и совершенно не его ответственность. Оставив на прощание своему соулмейту в юбке, которая за время их активных репетиций подползла к критической отметке, самый извинительный взгляд, блондин осмотрелся, в голове подбирая наиболее подходящий для такого дальнего путешествия маршрут. Ноги он убрал медленно, с ювелирной точностью, не задев и волосинки на задремавшей девичьей макушке, после чего наконец смог выдохнуть и спрыгнуть с подоконника, босой ступней приземлившись буквально в паре сантиметров от разбитого стакана, но все равно недовольно скривился, ощутив холодную влагу на коже. Настроение портилось стремительнее, чем хотелось. Пару секунд потребовалось на осознание, что все это время, Майки, видимо, смотрел только на веселую и, что самое главное, трезвую верхушку айсберга, в виде снующих туда-сюда с целыми стаканами веселых студентов и своих милых дам, в сохранности одной из которых сомневаться точно не приходилось, а вот остальные уже успели куда-то испариться. Впрочем, это наблюдение не сильно озадачило Манджиро. В голове прозвучала заученная мантра «Это моя норма», и юноша лишь пожал плечами сам себе, прежде чем продолжить свой путь, то и дело зависая на одной ноге, чтобы проверить поверхность пола на наличие всяких опасностей в виде осколков, сигаретных бычков или чьих-то лиц, некоторые из которых очень мастерски сливались с синим ковром. Надо бы не забыть найти второй тапок. Чтобы подобраться к явно забронированному под свою непобедимую задницу пространству, Сано потребовалось как минимум первоклассная физическая подготовка, вкаченная на сотый уровень ловкость и все время до конца любимого трека. Отстой. Ну хоть сигарету он донес целой. Зачем, правда, пока было не ясно. — Я нихуя не слышал, если что, в следующий раз говори погромче ладно? — опустившись на пол прямо перед Рюгуджи, произнес блондин, решив, вероятно, не растрачиваться на приличия и избавить себя от этапа приветствия. И, возможно, такое появление с непривычки могло бы стать причиной конфликта, но любые зачатки агрессии к этому существу мгновенно тонули в омуте его глаз. Смотрел Майки сейчас прямо на своего собеседника, словно намеренно демонстрируя, что космос в его глазах уже закончился, но сегодня завезли что-то пиздаче. Что-то, что заставляло отвечать взаимностью на улыбку и называть этого придурка «милым» даже после всего, что он уже успел натворить и не только за последнюю неделю. Что-то, что Рюгуджи уже точно раньше встречал, причем на ежедневной основе. Задержавшись на каких-то лишних десять секунд, внимание Майки переползло сначала на косяк, который все еще гостеприимно сжимал в руке Дракен, а только после этого на сидящую рядом с ним особу. — Привет, я Манджиро, мы с Кеном в детстве играли в одной рок-группе. А ты?… а понял, ну держи-держи… — Сано выпалил этот полнейший бред в ответ на вопрос, который возможно и не был бы задан никогда, так естественно, будто Рюгуджи просто забыл, в какой момент Тосва превратились в музыкальную группу. А с другой стороны, кем он мог представиться? Главой байкерской банды драчливых школьников? Может, бывшим лучшим другом? Может, что они когда-то «были знакомы»? Занозой в заднице Кена Рюгуджи? Одно звучит пизже другого, поэтому синонимам из суровой правды, Майки предпочел вертевшуюся на языке невинную ложь. Просто потому что от идеи назваться по-другому становилось очень неприятно, и он уже успел это ощутить, когда пытался подобрать подходящее и емкое описание их отношений с Дракеном, а точнее отсутствию этих отношений, когда его допрашивали в комнате у девочек. Так что с этого момента, судя по мимолетному взгляду Сано в ответ на немой вопрос в глазах Рюгуджи, они оба невъебенные музыканты, причем панки, чтобы не стыдно было посылать людей нахуй с их вопросами о талантах в музыкальном искусстве. Да еще и звучит круто, какие проблемы? Новому лицу в своем окружении Майки почему-то особенно сухо отсалютовал двумя пальцами, и только после того, как опустил в пепельницу свою чудом уцелевшую сигарету. Теперь хотя бы понятно, зачем тащил. Ну чтож, работа у человека такая, пепельница сама на полу не постоит. По отсутствию вопроса в глазах напротив, Сано примерно осознал подходящий ситуации алгоритм действий и, усевшись на полу в какой-то особенно изъебистой позе йога, чтобы занять все доступное пространство разведенными в разные стороны коленями, вытащил из руки своего бывшего заместителя плод его ручного производства, зачем-то проходясь по всей длине пальцами, с нескрываемым восторгом отмечая, как ровно скручена эта ужасно маленькая сигаретка. — Выглядит ахуенно… — задумчиво произнес Майки, на всякий случай удостоверившись, что фильтр находится справа, прежде чем не раздумывая сунуть это штопопало себе в рот и прикурить, не оставляя и малейшей возможности объяснить правила этой игры. И не то, чтобы Сано было не интересно, просто Сано уже пробовал траву, Сано уже знает, какая она на вкус, а еще Сано знает, что трава ему совершенно не нравится, ведь спать он хочет на постоянной основе, как и есть, как и пялить во вселенский вакуум, и делает он это на уровне магистра и без всяких допингов, поэтому курил траву Манджиро раза два за всю свою непродолжительную, но очень насыщенную жизнь. Но почему-то до жути хотелось взять этот косяк и всосать его прям весь, прямо на его глазах чтобы… чтобы... Чтобы что? Вместо ответа на мысленный вопрос, из легких блондина с тяжелым дымом вырвался кашель, и он смешно скривился, в несколько подходов наконец выдавив из себя искреннее «нихуя себе, ты чего туда напихал?», после чего, уже наученный опытом, куда более спокойно затянулся, зачем-то прикрывая рукой нос и, вероятно, отсчитывая в голове банальные пять секунд, прежде чем медленно выдохнуть мутный воздух. Косяк Майки молча протянул куда-то к месту, где осталась сидеть непонятная особа, от которой совершенно не веяло добром и любовью, а разбираться с тем, почему она кусачая собака сейчас не очень хотелось, поэтому, открыв глаза, Сано смотрел исключительно на парня перед собой, какими-то подозрительно резко замыленными глазками, по которым было очень сложно предсказать, что произойдет в следующую секунду, но пока он просто ждал. Манджиро не переставал удивлять. После стольких лет? Всегда. Сначала он придумал эту потрясающую историю про группу, потом просто сунул в рот косяк неизвестного происхождения… Дракен смотрел на него и не мог понять был ли он в восхищении или в ахуе. Пока что оба эти варианта смешались в его голове очень гармонично и теперь не давали ему нормально воспринимать действительность. Конечно же отвечать на вопрос «что ты туда напихал» он не собирался, точно не словами – ответом была улыбка, которая невольно сама появилась, глядя, как его бывший глава затягивается в очередной раз. Косяк Рюгуджи перехватил, скользнув взглядом по даме рядом с ними – мадам явно была под изрядной долей алкоголя, а откачивать кого бы то ни было сегодня совершенно не хотелось. Закапывать труп не хотелось тоже, поэтому пришлось принять удар на себя. И он не жалел об этом ни единой секунды.