Дизмораль

Вероятно, чистосердечное «пошел ты» пролетело где-то мимо Манджиро, или так и осталось в сердцах парня, или просто не имело значения, когда он сам откликался на прикосновения к себе, и сколько бы недовольства не было на его лице, сейчас для это не имело никакого значения, он знает правду, знает, что желание обоюдно, оно было таким далеко до того, как Рюгуджи обнаружил чужую руку в своих штанах, и теперь он точно не собирался от него отказываться. Просто смотреть за тем, как бывший заместитель реагирует на обычные ласки было завораживающе и юноша нервно прикусил губу, всматриваясь в глаза напротив, наблюдая за тем, как меняются эмоции на его лице, прекрасно ощущая, как напрягается его тело, когда пальцы касаются чувствительной головки, собирая капли смазки, оттягивают кожу, сжимаются сильнее, и в целом творят все, что только пожелает сам Манджиро, без малейшего страха получить сопротивление. Ладонь, что все это время удерживала затылок, скользнула назад, к его лицу, нежно касаясь его скул, приоткрытых губ и слегка удерживая на месте, напоминая, куда Рюгуджи сейчас нужно смотреть, пока блондин лишь очаровательно улыбался в ответ, всматриваясь прямо в прикрытые глаза. Не то чтобы Дракен был против того, что чужая рука оказалась в его штанах, но ситуация явно немного выходила за рамки нормы. Ладонь, такая теплая и приятная, скользящая по и без того стоящему члену, сейчас делала все, что ей хотелось, и парень не до конца понимал, как относиться к этому. Манджиро был здесь, придерживал пальцами лицо, надрачивал ему и, кажется, совсем не был против происходящего, так какого хера он сам должен волноваться? Бездонные глаза приковывали все внимание, заставляя тонуть в них, а так очаровательно прикушенная губа выглядела слишком привлекательно, чтобы игнорировать и перестать думать о мягкости этих губ и о вкусе этого поцелуя. Тихий стон вырвался из груди, когда пальцы легким движением прошлись по головке члена, поднимая в груди нечто, что могло быть расценено как смесь паники и возбуждения. Рюгуджи бы соврал, если бы попытался сказать, что он не хотел. Хотелось безумно сильно, но что делать с Майки он не знал, хотя догадывался, пусть это и было не настолько просто, как могло показаться. Если бы на месте Сано сейчас была любая девушка, то он бы не сомневался ни секунды, но вместо юной нимфы напротив него сидел сам Дьявол и с ним все было пиздец как сложно. Как бы самоуверенно не смотрелся юноша напротив, как бы смело его руки не касались Рюгуджи, выжимая из него желанные реакции, какой бы спокойной не была его улыбка, все происходящее было ему совершенно незнакомо. В подобные моменты Сано всегда знал, что ему нужно, и никогда не разменивался на мелочи, ни одного лишнего поцелуя, взгляда, стона. Сейчас все было по-другому. Сейчас хотелось всего и сразу. Но несмотря на это все было так… нужно. Вопреки всем ожиданиям Сано тоже человек из плоти и крови и его так же, как и всех людей, неплохо накрывает от любых веществ, и трава не входит в список исключений. Стоило на секунду перестать контролировать взгляд и позволить мыслям утечь в свободное плавание, как перед глазами возник далекий образ. Он ведь далеко не впервые сидит на этих коленях, не в первый раз так смотрит в глаза, настолько близко, что любой посторонний человек, заметь этих двоих, принял бы их как минимум за братьев, а как максимум за малолетних дебилов. Ведь друзья не могут сидеть так близко, так долго смотреть в глаза друг другу и просто молчать. Но для самого Майки это было всегда так естественно, как смотреть в зеркало и судя по молчанию, которое он получал в ответ - его лучший друг был вполне солидарен с таким положением вещей. Друг ли? Нет, они всегда были немного больше, чем просто лучшие друзья. Идеально сложенный пазл из вспыльчивого, неугомонного Сано и не по годам взрослого Рюгуджи, во взгляде которого с самого детства читалась самодостаточность, развитая не по годам, все его сложное детство, стержень, который он воспитал в себе чтобы не сойти с ума от грязи, что он видел ежедневно. Тот самый, которые не позволял приблизиться и на метр любому, кто по мнению самого Дракена не был достаточно сильным и дело даже не в физике, он всегда смотрел глубже и видел людей насквозь. Тот самый стержень, из-за которого они так внезапно разошлись и забыли о существовании друг друга на долгие три года. И тот же самый, что отчаянно трещит, стоило этому блондину буквально дотронуться. Красивая конечно аллегория вышла, учитывая, чего именно сейчас бесстыдно касался Манджиро, но сейчас не об этом. Пальцы, что все это время удерживали на месте лицо парня и его внимание, коснулись его щеки и заправили длинные пряди светлых волос за ухо, обнажая край татуировки. Сано словно пытался сопоставить картинку из своей памяти с тем, что видел перед собой, но несмотря на минутное забвение — это было невозможно. Дракен изменился, Манджиро изменился. Прошло три года и они больше не лучшие друзья, эта часть жизни утонула в проблемах и попытках найти себя. Между ними больше не было близких уз, но зато осталась та самая непонятная связь, которая словно ждала своего освобождения из-за стереотипных «дружеских» рамок, чтобы явить себя какой-то бешеной химической реакцией в мозгу и столкнуть их вот так. Когда Дракен уже не трясся над Манджиро так, будто этот говнюк выточен из фарфора, а Сано не воспринимал все протянутые к нему конечности, как должное. В одной постели, в одном трипе и с одним желанием — быть ближе, а нет иллюзии близости сильнее, чем то, что было уже неизбежно между ними. Вероятно, все было решено еще в тот момент, когда они впервые пересеклись взглядами в коридоре универа. И они оба уже успели это ощутить раньше, оставшись с этими мыслями наедине. Каждый по-своему. И все что сейчас оставалось — позволить этому желанию взять верх, не задумываясь о последствиях. Да уж, ностальгия не лучшее чувство для данной ситуации. Но Сано не был подвержен ностальгической грусти, поэтому вопреки ожиданиям, желание никуда не исчезло. Да что уж говорить, если бы четырнадцатилетний Рюгуджи состроил перед ним такое лицо, он не задумываясь сделал бы тоже самое. Да и не сильно он изменился. Почему сразу педофил? Да кто вообще скажет, что ему еще нет и восемнадцати? Вы, блять, его видели? В любом случае, сейчас они уже не дети, а значит могут делать абсолютно все, что только пожелает нетрезвый разум. Друзья не могут целоваться, друзья не могут так смотреть в глаза друг другу и точно не могут переспать. Хорошо, что они больше не друзья. Майки прекрасно помнил, кто сидит перед ним. Сердце не екнуло даже когда та самая татуировка, незаслуженно спрятанная от всего мира, явила себя. Он ни на секунду об этом не забывал и не останавливался, продолжая свои ласки, смотря ему прямо в глаза и с упоением вслушиваясь в каждый рваный вздох. Майки помнил, но сделал все, чтобы Рюгуджи забыл. И о том, что явно никогда не планировал разделить постель с парнем, и о том, что стены старого здания вряд ли смогут сдержать в секрете их шалости, если он расслабится чуть сильнее, и даже о том, что сам Сано – маленький нескончаемый источник проблем, от которого он принял решение держаться подальше. Манджиро сделал все, чтобы парень напротив потерялся в ощущениях, и все, что осталось реальным в его карточном домике, который он так старательно складывал несколько лет был сам Майки. И судя по тому, как несдержанно его притянули ближе, стоило лишь на секунду расслабить пальцы, ему это явно удалось. И все же Сано не торопился. Он ждал, вот только чего? Ладони Рюгуджи скользнули ниже, оглаживая бока, опускаясь ниже к бедрам, сжимая их пальцами и притягивая к себе ближе, потому что Манджиро был слишком далеко, невозможно далеко, и это было неправильно. Правильным сейчас было податься вперед, глядя на блондина так, будто он единственное, чего Кен всегда хотел, и теперь упускать его было категорически невозможно. Пальцы пробрались под резинку шорт, легко оттягивая край белья и сжимая ладонями ягодицы, пытаясь прислушаться к своим ощущениям. Если бы он знал, что Сано на самом деле обладатель такой прекрасной задницы, может, задумался бы раньше о том, чтобы сжать упругую кожу пальцами, но сейчас все было еще хуже: ему казалось, что весь мир сжался до одного-единственного человека и сейчас между всеми радостями мира и Майки он бы выбрал второе, не задумавшись ни на секунду. Ощущение было настолько нереальным, особенно вкупе с прикосновениями чужой ладони к собственному стояку, что на мгновение страшная мысль промелькнула где-то на задворках сознания – если сейчас они не остановятся, то сравнить задницу Манджиро с любой девичьей ему доведется еще и изнутри. Мысль не казалась отталкивающей, не казалась странной, она просто была и чем-то сильно притягивала, хотя он точно не мог сказать, что было такого особенного в этой мысли. Все продаются, пусть даже и собственным эмоциям и ощущениям, вопрос только в цене. — Ты слишком одет… — язык был слишком тяжелый, и эти несколько слов казались непреодолимым барьером, но шорты Сано сейчас ему не нравились. Тело парня выглядело слишком безупречным, чтобы скрывать его под одеждой, а потому наличие хоть какой-то ткани на нем было преступлением. С другой стороны, наличие одежды на себе сейчас никак его не возмущало, но думать об этом времени не было. Вместо этого Дракен потянулся ближе, смазанно целуя в уголок губ, медленно и тягуче, вместе с этим чуть ли не выстанывая от особо приятного прикосновения, подаваясь бедрами вперед и толкаясь в ладонь парня самостоятельно, поскольку с каждой секундой самообладание стремительно улетучивалось. Голова была пустой, а внизу живота болезненно скапливалось напряжение, сжимаясь тугой пружиной, которую игнорировать было просто невозможно. Откровенно плохо соображая, Рюгуджи скользнул ладонью ниже, проходясь пальцами по ложбинке между ягодиц, одновременно с этим приникая влажным поцелуем к шее у линии челюсти, отчетливо ощущая губами пульс, кажется, слишком отчетливо, поскольку биение сердце с каждым ударом проходило волной по телу. Ситуация не стала лучше, когда последняя затяжка, что он принял из рук Сано – а из его рук можно было принять даже яд – окончательно превратила мозг в пюре, заставив пройтись языком по тонкой коже шеи у самого ее основания, целуя влажно и уверенно, будто делал так уже сотни раз и именно со своим главой. Он очень хотел сказать что-то еще, но думать головой не получалось, а ладонь Манджиро вытворяла что-то совершенно невероятное, заставляя Кена плавиться от ощущений, толкаться в ладонь и тяжело дышать, благодаря всевышнего за этот сладкий трип в надежде, что он никогда не закончится. Спина Сано покрылась мурашками, когда чужие руки оказались под шортами, шарились по телу так жадно, старались изучить. Но несмотря на то, что любые касания этих рук сейчас ощущались слишком жарко, чтобы просто молчать — блондин все еще не спешил, выдавая свои собственные реакции лишь несдержанными вздохами. Как бы он не прижимался, как бы не хотел быть ближе, этого было недостаточно. Дракен все еще смотрит на него как на девку. Оценивает, пытается найти сходство, словно успокаивает себя, стараясь опустить самое важное, и Сано это совершенно не устраивало. Не устраивало стать «подружкой на ночь», заменить собой одну из миллиона висящих на нем девочек, о которой Рюгуджи забудет, как только кончит. Это все еще случайный секс по накурке, но не с кем-то, а с самим Сано Манджиро, и именно этого понимания он ждал в глазах напротив, давал время затихнуть последним сомнениям, позволяя себе лишь одну сотую того, что требовало тело. Каких конкретно знаков помимо крайне искреннего стояка в своих руках ждал Манджиро, понять было сложно. Вероятно фраза «трахни меня, Майки» могла быть вполне подходящим вариантом, и хотя тихий, низкий голос всего лишь обозначил факт наличия шорт, дальнейших знаков было вполне достаточно, чтобы блондин наконец сдался. Майки любил этот голос. Любил, когда его звали по имени, каким бы недовольным он ни был, но сейчас он звучал совершенно иначе. И дело даже не в том, что слова отчаянно отказывались складываться в предложения длиннее трех слов, в нем были те самые нотки мольбы о продолжении, которые тут же подкрепились несдержанным толчком в руку и последующим сдавленным стоном. Так близко, что на шее проступили мурашки. Сано отпрянул, не позволив продолжить этот поцелуй и намеренно сжал пальцы сильнее, так что следующее движение далось Рюгуджи с особенным трудом, но судя по желанному отклику, с не меньшим удовольствием и это завораживало. Но даже это наваждение сняло как рукой, а точнее двумя руками, что все еще лежали на бедрах Сано, и стоило теплым пальцам пройтись по эрогенной зоне, как по телу прошелся короткий импульс, заставляя непобедимого прогнуться, прижаться к торсу парня перед собой, и вспомнить, что и у самого Манджиро, вообще-то, тоже есть член, а еще что Рюгуджи, вероятно, был прав и одежда была сейчас совершенно лишней. Лишняя ткань теперь раздражала, сдерживала, но чтобы избавиться от нее нужно было как минимум подняться с этих коленей, убрать уже достаточно влажную, чтобы не беспокоиться о темпе движений, руку с чужого члена, и хотя бы какое-то время не чувствовать этих прикосновений. Мягкие губы, прильнувшие к плечу, не помогали: парень словно делал все, чтобы удержать блондина рядом, когда прижимался так близко, слишком откровенно касался и сбивчиво тяжело дышал в такт редким движениям бедрами, из-за чего Сано начинал завидовать собственной руке. Он как будто издевался, невесомо проходясь пальцами по чувствительной линии, но будто совершенно не уделяя ему нужного внимания, несмотря на собственное нескрываемое желание, которое он передавал юноше через влажные прикосновения языка к его коже. Почему он ничего не делает, если хочет большего? Все еще сомневается? Хочет ограничиться дрочкой? Осознание пришло быстро и вместе с ним на губах мелькнула хищная ухмылка. Дракен не знает, что делать. Пытается, но просто не знает, ограничивается легкими касаниями, будто намеренно избегая очевидного, и это заводило. Ужасно заводило думать о том, что такой взрослый мальчик боится коснуться его там, где трогать не принято даже женщин, чего уж говорить о том, с кого он когда-то был готов сдувать пылинки. Чтож, тогда придется пожертвовать этим сладким моментом и перехватить инициативу. Пальцы, что все это время старательно очерчивали стояк парня медленно расслабились, а свободная рука прошлась по светлым волосам, отбрасывая их за плечо, так чтобы ничто не мешало приблизиться достаточно, и Рюгуджи точно услышал шепот сквозь собственные стоны. — Дракен, где смазка? — не самое романтичное, что можно было услышать в подобный момент, тем более сказанное так мурчаще и томно, будто издевательски, но… почему будто? Сано буквально издевался, наслаждаясь реакцией, но не позволяя задуматься, ведь в следующую секунду, язык очертил щекотливым касанием ушную раковину, обжигая влажную кожу теплым дыханием. С таким членом не хранить в доме лубрикант и надеяться на секс было глупо, а Дракен не глупый. Накуренный, но не глупый, и легкого молчаливого кивка головы в сторону стола было достаточно, чтобы удовлетворить интерес юноши, ну или малую его часть… Манджиро никогда не вписывался ни в одну логическую цепочку, которую Дракен старательно выстраивал у себя в голове, но сегодня, видимо, просто все было подстроено так, что как минимум удивить, а как максимум, заставить тотально ахуеть. То, как парень на его коленях то прижимался, то отстранялся, будто ждал чего-то, но так и ни разу не обозначил четко своих намерений сбивало с толку: никто, даже сам блондин, никогда в жизни не знал, что за херня происходит в его голове, а потому что с ним делать в данной ситуации было так же неизвестно, как и причина происходящего в принципе. Жаркие прикосновения к настолько чувствительным зонам вынуждали хотеть больше, но что, блять, в случае с Сано можно сделать? Тонуть в его глазах цвета лоскута ночного неба, пока ладонь парня в буквальном смысле держит его за член? Предложить ему лечь баиньки и закончить дрочить на его светлый образ в одиночестве? Одна идея ахуительнее другой, и сколько бы он не пытался сложить два и два, в ответе получалось или три, или пять, или вообще ваза. Не то чтобы его действительно удивил вопрос про смазку, в конце концов, она же им не понадобится, они не будут заходить так далеко, верно? Верно?.. Отпускать от себя парня хоть на минуту совершенно не хотелось, поэтому действовал Манджиро решительно, не давая возможности осмыслить, задать вопросы себе и уж тем более ему. Лишь на пару секунд оставив Рюгуджи в одиночестве, юноша подошел к столу и остановился, в попытке зацепиться за заветный флакон в куче расплывчатого хлама, заметив эту падлу в самом очевидном месте – на краю стола, вероятно, чтобы удобнее было дотягиваться, ведь рук хозяина «помойки» точно хватило бы для этого маневра. Уже сжимая флакон в руке Сано почему-то остановился, когда взгляд упал на несколько валявшихся рядом запечатанных презервативов, один из которых он по непонятной для себя же причине поднял, рассматривая так, словно предназначение этого крайне небесполезного предмета было ему абсолютно непонятно, после чего вопросительно посмотрел на Рюгуджи, словно ожидая решения этой головоломки, на которое его бывший заместитель явно был не способен. В голове Манджиро мыслительные процессы тоже весьма затянулись, думать решительно не хотелось, не хотелось ничего решать и определенно не хотелось сейчас тратить время на эту хрень. Он точно не хотел его использовать, а Дракен… Молчит. Вряд ли он успеет что-то понять. В голове осуждающе пролетело «ну ты и мразь, Манджиро», в ответ на которое Сано только ухмыльнулся сам себе, будто совершенно не отрицая этого очевидного факта. В конце концов, он же предложил, верно? Впрочем, надолго внимание на этом камне преткновения зафиксироваться было неспособно. Взволнованный стук собственного сердца в висках подгонял, заставлял действовать решительнее и блондин, на ходу стягивая с себя шорты вместе с бельем, вернулся в кровать, все на те же колени, но на сей раз куда ближе, так что все еще прижатый к стене парень вполне мог ощутить его возбуждение в полной мере, если бы ему дали возможность обратить на это внимание. Волнение, проснувшееся внутри смешивалось с желанием, порождая что-то совершенно неконтролируемое, что невозможно было выразить словами, поэтому, оказавшись достаточно близко, Сано утянул своего бывшего заместителя в жадный поцелуй, занимая все его внимание, перехватывая каждый вздох и не давая возможности отвлечься ни на секунду, даже когда послышался щелчок открытого флакона, даже когда ладонь, снова легла на его член, медленно обводя всю длину, оставляя влажный след, и даже когда сам юноша внезапно остановился. На сей раз Манджиро не двигался и не отстранялся, лишь почему-то перестал его целовать, несмотря на то, что все еще был слишком близко и практически касался чужих губ своими. Сердце бешено стучало в груди и Сано нервно сглотнул, шумно и коротко втягивая воздух, пока свободная ладонь переместилась на плечо Рюгуджи, едва сжимая его. Майки волновался, какие-то пару секунд, но волновался, будто у его партнера все еще был шанс отказаться, или же наконец понял, у кого он сидит на коленях и чей член сжимает в своей ладони за спиной… А может все-таки вспомнил, что вообще-то было бы круто хотя бы немного подготовиться к подобного рода развлечениям и размерам, самонадеянный накуренный еблан? Кто знает… да и нужно ли знать? Майки был так близко, сжимал в одной руке флакон со смазкой, а во второй презерватив, и так очаровательно тупил с этим джентльменским набором в руках, что если бы Кен был чуть более чист, то точно рассмеялся бы. Сейчас он просто пытался осознать, зачем, а главное, нахуя и откуда у Сано такая любовь к поискам приключений на свою задницу. Задница, к слову, шикарная. В какой момент и где потерялись короткие шорты Рюгуджи не был уверен, но это сейчас волновало его в последнюю очередь. На повестке стояло два вопроса, которые нужно было решить и как можно скорее. Во-первых, схуяли у Майки стоял. Во-вторых, как можно было не заметить за столько лет вместе, что у его главы стоит на мужиков и, вероятно, это могло бы объяснить, почему Дракен ни разу не видел блондина в обществе милых дам, которые буквально были от него без ума, не слышал о какие-то там его пассиях и вообще не слышал ничего, что сильно касалось бы его личной жизни, за исключением последнего… Инцидента. О том, что этому «инциденту» очень пошло бы быть мертвым Кен старался не думать, но злость проскакивала в груди жаркой волной каждый раз, когда он видел многочисленные засосы на шее Манджиро. Чужие засосы, которых быть там явно не должно. Заранее прикусив нижнюю губу, Манджиро медленно опустился немного ниже, на каких-то десять сантиметров, но их вполне хватило, чтобы признать, что он и правда накуренный еблан, который сам себе «а я говорил». Ошибка. Осознание пришло быстро и вырвалось из груди излишне громким стоном, впившимися пальцами в чужие плечи и дрожью в коленях, которые грозились привести к фатальным последствиям. Тело будто сопротивлялось, в то время как все естество требовало продолжить, прямо сейчас, закрыть этот мучительный гештальт, ведь он столько думал об этом лице, теле, прикосновения, представлял как это будет, а теперь зажимается, как будто в первый раз… будто желая напомнить самому себе об этом, Сано разжал пальцы, следы от которых явно сойдут не сразу, и скользнул раскрытой ладонью ниже, к груди парня, ощущая его тяжелое дыхание и стук сердца под тканью одежды, и внезапно нотка раздражения кольнуло расслабленное сознание. Какого хуя он все еще одет? Он что, издевается? — Снимай эту хуйню… хах…быстро… — хриплый, совершенно неестественный и никак не подходящий для «милого блондинчика», как перед самим Рюгуджи окрестили Манджиро девочки, голос звучал уже даже не требовательно. В нем чувствовалась угроза, будто если явно заторможенный парень напротив сейчас откажется подчиняться, то член окажется уже в его заднице, без смазки и дай бог если это будет просто член... «Красивый…» – пронеслось в голове, когда гребаная майка, которую Сано обязательно сожжет, когда они закончат, убралась к черту, где ей самое место. Будто это тело было сохранено таким, каким его помнил Манджиро, исключительно, чтобы сейчас блудный юноша наконец мог взглянуть на него вот так, в такой момент, нависая сверху. Слегка влажная, напряженная ладонь легла на грудь парня, медленно опускаясь ниже, цепляя большим пальцем соски, проходясь уверенным касанием по ребрам, очерчивая мышцы пресса и… явно ощущая под подушечками тот самый след, который он еще не видел. Что-то незнакомое, совершенно лишнее на этом идеальном торсе, и все же такое важное для них обоих. В груди что-то неприятно кольнуло и Манджиро осторожно подался вперед, ближе, только чтобы притянуть Рюгуджи к себе, коснуться холодным носом его шеи и тихо прошептать сквозь прерывистые вздохи еле различимое порывистое «я скучал», и кажется этого времени было более чем достаточно… Слегка дрожащая рука за спиной теперь опиралась на бедро парня, и Сано слегка отклонился назад, плавным движением приподнимая бедра, только чтобы снова опуститься, но на сей раз явно ниже, сглатывая очередной стон. Мышцы пресса ритмично сокращались с каждым движением, но теперь это становилось приятным. Слишком приятным чтобы двигаться так же аккуратно, но блондин держался, давая себе возможность привыкнуть к напряжению внутри, только чтобы спустя пару минут наконец принять его полностью, опуститься на колени Рюгуджи и, глядя прямо ему в глаза, уже увереннее податься бедрами немного вперед, отчего по всему телу прошлась волна мурашек. Тело неминуемо расслаблялось, отводя дискомфорт от явно недостаточно растянутых мышц на второй план, заставляя двигаться чаще, то и дело вздрагивая, когда головка члена внутри упиралась в слишком чувствительную точку, о существовании которой сам Манджиро до этого момента, вероятно, и не знал по нескольким причинам. Ведь он никогда не был сверху и точно еще ни разу не трахался с Рюгуджи, и вероятно именно эти факторы, приправленные парой косяков, выводили на совершенно новый уровень, заставляя юношу то и дело запрокидывать голову, будто это могло помочь сдержать хриплые стоны. Не то чтобы Сано стеснялся, но почему-то и это сейчас казалось лишним. Ничего не должно было отвлекать, и если бы блондин сейчас позволил себе издать хоть один лишний звук, то явно не смог бы остановиться. Пальцы на плече Дракена и жаркий поцелуй явно помогали отвлечься, но ровно до того момента, как он не почувствовал, чем именно занят Сано. И сейчас Дракен был готов поклясться, что Майки точно в край ебанулся, потому что это все было так неправильно, он был уверен, что это так же могло оказаться слишком болезненно, но главное – непобедимый пытался справиться сам. Руки скользнули по талии, огладив пальцами кожу почти ласково, успокаивающе, пока такой желанный и до безумия красивый стон заставил весь мир вокруг расплавиться и почернеть, подобно фотоснимку. Сейчас был только Манджиро, только его голос и дыхание, какой-то приказ и неминуемое исполнение, горячее дыхание на собственной коже, а после – лишь яркая вспышка удовольствия, когда его визави все же опустился на член полностью, и только одного этого факта было достаточно, чтобы рухнуть в бездну, из которой выбраться уже не удастся никогда. Если у Кена была мысль о том, что он хоть в каком-то ключе мог бы сравнить своего главу с девушкой, то теперь эта мысль была где-то так далеко, что он о ней больше и не вспомнит. Сано был слишком непохож на его обычных спутниц, был слишком горячий, инициативный, он был до одури пьянящим и больше всего Дракен эгоистично хотел его себе и, желательно, на ближайшую вечность. Сейчас он чувствовал себя в объятиях самума, знал, что сам принадлежит блондину с потрохами, и вряд ли хоть когда-нибудь это изменится. Движения становились ритмичнее, но поза была явно не лучшим выбором для активного, грубого и, что самое главное, быстрого секса, к которому Майки привык. За исключением последней ночи с Харучие, для Сано было с головой достаточно пяти минут, а здесь они просто целовались как минимум вечность и этого было недостаточно, совершенно недостаточно, чтобы хоть на момент отлипнуть от этого тела, перестать смотреть на него и желать даже сейчас, когда ближе быть уже нельзя. Слишком хорошо, чтобы быть правдой, и весь неподдельный кайф отражался в темных глазах, которые он даже не пытался прятать, лишь изредка опуская свой взгляд ниже, чтобы проследить за тем, как реагирует тело пока еще такого нерешительного парня напротив. И как у такого тормоза может быть такой член?.. Загадочная ухмылка промелькнула на губах блондина и он почему-то остановился, слегка наклонив голову, теперь лишь едва ощутимо двигаясь, но будто совершенно не собираясь подниматься с бедер Рюгуджи, откровенно провоцируя его на что-то кроме восхищенного и все еще потерянного взгляда. Каждый сдержанный вздох, каждое прикосновение и взгляд растекались разрядом молний под кожей, вынуждая хотеть большего, быть еще ближе, особенно, когда Манджиро, видимо, решил удобнее устроиться на его коленях. Это было невыносимо. Хотелось еще, хотелось чувствовать гораздо больше. Пальцы сжали бедра, буквально вынуждая чуть приподнять их, чтобы самостоятельно толкнуться в жар узкого тела, двигаясь плавно, но уверенно входя в податливое тело полностью, вместе с тем наклоняясь ближе и жадным поцелуем впиваясь в мягкую кожу, оставляя следы от зубов чуть выше ключицы, тут же проходясь языком по месту укуса. По позвоночнику прошла дрожь, когда пришло осознание – ему было этого мало. Было мало самого Сано, мало его голоса, мало его взглядов и особенно мало его прикосновений. Удачно выбранной позы, удачно выбранного состояния и, что самое главное, удачно выбранного партнера, вполне было достаточно, чтобы затмить все самые фантастические грезы. Если бы главный герой фантазий Манджиро узнал бы о том, что творилось в голове бывшего главы в те редкие моменты наедине с собой, вероятно, выставил блондина в лучшем случае за дверь, а в худшем сопроводил бы в окно. Хотя, есть ли шанс, что полет с третьего этажа хоть как-то навредит этому чудовищу? Обязательно сделал бы это, если бы знал и если бы не разделял эти мысли, осознанно или не очень. Но сейчас было уже слишком поздно. Майки уже совершенно нечего было скрывать, и теперь он скорее придушит своего бывшего заместителя, чем позволит обломать тот кайф, растекающийся по венам от одного только ощущения тесноты внутри. Благо Рюгуджи как и раньше был понятливым хорошим мальчиком, и не заставлял его сомневаться. На губах появилась легкая улыбка, когда Дракен наконец решился протянуть к нему руки и коснуться обнаженного тела, будто Сано знал наперед все, что будет происходить в этой прокуренной комнате, и лишь благосклонно откликался, когда ладони скользили ниже, податливо приподнимаясь в ответ на мольбу в глазах напротив. Еле слышный стон заменил заветное слово «можно» в ответ на первую, чрезмерно аккуратную попытку, и юноша сильнее сжал пальцами ткань штанов Рюгуджи, слегка опираясь на руки и прогибаясь в спине, буквально подставляясь под плавные движения бедер, каждое из которых неизменно заканчивалось дрожью где-то внутри. И все же каждое следующее движение давалось легче, любой дискомфорт от очередного проникновения мерк, как только член вжимался в расслабленные стенки, заставляя Манджиро вздрагивать и прижиматься сильнее. Да, поза была явно не слишком удобной, но все неудобства перекрывались тем, как легко было достать до самых чувствительных точек, как быстро расслаблялись мышцы и как приятно было наблюдать, ловить каждый несдержанный вздох и следить за тем, как меняется лицо Рюгуджи, стоит юноше на его коленях зажаться чуть сильнее. Чистейший восторг, после которого Сано уже вряд ли будет согласен на пустой взгляд куда-то в стену или потолок, на который он чаще всего может рассчитывать снизу. Парень напротив был слишком красивым, чтобы упустить его из виду хоть на секунду. Руки Рюгуджи плавно прошлись вниз по торсу, касаясь мягкой кожи, цепляя пальцами соски и легко их сжимая, прежде чем уверенным движением подхватить блондина под колени и притянуть к себе еще ближе, устраивая парня удобнее и откровенно любуясь. Тело юноши было без преувеличения безупречным, и видя, как мышцы плавно сжимаются и перекатываются под кожей, он все же не выдержал, придерживая парня почти бережно, заставляя приподнять бедра. Он не собирался долго оставаться в такой позе, не собирался вообще трахать своего бывшего лучшего друга, но если бы сейчас ему предложили остановиться – он бы не смог. Недолго думая, а точнее не отказывая себе в удовольствии не думать вовсе, он на мгновение отстранился, чтобы перехватить забинтованные запястья и закинуть их себе на плечи, шепнув на самое ухо. — Хочу тебя слышать… Говори со мной еще, Майки, расскажи, как скучал… Всего один толчок, одно движение, чтобы постараться как можно аккуратнее завалить парня на спину на кровать, и всего одна секунда осознания – это пиздец. Пальцы непроизвольно касались бедер, сминали ягодицы, подтягивая ближе к себе, чтобы с каждым толчком плавно наращивать темп, откровенно вбиваясь в такое желанное тело, рвано выдыхая такое родное имя на ухо, то ли пытаясь убедить себя, что все это реальность, то ли пытаясь держать все внимание парня здесь, не давая его сознанию отстраняться. Под ним словно было божество – Иштар, венец творения, божество войны и любви, дикая смесь всего возможного. Тугие мышцы, сжимавшиеся вокруг его члена, заставляли срываться на резкие толчки, заставляли забыть о том, что вообще-то с этого сокровища нужно сдувать пылинки, а не втрахивать его в матрас, покрывая поцелуями-укусами шею, прекрасно зная, что эти следы останутся надолго. Границы собственного «можно» сейчас не осознавал даже сам Майки. Позволил бы он кому-то, будучи чуть более трезвым, оставить на своей коже новые следы, которых всегда старался избегать, вплоть до кляпа во рту своего партнера? Кому-то точно нет, но Рюгуджи не был кем-то, он был его заместителем, другом, был самым близким человеком после старшего брата, и пусть ключевое слово здесь это противное и лишнее «был», ему все еще дозволено многое. Слишком многое. И вероятно, знай об этом сам Дракен, его умилительная ревность потеряла бы всякий смысл, ведь какая разница: с кем, когда, сколько раз, если во взгляде Сано столько желания. Какая разница, сколько они не виделись и какая там «правильная» ориентация Рюгуджи вышла из чата, если сейчас он так близко, более чем добровольно целует шею бывшего главы, как будто это что-то настолько же приемлемое, как расчесывать его волосы по утрам? Хотя в отличии от поцелуев, ко второму всегда были вопросы. Весь эфемерный смысл реальности схлопнулся, как только над ухом снова прозвучал низкий голос, заставляя что-то внутри сжаться в предвкушении и сконцентрировать ускользающий фокус на его лице. Пальцы рук за спиной Рюгуджи сплелись, сковывая в объятьях, словно его необходимо было удержать рядом, пока Сано, игриво склонив голову, скользил расслабленным взглядом по чертам его лица с нескрываемым восхищением, словно видел впервые, а может так оно и было, ведь в этой вселенной они ещё не встречались. Да, вмазало Манджиро нисколько не меньше, но вряд ли для них это было проблемой. Вряд ли хоть что-то сейчас могло стать проблемой между этими двумя, ведь для проблем между телами уже не было места. И только сейчас Сано обратил внимание на очень забавную вещь, в реальности которой стоило сомневаться, ведь вряд ли два совершенно разных сердца внезапно могли сойтись в унисон, но скептиков на эту вечеринку не приглашали, поэтому никто не мешал наслаждаться всеми фантазиями, что подкидывало сознание, и неминуемо воплощать их в жизнь. — Кен… — слабую попытку ответить на столь откровенную просьбу закончить, увы, Майки не успел. Повинуясь очередному импульсу, дрожью пронзившему тело, голос сорвался в несдержанный стон, превращая остаток слов в голове в спутанный бессвязный клубок, который Сано проглотил с очередным вздохом, когда пусть и бережно, но совершенно неожиданно его прижали к кровати. Потеряться в пространстве оказалось слишком легко, взгляд растерянных глаз фокусировался с трудом, собирая растрескавшуюся реальность в цельную картинку, но тело реагировало все так же точно, провоцируя юношу снова подать голос и податливо прогнуться в спине еще до того, как парень над ним успел сделать хоть что-то. Руки сомкнулись крепче на чужой шее, сориентироваться это помогало не сильно, но Манджиро было совершенно достаточно того, что Рюгуджи все еще рядом, а снизу или сверху было уже не важно. Сердце пропустило пару ударов, когда чужие пальцы сильнее сжались на бедрах, подтягивая ближе, а в следующую секунду грозилось проломить ребра от совершенно новых ощущений, к которым Манджиро еще не успел привыкнуть. Таких ярких, что со стороны могло показаться, будто Дракен точно накосячил, если бы не последовавшее следом за шумным вздохом смазанное «да», перетекающее в стон. Если бы Сано сам не двинулся навстречу следующему движению. Если бы не приподнимался над матрасом по малейшему велению рук Рюгуджи и не сжимался так сильно, стоило лишь произнести его имя. Манджиро, определенно, без всяких слов давал ясно понять – сейчас в этих руках ему хорошо. Ему пиздец как хорошо. И этот самый пиздец полностью отражался в блестящих глазах, то ли от слез, то ли от россыпи искорок, которые вспыхивали, стоило ему поймать взгляд напротив. Если бы они снимались в дешевом хентае — в темных глазах бы точно проявились сердечки, но к счастью, они не в дешевом хентае, а значит никакой цензуры, никаких ограничений. Ладонь, слегка подрагивая от очередного резкого движения внутри, сползла по плечу Рюгуджи и с силой прижалась к его груди, заставляя отлипнуть от измученной шеи юноши и подняться, с одной единственной целью. До безумия хотелось взглянуть на него сейчас, ощутить под своей ладонью тяжелое дыхание, биение загнанного сердца и поймать его глаза, пока он ведет себя так несдержанно и искренне. И от одного взгляда под ребрами проснулись бабочки, раздувая крыльями и без того полыхающий внутри огонь сильнее. Сам не до конца понимая, что делает, Дракен плавно переместил ладонь на чужое возбуждение, обхватывая член пальцами и плавно проходясь по стволу, будто делая это впервые. Одно дело дрочить себе, а вот другому обладателю члена дрочить ему не приходилось. Особенно, когда вместе с этим ты как бы немного занят другими вещами. Плавные движения ладони по чужому возбуждению шли явно вразрез с грубыми и резкими толчками, с каждым из которых хотелось проникать еще глубже, хотя отчетливый звук шлепков кожи о кожу слишком явно намекал на то, что глубже проникнуть было просто невозможно. Постаравшись перехватить юношу под поясницу и притянуть его к себе ближе, он вдруг заметил, как вздрогнуло тело блондина и понял, что что-то он только что сделал правильно. Нескольких толчков и секунд хватило для того, чтобы понять, под каким углом и как глубоко ему следует толкаться, чтобы видеть и чувствовать сокращение мышц как можно отчетливее, вероятно, позволяя парню тоже ощущать нечто гораздо более приятное, чем обычные проникновения, хотя до полного осознания Дракену было еще далеко. Касаясь лица напротив, Манджиро заправил за ухо прядь волос со взмокшего лба, открывая недостающий кусочек пазла, ту самую татуировку, незаслуженно скрытую от посторонних глаз, по которой скользнули подушечки пальцев, очерчивая почти точно черные линии, спускаясь ниже к шее, и абсолютно внезапно с силой впиваясь в кожу у самого плеча, когда руки бывшего заместителя оказались за спиной, а его член в слишком чувствительной точке. Сано машинально приподнял бедра, словно это могло спасти от слишком яркого спазма внутри и последовавшего за ним стона, сквозь который он еще и попытался что-то сказать. Язык просто отказывался подчиняться, но тело реагировало слишком открыто, чтобы игнорировать очевидные сигналы. Майки слишком расслабился, поддавшись той иллюзии, которую создавал Дракен, смешивая резкие и глубокие толчки с ритмичными движениями собственных рук по чувствительной плоти, и сейчас расплачивался за свою беспечность, добровольно принимая самое приятное наказание из возможных и лишь улыбаясь в ответ на озадаченный взгляд. Это было что-то совершенно невероятное, и если бы Сано не успел изучить новую жизнь своего бывшего заместителя, ни за что бы не поверил, что он первый парень в этой постели. С девушками все точно по-другому. Майки никогда не проверял, но был уверен, что ни одна женщина не могла испытывать того же кайфа, что чувствовал он сейчас. Что это? Тренировки? Эмпатия? Космическая связь? Гадать можно бесконечно, но космос в этом моменте точно присутствовал, по крайней мере в больших и кристально честных глазах Манджиро, блеск которых каплями стекал по вискам, оставляя за собой влажный след. Словно рваного дыхания и бездумных прикосновений к телу Рюгуджи было совершенно недостаточно, чтобы хоть немного ослабить напряжение внутри, когда он входил так глубоко и так.. правильно. Не быстро, не грубо, а именно так, как было нужно, чтобы довести Майки до пика без лишних прикосновений и ласк. Так, как его не трахал еще никто, и мысль об этом просто рвалась наружу, вынуждая блондина приподняться, будто просто так Дракен точно его не услышит. Ладони Сано, вероятно, жили собственной жизнью и Кен был явно не против. Не против того, что его буквально заставили отлипнуть от полюбившейся за пару влажных поцелуев шеи, при прикосновении к которой он слишком отчетливо слышал биение сердца, не был против того, чтобы смотреть сейчас на парня под собой, завороженно ловя каждый его взгляд и стон, не был против своевольных прикосновений и мог поклясться, что он бы точно умер от смущения и от полного отсутствия крови в мозгу, если бы увидел такое выражение лица в своего главы несколько лет назад. Один только взгляд блондина вкупе со стоном теперь однозначно мог стать его новой влажной фантазией, даже несмотря на то, что ему давно не четырнадцать. Теперь можно без зазрений совести дрочить не только на светлую улыбку, но и на эти движения бедер, на прикосновения ладоней, на россыпь звезд в глазах и тихие стоны. Эту мысль думал кто-то другой, потому что Дракен точно не был геем и точно не собирался дрочить на своего бывшего друга, даже если сейчас он откровенно его трахал и как ни в чем не бывало сжимал его член в своих пальцах, скользящих по чувствительной головке, намереваясь вырвать из легких каждый вздох. Все натурально, никакого гейства. — Кенчик... я… я люблю тебя, — прервавшись лишь на мгновение, чтобы сглотнуть очередной стон, произнес Манджиро так легко, будто только что сказал самую правильную вещь из всех, что успел наговорить за неделю, а не признался в любви до этого дня исключительному натуралу, с которым выкурил травы за вечер больше, чем за всю жизнь, назвав его при этом кличкой, на которую он не откликался уже три года. Да и было ли это признанием? Майки лишь выдал первое, что пришло в голову, не задумываясь о смысле сказанного ни на секунду, не манипулировал и был определённо искреннее, чем когда-либо. Но было ли это признанием? Кто знает. Манджиро не знает и судя по его выражению лица, его собственные слова совершенно не беспокоили. Но если подумать, то каких-то три года назад Дракен слышал эти же слова практически ежедневно и в любой непонятной ситуации. А сейчас ситуация была достаточно непонятной и настолько же неотвратимой. Фраза, брошенная явно слишком просто, застыла в голове Дракена. Конечно, он слышал ее сотни раз, даже когда это было совсем неуместно, но сейчас она ощущалась совсем иначе. Сейчас она была тем, за что мозг добровольно зацепился, заставляя склониться ниже и смазанным поцелуем коснуться губ, глядя прямо в глаза, на мгновение забывая, что это могут быть просто брошенные слова без всякого смысла, и все равно ответил явно тише, чем собирался изначально. Останавливаться и что-то выяснять было как минимум невозможно, особенно, когда Сано в очередной раз двинулся навстречу, упираясь ногами в матрас и выгибаясь так, как не смогла бы ни одна знакомая Рюгуджи порноактриса, только чтобы быть немного ближе. Только чтобы прижаться к его покрытому испариной торсу и снова чувствовать его дыхание. Ладонь бездумно скользила по чужому телу, настойчиво фиксируясь где-то на ребрах, притягивая ближе, и игнорировать это не смог бы ни один живой половозрелый человек. Стонов Дракен, вероятно, слышал и больше, но тишина, которую хранил Манджиро, окупалась тем самым едва разборчивым «Кенчик», которое он уже будто в бреду повторял, когда это позволяло прерывистое дыхание. Говорить, впрочем, с каждым движением становилось сложнее, и в какой-то момент Майки обхватил шею парня над собой, утягивая его ниже, так, чтобы было удобнее смотреть ему прямо в глаза. Юноша почти был уверен, что Дракен сейчас тоже был на пределе, и практически не дышал, лишь мелко вздрагивая от слишком частых спазмов внутри, которые сопровождали каждое последующее движение, и судя по его взгляду, если сейчас Манджиро не увидит того, чего хочет – как минимум придется начинать сначала, а как максимум вставлять себе новую челюсть. Но выбор все же был. Или нет?… — И я тебя люблю… – о том, чтобы осознать смысл сказанного сейчас, не могло быть и речи. Общаться с Майки было всегда так волнительно – никогда не знаешь, какой набор психотравм соберешь на этот раз, этот их очень короткий «диалог» вполне себе претендовал на начало нового набора. Но все это меркло и бледнело, стоило Манджиро прогнуться в спине и прижаться теснее, заставив забыть, о чем Дракен вообще только что думал и думал ли. Сано прижимался ближе, смотрел с таким откровенным желанием, подавался навстречу так искренне, звал его по богом забытому имени которое, впрочем, никто другой в здравом уме и трезвой памяти не рискнул бы произнести, если бы не собирался выпилиться довольно болезненным способом, вздрагивал, выдавая, пожалуй, самую искреннюю реакцию на каждый толчок. Сам же Кен сейчас жадно впитывал исторгаемые в воздух эмоции, наслаждался расползающимся вокруг обоюдным желанием, не представляя, было ли ему хоть с кем-то в этой жизни так хорошо, как сейчас. То, как тугие мышцы сжимались вокруг его члена, казалось, вот-вот вытолкнет его за грань и заставит сделать то, чего хотелось безумно – хотелось кончить в этот невероятный тесный жар. Кажется, у Сано в пальцах был зажат презерватив, значит, все складывалось как нельзя кстати. Он ведь точно с ним разобрался, просто не мог не. О том, что Манджиро разобрался с таким простым предметов в единственном правильном для него ключе и просто отбросил его, конечно, он узнает потом, а сейчас верить хотелось в лучшее. В чистое, светлое, жаркое и искреннее, как такое же искреннее, как полный любви и восхищения взгляд Дракена, направленный только на своего любовника, по крайней мере, на эту ночь, взгляд, в котором плескалось море любви и нежности, которое вряд ли могло бы теперь хоть когда-либо быть спокойным. Сколько прошло времени с того момента, как в эту далеко не самую разумную голову пришла заебатая мысль поцеловать накуренного парня? Пять минут? Час? Год? Сколько времени им потребовалось, чтобы от стадии отрицания дойти до предоргазменных судорог? Определить сейчас было так же сложно, как и сдерживать чувственные стоны, но с этим Сано по крайней мере справлялся. Даже с членом в заднице, изгибаясь снизу и сбивая ступнями потерянную где-то в пространстве кровати простынь, Манджиро все еще был суровым главой пусть и уже несуществующей банды и просто не мог позволить себе всхлипывать, как обычная девка. Но зато вполне мог позволить себе с диким желанием смотреть в глаза напротив, отвечать на жадные бесчисленные поцелуи, и без зазрения совести принимать всю нежность, которую приносил в жертву Рюгуджи, вероятно, откупаясь за собственные мысли. Но в момент, когда Дракен только задумывался о неизбежном, юноша под ним точно знал, что будет происходить дальше, и если бы ему пришлось, то не задумываясь выключил бы мозг своего «верхнего» окончательно и закончил бы сам, в этом он был непревзойденным мастером. В чем именно: отключении людей или всякими надругательствами – лучше не думать. Тем более, что думать ни у кого из них не получалось. Особенно, когда Манджиро так прижимался, чтобы каждый раз ощущать своего бывшего заместителя полностью, до последнего миллиметра и соприкосновения с влажными бедрами, он словно боялся пропустить тот самый момент, который ждал сейчас больше, чем собственного оргазма, и позволить Рюгуджи совершить еще одну непростительную ошибку. Пальцы с силой впивались в чужую спину и обхватывали сомкнутую на собственном члене кисть, заставляя останавливаться, сжиматься сильнее у основания и неосознанно помогать Сано продлить этот момент, вот только вряд ли бороться дрочкой с опасностью внезапно кончить было хоть сколько-то разумнее, чем бороться огнем с огнем, но Манджиро не мог отказаться от этих ласк, поэтому лишь направлял. Блондин с огромным трудом сдерживал рвущееся наружу напряжение, коротко и еле слышно постанывая с каждым частым выдохом, которых было явно больше, чем вдохов, только для того, чтобы не впасть в забвение и до последней секунды чувствовать все, когда парень сверху позволит себе слишком много и наконец, блять, кончит. Будто если он в последний момент решит покинуть тело, напряженное и натянутое как струна (на член), все будет зря. И интригующее появление Манджиро, и потраченный запас травы, и его безумный трюк в самом начале, который явно даст о себе знать позже, да и вся жизнь. Все будет зря, если он не сможет увидеть эти эмоции, не прочувствует каждой клеточкой, максимально близко, этот оргазм, не поймает тот самый, самый искренний стон и, что самое страшное, не сможет его запомнить. Вряд ли Майки действительно думал о последствиях этого неслучайного секса, когда все внутри вскипало от похоти, но подсознание подсказывало, что это вполне мог был его единственный шанс увидеть Рюгуджи таким, ведь кто знает, что произойдет после… да и вряд ли это важно, блондин точно ни о чем не будет жалеть, даже если через секунду после его пристрелят. Особенно если его пристрелят. Тогда хотя бы не придется объясняться. Почти умоляющий о продолжении взгляд говорил куда лучше, чем мог бы это сделать сам Манджиро. Он хотел, безумно хотел, чтобы это закончилось именно так, хотел наконец познать это чувство тесноты внутри, и хотел, чтобы это сделал с ним именно Дракен, как будто среди семи миллиардов людей только он был достоин такой роскоши, как излиться, не покидая этого «непобедимого» тела. И, вполне возможно, это было действительно так, а как мы помним, Сано всегда получает то, что хочет. Кен не был уверен, прошептал он имя Майки слух или только в своей голове, когда его так бесцеремонно заставили наклониться ниже, и все, чего ему сейчас хотелось – целовать это чудовище – чудо и сокровище – так отчаянно, будто это последняя возможность и больше ее не будет. Рискнуть стоило хотя бы из-за страха лишиться волшебства этого момента, а потому Рюгуджи не сдержался, приник к приоткрытым губам жадным поцелуем, проникая внутрь языком, будто воздух не был необходимостью прямо сейчас, а жаркий и глубокий поцелуй был единственным, что удерживало его крышу от полета куда-то очень и очень далеко, пусть и продолжаться это мгновение вечно не могло. Выразить свои чувства иначе не представлялось возможным, поскольку просто нереально передать все желание и нежность, бушующие в груди. Выдержка тоже, к сожалению, была далеко не безграничной. Ладонь скользнула под поясницу, оценив прогиб на пятьдесят по десятибалльной шкале, заставив прижаться теснее, пока он, кажется, совершенно забыл, что собирался сделать, вместо этого ускорив движения бедрами, слишком отчетливо ощущая сокращения мышц каждом толчке и замирая, войдя полностью и, кажется, не собираясь хоть сколько-нибудь сменить позу, когда тугой узел возбуждения внизу живота резко исчез, оставив место яркому наслаждению, разлетевшемуся фейерверками перед глазами. Даже в самых своих откровенных фантазиях парень не мог представить, что может так бурно кончить глубоко внутрь своего бывшего главы, по инерции сделав еще несколько толчков, будто всего этого недостаточно, что может так отчаянно желать большего, что не может отказать себе в удовольствии продолжить надрачивать член Сано, пока не почувствует горячую сперму на собственных пальцах, но даже и на мгновение не подумает о том, чтобы отстраниться. Как бы ни старался изнывающий от кайфа Манджиро, предсказать тот самый, последний толчок, он не смог, но машинально замер вместе с Рюгуджи и, кажется, вовсе перестал дышать, дрожащими глазами впиваясь в лицо напротив, пытаясь найти ответ на бессмысленный вопрос, который в итоге нашел его первым. Сквозь незатихающее биение сердца Майки услышал лишь шум чужого дыхания, прежде чем ощутил то самое тепло внутри, стирающее все возмущение излишней сдержанности Рюгуджи. Впрочем, ничего нового для заместителя главы, такой же сдержанный и стойкий, как всегда, ни одного лишнего звука, слова, стона. Это все было совершенно не про него, и забывать об этом не стоило, но Сано забыл обо всем, когда бедра снова толкнулись вперёд, куда плавнее, но так отчетливо, что удерживать взгляд на месте стало невозможным. Он уже просто не мог вместить все тепло, которое будто пытались протолкнуть глубже в податливое тело с этими последними движениями, и теперь это самое «тепло» стекало по внутренней стороне бедра, и его явно придется оттирать с матраса или оставить, как напоминание, что презервативы иногда и правда полезная штука. Иногда, но не сейчас. Темная радужка почти полностью скрылась под верхним веком, когда по телу прошлась мелкая дрожь, захватывая каждую его клеточку, доползая до шеи и вырываясь протяжным, почти истеричным стоном. И даже сам Манджиро вряд ли узнал бы свой голос сейчас, ведь он никогда не стонал так откровенно. Он ещё ни разу и ни с кем не кончал так ярко, до судорог и слез, которые отчетливо ощущались на лице, но при всем желании заставить заползти их обратно и не позориться не смог бы даже сам непобедимый. Непобедимый, к слову, осознанно или нет, больше не позволял двигаться, вынуждая Дракена остановиться, наблюдать и чувствовать результат своих стараний в виде напряженных донельзя мышц как снаружи, так и внутри тела. Даже если бы он захотел на этом отчалить, то добиться этой возможности было бы как минимум сложно, но он явно не хотел, чем усугублял ситуацию, заставляя Сано то и дело постанывать и зажиматься, когда стенки простаты ритмично сокращались, касаясь пока еще твердого члена. Дракена хватило на полный вожделения взгляд на лицо Манджиро, на самый нежный поцелуй в висок, на который он вообще был способен и на безмолвное объятие. О том, чтобы выпустить парня сейчас из собственных рук не могло быть и речи. Слова тоже были излишни и, казалось, что если он скажет сейчас хоть что-нибудь, то наваждение исчезнет и парень в его руках растворится. В какой-то момент он понял, что чувствует себя как томная дама в корсете, а именно забывает дышать, и потому рвано выдохнул с тихим «ахуеть» и прижался носом к теплой щеке, блаженно прикрыв глаза. О том, что трахаться под травой невероятно, он всегда знал, но то, что трахаться с Сано будет настолько восхитительно, стало откровением. Вторым откровением для него стала мысль о том, что они не могли остаться в такой позе навечно, но отстраниться было категорически невозможно, равно как и покинуть горячее тело. И пока сам Майки не решит, что ему неудобно, Дракен категорически отказывался сдвигаться хоть на миллиметр. Несмотря на иллюзорную близость, сам Манджиро был далеко не здесь, не в его кровати, лишь слабо, скорее, машинально реагируя на последующие трепетные прикосновения к себе, вплоть до того самого момента, как Рюгуджи расслабился, уткнувшись носом в его щеку. Возвращение в реальность сопровождалось частыми вздохами, мурашками и неприятным ощущением холода там, где остались следы затихающей страсти. Майки сглотнул влагу, скопившуюся во рту, часть которой осталась на его лице, просочившись из уголка приоткрытых губ, и сморгнул пелену перед глазами, прежде, чем практически в унисон хрипло выдать то самое «ахуеть», которое где-то уже точно слышал. Руки бессильно соскользнули с покрытых испариной плеч Рюгуджи, найдя свое место на кровати, по бокам от головы Манджиро, будто непобедимый собирался сдаваться, но вряд ли можно назвать его проигравшим. Он ведь не кончил первым, а значит, вполне имел право окрестить Дракена скорострелом, если бы в затуманенном сознании осталось место для шуток. Сано хватило лишь на слабую ухмылку, которую легко стер с его порозовевшего лица очередной приступ дрожи. Чувствовать парня внутри было уже чем-то таким естественным, что Манджиро не сразу осознал причину, по которой у него никак не получалось расслабиться достаточно, чтобы восстановить ровное дыхание, поэтому только спустя пару минут прямо над ухом Дракена прозвучало тихое и неуверенное — Кенчик… вытащи… — неуверенными слова Майки казались лишь от того, что совершенно не хотелось разрушать близость, которая позволяла чувствовать биение сердца в груди парня. Не хотелось лишиться этих объятий и остаться наедине с холодом, от которого спасал лишь тесный контакт с чужим телом, но сейчас импульсы становились мучительными, тягучими, и если парень задержится в нем еще на пару минут, то придется начинать с начала, а сил на такие подвиги не было уже ни у кого в этой комнате. Благо бывший заместитель был с ним солидарен, а еще очень аккуратен, но на всякий случай Сано все же прикусил нижнюю губу и выдохнул свободно, лишь когда расслабленный член оказался снаружи, а Рюгуджи снова рядом, вытесненный к стенке, но, кажется, не раздосадованный этим фактом. Освобождать захваченную территорию Манджиро явно не собирался, поэтому лишь повернул голову, кажется, только теперь осознавая, как сильно недооценивал траву… и секс. Либо его все еще не отпустило, либо он сходит с ума, и второе имело место быть, когда этот парень находился так близко, но так мучительно далеко, что достать до него было чем-то нереальным. Все, на что был способен Сано — дотянуться до его ладони и скользнуть под нее, сплетая пальцы в замок, сжимая так сильно, как только могло позволить потяжелевшее тело. Взгляд темных, прикрытых глаз был направлен исключительно на Рюгуджи, который все еще казался.. нет, точно не казался. Он был самым прекрасным человеком, которого только встречал Манджиро за свою насыщенную жизнь. Даже с растрепанными волосами, прилипшими к виску, даже с явно «потекшим» выражением лица, даже спустя три гребанных года без него. Легкость, которая теплилась в груди Майки, была такой далекой, почти незнакомой, но слишком приятной, чтобы сдерживать ее внутри, и уголки губ дрогнули в улыбке, пока сам юноша одними губами повторил заевшее в голове прозвище своего заместителя, и это было последнее, что смог сделать «непобедимый» прежде, чем сознание неминуемо провалилось во тьму. Так легко Сано не засыпал очень давно, но вряд ли Рюгуджи можно было этим удивить, ведь раньше его глава делал то же самое на регулярной основе, но по какой причине - он вряд ли задумывался. Причина была до невозможности проста – рядом с этим парнем Манджиро всегда чувствовал себя в безопасности, и сейчас впервые за три года он смог, пусть и ненадолго, попасть в самую безопасную зону. Сейчас Сано наконец получил то, ради чего устроил весь этот беспредел, ворвавшись в жизнь Дракена и перевернув в ней все, что смог найти. Какой ценой выяснится позже. Размышлениям о последствиях блондин эгоистично предпочел сон, тихо посапывал, лишь изредка чуть сильнее обычного сжимая пальцами теплую ладонь, и будить его было бы как минимум смертным грехом. Спящий Сано – зрелище, которое если не поражало Рюгуджи, то как минимум вводило в ступор. То, с какой легкостью он засыпал, только коснувшись головой подушки, было выше всяких человеческих возможностей. Смотреть на него было фатальной ошибкой. Рюгуджи знал, что Майки не проснется сейчас, ни разу не просыпался, когда нагло по-кошачьи разваливался и вырубался у него на коленях или на любых других мыслимых и немыслимых поверхностях, но проверять было опасно – столько воды утекло. Риск того, что рефлекс спящего сработает и Дракен поцелуется максимум с его кулаком, теряя пару зубов, несомненно был велик, но почему-то ему надо было убедиться. Нужно было проверить. Ладонь коснулась руки, совсем осторожно, с трепетной нежностью сжимая пальцы на запястье, морально готовясь эту же руку ловить в миллиметре от собственного ебала. Но Сано спал, провалившись в спокойный сон и неизбежно занимал практически все пространство, в данном случае, занимая и без того небольшую кровать. Оттеснившись к стене, уступая место блондину и отчасти переживая, что иначе он свалится с кровати на пол, Кен продолжал наблюдать за мирно спящим парнем, пока в какой-то момент не моргнул так внезапно для себя, что тут же отрубился. Сознание покинуло его так же стремительно, как и остатки здравого смысла парой часов раньше, и за это стоило отдельно поблагодарить сколько-то там косяков, которых явно было больше, чем стоило в себя всасывать.