Дизмораль

Восемь утра — отличное время, чтобы проснуться в выходной и ощутить всю прелесть грядущего длинного дня, сходить на пробежку, составить планы и провести отпущенные двенадцать часов с пользой для человечества, чем и занимались обитатели местных пещер. Нет, разумеется, никто и не думал просыпаться, но пользы эти индивиды приносили куда больше, когда не двигались, не говорили и не думали. Вот бы всегда лежали башкой в унитазе, а не шарахались по коридорам, врезаясь в стены и чужие, блять, двери, вероятно, в поисках подходящего места для своих бренных тел. Чтож, Сано знает парочку таких. В лесополосе на глубине трех метров. Сам Манджиро никогда не стремился к продуктивности, ведь чем раньше он встанет — тем больше сможет нахуевертить. Ну, по крайней мере за три дня без сна он нахуевертил достаточно, чтобы избавить мир от своего пагубного влияния хотя бы на пару суток, но сама вселенная сподвигла на новые свершения. За год, проведенный в колонии, Майки привык, что стук в его дверь означает только две вещи — будут кормить или будут пиздить. И к первому и ко второму Сано, в принципе, был готов всегда, поэтому сейчас, от звука, едва ли способного разбудить адекватного человека, подорвался с инстинктивной скоростью в положение прямого угла, кажется, так и не проснувшись, несмотря на открытые глаза. По крайней мере ему потребовалась еще как минимум минута, чтобы взгляд начал приобретать некую осознанность, а в душе появилось неприятное чувство, как будто только что блондина жестоко наебали, ведь кормить его явно никто не собирался… — Пидоры… — еле слышное хриплое проклятье на весь род анонимных алкоголиков снаружи Сано заглушил в ладонях, которые закрыли лицо, будто сам юноша пытался спрятаться то ли от первых солнечных лучей, то ли от необходимости жить эту жизнь так безбожно рано. Утверждение, однако, сильное, от парня, который сидит голым в постели рядом с не менее голым, но куда более спящим, парнем, правда до этого осознания еще нужно было дойти, а идти Манджиро решительно никуда не хотел. По открытой спине пробежала мелкая дрожь от прохладного сквозняка, и Сано уткнулся лбом в согнутые колени, обхватив их руками и пытаясь найти в собственной голове хоть одну причину пережить этот день. Получалось с трудом. Ах да, ему нужно забрать мотоцикл с парковки у дома Харучие, а ещё забыть туда дорогу, но сначала мотоцикл. С усилием воли юноша приподнял голову и замыленным взглядом, полным тлена, проскользил по интерьеру вокруг. Комната казалась знакомой, но откуда вспомнить с наскока не получалось, да и не очень-то хотелось. Зато безумно хотелось пить, что Манджиро прекрасно ощутил, попытавшись сглотнуть подступивший к горлу ком тошноты. Стенки горла, кажется, слиплись, и прежде, чем глаза зацепились за пятилитровую бутылку, так удачно и заботливо оказавшуюся возле кровати, Сано успел посочувствовать всему Африканскому народу. Вижу цель, не вижу препятствий. Двигаясь удивительно тихо, будто сам блондин ничего не весил, он все же вылез из кокона тонкого одеяла и опустил ноги на пол в намерении встать, но почему-то залип в книжную полку напротив, пытаясь выделить из бесшовной мутной картинки перед глазами хоть какой-то контур и удостовериться, что зрение утрачено не безвозвратно. Тихое протяжное «бляяяяять» вырвалось из самого сердца, когда блондин опустил взгляд на пол, чтобы узнать, что такое странное он ощущает под холодной ступней. Да, Манджиро явно сегодня встал не с той ноги, но встал вполне точно, прямо в содержимое перевернутой пепельницы, которая по-тихому суициднулась с кровати прошлой ночью, ну чтож, земля ей стекловатой. Поднимать ее Сано, конечно же, не стал, как и отлеплять от пятки прилипший бычок, ведь до смерти от обезвоживания оставались считанные секунды, поэтому просто поднялся и подошел к заветной баклашке, оставляя за собой шлейф из отпечатков правой ноги. Спину неприятно дернуло, когда великовозрастный пиздюк наклонился за бутылкой, со скрипом поднимая ее и жадно приникая к горлышку, явно не рассчитав уровень наклона, так что столь дефицитный ресурс успешно стекал по подбородку, шее и холодными неприятными каплями куда-то ниже, заставив в итоге блондина вздрогнуть и только усугубить ситуацию, проливая на себя пару лишних стаканов. Неприятный холод, затекший ниже всего приличного на этом теле, стал хорошим мотиватором наконец обнаружить еще одно обстоятельство этого внезапного пробуждения, а точнее его отсутствие. Ситуация становилась интереснее, разгоняя закостенелые шестеренки в голове блондина, и только сейчас он додумался обратить внимание не только на пустую часть комнаты, обнаружив безжизненное тело, буквально вжатое в стену. Не удивительно, что Майки при всей своей «наблюдательности» упустил такую важную улику из виду. Некто спал так тихо, будто и вовсе не дышал, что заметить его за спиной было сложно, несмотря на габариты, явно не предназначенные для классической общажной кровати, на которой поместится разве что сам Сано. Точно, это же общага. В голову вместе с кусочками воспоминаний пробрался язвливый голос: «Опять?», и вместо ответа юноша брезгливо поморщился, отвернувшись от своей находки. Не то чтобы блондина беспокоила его беспорядочная половая жизнь, но какого хуя блять даже после знакомства с местным контингентом, он не смог удержать себя в штанах? Он ведь даже не пил… Погрузившийся в самоосуждение Манджиро больше не горел желанием узнать что-либо о своей светловолосой «находке», на смену любопытству пришло желание как можно скорее дернуть и надеяться, что хотя бы этот извращенец не попытается его искать. Ну, пока он спит, у Майки по крайней мере будет время придумать во всех подробностях, как он заткнет варежку этому еблану, если второй посмеет хоть что-то вякнуть о произошедшем в колледже, иначе с военной кафедрой можно будет попрощаться. Япония, конечно, источник множества извращений, но почему-то местное население куда меньше смущают аукционы за использованные трусы маленьких девочек, чем вполне обычная ебля двух парней по обоюдному согласию. Кстати о трусах... Небрежно обтирая мокрый подбородок рукой, Сано осмотрелся, цепляясь глазами поочередно за каждый предмет в комнате и медленно восстанавливая цепочку событий. Пепельница, значит, они курили, и судя по тому, как замылено сознание, не сигареты. Одинокий запечатанный квадратик возле кровати, значит, снова без гандона, ну, по крайней мере один гандон в этом мероприятии точно присутствовал. Белая смятая футболка на спинке стула и, наконец, лежащая прямо возле шкафа недостающая часть образа, шорты, трусы, все на месте. Облегченно выдохнув и даже немного порадовавшись, что дотягиваться до люстры в этот раз не придется, Манджиро подошел к шкафу и натянул шорты прям как было, в комплекте с бельем, уже потянувшись за футболкой, но внимание снова предательски ускользнуло и теперь сконцентрировалось на криво присобаченном к дверце шкафа зеркале. Видок у него, конечно, был так себе, но по крайней мере он больше не похож на труп. Зато был вполне похож на шлюху, причем портовую. Пальцы скользнули в волосы, пытаясь разобрать запутанные пряди и хоть как-то уложить их, пока взгляд скользил по собственному отражению. Как он мог это допустить? На шее красовались следы от поцелуев и чужих клыков, и некоторые из них так точно ложились на тусклые пятна, оставленные Харучие не так давно, словно любовник Сано делал это намеренно, но россыпь засосов не ограничилась одними точечными атаками. Так много следов на себе Манджиро не видел никогда... Как он вообще мог это позволить? Внезапно плечи юноши передернуло, когда он ощутил на шее фантомное прикосновение. Картинка перед глазами все еще была недостаточно четкой, чтобы всмотреться, но тело словно напоминало ему о произошедшем. О том, как кто-то без всякого разрешения целовал его шею и плечи, лохматил волосы, и как Сано податливо запрокидывал голову, будто ему это… нравилось? Майки мотнул головой, пытаясь сбросить с себя наваждение, и этого хватило, чтобы растрепанные волосы снова упали на его лицо, раздражает… Излишне резким движением юноша убрал со лба светлые пряди и опустил взгляд, пытаясь найти на тумбочке хоть что-то, что могло бы закрепить полученный результат на его макушке. Гель, лак, бритву, но нашел лишь истерзанную жизнью резинку для волос. Хоть что-то. Пальцы снова скользнули в волосы, нервно пытаясь собрать из новой стрижки хоть какой-то хвост, но получалось это сомнительно. Он в целом никогда не умел обращаться с волосами, именно поэтому выбрил виски, в надежде, что если волос будет меньше — то и проблем в жизни Манджиро станет меньше. Ага, щас. Проблемы он, кстати говоря, тоже решал с натяжной, но сейчас не об этом. Шикнув красноречивое «сукаблять» себе под нос, Манджиро наконец оставил попытки, но на всякий случай находку возвращать не стал, понадеявшись на второе дыхание, и просто закрепил ее на запястье. Кажется он снова отвлекся, но на сей раз взгляд опустился ниже, отметив симметричные следы чуть ниже талии, уходящие вереницей куда-то под резинку шорт, и такого он на себе раньше не видел. Пальцы подцепили резинку и Майки одернул шорты ниже, развернувшись в пол-оборота к зеркалу, чтобы открыть себе лучший обзор на собственные бедра, где красовались горячие следы преступления над нравственностью. Следы были настолько незнакомы, что юноша не сразу допер до самого простого объяснения, но когда допер, в голову снова ударило вспышкой, а из груди вырвался особенно тяжелый вздох. Картинка все еще была на уровне силуэтов, но он точно помнил, как лежал на спине, как чужие руки сжимали слишком крепко, слишком сильно и настойчиво, притягивая ближе, прижимая к себе. Он помнил собственный стон, помнил, как всего этого было недостаточно, пусть синяки от чужих пальцев говорили об обратном, а еще он прекрасно помнил, как в этих руках было хорошо и как не хотелось, чтобы они куда-то исчезали. Блять, только стояка не хватало, прекращай, Майки. Из раздумий блондина вывело понимание, что в шортах снова становится крайне неудобно, и он попытался отвлечься, буквально заставляя себя смотреть по сторонам, а не рассматривать дальше этого малолетнего извращенца в зеркале. Зрачки сузились, зацепившись за торчащий из приоткрытого шкафа кусок ткани. Буквально уголок, но и одного белого ромбика было достаточно, чтобы склеить пазл, который Сано совершенно не хотел собирать воедино. На всякий случай юноша как-то особенно осторожно, будто боясь повредить этот предмет знакомого гардероба, подцепил черную ткань пальцами, вытаскивая небольшую часть рукава потрепанного жизнью хаори, и он не знал еще одного стилягу, который питал бы к ним такую же нежность как… Секунда на осознание, быстрый взгляд через плечо и два слишком нервных шага к кровати, прежде чем Сано как маньяк навис над парнем, который почему-то выбрал такое неудобное место для сна. Да, он определенно знал этого, как выразился сам Майки, уебка, и знал слишком хорошо, чтобы сердце пропустило пару ударов. Манджиро рисковал стать ночным кошмаром парня, если бы тот решил именно сейчас открыть глаза и, возможно, остаться без пары зубов, потому что нельзя так приближаться, нельзя так нависать над спящими людьми, нельзя так пристально смотреть своими огромными глазами. К счастью для Сано, тело, в котором он с трудом признал своего бывшего заместителя, было в «атрубеполном», и спал Дракен так тихо, что становилось жутко. Словно желая удостовериться в жизнеспособности парня, или просто убедиться, что вчера блондин все таки ограничился травой, а не нажрался психоделиков, Майки протянул руку к чужому лицу и невесомо коснулся виска, медленно, будто от лишнего движения Рюгуджи мог просто взорваться, убирая с его сомкнутых глаз пару прядей длинных волос. Сейчас Манджиро буквально не дышал, пока взгляд неуверенно скользил по чертам лица парня, его сомкнутым векам, скулам, губам, перетекая на шею, робко, словно он мог ощутить это внимание и проснуться прежде, чем Сано успеет его вспомнить. Он уже не сомневался в том, что между ними точно что-то было, и это было прекрасно, но хотелось воскресить каждую секунду в памяти и, вероятно, следующее действие Майки вполне можно было расценивать как домогательство, но вряд ли он задумался хоть на секунду. Главное не потревожить сон Рюгуджи, и вовсе не потому, что блондин боялся получить в свой непобедимый ебич. Просто это было совершенно нельзя, запрещено законом, смотреть, но не трогать, или… Тонкое одеяло скрывало под собой что-то очень важное, не давая взгляду Сано опуститься дальше ключиц, и это было настолько жестоко, несправедливо, что моментально превратилось в самое главное желание, без которого юноша просто не выживет. Пальцы зацепились за белую ткань и медленно оттянули ее ниже, обнажая широкие плечи, открывая торс и сквозь титаническую силу воли Манджиро остановился где-то в районе его талии. Какой же он, блять, красивый. Слишком красивый для этой старой кровати, этого места и этой жизни, которую он почему-то предпочел. В широко раскрытых глазах Майки заблестели особенные искорки, пока все его внимание было сосредоточено на размеренном и слишком тихом дыхании Дракена, он всегда так тихо спит? Ответ на этот вопрос у Манджиро был, и он был утвердительным. Кенчик всегда вел себя так тихо, когда дело касалось сна его главы, когда они засыпали рядом, вернее засыпал Майки, опустив голову на плечо Рюгуджи, повиснув на его спине, сидя на его коленях, и просыпался он чаще всего лишь когда сам решит это сделать, словно никакие внешние обстоятельства не могли достать до Манджиро, когда они были рядом. Иногда Дракен рядом засыпал в таких странных позах, что Майки будил его заливистым смехом, бестактно и совершенно незаслуженно, но как бы не бурчал его заместитель, Сано никогда не чувствовал себя виноватым, ведь ему прощали абсолютно все. Сможет ли Рюгуджи простить ему еще одну шалость? Сможет ли он вообще его простить? Вероятно, ответ на этот вопрос Манджиро тоже прекрасно знал, вот только вряд ли он был для него важен. Камон, они просто переспали, мир не разделился на «до» и «после», к тому же они уже взрослые люди, которых, в целом, ничего больше не связывает, да это даже сексом по дружбе не назвать. Просто перепихон. Правда же? И чего ты тогда пялишься? Ждешь приглашения на выход и пару ласковых в догонку? А может и ждет… Удивление вперемешку с восхищением на лице Сано сменилось циничной ухмылкой, будто он только что с нулевыми картами, на чистом блефе вынес шулера за покерным столом. В общем противная такая, самодовольная и в чем-то до жути пьянящая. Сейчас, глядя на парня рядом с собой, в своей голове Манджиро поставил какую-то галочку в списке своих самых конченных идей, причем где-то в самом конце, между «надавать по щам Джону Сина» и «стать президентом России». Он выебал своего бывшего лучшего друга. И пусть поднывающая спина напоминала об обратном, все, что произошло за ночь, было исключительно его заслугой, и от ликования он отказываться не собирался. Правда ликовал Майки тихо, будить Дракена решительно не хотелось, ведь Сано получил все, что хотел, и вряд ли день станет лучше, если ему придется столкнуться с непредсказуемой реакцией Рюгуджи, который вряд ли разделит его восторг. И к тому же, смотреть на него все еще было до одури приятно. Такой тихий и совершенно беззащитный, абсолютно не вяжется с образом надменного мачо, образом взрослого Дракена, сейчас он скорее был похож на… «Кенчик» — пронеслось где-то в голове, и Манджиро отшатнулся от парня, над которым нависал последние пять минут. Смущало Майки не столько имя, сколько сам голос. Это точно не был тот внутренний пидорас, живущий в его башке, это был голос самого Сано, только не сейчас, а где-то там, несколько часов назад. На этой самой кровати он выстанывал это имя, на которое Рюгуджи откликался взглядом, беспорядочными поцелуями, всем телом и… улыбался так странно, слишком нежно, чтобы эта улыбка была адресована Майки. Он никогда так не улыбался. Поднявшись на ноги и сделав два шага назад, юноша неотрывно следил за все еще парализованным парнем, пока на лице проступил легкий румянец. Он правда смотрел на него? А может просто накурился и представлял под собой Эшли Брук? А может это Сано накурился и видел то, что подкидывало ему подсознание? От последнего варианта легче не становилось, и юноша что-то неразборчиво шикнул сам себе, вероятно, скомандовав единственно верное решение, к которому он прибегал в любой непонятной ситуации, универсальное решение любых проблем — свалить по-тихому. Не хотелось думать об этом, не хотелось разговаривать, все это было слишком сложным для Манджиро, а значит, не очень-то и нужными, по крайней мере сейчас. Подняв со спинки стула смятую целую футболку, Сано нашел под ней ту самую майку, за которой Рюгуджи притащил его в свою обитель. И на кой хуй он ее забрал? Нюхать и дрочить? На лице Манджиро промелькнула ухмылка, и если бы он не боялся разбудить своего заместителя, то точно вмазал бы сам себе за эту отвратительную хуйню, даже не представляя, насколько эта мысль была близка к правде. Взвесив все «за» и «против», блондин все же решил пощадить пока еще товарного вида футболку, которую он еще и брал на прокат, и натянул на себя черную майку. Взгляд снова окинул помещение на наличие собственного рюкзака, который он накануне оставил в комнате какого-то кудрявого уебка. Почему именно уебка — Сано не вспомнил, но почему-то на ум пришло именно такое определение данной персоны. Идти туда решительно не хотелось, тем более, что мотоцикл он заведет и без ключа, а значит все нежелательные контакты можно отложить до худших времен. Футболка грустно повисла на плече, и юноша, намеренно игнорируя спящую фигуру и цепляясь за нее лишь периферийным зрением, направился к выходу, захватив со стола какую-то пачку сигарет, не удосужившись даже убедиться, что она ему принадлежит, так по-хозяйки, словно все вещи Рюгуджи как всегда были не личной собственностью, а стратегическим запасом обнаглевшего маленького черта. Нога скользнула в розовый «тапок», и Сано огляделся в попытке определить местоположение второй части своей обуви, начиная подозревать, что это место намеренно пытается его удержать в комнате Рюгуджи. Бросив в сторону спящего парня острый взгляд, словно именно он был виноват в том, что Манджиро по гороскопу распиздяй, юноша сосредоточился на рефлексии. Хорошая новость – он вспомнил, что вчера запустил этот самый тапок кому-то в ебыч и даже попал, плохая – идти до «красной комнаты» все же придется, вот только вспомнить бы куда… Так и не обернувшись, Майки тихо провернул ключ и вышел в коридор, так же бесшумно прикрывая за собой дверь и параллельно пытаясь сориентироваться в пространстве длинного коридора. Благо судьба подкинула вполне очевидный знак в виде выруливших из-за угла двух тел, в жизнеспособности одного из которых стоило усомниться. Сано даже остановился, восхищенный выдержкой воина, который проиграл бой промилям в собственном организме, но не сдался, отступая с линии фронта с бутылкой пива в одной руке, пока вторая рука удерживала все это величие на плечах боевого товарища. Наблюдал за этим маршем блондин вплоть до того, как парочка поравнялась с ним, заставляя вжаться в стену, чтобы пропустит этот состав, прежде чем вернуться к своей цели, которую теперь, по шлейфу оставленного перегара, найти было несложно. Почти повернув за угол, Манджиро услышал за спиной грохот, а после гортанные звуки окончательного поражения и последовавший за ними вопль полный отчаяния «Саня, блять, три метра не дошли, еблан». Желание свалить из этого пятиэтажного притона стало в разы больше, поэтому Майки ускорился, на сей раз куда внимательнее осматривая пол перед собой. В выдержке своего бывшего заместителя Манджиро никогда не сомневался, но даже после комнаты в борделе с картонными стенами, где спать без беруш было практически невозможно, это место сейчас казалось куда более неподходящим для Рюгуджи, да и для Майки, но ведь они оба сейчас здесь? Так что не пизди, пижон. Искать долго не пришлось. Прямо перед дверью Сано встретил строжайший фейс-контроль в виде осевшего на пол стражника, которого, вероятно, просто вытолкали из комнаты так как сам он был не в том состоянии, чтобы куда-то перемещаться. Со своим недовольным ебалом Манджиро рисковал не пройти эту проверку, но судя по храпу снизу, ему крупно повезло, поэтому глубоко вдохнув остатки самообладания, юноша несколько раз отчетливо лупанул кулаком по двери, так, чтобы у обитателей не осталось сомнений – если ему не откроют в ближайшую минуту, закрывать им будет уже нечего. Благо, хозяин комнаты был, конечно, все еще ебланом, но по крайней мере не конченным, и уже через пару секунд дверь открылась, но рассчитывать на радушный прием было глупо — Ну и видок — с усмешкой констатировал кудрявый парень напротив, окинув взглядом застывшую в дверях фигуру, пока эта самая фигура смотрела в ответ с не меньшим «восхищением» внешним видом хозяина комнаты, который где-то успел потерять одну из линз в своих очках, а еще всякую совесть. Но ответ не заставил себя долго ждать — Нравлюсь тебе? Отсосешь? — с абсолютно серьезным лицом спросил Майки, для убедительности ткнув в щеку изнутри языком, и игриво дернув бровью. Сам он за такое давно бы размазал лицо вопрошающего по дверному косяку, но парень напротив был совершенно не похож на Сано, правда в отличии от многих, с кем юноша имел счастье познакомиться, был куда умнее, раз удержался от соблазна ответить… он что, покраснел? Да ладно? Майки удивленно поднял бровь и несдержанно усмехнулся такой неожиданной реакции, еще раз убедившись, что внутренний гей-радар работал прекрасно, и судя по тому, как поменялось лицо собеседника, он тоже понял, что его поняли, а потому принял самое верное решение и с напряженным молчанием выдал блондину все его вещи. Дверь захлопнулась прямо перед ехидной улыбкой Сано, но кажется, его это совершенно не расстроило. Сунув ногу в блудную тапку, юноша бегло прощупал свой рюкзак на наличие взлома и, убедившись, что все пожитки были на месте, двинулся к лестнице, не намереваясь дарить этому месту и лишней минуты своей жизни. Остановившись у парадного входа лишь на секунду, чтобы прикурить первую сигарету за день, Сано двинулся в сторону дороги, параллельно выуживая из рюкзака одинокий и, как выяснилось, мертвый мобильник. Прискорбно. Но дорогу Майки точно помнил, тем более, что ориентироваться по «хранителям подворотней» было не сложно. Возможно кто-то из них даже будет в состоянии подсказать дорогу. Идти было легко, по утрам пустынные улицы не напрягали шумом машин и щемящими душу звуками разборок местной гопоты. Кажется, пятничный кипиш распространился за пределы старой общаги, ведь даже бомжи были особенно синими в этот день, ну, хотя бы не привлекали к себе внимания, за что юноша был бесконечно благодарен, ведь ему вполне было о чем подумать. Сано никогда не был фанатом такого бесперспективного занятия, как «думать», но сейчас почему-то думалось особенно легко, несмотря на количество выкуренной за ночь травки, а может именно из-за нее. Сознание подкидывало старые картинки и образы, пока он размеренно вышагивал по асфальту, глядя куда-то себе под ноги. Почему-то в мыслях всплыл именно этот день. Манджиро вспомнил, как вышел из палаты, и вместе с хлопком двери что-то схлопнулось внутри, пустило трещину, из которой впору было вытечь самым искренним слезам, но вытекла лишь злость. Потому что Сано не хотел. Не хотел уходить, не хотел идти домой, не хотел отпускать, не хотел слушать внутренний голос, твердящий, что все правильно, одним предателем меньше и вообще пошёл он нахуй, тоже мне проблема, нож под рёбра, Сано ведь как-то живет, утыканный этими ножами, тащит на спине как дикобраз и не ноет, и даже не «просто говорит». Голос твердил это все три года, затихая лишь во снах, где все снова было как раньше, как нужно. Кенчик, флажок в ланче, розовый скутер, недовольный Баджи и люди, у которых были лица. Как же мало лиц запомнил Сано за всю свою насыщенную жизнь, но такие не забываются. Замыливаются временем, наркотой, адреналином, но не забываются. Поэтому Манджиро отказался и от снов, больше не засыпал на ходу в любой самый неудобный для этого момент, только чтобы этот голос наконец блаженно заткнулся, все для него, все для себя. По крайней мере Майки так думал. И когда все пошло по пизде? Он ведь жил, справлялся, решал все сам, если можно назвать решением то, что скрыто под бинтами. Манджиро остановился и вытянул руки, опустив задумчивый взгляд на предплечья. Жалел ли он? Вряд ли. Ведь именно в тот момент голос снова замолчал, скрывшись в самом темном уголке подсознания, вероятно, нахуевертил и испугался. И этого хватило, чтобы что-то внутри взяло верх, ударило прямо в спину, проталкивая лезвие глубже, разрывая загрубевшие раны, напоминая о каждой из них. Родители, брат, Баджи, детские мечты и… он. А ведь он жив, а если он жив, то значит не бросил, обещал ведь не умирать, получается, не наебал, что еще тебе нужно? В тот день ответ на вопрос у Сано был, но стоило ему появиться в уплывающем сознании, как его пробило на смех. Почему на смех? Возможно, потому что плакать Манджиро просто не умел, он бы и не был против, но просто забыл вода текущая из глаз, даже звучит дико, он что, волшебник? Крутануть торнадо на 360 с места — базара нет, подставляй ебало. А плакать, извините, как-нибудь сами разбирайтесь, к таким трюкам дед своего непобедимого внука не готовил. Да и не важно, что он сделал, хоть башкой о плитку бейся и тектоник танцуй, итог один. Дракен был ему нужен. Срочно. Внутривенно и в летальных дозах. Ему нужен был кто-то, кто наконец решится высказать в лицо, какой же Сано еблан, и хорошенько приложит его блондинистую пустую голову о стену, опустит на землю внутреннего «непобедимого», прижмет ногой и напомнит, что Майки все еще обычный дворовый пацан. Не главарь мафии, не убийца и не легенда – всего лишь обычный распиздяй, который проебывает лучшие годы в насилии, наркотиках и играх в Джекки Чана. Нужен кто-то, кто сможет, ведь сам Сано давно не справлялся. Настолько давно, что даже перестал пытаться. А Дракен всегда был так близко, всегда видел ту, другую сторону Луны, видел Майки лучше самого Майки, не боялся пойти перпендикулярно кривой линии ахуительных идей главы, начиная от желания скатиться на жопе по поручням эскалатора в метро и заканчивая планированием дел всей Тосвы. Он стал не просто заместителем, не просто другом, он стал полноценной частью Сано, которую сам блондин так и не смог заполнить. Так почему решил, что получится сейчас? Вряд ли Манджиро смог бы ответить. Он уже забыл ответ, но прекрасно помнил то ужасное чувство тоски, одиночества, и не менее ужасный обшарпанный потолок в больничной палате. Эти двое влюбленно переглядывались часами, пока транквилизатор в крови не уступал место очередному психозу и веселью, которое происходило в следующие пару минут. Врачи влетали так быстро, будто все это время стояли у дверей, хотя в случае с Сано это было бы вполне обоснованным решением, пять минут беготни, шприц влитый в трубку катетера и снова интимная ночь в компании трещин на побелке. Благо раз на пятый Манджиро надоели эти конкурсы с перетягиванием своих нервов, и он решил, что больше приступов не будет… ну или просто период полураспада солей в крови наконец перестал ебать его прожженный мозг. Но суть не в этом. Суть в том, что именно в тот момент, когда Сано был идеален для салата, он почему-то ждал, когда откроется дверь и вместо раздраженной тучной медсестры или дерганного Харучие в палату зайдет именно он. Мысли, каким образом Дракен мог узнать, где и как коротает дни его бывший глава, и тем более, что его спустя долгих три года отрицания хотят видеть, в голове Майки в тот момент не было. Он не знал как, но был уверен, что Рюгуджи просто должен прийти. Без всяких «но» и даже «схуяли». В голове Майки в тот момент не было в принципе ничего, такой же белый потрескавшийся лист, как и потолок над ним. Да что, блять, не так с этим потолком, чтоб он провалился. Запутавшись в конях, людях, потолках и Рюгуджи, Сано забыл, куда так активно топал последние полчаса с лицом Диогена. Нужно было стряхнуть все это, вытащить из головы и размазать по… Взгляд упал на дорожный знак в нескольких метрах от ног Майки и как минимум метра полтора выше его макушки. Кирпич, хорошая попытка, но вряд ли это машину можно остановить. Долго думать Манджиро не привык, а если совсем откровенно - не умел, поэтому следовал единственному мудрому на свой непобедимый взгляд правилу: «У самурая нет цели, есть только… что-то есть, но цели точно нет», получается, никаких сомнений. Разбег, разворот в прыжке, точно в цель. Победоносная улыбка и мысль, кольнувшая под ребрами: «жаль что Кенчик не видит». А что он вообще видел за последние три года? Видел ли он, как Сано одним ударом уложил на лопатки самого здорового бойца их поколения? Видел ли, как Майки стоит на том самом месте перед толпой почти в тысячу рыл? Видел ли, как гуляет без шапки в минус тридцать? Нет. Он ничего не видел. «Не стоило мне уходить так..» — зрачки сузились, когда перед глазами промелькнула та самая улыбка, а пальцы машинально сжались в кулак, словно пытаясь удержать это воспоминание, хотя бы на чуть-чуть, еще немного. — Да, не стоило… — судя по косым взглядам курящих на другой стороне дороге строителей, старательно перекладывающих туда сюда куски бордюра, Манджиро сказал это вслух. И их можно понять. Какой-то растрепанный еблан в сланцах и бабских шортах «ни за что» уебал покосившийся знак и стоит удивляется тому, что нашел у себя руки, еще и судя по собственным словам, не очень рад своей находке. Наркоман, не иначе. Сам Сано, умей он читать мысли, вряд ли возмутился бы в ответ на такую проницательность. Он действительно был в трипе, вот только вряд ли его можно было связать с количеством травы, которую он успел выкурить за ночь. Ну разве что косвенно... Кажется, вспомнил Манджиро излишне, судя по проступившему на скулах румянцу. Пальцы собственной руки приблизились к лицу и едва коснулись губ, будто Сано пытался поверить в собственную улыбку, хотя поверить ему предстояло еще во многое. Остаток пути Манджиро прошел без единого конфликта с одушевленными и не очень существами, полностью погрузившись в совсем свежие, но уже такие далекие воспоминания прошедшей ночи, собирая по кускам интригующую картину и периодически посмеиваясь себе под нос, ведь все это звучит как ебаный сюр, а выглядит как тотальный пиздец. Они правда целовались? Майки и Дракен целовались? Глава и заместитель? Чип и Дейл? Почему-то осознать эту мысль и уместить ее на покосившуюся полочку с табличкой «дерьмо случается» в своей голове, не получалось. Нет, Сано точно не забыл основную часть их совместной ночи, забудешь такое, когда спина все еще ворчливо ноет, стоит на секунду забыть об осанке. Но покоя не давал именно этот невинный факт. Относительно невинный, со скидкой на все, что произошло за двенадцать часов. Мировая война, ядерный взрыв, глобальный катаклизм, ничто из этого не сравнится с разрушениями, которые могли стать результатом этого поцелуя, случись он три года назад. Рюгуджи ни разу за все время их дружбы не посмел даже замахнуться на бесячего мелкого чертилу, какую бы херню он не вытворял, но почему-то Майки был уверен, что исходом этого смертельного номера был бы как минимум перелом носа, а как максимум полет с пятнадцатого этажа, прямо из комнаты Дракена, с учетом того, что окон в ней никогда не было. То, как заместитель главы реагировал на самые невинные гейские шутки в свой адрес, было ужасно весело. И в тот момент, когда за сетапом следовал заслуженный панчлайн, Сано лишь многозначительно и игриво улыбался, наблюдая, как амбициозного шутника медленно и монотонно ровняют с асфальтом. Интересно, встреться Дракен с собой же из прошлого, кто победит? Не в силах выбраться из дебрей сознания, Манджиро тихо рассмеялся и, поравнявшись с мотоциклом, который верно ждал его все эти три дня перед домом Харучие, облокотился на сиденье, уже абсолютно естественным движением для себя выуживая из кармана пачку сигарет. В пачке, однако, на этот раз были сигареты, штук десять, а значит, по всем законам этой вселенной, до следующего пиздеца остается как минимум десять перекуров. Вместе с мурашками от первой затяжки, в голове блондина появился ещё один забавный вопрос. Неужели, Дракен все это время не понимал, как на самом деле странно они смотрятся вместе, когда он в любой непонятной ситуации закидывал своего главу на спину и доставлял эту бесценную посылку куда угодно: в школу, на собрание, в собственную кровать? Неужели не понимал, как странно расчесывать его волосы на глазах у всего командного состава? Или покорно сидеть на одном месте сто часов, когда Сано, подобно коту, засыпал на его коленях? Впрочем, сам Манджиро тоже совершенно ничего не понимал, но, в связи с текущими обстоятельствами, если задуматься, то произошедшее между ними было вполне закономерным исходом. Случилось бы это раньше, будь они вместе все это время? Наверняка. Свободная ладонь закрыла часть лица, словно блондин пытался подавить катившийся к горлу ком смеха, подталкиваемый очередным флешбеком. «— Если через пять лет я буду выше, я тебя выебу! — кровная клятва от маленького Манджиро звучала угрожающе, но каким бы серьезным не было его лицо, вряд ли Дракен мог разглядеть его сквозь пелену слез от смеха, пока они шли в корпус младшей школы, потому что в их медкабинете рычаг ростомера предательски не опускался до макушки «непобедимого». Но судьбоносный ответ на столь сильное обещание не заставил себя долго ждать. — Ага, а если нет, то я тебя.» Ну, спор есть спор. Правда на год раньше, обидно, ведь за это время Сано без сомнений из своих 170 дотянул бы как минимум до 191. Пришлось бы весь год висеть на турнике, но цель оправдывала средства. Взгляд темных, заспанных глаз взмыл в небо, подставляя лицо под солнечные лучи, пока Манджиро в очередной раз затягивался табачным дымом, улыбаясь небесному светилу в ответ. Тепло. От солнца ли? «И я тебя люблю…» — снова голос, снова укол в самое сердце. Майки выдохнул, когда перед глазами мелькнула замыленная картинка. Он снова снизу, снова смотрит в темные глаза и сквозь собственные вздохи слышит самый желанный и самый страшный ответ, который мог быть следствием чего удобно, травы, дофамина, деменции, если бы его не озвучил Рюгуджи. Так легко, быстро, четко, что сомнений в искренности было не могло… Если бы это был тот самый Дракен, которого Майки знал раньше. Тот самый Дракен, с которым они поклялись построить новую эпоху уличных банд, но вместо этого построили какую-то хуйню, ведь строить Манджиро научился разве что сложное ебало. И тот самый, который… В ответ на шипящее «пиздежжжж» в собственной голове Сано отвращенно зажмурился и тряхнул головой, будто это могло спасти от неминуемого прозрения. Внутри проснулась змея, шевелилась, задевая чешуйками сердце и легкие. Ладонь легла на грудь, пальцы с силой сжали тонкую ткань майки, и юноша машинально подался вперед, опустив голову и согнувшись в спине. Ну что, помечтал? Нормально тебе? А теперь смотри на правду. Сквозь рассеянный туман он видел те же картинки, то же лицо, взгляд, тело. Красивая кукла, да еще и говорящая. Вверх-вниз, вверх-вниз – все, что нужно знать о ментальном состоянии Манджиро, милейшая улыбка за секунду до выстрела. Все про него. Как вышло, что идея о встрече с Рюгуджи прожила в его голове дольше первого приступа — загадка вселенной. Вероятно, попытка суицида была хорошим ингибитором для самого Майки, но это не панацея. Сано точно не хотел умирать. Сано не видел причин жить, а это разные вещи. И именно за этой причиной он приехал неделю назад, нашёл его, пристал как лист и все пытался договориться сам с собой, но не шел на компромиссы. Ему ведь сказали «люблю», так почему он все еще ничего не чувствует? Почему легче стало лишь на пару часов перед очередным откатом? Не верит? Конечно верит. У Манджиро нет причин не верить людям, говорят они что-то хорошее или не очень, он не привык лезть ни к кому в голову. И все же, что может быть теплее слова «люблю»? Ничего. Для всех, кроме Майки. «Люблю», адресованное к Сано предзнаменовало лишь два исхода: бросит или сдохнет. На этого парня давно пока налепить такую же белую наклейку, как на пачке его сигарет: «близость с Сано Манджиро убивает», а ему пора перестать лезть в эти сомнительные истории, интересные, иногда приятные, но с одним единственным концом. В итоге он останется один, снова. А значит нет никаких причин, чтобы подпускать кого-то ближе. Жаль только, что сам Майки не осознает, что именно внутри него требует принести в жертву все, что может изменить его восприятие мира, навредить, все, от чего ему придется избавиться, рано или поздно. Ему дано лишь чувствовать, но не осознавать. — Пошёл нахуй, Дракен — почти шёпотом произнес Майки, и в этих словах не было… ничего. Он будто репетировал, образ бывшего заместителя все ещё стоял перед глазами, но как бы нежно он не смотрел, как бы не тянутся к юноше в его воспоминаниях, сейчас Сано не чувствовал ничего, и без раздумий повторил бы эту фразу, окажись Дракен прямо здесь и сейчас. Он должен был прийти. Должен был быть рядом. И точно не должен был уходить в тот самый день. Но «закон Сансары Сано Манджиро» неизбежен — чем больше людей вокруг Манджиро, тем слабее он становится, когда они уходят. Майки может быть только с Майки, и никто не может помешать этой разрушительной идиллии. И Майки такой лишь потому что он - Майки, нет никакой несправедливости, нет чувства жалости, нет лечения, кроме… Взгляд прикрытых стеклянных, почти кукольных, глаз поднялся к балкону седьмого этажа. Та самая квартира, в которую он только вчера принял решение никогда не возвращаться. Способ точно был и Манджиро с ним знаком слишком хорошо, и был так близко, но что-то останавливало. Сделать шаг в сторону подъезда он не мог. Что-то снова поменялось, видеть Санзу решительно не хотелось, словно теперь ему не было места в жизни Сано, теперь его просто необходимо было освободить для того, кто так настойчиво поселился в голове, пока блондин наконец не решит, что с ним делать. А нужно ли решать?… Нет, Майки не настолько отброс, он точно не станет садиться за руль под порошками, к тому же, послевкусия индики вполне хватало, чтобы заполнить дофаминовую яму, и пока это так — нужно действовать. Затянув рюкзак потуже на плечах, Майки устроился в «седле» и небрежно сбил ступней подножку, параллельно проворачивая ключ зажигания в предвкушении. Звук этого мотора всегда был отличной терапией для Сано, он заполнял собой все пространство в голове, своеобразная медитация на скорости 180 километров в час. Мотоцикл под ним становился единственным, о чем должен был думать Майки, самым требовательным собеседником, который не станет прощать ошибок, а потому только в такие моменты он мог почувствовать, что все делает правильно, ведь единственно задачей было не разъебаться в кашу, хотя этого он боялся куда меньше, чем потерять последнее, что осталось от лучших частиц его жизни. Раритетная Хонда была единственным, что никогда не причиняло ему боли, и Сано, в свою очередь, делал это в ответ. Уголки губ дрогнули в улыбке, когда байк снизу подал голос, и Манджиро по привычке провел пальцами по бензобаку, ощущая рельеф от варварски стесанной краски на месте, где когда-то красовалась эмблема Тосвы, будто в очередной раз извиняясь за собственную жестокость, прежде чем выкрутить ручку, и с ревом, разбудившим половину квартала, сорваться с места. Вся эта любовь, дружба, жвачка, порядком поднадоели, и еще неделю назад совершенно не ебали Сано. В его восприятии мира все было понятно. Он нахуй никому не нужен, ему нахуй никто не нужен, у него есть только Санзу, который что? Правильно, нахуй ему не нужен. А с появлением новой переменной все идет под откос. Что делать с Рюгуджи юноша решительно не понимал, но несмотря на это, одно его присутствие в жизни принесло с собой бурю красок, ярких, серых, уже не важно. Вот только художник из Сано так себе, а поэтому рисовал он какую-то сюрреалистичную хуйню, значение которой забывал после первого мазка и просто пялился на ком разношерстных мыслей, даже не пытаясь разобраться, что здесь к чему, лишь наслаждаясь результатом. Такую же хуйню захуячил, не каждый сможет, Да вообще никто не сможет, кроме Манджиро. И когда место на холсте заканчивалось, у Майки было два пути: выкинуть нахуй свой шедевр героинового наркомана или хуячить поверх, пока не закончатся краски и, несмотря на привлекательность первого варианта, начинать сначала он уже не мог. Слишком многое было вложено в эту «картину», слишком много она хранит в себе, чтобы начинать сначала. К тому же, сил написать что-то еще у «непобедимого» больше не было. До ворот общежития Майки долетел как-то особенно быстро, но почему-то уже три минуты просто стоял на месте, не решаясь заглушить мотор, и смотрел в окно третьего этажа, предполагая, что именно из этой комнаты он вышел утром. Да и не важно откуда он вышел, важно, что сейчас он совершенно не был готов туда заходить. Мотоцикл снизу пропустил пару оборотов, словно пытаясь напомнить о себе, и блондин хорошо понял этот намек. И почему он не сделал этого раньше? Сколько дней подряд байк одиноко пылился на парковке? Кажется, Майки не проезжал больше пары кварталов уже примерно… месяц? Сначала больница, потом швы, теперь Дракен.. То же мне причины, ты байке или кто? Одной этой мысли хватило, чтобы дальнейший план действий был понятен, и блондин развернул мотоцикл. Куда он ехал, а главное - нахуя, вопрос открытый, но не имеющий и малейшего значения, когда в ушах лишь звук ветра, рев мотора и удивительное спокойствие, в котором Сано нуждался как никогда. Облетев по три раза все пригородные магистрали и спустив половину имеющейся на руках суммы на топливо, потрепанный, пыльный, но совершенно не расстроенный этим фактом Майки вернулся только в ночи. Продрогший до онемения пальцев на руках и ногах, развернулся он лишь когда осознал, что слишком сильно заложил мотоцикл на повороте, не то чтобы это было слишком рискованно, но Сано слишком хорошо знал себя за рулем, и этого звоночка хватило, чтобы понять — он устал и начинал терять контроль, а значит на сегодня круиз пора заканчивать. Сано не самоубийца.. по крайней мере попасть в байкерскую Вальгаллу и умереть размазанным по асфальту он точно не планировал, поэтому сейчас мотоцикл был припаркован где-то возле своих убогих собратьев во дворе, а сам Манджиро направлялся к входу в общажный корпус. На вопрос от сонного коменданта «кто такой?» юноша уверенно, и ни на секунду не задумавшись о последствиях, выпалил первое и, вероятно, несуществующее имя, которое пришло в голову, после чего беспрепятственно прошел к лестнице, еще раз убедившись, что безопасным считать это и без того сомнительное место не стоит. Добравшись до третьего этажа, Сано завис, пытаясь воскресить в памяти маршрут к комнате его подружек, где ему обещали забронировать местечко под шконкой, но вспомнил лишь о своем беспросветном топографическом кретинизме. Ну, не на лестнице же ему тупить. Пожав плечами самому себе, блондин, как-то слишком мило, по-школьному сжимая пальцами лямки рюкзака, прошел в коридор третьего этажа. На другом конце коридора, видимо, была открытая комната, из которой просачивался теплый свет, и Манджиро направился к ней, шлепая онемевшими от холода ногами по старому паркету и слегка покачиваясь от усталости. Шаг замедлился как-то неосознанно, хотя до заветной цели оставалось каких-то три блока, и Сано почему-то остановился у той самой двери с выпадающей ручкой и трещиной, которую он отчетливо запомнил, когда закрывал ее утром. Из замочной скважины не просачивался свет, все еще спит? Задумавшись, блондин не заметил, как рука сама толкнула дверь вперед, будто пытаясь убедиться в собственных подозрениях. Закрыто, видимо, ушел. Зачем и про что ему понадобилось вламываться в комнату Рюгуджи, Майки ответить не смог даже сам себе, действие было настолько естественным, что не требовало никаких причин. Ну, тем лучше. Когда Сано наконец доплелся до точки назначения и завернул в дверной проем, уставшие глаза резко расширились, а сам юноша отшатнулся, и если бы не стена, то вероятно он лежал бы уже на полу в полном ахуе. Вполне стоило ожидать, что на кухне с горящей лампой кто-то может сидеть, но незнакомый парень сидел настолько тихо и неподвижно, что становилось жутко, и судя по тяжелому взгляду, сам он уже успел привыкнуть к такой реакции, но так и не обернулся, продолжая настойчиво пилить стену взглядом и медленно затягиваться сигаретой. Что с ним, блять, не так? Бровь Майки приподнялась, когда испуг на лице сменился немым вопросом, и он прошел вглубь комнаты, небрежно скинув на пол рюкзак и усаживаясь на табуретку с другой стороны стола от этого истукана, так, чтобы перекрыть собой увлекательную кривую плитку, которую так тщательно изучал незнакомец. Только что он стал участником игры, правила которой знал только Манджиро, и рассказывать их явно не собирался. Прикуривая сигарету и приникая к фильтру, блондин глубоко вдохнул дым, неотрывным взглядом впиваясь в лицо напротив, молча, просто сидел и смотрел, выкуривая одну сигарету за другой. Какой реакции он ждал, сказать было сложно, но пока этот «овощ» напротив не уйдет, игра явно не закончится… по крайней мере ее не закончит сам Майки.