Дизмораль

Утро начинается не с кофе. Несмотря на то, что Дракен смог проспать все и даже больше, выспаться он смог всего лишь процентов на шестьдесят, и осознание этого пришло только когда яркий солнечный свет со всей своей пизданутости начал бить по глазам, стоило всего лишь перевернуться на кровати. Ему снился просто ахуительно странный сон, в котором снова был Майки, такой реальный и теплый, но вместе с тем раскрывающийся с совершенно новой стороны. Мало того, что они целовались, парень слишком отчетливо помнил чужие стоны и жар тела, чувствовал слишком сильное возбуждение и желание как минимум затрахать до потери сознания блондина под ним. Сказать, что по пробуждении он ожидал увидеть собственный стояк – ничего не сказать, но стояка почему-то не было. Сознание сегодня с самого утра играло с ним в какую-то непонятную игру, правила которой он понять не мог, да и не очень-то хотел. С кровати подниматься не хотелось категорически, но реальность заставляла как минимум сесть на кровати, чтобы сконцентрировать взгляд и попытаться разобраться в происходящем хоть немного. Первым сюрпризом стал след от чьей-то ноги, явно вляпавшейся в пепельницу. Вторым – сама пепельница, представляющая собой картину «Апофеоз Войны», но никак не предмет интерьера. Дракен кинул еще один вопросительный взгляд на кровать, будто ожидая от нее ответа на немой вопрос «какого хуя тут произошло». Кровать молчала. Сознание тоже не спешило подавать признаки жизни, но с ним Рюгуджи был хотя бы солидарен. Откинув одеяло парень не без удивления обнаружил, что он был в чем мать родила и мог поклясться, что он бы ни за что не лег спать вот так вот. По крайней мере точно не по накурке. Пазл складывался медленно и тяжело, будто ему приходилось буквально впихивать куски друг в друга, пытаясь собрать картину воедино. Пока что картина выглядела странно, собранная из обрывков черт знает чего и непонятно каким дальтоником, который даже не смог поставить рядом нужные цвета. Студент потер ладонями лицо, надеясь, что это поможет хотя бы немного проснуться, но с каждой секундой, пока мозг пытался собрать картинку воедино, его лицо становилось воплощением апогея ахуя, выразить вербально который ему не удалось бы при всем желании. Футболки Сано на стуле не было. Пачка сигарет также исчезла со стола, видимо, покинув помещение вслед за обладателем черной футболки. Резкий щелчок в голове заставил его резко подняться с кровати, бегло пробежаться взглядом по комнате и сделать все от него зависящее, чтобы принять сразу несколько фактов: во-первых, Майки точно был здесь, Дракен слишком неожиданно вспомнил, как сам же притащил его сюда за руку, причем буквально. Во-вторых, вероятно, тот странный сон вовсе был не сном, а белесые следы на простыни, только укрепили его в этой мысли. И если это был не сон, значит… Мозг попытался выдать ошибку четыреста четыре, но вместо нее выдал ошибку четыреста восемнадцать, глясящую, что отныне он заварочный чайник. С мыслью о том, что Дракен гипотетически мог трахнуть человека своего пола, следовало переспать, но вместо этого он по какой-то причине переспал с Сано. И судя по обрывкам его «сна», тот вовсе не был против, наоборот, был наглым зачинщиком этой вакханалии. На смену ахуя пришел первобытный ужас, и наступил он сразу по нескольким причинам. Для начала то, что Дракен остался жив после этого, можно было считать блядским чудом, не иначе. И если Майки в ночи мог не осознавать, что он творит, то наутро он был просто обязан понять, что вообще произошло. К тому же, он ушел, прихватив с собой свои вещи и, вероятно, опять исчез в туман, из которого только что появился всего на несколько дней. Закончить список пришлось на совсем шокирующей ноте – у Рюгуджи не только встал, причем теперь было понятно, что встал именно на Майки, на парня, пусть даже и очень мило дрыхнущего, что можно было бы списать на траву при очень большом желании и упорстве, но он также помнил отвратительный укол ревности при одном только взгляде на следы засосов на шее Манджиро: видимо, у Харучие есть где-то запасная челюсть, раз этой он настолько не дорожит. Все мысли неизбежно смешивались в одну большую кучу, в которой без поллитра не разобраться. Нужно были или накидаться, или выговориться, а лучше все и сразу. Дракен одевался почти судорожно, попутно прожигая экран смартфона взглядом, будто от этого он сам смог бы набрать заветный номер и устроить все без своего владельца. Увы, чуда не случилось. Звонить Такаши пришлось в буквальном смысле на ходу, попутно отмечая, что какой-то еблан точно не закрыл дверь – конечно, какой еблан было и без того понятно, но оставлять все в том же положении Кен не собирался. Как и не собирался мириться со своим подсознанием, подкидывающим образы стонущего Сано и однозначно намекающие прямым ударом в лоб, что вообще-то все было просто ахуенно. Отличное начало для осознания произошедшего, кажется, пора с этим заканчивать. Он уже давно не считал ступени в пролетах, не смотрел под ноги в принципе, даже когда в воздухе явно витали ароматы далеко не от Коко Шанель, но сейчас наступить в чью-то блевотину казалось меньшим из всех проблем. А проблем, как выяснилось, могло оказаться сильно больше, чем ему самому хотелось бы. Времени не было, оно буквально ускользало, поскольку мозг уверенно просыпался и с мерзким смешком «а вот это помнишь?» демонстрировал сцену за сценой, в которых в главной роли был Сано, опускающийся самостоятельно на член с такой грацией, что впору было только восхищенно смотреть во все глаза и застыть, как олень перед фарами грузовика. От мыслей пришлось отмахиваться, пытаться их игнорировать, как и факт того, что кровь уверенно приливала далеко не к мозгу, стоило только вспомнить приоткрытые в тихом стоне губы Манджиро. Вот же блядство. Парень поймал такси почти не раздумывая, только оттуда сумев дозвониться Такаши и попытаться донести ему, что, по большому счету, если они не встретятся прямо сейчас, то кукушка Дракена улетит со свистом так далеко, что найти ее больше не удастся даже Эркюлю Пуаро, и ему срать с высокой колокольни, чем Мицуя занят. Сейчас ему было критически важно встретиться с кем-то, кто мог бы дать хоть какую-то надежду на чистое и светлое, пусть даже и словами «один раз не пидорас». Пальцы машинально потянулись за пачкой сигарет, но, как и ожидалось, на месте сигарет не оказалось, а там ведь был не только табак. Желание ударить Сано по роже за то, что не смотрит, что загребает со стола, резко возросло, разгоняясь и сразу устанавливаясь на отметке в семьдесят процентов и падать пока что не планировало. К местонахождению своей новой влажной фантазии тоже было достаточно много вопросов – куда он свалил? Неужели вернулся к Санзу? «После всего, что между нами было?» И тут же собственная ладонь прилетела в его лоб. Ему что, пятнадцать, а случайный секс теперь обязан связать их навеки вечные? К счастью, жизнь далеко не мыльная опера, а суровая документалка, в которой есть место только череде травмирующих событий, изредка перемежаемых чем-то более радостным. На косой взгляд водителя Рюгуджи предпочел ответить совсем не ласковым «че надо?», после чего вернулся к созерцанию навигатора, считая минуты до прибытия к дому друга. Он вышел из машины, агрессивно хлопнув дверью, и тут же увидел на пороге Хаккая, вероятно, забирающего Луну и Ману. Разговаривать с ним сейчас почему-то не представлялось возможным, настолько он не вписывался в картину мира, но взгляд все же зацепился за пару деталей: Шиба смотрел на Мицую с такой невыразимой нежностью, будто понимал и принимал все, что происходит, доверял безоговорочно, а после обнял его, оставаясь так слишком долго для дружеского объятия. Конечно же Дракен знал, что между этими двумя есть определенная связь, которая, возможно, была даже прочнее, чем отношения драконов-близнецов, но никогда особо не заострял на этом внимания. А теперь, если подумать, то это мало отличалось от их взаимоотношений с Майки, если их взаимодействие вообще поддавалось хоть какому-то объяснению. Конечно же Дракен его будил, причесывал, заставлял идти в школу, таскал на обед и с обеда, да и вообще старался оберегать от всего, что могло бы гипотетически его расстроить, вот только зачем? Ответа на этот вопрос не было. Когда-то Сано совершенно спокойно сидел у него на коленях или между ног, пока на очередном собрании Рюгуджи не приспичивало перезавязать растрепавшийся хвост на неугомонной светлой голове, пока Майки, нихуя не растерявшись, продолжал вещать о своих грандиозных планах. Об их грандиозных планах, если быть точным. И вроде бы все это было в рамках нормы, пока однажды Такаши не поинтересовался вскользь, давно ли они встречаются. Дракен не то, чтобы ахуел, но завис на минуту точно, пытаясь осознать, с кем он там уже успел начать встречаться и почему он сам не в курсе этой ситуации. Мицуя тогда пытался донести, что их дуэт со стороны выглядел как парочка, но слушать его никто не стал. И теперь об этом стоило, как минимум, подумать. Дождавшись, пока Хаккай наконец-то отпустит своего кто-он-там-ему и уйдет, Дракен подошел к двери и тихо постучал. Пересекаться с Хаккаем он был не в настроении, но такое поведение его натолкнуло на мысль о том, что он, вообще-то, может и не прятаться в тени, ожидая, пока ревнивый муж уйдет и он сам сможет войти в дом на правах любовника. А эта хрень в голове откуда вообще?.. Выбрось и больше не вздумай это трогать. Мицуя не заставил себя долго ждать, даже не задал ни единого вопроса, пока Рюгуджи вышагивал круги по его комнате, озадаченно глядя то в пол, то в стену, потом переводил не менее непонимающий взгляд на хозяина дома, а после приступал к созерцанию собственного внутреннего «я», пытаясь понять, как подступиться к этому диалогу. Несмотря на то, что за бесконечно долгие одиннадцать минут в такси он точно осознал, что следует сказать, сейчас все слова куда-то исчезли, категорически отказываясь появляться. Спустя две минуты попыток нашагать себе мозг, Кен все же остановился, поднимая полный непонимания взгляд на Мицую и изрекая единственное, что смог за это время породить его больной мозг. — Я гей? — Ты спрашиваешь или интересуешься? – судя по тому, что взгляд Дракена не выражал ни единой осознанной мысли, а Такаши понятия не имел, что вообще происходит, этот диалог имел примерно столько же смысла, как и все происходящее – ровно ноль. — Мы накурились и мне кажется, что я его трахнул. Но я точно не из вашей лиги, понимаешь? Я… — Креститься пробовал? — Чего, блять? — Когда кажется, креститься надо. Ты его трахнул или нет? – Мицуя скрестил руки на груди и устав изображать из себя секьюрити на входе в клуб сел на кровать, куда после недолгих раздумий в секунд пять присел и Рюгуджи, гордо храня молчание и почти сверля взглядом своего визави. — Почти на сто процентов уверен, что да. — Ты определенно гей и это определенно пиздец. — А ты не помогаешь, между прочим. — И как мне тебе помочь? Трахнуть, чтобы ты определился? Гробовое молчание повисло в воздухе, заставляя шестеренки в голове у блондина шевелиться с таким скрипом, что его можно было бы услышать с другого конца планеты. Диалог не зашел в тупик, но вышел на тот уровень, к которому Кен не был готов от слова «совсем». И сейчас эта идея, повисшая Дамокловым мечом над его головой, показалось имеющей смысл. Он ведь не сможет трахнуть лучшего друга, так? По-первых, потому что он не гей, во-вторых, потому что это его друг, а в-третьих… Ну а в третьих, потому что он и Сано-то не планировал втрахивать в матрас, но этот пункт мы засчитывать не станем. Судя по взгляду Мицуи он понял, что сказал что-то не то, но заинтересованный взгляд Рюгуджи не сулил ничего хорошего. По крайней мере ничего адекватного так точно, и продолжить этот диалог в прежнем русле уже не получилось бы при всем желании обоих. Блондин резким движением приблизился к парню, буквально заставляя того от неожиданности потерять равновесие и рухнуть на кровать, а после и вовсе навис над ним, уже привычным движением убирая волосы за ухо, опираясь предплечьем в подушку у головы Мицуи. Смотреть на Такаши вот так, сверху-вниз, было непривычно. Разумеется, Дракен не собирался переспать еще и с ним, но не проверить непоколебимость собственных убеждений он просто не мог. В конце концов, ну ударят его, ну и что с того? Парень под ним, кажется, просто не мог взять в толк, что за херня происходит прямо сейчас и потому просто завис, пока блондин, вероятно, пытался то ли гипнотизировать его взглядом, то ли пробраться так глубоко в его мысли, чтобы познать смысл существования всего вообще. Он знал, что Такаши занят, что он может в любую секунду сказать «нет» и все закончится, не успев начаться, но почему-то парень молчал и предпочитал не сопротивляться, пока Рюгуджи медленно наклонялся к нему, постепенно сокращая расстояние между их лицами. Он понимал весь сюрреализм ситуации, но ему действительно нужно было понять хоть что-то в этой гуще событий, и потому он замер всего на долю секунды, вглядываясь в такие теплые и родные глаза напротив, чтобы тут же прильнуть к губам нежным и осторожным поцелуем, прикрыв глаза, чтобы только не видеть выражение лица дракона-близнеца. Хотя бы не сейчас. К его искреннему удивлению удара не последовало, как и не последовало никаких попыток прекратить эту вакханалию, только теплая ладонь плавно переместилась на затылок, придерживая отросшие светлые пряди. Мицуя отвечал на поцелуй так же осторожно и бережно, будто они оба могли спугнуть что-то незримое, повисшее в воздухе. Его губы были мягкими и на них вовсе не ощущалось той горечи, которую довелось попробовать на вкус вчера, – видимо, надо хоть иногда переставать курить перед тем, как лезть к кому-либо – а нежные касания плавно перетекали в более уверенные, постепенно заставляющие углубить поцелуй, провести кончиком языка по ряду зубов, коснуться чужого языка и обвести его, проникая глубже, слишком глубоко для невинной попытки разобраться в собственных ощущениях. Такаши не помогал, напротив, толкал за край в бездонную пропасть, но делал это так естественно, что Дракен был почти что счастлив упасть, если они сделают это вместе. Сознание требовало срочно прекратить данное непотребство, как минимум потому, что это все грозило не ограничиться одним только поцелуем. Парень отстранился медленно и нехотя, глядя в глаза напротив со смесью удивления и нежности, пытаясь не дать искрам интереса разгореться слишком ярко. Невозможно было отрицать очевидное – сейчас он целовал своего друга с такой нежностью, с которой не целовал, наверно, ни одну девушку в своей жизни. Инсайт был странный и немного пугающий, но бояться такой мелочи явно не стоило. — Ты невыносимый и охуеть какой красивый, ты знал? – голос Такаши звучал спокойно, слишком спокойно для человека, которого только что склонили к поцелую против его воли. Против ли? Шутка про «любовника» переставала быть шуткой, и если бы у Дракена были хоть какие-то способности к аналитическому мышлению в данную минуту, то он бы не думал эту мысль. Но мысль думалась сама собой. Отвечать на риторический вопрос, конечно же, он не собирался, поскольку его интересовало совсем другое. — Ты отвечал. Почему? — Потому что это был ты. — Нихуя не понял. — У нас всегда была эта связь, – пальцы Мицуи скользнули по татуировке на выбритом виске, касаясь ее почти любовно, будто в подтверждение собственных слов, — И ты нравился мне когда-то. Но ты ведь играешь, как ты сказал, не в «моей лиге». Хотя кажется, что играешь ты именно на этом поле и что-то мне подсказывает, ты совсем не против. С ответом снова не сложилось. Вместо того, чтобы сказать хоть какое-нибудь «кря», Кен просто подался вперед, накрывая губы парня очередным поцелуем. Возможно, он был прав. Возможно, им стоило прямо сейчас просто проговорить это, как делают все нормальные люди, сделать выводы, выпить чай и разойтись на этом, но блондин получил не все ответы на свои запросы к Вселенной, а Такаши мог их дать, пусть и очень условно и явно не в том виде, на который они оба рассчитывали, когда блондин пересек порог этого дома. Невинные касания давно остались где-то не здесь, уступая место жаркому поцелую, который сейчас ощущался так правильно и естественно, что впору было отбивать у Хаккая это сокровище, чтобы продлить этот момент духовного единения. Ладонь Мицуи сжимала светлые пряди, не давая отстраниться сейчас, но Рюгуджи и не собирался этого делать, предпочитая не думать хотя бы в эту чертову секунду. Он не сразу заметил, что вторая ладонь парня под ним плавно опустилась ниже, пройдясь по его спине и коснулась бедра, как-то слишком спокойно скользнув ниже и остановилась только у кромки штанов, очертив пальцами низ живота. Реакция был однозначная, но все еще неожиданная для самого блондина – в штанах становилось тесно и сейчас списать это на что-либо не получалось. Он чувствовал себя полным идиотом, раз раскопал настолько глубоко спрятанные ощущения, попутно раскапывая и так тщательно скрытые от него чувства самого Такаши: сейчас он был не просто какой-нибудь черный археолог, а гробокопатель и мародер, осквернивший что-то настолько сокровенное, о чем не мог помыслить всего каких-то пару дней назад. Чужая рука отказывалась вести себя спокойно, пальцы плавно расстегивали ремень и ширинку, облегчая давление всего лишь на пару секунд, прежде чем накрыть возбуждение раскрытой ладонью, проводя подушечками пальцев по всей длине нарочито медленно, превращая и без того откровенное действие в какое-то неприкрытое порно. В слове «добиваться» корень «бить», и Дракен однозначно добился ответа на свой вопрос, который теперь бил набатом в его голове. Молодец, ахуительно придумал, идея просто десять из десяти. Он мог сколько угодно возмущаться в собственной голове и ругать себя за неосмотрительность, но его пальцы уже медленно путались в завязках на чужих штанах, ослабляя их и аккуратно приспуская с бедер, не до конца понимая, какой именно эффект от всех этих манипуляций его устроит и он сможет спокойно уйти домой. Хотя спокойствием тут и не пахло. Он понятия не знал, как и что можно и нельзя делать, но по ощущениям это не должно было быть сложнее, чем обыкновенная дрочка. Просто член не его, а держать чужой стояк в собственной руке ему довелось только один раз в жизни – и именно этой ночью, какое совпадение, – но в целом, ничего необычного. Ну или почти ничего. Пальцы обхватили чужую эрекцию, скользя по ней плавно, будто парень пытался прислушаться к собственным ощущениям все это время. Мерзко не было, напротив, ему хотелось прикасаться еще и получать прикосновения в ответ, даже несмотря на то, что сейчас он был стекл, как трезвышко и был с парнем. Правда, не со своим, и это было единственное, что давало ему надежду на то, что он все еще не совсем гей. Ну может процентов на пятьдесят, разве что. От чужих прикосновений становилось невыносимо жарко, яд возбуждения просачивался в вены, распространяясь и заставляя потерять все границы разумного и не очень. Возможно, ему следовало просто отдаться порыву, точно так же, как он сделал это ночью, но сейчас его сдерживало слишком много факторов. И один из этих факторов пропал без вести, прихватив драгоценную пачку сигарет. Один плавным движением Дракен отстранил ладонь Такаши, понимая, что либо он будет играть по своим правилам, либо все закончится не так уж и безобидно, и тут же разорвал поцелуй, чтобы взглянуть в глаза напротив. Приняв чуть более удобное положение и прижавшись бедрами к бедрам, он просто обхватил оба члена ладонью, даже и не думая отводить взгляд, принимаясь плавно двигать рукой, чувствуя теперь возбуждение парня гораздо отчетливее. Пальцы скользнули по чужой головке, обводя ее и собирая выступающие капли смазки удобства для, принимаясь неспешно и аккуратно дрочить, теснее прижимаясь и прижимаясь губами к скуле парня, сбивчиво выдыхая. Кожа Мицуи обжигала, казалось, что румянец на его щеках и тихий стон говорили куда лучше, чем он мог бы сказать сам. Легкий прогиб в пояснице, мелкая дрожь на каждое движение ладони, тихий едва различимый стон и, черт, этот взгляд… Сердце пропустило пару ударов, пока Рюгуджи смотрел и не мог насмотреться, пытаясь осознать, почему никогда прежде не видел такого Такаши. Может и хорошо, что не видел раньше, иначе точно бы умер от разрыва сердца. Он и сам не заметил, как движения ускорились, стали более рваными, сбились с ритма и сложно было понять, почему ему так хорошо сейчас. В голове неизбежно вспыл образ Майки и того, как он прогибался в спине, как звал по имени, как прижимался теснее и этого оказалось достаточно, чтобы понять одну простую вещь – ему было мало этой проклятой ночи. Образ Сано вытеснил все остальные мысли и пальцы непроизвольно сомкнулись плотнее, доводя обоих парней практически одновременно. Горячая сперма на пальцах ощущалась настолько же явно, как и часов эдак восемь назад, и грозила стать поводом для очередного стояка, чего допускать было точно нельзя, точно не сейчас. Дракен медленно убрал ладонь, проведя по обоим членам напоследок еще раз, просто чтобы убедиться, что теперь можно расслабиться хоть немного, и завалился на кровать рядом, утыкаясь лбом в плечо Мицуи. Огромная красная вывеска с надписью «моральный урод» и стрелкой прямо в лоб Кена, кажется, была снова заметна только ему. Переведя дыхание, он ткнулся носом в щеку парня, прекрасно понимая, что слова сейчас лишние. Сейчас у них были только они сами, их мысли и пара минут на осознание произошедшего. — Угадай слово на «п», – Мицуя не выдержал первым, произнося это тихо и с едва заметной улыбкой на губах, которую блондин не мог разглядеть, но мог уловить в тоне голоса. — Порно? — Почти. Пидорас, – и рассмеялся тихо и звонко, как будто ветер зацепил колокольчики и разнес их отзвук по округе. Это замечание было справедливым, логичным и не терпело возражений. Что делать с произошедшим Рюгуджи не знал, но зато точно знал, чего хотел сейчас больше всего: проснуться и выбраться из лабиринта своего подсознания, которое все эти годы его немилосердно наебывало. — Расскажешь ему? — А ты бы рассказал? — Он твой парень, а мне не перед кем отчитываться, даже в бане перед мужиками не похвастаться таким. — Тогда заткнись. Заткнулся Дракен подозрительно легко. Укол чувства несправедливости не заставил себя долго ждать – значит, когда древние греки предавались однополой любви, то это приравнивалось к искусству, считалось идеализацией эроса, поэзией, а как он попробовал, так сразу пидорас. Что-то в этой жизни он все же делал неправильно. Впрочем, лежать вот так было слишком комфортно, чтобы обижаться на древних греков и их моральные нормы, но Мицуя снова его удивил, когда буквально вытолкал из кровати и заставил уйти в душ, а после долго отпаивал чаем и делал вид, что ничего не произошло. А произошло слишком многое, и вместо того, чтобы распутать узлы мыслей, которые и без этого были похожи на клубок змей, он сидел с совершенно непроницаемым взглядом и ужасным осознанием. Трава не виновата в том, что у него стояк на мужиков. Трава точно не виновата в том, что все мысли неизбежно сводятся к Майки и уж точно не виновата в том, что мозг Рюгуджи вот-вот вытечет из уха. Из дома Такаши он вышел с тяжелым сердцем, но в явно приподнятом настроении, несмотря на то, что ему удалось найти ровным счетом нихуя, кроме проблем. Обратно в общагу ехать не особо хотелось, а выбора не было и ему пришлось тащиться на автобусе в ту дыру, которую он временно называл своим домом, молясь всем богам, чтобы его не застигли новые яркие воспоминания прямо в дороге – дрочка в автобусе в его планы не входила, да и в принципе на сегодня он надеялся ограничиться произошедшим. Эксперимента ради оставалось попробовать подцепить какую-нибудь девочку, чтобы проверить, встанет на нее или нет. В конце концов, что делать с этими нежными созданиями Дракен хотя бы знал не понаслышке. Завидев в окнах примерно целое ничего, потому что какой-то еблан опять на спор разбивал фонари камнями, он понял, что приехал. Только в районе их общаги альтернативно одаренные ребята устраивали конкурсы один лучше другого, соревнуясь в разбивании всего, что только можно было разбить. Общага же сама стояла особняком, будто не была частью этого мира вовсе, а подавляющая часть окон либо зияла темнотой, либо была подсвечена неоном всех цветов. Кто-то был в состоянии вечной вечеринки и совершенно не боялся алкогольного отравления и смерти в собственной блевотине. Чтож, мусор выносит себя сам. Подняться на этаж, отпереть дверь, пройти вглубь комнаты – вопрос пары минут, но взгляд снова уперся в отсутствие заветного предмета. Со всеми своими душевными терзаниями он совершенно забыл купить сигарет, а смотреть на траву не было ни сил, ни желания. Судя по запаху табака в коридоре, его спаситель сейчас был на своем законном месте и дымил на кухне. Была ли у него комната? Уходил ли он вообще хоть когда-нибудь спать? Для Рюгуджи незнакомец оставался неизменной константой, которой просто не могло не быть. Решение было таким же простым и обыденным – подойти, стрельнуть сигарету, молча покурить, уставившись в окно и свалить обратно к себе, попытавшись по пути не наткнуться ни на одно живое, или только косящее под живое, существо. Волны его мечтаний разбились о суровые скалы реальности, когда на кухне он увидел не только своего молчаливого соседа, слишком сильно смахивающего на призрака, но и еще одного призрака его прошлого. Мгновенный ахуй тут же прошел, когда Дракен понял, что оба хранят молчание, а значит, мир еще не катится в пизду и хоть что-то в этой вселенной осталось неизменным. И теперь перед ним стоял нелегкий выбор, и хорошо, что сейчас стоял только он. Отжать свою пачку у неугомонного блондина или как ни в чем не бывало продолжить их редкий, но оттого не менее интимный ритуал с парнем-призраком. Надо хоть когда-нибудь узнать, как его зовут, просто так, приличия ради. Выбор все же пал не на его главу, пусть даже и бывшего, ведь уточнять его настроение могло стать последним, что Рюгуджи успел бы сделать в своей жизни. Подойдя к подобию стола, он просто протянул парню руку для короткого пожатия и поднес два пальца в губам, храня молчание. Нарушать гнетущую атмосферу не особо хотелось, а судя по тому, что парень просто протянул ему сигарету так же молча, как и всегда, его ничего не напрягало. Взгляд скользнул на Сано, и парень с удивлением для себя обнаружил, что Майки, кажется, пытался играть в гляделки с, вероятно, уже их соседом, а его шея была украшена новой вереницей засосов, правда, теперь они не вызывали никакого раздражения, поскольку источник этих отметок сейчас внаглую пялился, пытаясь прикурить уже во второй раз, но неизменно забывая, что именно должен был сделать. Как только ему удалось прикурить и умастить собственную задницу на подоконнике, уперевшись ногами в стул, он немного наклонился, опираясь предплечьями на собственные колени и продолжил начатое. Смотреть в упор на Манджиро, видимо, в помощь молчаливому существу рядом, бы не самой удачной его идеей, но он не помнил, чтобы за последние двадцать четыре часа у него вообще была хоть одна удачная идея. Он чувствовал, что им надо поговорить, хотя бы попытаться, и в идеале не так, как он уже сегодня поговорил с Такаши. Это точно ни к чему хорошему не привело бы. С другой стороны, откровенно обсуждать произошедшее при посторонних – а вдруг он вообще немой и глухой? – не особо хотелось. Но диалог требовал того, чтобы его начали, по крайней мере попытались, пусть даже в итоге это выльется в монолог в молоко. — Эй, табачный вор, хочу обсудить с тобой кое-что. Отвлечешься от созерцания вечного? – Дракен коротко кивнул на предмет неподдельного интереса Сано, пытаясь переключить его внимание на себя хоть на мгновение, — Думаю, что должен тебе сказать. Знаешь… Блять, да посмотришь ты на меня или нет? Рюгуджи нервно затянулся, выпуская струйку сизого дыма в сторону и продолжая сверлить Манджиро взглядом. Разговаривать со стеной не было ни сил, ни желания, а главное – в этом однозначно не было никакого смысла. Пересев с излюбленного подоконника на тот самый стул, который только что подпирал ногами, Кен пару раз щелкнул пальцами, будто пытался привлечь внимание кота или собаки. С ними же срабатывало, значит, и с Сано должно сработать. — Мне нужно тебе сказать, слышишь меня? Ладно, как хочешь, я все равно выскажусь, – пальцы непроизвольно дрогнули, когда он решил стряхнуть пепел прямо на пол, не особо заботясь о чистоте помещения, впрочем, как и все остальные в этом гадюшнике, — То, что случилось… Я не считаю это ошибкой, но я хочу обсудить. Мне жаль, за… за… это, окей? Ему было вообще не жаль и он безбожно пиздел, а под «этим» Дракен подразумевал дорожку засосов, неосознанно задерживая взгляд на череде укусов, уходящих куда-то под футболку, прикусывая собственную губу. Интересно, как далеко она все же уходит? А есть ли там еще что-то, что скрывается под одеждой от всего мира? Наверняка есть, вот только сейчас увидеть это не представлялось возможным. Голос Мицуи в голове твердил, что сейчас надо собрать яйца в кулак и наконец-то поговорить словами через рот, вот только сам Рюгуджи сейчас с гораздо большим желанием нашел бы своему рту гораздо более интересное занятие, поскольку заметил участок нетронутой кожи над ключицей. И как он это допустил? — И я правда не знаю, как к этому относиться, но я не сожалею. Думаю, что… Что это просто было неожиданно, понимаешь? Я не думал, что ты… Что я… Мы… Что это, ну, знаешь, случится в принципе. Мы с тобой всегда были что-то вроде… Дуэта? – беглый взгляд прошелся по их невольному собеседнику, будто Кен пытался убедиться, что ему настолько же похуй на происходящее, как и всегда. Однажды их местный призрак меланхолично созерцал, как у кого-то горят макароны, в которые просто забыли налить воды, даже и не подумав их тушить, а после совершенно никак не отреагировал на ор и панику вокруг себя, будто в этот момент вел ахуенно интересный диалог в своей голове и не мог позволить себе отвлечься от него хоть на мгновение, — И мы могли бы… Могли бы попробовать еще раз. Не так, просто при других обстоятельствах. Твою мать, ты вообще понимаешь, о чем я тебе говорю? Всякому терпению рано или поздно наступает логичный и закономерный конец, особенно, когда при попытке в диалог тебя так жестоко игнорируют. Видимо, солидарности и сочувствия в этом притоне у всех было хоть отбавляй, потому как Дракен обнаружил так же молча протянутую сигарету почти перед своим носом и только теперь заметил, что в пальцах он крепко сжимал истлевший окурок. Благодарности не было предела, поскольку точка кипения с установленных днем семидесяти процентов плавно поднялась до восьмидесяти пяти, и сейчас у этого хотя бы была причина. Одна белобрысая причина, которая, почему-то, избрала для себя нелегкий путь хранить молчание все это время.