Лицо, полное сожаления

      Хаширама притянул его за талию, усадив к себе на колени, и Мадара, воспользовавшись моментом, углубил поцелуй. Их языки сплетались в томной погоне, а руки Хаширамы, покоящиеся на спине Мадары, медленно спускались все ниже. Убедившись, что возражений нет, он сжал его задницу. Мадара застонал ему в рот, повел бедрами вниз, ощущая, как пульсирующий член трется о раздражающе плотную ткань джинсов Хаширамы. Но чтобы избавиться от этой преграды, пришлось бы разорвать контакт.       Словно прочитав его мысли, Хаширама отстранился, тяжело дыша:       — Спальня… нам нужно в спальню.       — Хн… — Мадара снова впился в его губы, не желая оставлять между ними ни сантиметра расстояния. Он провел дорожку беспорядочных поцелуев вниз по подбородку и шее, задел зубами адамово яблоко, заставив Хашираму вздрогнуть.       — М-м… Мадара.       С тихим звуком недовольства Мадара заставил себя подняться. Но стоило Хашираме встать, как он снова схватил его, не отпуская ни на шаг. Рука Харишамы легла ему на бедро, а затем тот потянул его по коридору во вторую комнату слева. В спальне царил хаос из растений и разбросанных вещей, но Мадаре было все равно — главное, что здесь стояла кровать. Просторная, не заправленная кровать, к которой его подталкивал Хаширама. И Мадара со всей готовностью упал на нее.       Одежда. Одежды было слишком много. Он потянул Хашираму за подол рубашки, и та едва успела слететь через голову, когда он принялся оставлять засосы и легкие укусы на его груди. Ремень Хаширамы никак не поддавался, и с каждой секундой росло раздражение, пока тот, перехватив инициативу, не стянул штаны и трусы одним уверенным движением. На нем все еще оставались ботинки, так что понадобился неловкий момент, чтобы избавиться и от них.       Хаширама склонился над ним, ухватился за футболку, осторожно стянул ее, стараясь не задеть болезненную, покрасневшую (возможно, уже воспалившуюся) татуировку, и перекинул через голову Мадары. Тихий смешок сорвался с его губ, когда перед ним предстало это ужасное творение. Затем он отклонился назад, подвернув ноги, чтобы стянуть обувь с Мадары, но тот уже успел справиться с остальным — штаны и трусы упали на пол.       Мадара содрогнулся, когда теплое дыхание коснулось его возбужденного члена, но Хаширама, сволочь, повернул голову и вместо этого оставил на внутренней стороне бедра засос, которым он будет любоваться еще несколько дней. Его пальцы прошлись по коже, сжали тыльную сторону бедер, и наконец он взял его член в рот.       Ох.       Мадара выругался, вцепившись одной рукой в простыни, а другой — в густые волосы Хаширамы. Тот впился пальцами в его бедра, а язык провел по чувствительной головке. Со второй попытки ему удалось вобрать член до основания, и спина Мадары тут же выгнулась и захрустела, а по позвоночнику пробежали искры удовольствия.       Проводя большим пальцем по щеке Хаширамы, Мадара старательно запоминал каждую деталь. Каждый непослушный волос. Тень ресниц на высоких скулах. Его мягкие губы, плотно обхватившие член, блестевшие от слюны.       Он едва сдержал жалобный стон, когда Хаширама отстранился.       — Пожалуйста, Мадара... — его хриплый голос едва ли был громче шепота. — Можно я тебя трахну?       Член Мадары дернулся.       — Да, — прохрипел он. — Отымей меня, Хаширама.       Тот укусил его за бок, когда Мадара вставал.       Накрыв его своим телом, Хаширама потянулся к тумбочке, достал оттуда бутылек со смазкой и, облизнув губы, спросил:       — Ты уже делал это раньше?       — Не в этой роли, — неохотно признал Мадара.       Хаширама лишь улыбнулся:       — Я буду нежен.       Мадара усмехнулся, но не стал спорить. Он раздвинул ноги и сосредоточился на дыхании, чтобы нервы не взяли верх.       Первый палец вошел легче, чем он ожидал, но к этому ощущению все же понадобилось привыкнуть. Хаширама осыпал низ его живота легкими, будто крылья бабочек, поцелуями, осторожно двигая пальцем внутри.       — Черт, какой же ты горячий, — выдохнул он.       Неожиданная похвала заставила Мадару покраснеть, к его огромному смущению.       Хаширама работал терпеливо, медленно раскрывая его, все время нашептывая похвалы и грязные поощрения. Вскоре Мадара уже извивался и скулил. Когда он больше не мог терпеть, его пальцы впились в густые волосы, притягивая Хашираму ближе.       — В меня. Сейчас же, — голос прозвучал слишком отчаянно, чтобы быть властным.       Не заставляя его ждать, Хаширама намазал свой член смазкой и прижал к входу. Но когда тот не стал сразу двигаться вперед, Мадара крепко обхватил его ногами за талию и подтолкнул. Поняв намек, Хаширама медленно, сантиметр за сантиметром, прогрузился в него, растягивая самым восхитительным образом. Он остановился, позволяя Мадаре привыкнуть.       — Черт... в тебе так хорошо... — простонал он в его ухо, щекоча горячим дыханием. — Такой тугой и теплый.       Мадара застонал.       Как только он привык к наполненности, Хаширама начал двигаться — сначала маленькими, неторопливыми толчками, смакуя каждое движение. Он наклонился, чтобы впиться в его шею, и Мадара увидел звезды.       — Быстрее... — прохрипел он.       Хаширама послушно ускорился, и вскоре комнату заполнили влажные звуки столкновений. Но этого было мало.       — С-сильнее, — задыхался Мадара. — Хаширама... сильнее.       Но вместо этого Хаширама вдруг замедлился. Мадара уже собирался выругаться, но тот лишь закинул его ногу выше и вогнал член так глубоко, что мыслей не осталось вовсе. Он накрыл губы Мадары поцелуем, проникая языком внутрь, заполняя его сразу в двух местах. От этой мысли тело Мадары пробрало дрожью, и он крепче вцепился в плечи Хаширамы.       Белое, горячее удовольствие накапливалось внутри, но пока не достигало точки невозврата.       Пальцы Хаширамы скользнули вверх от его колена, нежно сжав пульсирующий член. Его карие глаза не отрывались от лица Мадары, пока тот не достиг самого сокрушительного оргазма в своей жизни. Он кончил обильно, забрызгав грудь, а его мышцы сжались вокруг Хаширамы.       Тот тоже не продержался долго. Толчки стали прерывистыми, беспорядочными, и, с громким, протяжным стоном, он кончил, рухнув рядом.       Они оба тяжело дышали, потные и обессиленные. Душ был бы кстати, но пока они просто лежали, переплетясь, словно единое целое.       Прошло несколько минут, и Хаширама перевернулся на бок.       — Это было потрясающе, — его улыбка была искренней, наполненной любовью, и Мадара не смог не улыбнуться в ответ. — Я бы признался тебе гораздо раньше, если бы знал, что все будет так.       — Хн, — лениво пробормотал Мадара. — Следующий месяц будем наверстывать упущенное.       Хаширама ухмыльнулся, перекатившись сверху, и Мадара с удивлением понял, что у него снова встает.       — Нам придется многое наверстать.       Мадара прищурился:       — Сначала прими душ.       Хаширама надулся, что почти вызвало у него улыбку.       — И, пожалуйста, скажи, что эта смазка на силиконовой основе…