Just pretend

— Привет, — говорит Нил, резко останавливаясь в дверном проёме кухни. Он и забыл, что Кевин в доме, пока не спустился вниз и не увидел включенный свет. При виде Кевина, примостившегося у барной стойки, он подумал только о том, что, по крайней мере, здесь он слышит меньше, чем если бы находился в своей комнате. — Привет, — отвечает Кевин. Он звучит… странно. Если честно, Кевин часто звучит странно, но это новый вид странности, — что не может не радовать, поскольку Нил был уверен, что уже составил каталог всех дневных настроений Кевина. Нил наполняет стакан водой из-под крана и отпивает из него, напряженно ощущая, что Кевин наблюдает за ним. Когда стакан опустел, он прислонился к стойке и встретил этот взгляд с вызовом. — Как… — Кевин осекается и прочищает горло. Он перевёл взгляд на стойку, словно в мраморе заключен смысл жизни. — Как дела? — Хорошо. А у тебя? — Стало лучше, — отвечает Кевин. — Теперь ты чувствуешь себя хорошо? — Ага. — Круто. В холодном сиянии верхнего света Кевин — грязноволосый, розовощёкий и с красными губами, которые он явно кусал. Бессовестно развратная часть мозга Нила, которую открыл Эндрю, выдаёт ему мимолетный образ этого взъерошенного Кевина, свернувшегося в простынях вместе с ним и Эндрю. Ему приходится отмахнуться от непрошенной дикой мысли, что им следовало бы попросить Кевина присоединиться, чтобы не потерять нить их нынешнего разговора. — Ладно, — наконец произносит Нил, застигнутый этой мыслью врасплох настолько, что едва не делает шаг назад. Эта мысль эхом отдаётся у него в голове, и ему становится стыдно, как будто Кевин сможет прочитать её на футболке Нила: Я поехал в Колорадо, и всё, что я получил — это странное и внезапное чувство к другу, который поцеловал меня один раз, а потом больше никогда об этом не вспоминал. — Спокойной ночи, наверное. — Ночки, — говорит Кевин, его внимание задерживается на ключице Нила, а затем поспешно уходит. И только когда Нил поднимается наверх и смотрит в зеркало, чистя зубы, он понимает, что Кевин смотрел на засос, потемневший на его шее.

_____________________

Оглядываясь назад, Нил не понимает, как ему удалось прожить весь прошлый семестр на расстоянии вытянутой руки от Кевина. Лето было терпимым только потому, что Кевин проводил его в Пальметто, а Нил и Эндрю уехали в Колумбию. Его сообщения были обычными и не отличались особой пунктуальностью, поэтому Нил не замечал ничего особенного, пока не переехал обратно в Лисью Башню и не обнаружил третью кровать 317, заваленную несомненной коллекцией подушек и мягких игрушек Ники. Когда Нил пристал к Кевину за объяснениями, тот промямлил, что Ники попросил поменяться комнатами, что было полной чушью, потому что Ники был в таком же неведении, как и Нил с Эндрю. — Ладно, хорошо… мы ведь всё ещё тренируемся по ночам? — потребовал Нил. — Я могу отвезти нас. Эндрю разрешит мне взять машину. — Да, — ответил Кевин так уклончиво, что Нилу на мгновение показалось, что он совсем отменит дополнительные тренировки. Но когда Нил постучал на следующий вечер, Кевин открыл дверь, готовый к тренировке. Когда они вошли в ритм полуночных занятий, они с Кевином почти не разговаривали, разве что спрашивали дорогу или высказывали критические замечания. Не было прошлогоднего пыла споров; критика Кевина была резкой, но он никогда не бросался на приманку, когда Нил нащупывал очевидные слабые места. Однажды вечером Кевин сказал: — У тебя дерьмовая хватка, — на что Нил огрызнулся: — С тобой можно было бы поговорить — наверное, если бы ты меньше времени проводил с бутылкой в руке, то не испортил бы последнюю тренировку. Внезапная перемена задела его больше, чем Нил хотел признать, но он отвлёкся на студенческую жизнь, Эндрю и других Лисов, чтобы не обращать на это внимания. Он решил, что Кевин путает свою злость на Эндрю с неуместной злостью на Нила или переживает что-то личное — это объясняло, почему он начал крутиться вокруг Аарона, как никто другой. Его проблему с Эндрю Нил более чем понимал. Но Нил и Эндрю не были единым целым; если он избегал Эндрю, это не означало, что он должен был вытеснять и Нила. Теперь, когда он всё понял, он жалеет, что Кевин не сказал ему ничего несколько месяцев назад. Но это так похоже на него — позволять дерьму гнить. Нил отказывается поступать так же, поэтому, закрывая за собой дверь, он говорит: — Ты когда-нибудь… думал о Кевине? Не поднимая глаз от телефона, Эндрю приподнял бровь. — Да. Даже слишком много. Он как паразит. — Нет. Я имею в виду. Думал о нём. — Скажи, что ты имеешь в виду, Нил. Нил прислонился к двери, скрестив руки на груди. — Мы с Кевином целовались один раз. Эндрю кладёт телефон экраном вниз на ногу. — О? __ В то утро, когда Нил уезжал в Эвермор, он передал Кевину на хранение свою папку и попросил её не вскрывать. Кевин принял её, уставился на обложку и согласился: — Я не хочу знать. Нил поднялся на ноги, намереваясь уйти, пока никто из них не смог отговорить его от поездки. — Нил, — сказал Кевин, поймав его за руку. — Я вернусь, — ответил Нил, не желая поднимать глаза и встречать ужас, который, несомненно, был во взгляде Кевина. — Ты обещал закончить этот год со мной. Я держу тебя на слове. Кевин всё ещё не отпускал его. — Нил, — повторил он настойчиво. Нил поднял голову, чтобы сказать ему, чтобы он отвалил, совершенно не интересуясь какими-либо неубедительными уговорами Кевина в последнюю минуту, но замер, увидев незнакомую уязвимость в его выражении. Не страх, а что-то другое, чего Нил пока не мог распознать. — Я хочу… Пока ты не ушёл… — начал Кевин, костяшки его пальцев побелели. Нил не знал, когда глаза Кевина опустились к его губам. Он также не знал, когда решил, что хочет, чтобы Кевин поцеловал их. Возможно, это было вовсе не решение. — Хорошо, — сказал Нил. Папка оказалась между ними, её уголок упёрся в грудь Нила. Вопреки всему, что Нил ожидал от него, Кевин поцеловал его мягко, как мольбу, как обещание, как прощание. __ Нил говорит Эндрю: — Последние зимние каникулы. Мне понравилось. Эндрю лениво постукивает пальцем по пледу. — Мне тоже понравилось его целовать, — когда Нил моргает в открытом шоке, Эндрю объясняет: — Весной. До того как ты стал Лисом. — Подожди. Что? Но Рене сказала… — Рене не знала. — Чушь собачья. — Мы никому не говорили, — говорит Эндрю. — Может, она и догадывалась, но не сказала бы тебе, если бы не была уверена. — Тогда почему ты мне не сказал? — Я не думал, что тебе понравится слушать о моём бывшем, особенно о бывшем, который находится в нашей команде. — Да, но… это же Кевин. — Мы остановились до твоего прихода. Кевин не умеет делать что-то случайно. А мне не нужны были несерьёзные отношения. — Были? — повторил Нил. — Что? — Ты сказал «были», — заметил Нил. — В смысле, раньше не было. Я полагаю, это означает, что ответ с тех пор изменился. — Есть одна поговорка о предположениях, которая вылетела у меня из головы, — отвечает Эндрю и продолжает, прежде чем Нил успевает назвать его очевидную ложь: — Есть ли какая-то причина, по которой ты упомянул о поцелуе с Кевином, или это была случайная и ошибочная попытка похвастаться? — О. Я просто думал об этом, — говорит Нил. Теперь, когда они здесь, он не знает, что делать с этой информацией. Он не знает, что должен был сделать Эндрю. — У тебя был секс со мной. Потом ты спустился вниз, увидел Кевина и вернулся, чтобы рассказать мне о том, как вы целовались, — бесстрастно говорит Эндрю. — Интересно, что у тебя в голове есть место для того, чтобы думать об этом прямо сейчас. Нил сдвигается с места, чувствуя себя неожиданно незащищённым. — На что ты намекаешь? — Именно на то, что я сказал: что это интересно. Позволь спросить тебя, Нил. Когда ты подговорил меня и Кевина поговорить сегодня, что ты хотел получить в результате? Нил пожимает плечами. Дверь холодно прижимается к его спине, и ему вроде бы хочется лечь в постель рядом с Эндрю, но он также не знает, что это может означать в середине их разговора. — Мы с ним больше не друзья, — говорит он. — Раньше мы были… втроём. Мы были друзьями. — Были? Втроём? — Мы были кем-то. Они все были. Нил и Эндрю с их раскрытыми секретами, переходящими в медленно растущее доверие, сигареты, ключи, обещания. Эндрю и Кевин с их глубоким пониманием друг друга, которое, казалось, выходило за рамки обычной дружбы, узами, скрепленными сделкой, в которой никто из них не нуждался, чтобы оставаться рядом. Кевин и Нил и их зеркальная страсть, проходящая по тонкой грани между любовью и одержимостью, вера Кевина в Нила с самого первого дня — неоспоримый факт, чтобы Нил пошёл бы за Кевином куда угодно. — Так ты хочешь, чтобы мы снова стали друзьями. Друзьями, — говорит Эндрю вопрос, сказанный больше для утверждения. — Ну, не ты и я. — Хм… — «Хм», что? — Подумай, почему ты посчитал нужным затронуть тему о том, что вы с Кевином целовались. Здесь. Сегодня вечером. Я не возьмусь сказать тебе, что всё это значит. Я не могу сделать этот шаг за тебя. Нил резко благодарит себя за то, что за ним захлопнулась дверь, потому что ему кажется, что пол уходит у него из-под ног — так же, как это было, когда Эндрю наклонился над липким столиком «Сумерек», чтобы под разрушительный ритм песен выкрикнуть, что, несмотря на ненависть к Нилу, это не значит, что Эндрю не сделает ему минет. Воспоминания настолько яркие, что Нил может видеть мерцание неоновых клубных огней над лицом Эндрю здесь, в полумраке хижины за 1700 миль. — Это нормально, что ты его поцеловал. И если ты захочешь поцеловать его снова, — медленно произносит Эндрю, — я тоже не буду против. Мир определённо рушится под ногами Нила. — Но ты- — Если это поможет тебе, если ты тоже не против, я бы поцеловал его снова, — Эндрю делает паузу. — То есть, если мы с ним способны что-то решить. — Почему ты думаешь, что он захочет поцеловать кого-то из нас? — Я бы сказал, что он очевиден, но для тебя никогда ничего не бывает очевидным, особенно когда речь идёт о таких вещах. Нил прокрутил несколько последних месяцев, затем сузил охват до нескольких последних дней, но так и остался с пустыми руками. — Как он сделал это очевидным? Брови Эндрю приподнялись. — Когда ты только что был внизу, как он выглядел? — Странно, — без паузы сказал Нил. — Наверняка он был взволнован. Наверняка он покраснел, не хотел смотреть тебе в глаза. Я уверен, что это потому, что он нас услышал. Нил краснеет. — Ты действительно думаешь, что он слышал? — Ты не молчал, Нил, — говорит Эндрю, не назидая, а просто констатируя факт. — Ты забываешь, я знаю, какой он: так решительно делает вид, что ему ничего не нужно, но так плохо это скрывает. Всё, что он хочет, написано на его лице. — Звучит знакомо, — говорит Нил, пристально глядя на Эндрю. — Мы говорим не обо мне, — он пренебрежительно махнул рукой. — Будь внимательнее. Ты поймёшь, о чём я говорю. Нил следит за движением руки Эндрю. — Однако мы говорим о тебе. Потому что вы с Кевином — вы не в порядке. И я не… Это должны быть все мы. Если это не так… — он замолчал. Выразить это словами кажется непреодолимым. Кажется, что он просит невозможного, а разве он не просил достаточно невозможного в своей жизни? — Я всё ещё хочу тебя. Я не хочу, чтобы ты думал, что тебя недостаточно. — А я должен так думать? Когда я сказал, что снова поцелую Кевина, ты воспринял это как-то, что тебя недостаточно? — Нет, — поспешно говорит Нил. — Нет, но я… Эндрю ждёт, пока Нил думает. Через несколько секунд Нил просто качает головой. — Я устал. Мы можем поговорить об этом позже? — Да. А сейчас ложись в постель и спи, — отвечает Эндрю. Знакомый тон — именно такой он использует, когда считает, что Нил особенно туп. Как только он это делает, Эндрю говорит: — У тебя есть я. — А? — спросил Нил, засыпая под тяжестью одеял и под знакомым взглядом ореховых глаз. — Ты сказал, что хочешь меня, — пробормотал Эндрю. — Это мой ответ.

_____________________

— Почему ты так смотришь на меня? Солнечный свет ослепительно сверкает на просторах свежевыпавшего снега. Под ними потрясающий вид, но Нил предпочёл бы провести время на подъёмнике, раздражая Кевина. Он рассеянно покачивает ногами, мысленно обращаясь к Эндрю, который ждёт его в домике с полной чашкой горячего шоколада, радуясь, что его здесь нет, чтобы испытать эти головокружительные высоты, но желая хотя бы увидеть скептический взгляд Кевина. — Я не смотрю на тебя как на пустое место, — говорит Нил, в лучшем случае полуобманывая, потому что он не собирался смотреть на Кевина как на пустое место. Это та часть, где Эндрю сказал бы «пялиться». В этот момент Кевин — как это назвал Эндрю? — взволнован, переключает внимание на приближающуюся землю и говорит: — Приготовься. — Это не мне нужно готовиться. Постарайся не упасть лицом в снег, когда будешь отрываться в этот раз, — советует Нил. Кевин бурчит что-то себе под нос. Нил не упускает из виду, что у него не сразу получается что-то, и ему жаль, что остальные не могут этого видеть. — Ты и на лыжах не умеешь маневрировать, — бормочет Кевин. — Ты чуть не врезался в дерево на спуске. Дважды. — Разница в том, что мне, в общем-то, всё равно, умею я или нет. Их кресло подъезжает к станции, и Нил поднимает перекладину, чтобы они могли выпрыгнуть. Кевин шатается, но на этот раз ему удаётся удержаться на ногах, даже если он внимательно осматривает входы на тропу с плохо замаскированным ужасом. Утром Нил проснулся беспокойным и бодрым, полным энергии, как будто вчерашний разговор переключил его. У него нет ответов ни на что. У него нет плана действий. У него нет решения. Он один не может исправить разорванные связки, занимающие пространство между Эндрю и Кевином. Всё, что он может сделать, — это дать им пространство, чтобы они сами всё исправили. Всё, что он знает, — это то, что Кевин здесь, рядом с ним, широко раскрытые глаза и румянец, и то, что он задерживает на нём взгляд, когда Кевин думает, что тот не смотрит, — всё это может что-то значить. Всё, что он знает, — это то, что день только начался, Эндрю следит за неоново-оранжевым пальто Нила из домика, а он понятия не имеет, как кататься на лыжах. — Погнали вниз, — насмехается Нил, Кевин хмурится, и ледяной ветер вырывает из горла Нила дикий смех.

_____________________

НИКИ: Нил Джостен, скажи мне, что у тебя не выключен звук чата лисов. НИЛ: Я думал, вы, ребята, хотели, чтобы я перестал врать. НИКИ: какого ХРЕНА, Нил, это клевета!!! ты упускаешь важную информацию И, что более важно, ты упускаешь первоклассные мемы, которые я делаю на заказ для чата. НИЛ: Я видел несколько. Они довольно низкого уровня, если хочешь знать моё мнение. НИКИ: Предательство и клевета >: ( НИКИ: Да ладно тебе, посмотри хотя бы на ту, что я только что прислал, она просто отпад. НИЛ: Это не мем? Это просто картинка с кошками, на которой ты написал наши имена. НИКИ: Но там есть оранжевый, чёрный и белый, и они обнимаются, как это НЕ ты, Кевин и Эндрю!!! НИКИ: Ну, не знаю, ПОКА, может быть, это ещё не вы, но скоро, надеюсь, будете. НИКИ: как неофициальный повелитель лисьих мемов я заявляю, что это действительно мем. Вы просто ненавидите веселье. НИКИ: Нил? НИКИ: НИЛ. НИКИ: Если ты отключишь звук и в этом чате, я буду чертовски зол на тебя.

_____________________

Теперь, когда метафорическая дверь не открыта, а приоткрыта настолько, что в неё проскользнула частичка возможности, Нил слышит её в коридоре, как вечеринку внизу, от которой он прячется: висящий потенциал их троих. Нил думает о неизбежности, проводя пальцем по влажному краю челюсти Эндрю под тёплой струёй воды. Эндрю выбивает из Нила дух украденной ракеткой при их первой встрече: минута, и Эндрю уже останавливает его на бегу. Кевин соглашается, что Нил не годится для игры с чемпионом, но при этом смотрит на него решительными глазами, которые обещают сделать из него того, кто им станет. Где-то в прошлом, которого Нил не видит, Кевин вбегает в автобус лис с кровью на руке и слезами на лице, и осколки разбитого мира, который он оставил позади, бросают его прямо на Эндрю. — У тебя шампунь на носу, — сообщает ему Эндрю. Нил наклоняет лицо, прося Эндрю смахнуть его, и испытывает личную радость, когда тот это делает. Эти спокойные домашние моменты, — самая любимая часть жизни Нила. Все те мелочи, которыми он редко наслаждался в детстве, все то, что, как он клялся, однажды у него отнимут, — совместное принятие душа, не требующее ничего, кроме тесной близости, когда он втирает шампунь в волосы Эндрю, позволяя Эндрю обработать кондиционером повреждённые краской кончики. Позволить Эндрю выбрать ему одежду, делая вид, что не замечает, что Эндрю выбрал для него толстовку с номером «03». Сует свою расчёску в руки Эндрю, потому что оба знают, что иначе он не станет расчесывать свои волосы, а ему гораздо больше нравится, когда их расчёсывают чужие руки. — Ты собираешься поговорить с Кевином? — тихо спрашивает Нил. — Сегодня ты много думаешь о Кевине, да? — Не больше, чем обычно. Эндрю осторожно перебирает волосы. Элисон недавно подстригла его, так что расчесывание не должно занимать так много времени, но никто из них не упоминает, что он вытягивает их. — Как я и говорил. Паразит. — Я или он? Эндрю щёлкнул языком. — По крайней мере, у тебя достаточно мозгов, чтобы спросить. Раз уж мы взялись описывать тебя, я бы хотел добавить к этому списку «хронический мешатель». Он не ошибается. Но это те же руки, которые помогли подтолкнуть Эндрю и Аарона к терапии. Те же руки, которые вырвали сделку у Ичиро Мориямы. Те же самые руки, которые ухватились за Лисов, когда ФБР было намерено забрать его. Даже если Эндрю имеет в виду это как подколку, такое вмешательство всегда было только на пользу. — Я не собираюсь заставлять тебя извиняться… — начинает он. — Ты не можешь заставить меня что-либо сделать. Нил отстраняется, пока расчёска не соскальзывает с его волос, и рука Эндрю падает на бок. — Я знаю. Эндрю кладёт расчёску на комод, повернувшись спиной к Нилу, но их глаза встречаются в зеркале, когда он говорит: — Если я попрошу прощения, он мне его даст. Даже когда не должен. — Значит, он тебя прощает. В чём проблема? — Он не должен, — повторил Эндрю. — Я не думаю, — говорит Нил, — что ты должен принимать это решение за него.

_____________________

МЭТТ: Как дела, Нилио? НИЛ: Всё в порядке. ДЭН: неправильный ответ НИЛ: Всё хорошо? ДЭН: лучше ДЭН: Кевин и Эндрю? МЭТТ: $20, что они поссорились и не разговаривают друг с другом ДЭН: детка, они уже в ссоре МЭТТ: неважно НИЛ: Вы что, не в одном доме сейчас? Почему вы разговариваете друг с другом по смс? ДЭН: потому что. А теперь ответь на мой вопрос НИЛ: Эндрю и Кевин в порядке. МЭТТ: Это не звучит убедительно, чувак. НИЛ: Они не ссорятся больше, чем раньше. Всё в порядке. НИЛ: Извини. Всё *хорошо*. ДЭН: хммм… НИЛ: Как снег? МЭТТ: снежно, очень. ДЭН: всё ещё не растаял МЭТТ: как я и говорил. снег.

_____________________

Уставшие за вечер Кевин и Нил после ужина разваливаются на диване. Эндрю задерживается в пространстве между гостиной и кухней, пока не видит, как Кевин ищет спортивный канал. — Ты не хочешь присоединиться к нам? — спрашивает Нил, откидывая голову назад, чтобы увидеть Эндрю на полпути к лестнице. — Некоторые из нас хотят отдохнуть. Кевину удаётся найти игру чемпионата среди профессионалов за прошлый сезон. Дальше все просто. Пока Кевин задаёт наводящие вопросы о линиях нападения, а Нил говорит о дырах в защите, они мысленно записывают стратегии, которые можно украсть и использовать в своих играх. Когда наступает перерыв, Кевин встаёт, бормоча что-то о перекусе, и Нил идёт за ним на кухню. — Могу я спросить тебя кое о чём? — говорит Нил. Кевин закрывает шкаф с коробкой крекеров в руках. — Что-то, что требовало засады? — Это не засада. — Тогда почему ты так стоишь в дверном проёме? Нил не двигается, потому что, хотя блокирование выхода было неосознанным, он пока не хочет давать путь к отступлению. — Расскажи мне о себе и Эндрю. — Что у нас с Эндрю? — Не прикидывайся невинным, Кевин. Кевин сглотнул. — Ты хочешь сделать это сейчас? Здесь? — Да. Хочу. Он с силой ставит коробку на прилавок. — Что ты хочешь от меня, Нил? Что я могу сказать тебе такого, чего не сказал Эндрю? Ты знаешь о сделке, которую мы заключили. Ты знаешь, что он обещал оберегать меня. Ты знаешь, что мы трахались до твоего прихода в Пальметто. Ты знаешь, что случилось в ту ночь, когда ты пропал. Ты знаешь, как он нарушил наш уговор. Ты видел синяки. Ты знаешь, что он не жалеет об этом. Ты знаешь, что он не верит в чувство вины. Ты знаешь, что он не будет извиняться. А если я попрошу, он рассмеётся мне в лицо. Так что мне нечего рассказать тебе обо мне и Эндрю, о чём ты уже не знаешь. Надув грудь и открыв рот, Кевин отказывается от закуски и шагает вперед с такой целеустремлённостью, которая даёт понять Нилу, что он будет двигаться, иначе его отпихнут с дороги. Нил ставит руки по обе стороны дверного проёма. — Почему ты думаешь, что он не извинится? Кевин застывает на месте. — Что? — Откуда ты знаешь, что он не извинится? Один насмешливый смешок. — Прошло уже несколько месяцев. Кроме того, когда это Эндрю сожалел о чем-либо? — Может, тебе стоит спросить у него? — Тогда почему именно ты поднимаешь эту тему? — требует Кевин, вскидывая руку. — Если бы он сожалел, он бы уже сказал об этом. — Я просто хотел, чтобы ты знал, что, возможно, тебе не стоит закрывать эту дверь. — Нет никакой двери, — огрызнулся Кевин. — Он закрыл дверь, когда задушил меня, а потом он поджёг весь дом, когда… когда ты… — он скорчил гримасу, как будто взболтнул лишнего. — Когда я что? — Ничего. — Что я теперь сделал? Я думал, мы все уладили. Он неловко опускает глаза. — Всё в порядке, Нил. Я могу уйти? Нил не двигается. — Кевин. Наконец Кевин снова встречает его взгляд. Нила никогда не волновало, как выглядят другие люди, но даже он может признать, что Кевин красив. Дело в ресницах, думает он, густых, темных и объемных — Элисон неоднократно завидовала им. Эти ясные зелёные глаза, этот пристальный взгляд, поражающий своей интенсивностью с того момента, как Кевин посмотрел на Нила в раздевалке, весной в Аризоне; и потом, когда он попал под его пристальный взгляд, когда Кевин сказал «Что ты видишь?»; и потом, когда Нил передал Кевину свою папку, — это общее дыхание, последнее доброе прикосновение, которое Нил получил перед тем, как спуститься в ад. — Расскажи мне, — говорит Нил. Кевин неуверенно вдыхает. — Ты с Эндрю. Эндрю выбрал тебя после всего, после… — какое бы выражение ни было на лице Нила, этого достаточно, чтобы Кевин чуть не прикусил язык, поспешив замолчать. — Черт. Неважно. Не говори ему. Я просто… Я не должен был ничего говорить. — После чего? — После ничего, — жалобно говорит Кевин. — После того как я был идиотом, который хотел больше, чем он. После того, как я был идиотом, который поверил ему, что он выполнит свою сделку. Это… Я явно не то, что тебе нужно, так что просто позволь мне уйти. Он пытается протиснуться мимо руки Нила, но Нил держится уверенно. — Кто это сказал? — Что? — Кто сказал, что ты не тот, кто нам нужен? Кевин смотрит, и смотрит, и смотрит, и смотрит, и когда Нил поднимает руку, чтобы оттянуть его за воротник, он позволяет себя сдвинуть, хмурясь в замешательстве до тех пор, пока рот Нила не оказывается в дюйме от его рта, и тогда он делает движение, чтобы притянуть их друг к другу, как будто заканчивая фразу Нила. На этот раз она не омрачена горькой сладостью отъезда Нила. На этот раз он более голодный, горячий, тяжёлый. Нил не может насытиться. Весь остальной мир исчезает, оставаясь в почти невидимом кусочке пространства между их грудями. Теперь, когда он здесь, он не понимает, как он не делал этого с прошлого года. Это похоже на то, как если бы он не понимал, что умирает от голода, пока не откусит первый кусочек, а потом вдруг почувствует голод. Нил прижимает Кевина к дверному косяку. Кевин отпускает его с небольшим отчаянным звуком, от которого у Нила кровь начинает бешено биться в жилах, но тут раздаётся далекий шаркающий звук, заставляющий Кевина напрячься и отпрянуть. Его внимание привлекает что-то в тени позади Нила. Задыхаясь от волнения, Нил поворачивается к светловолосому мужчине, стоящему у подножия лестницы. Лицо Эндрю бесстрастно, но Нил полагает, что для мозга Кевина, несомненно, паникующего, это не имеет значения. — Эндрю, я… — начинает Кевин. Эндрю ждёт с пустым лицом, но Кевин не задерживается, чтобы найти конец своего собственного предложения. Он, спотыкаясь, отходит от Нила, обходит лестницу и исчезает в коридоре. — Отлично, — говорит Эндрю Нилу. — Посмотри, что ты сделал. Ты заставил его обделаться. — Так это я виноват? — возражает Нил. — Никто не просил тебя спускаться вниз. — Я не знал, что желание перекусить теперь считается преступлением. Прежде чем Нил успевает ответить, из коридора доносится звук открывающейся и закрывающейся двери. Эндрю мотает головой в сторону, его внимание привлекает камин, где висит зимнее пальто Кевина, чтобы высохнуть от выпавшего за день снега. — Идиот, — пробормотал он. Скорее всего, это относится к Кевину, но Нил считает себя идиотом. Эндрю хватает куртку Кевина, а затем направляется в прихожую за своей собственной. К тому времени, как Нил нащупывает свои ботинки, Эндрю уже тянется к дверной ручке. Его взгляд задерживается на пальто Нила, что говорит о его намерении последовать за ним, но Эндрю кладёт руку ему на грудь. — Подожди здесь. — Но… — Нет, — говорит Эндрю. — Мы с тобой оба знаем, что мне нужно навести порядок.