Аберрант / Aberrant

      «… такое перемещение напрямую зависит от фиксированного промежутка времени. Поэтому данная область изучения разделяется на три привычные для нас категории: прошлое, настоящие, будущее и выражается в форме движения между ними…»       – Эванс.       « …Если взглянуть на определение темы с точки зрения нумерологии, то время будет считаться непрерывной величиной, способной…»       По полу заскрежетал стул. Неприятный звук заставил Гарри напрячься, но он упорно продолжал делать вид, что читает.       – Эванс, я с тобой разговариваю. Не вынуждай меня отнимать баллы у собственного факультета за проявление неуважения к старосте. К сожалению, ты нам их не восстановишь.       У Гарри заныл шрам, и он со вздохом захлопнул книгу. На зачарованной обложке было написано «Квиддич сквозь века», что не имело абсолютно никакого отношения к теме его исследований.       – Ты что-то хотел, Том Реддл?       Услышав вопрос, староста Слизерина поморщился. По его нескромному мнению, у новенького было много недостатков, но эта его манера обращаться ко всем по имени и фамилии моментально выводила Тома из себя. Столько раздражающих факторов, даже слишком много для одного человека. Лучше бы Эвансу вообще не открывать своего рта.       – Хотел. И, возможно, не только я. – Достав пергамент с уже начатым домашним заданием по трансфигурации и перо, Реддл сел за стол. – Напомни-ка мне… Сколько ты уже в Хогвартсе?       – Чуть больше месяца.       – Чуть больше месяца, – удовлетворённо протянул Том, после чего выудил из своей школьной сумки сложенный лист и небрежно швырнул его в парня. Чего он действительно хотел, так это положить пергамент прямо в чёртов рот Эвансу и заставить парня проглотить его целиком. Но он сдержался и, видит Мерлин, его терпение уже на исходе. – Я тут удосужился просмотреть табель твоей успеваемости. Будь добр, объясни мне, что это такое.       Гарри брезгливо поднял пергамент и сразу понял, о чём говорил будущий Волдеморт. Оценки были ужасны: зельеварение – «отвратительно», травология – «слабо», и так по всем предметам. Картина и правда удручающая. Только по защите от тёмных искусств затесалось «выше ожидаемого» лишь потому, что ему было тяжело скрыть свой опыт. Таких оценок у Поттера ещё не было. Обычно они варьировались от «удовлетворительно» до «превосходно». Так что, в целом, Гарри понимал, почему Том так злился. И он мог бы даже проникнуться этим, если бы ему было не всё равно.       – Что-то не так? – спросил Поттер, пытаясь скрыть досаду из-за необходимости контактировать с Реддлом. Он всеми силами старался избегать старосту, что было сложно, ведь парни учились на одном факультете.       – Ты ещё спрашиваешь? Эванс, твоё появление – худшее, что когда-либо случалось со Слизерином. Скажи, ты вообще хоть чему-то учился на своём «домашнем обучении»?       Том еле сдерживал клокочущую внутри злость. Больше всего он ненавидел в людях невежество. У учеников на Слизерине имелись все возможности для обучения и успешного будущего, но все эти чистокровные снобы лишь кичились статусом своей крови. И он этого совершенно не понимал. Да, в этом мире выгодное происхождение намного облегчало жизнь, но полагаться только на это – ужасно глупо. Кем бы они стали без своих мэноров и галеонов? Пока Том, единственный наследник Слизерина, был вынужден прогрызать себе место в обществе, таким, как Эванс, всё доставалось легко. И Реддл постоянно недоумевал, почему волшебник не использовал это в полной мере.       Гарри откинулся на спинку стула и стал медленно покачиваться. Всматриваясь в лицо своего врага, Поттер понял, что плохое настроение старосты вызвано не только его табелем. Всегда свежий и бодрый Том, образец для подражания всех студентов, сейчас выглядел совсем не должным образом. Под глазами Реддла залегли тени, да и поведение его сейчас сильно отличалось от привычного. Чаще всего юноша умело скрывал свои истинные эмоции, и то, как он открыто раздражался, сейчас говорило о многом. Похоже, Реддл устал. И, кажется, Гарри даже знал истинную причину его состояния.       За тот месяц, что Гарри провёл на змеином факультете, ему удалось неплохо узнать Тома. Хоть Поттер и старался избегать его, трудно было не заметить, что Реддл являлся негласным лидером Слизерина. Люди тянулись к нему. И не только из-за внешности. В каждом движении парня сквозила естественная лёгкость, демонстрировавшая уверенность и силу. Глядя на этого юношу, язык не поворачивался сказать, что он из приюта. Ведь безупречный Том обладал особым видом магнетизма. И самое страшное было то, что Реддл знал об этом. Одной ленивой улыбкой он заставлял людей хотеть быть рядом с ним. Юные волшебники были готовы сделать всё, лишь бы угодить ему, а от настроения Тома напрямую зависело настроение всего факультета. Все ученики двигались, когда двигался он, веселились, когда Реддл был в хорошем настроении, и беспокоились, когда их лидер был чем-то недоволен.       О таких способностях Тома Гарри стало известно ещё в прошлой жизни. Благодаря воспоминаниям, что показывал ему Дамблдор, он смог узнать, каким был Реддл до своего безумия. Но увидеть это через омут памяти и столкнуться лично – не одно и то же. То, как Том влиял на окружающих его магов, завораживало. Неудивительно, что ему удалось обрести столько сторонников, хоть его учтивость и внимание к людям были напускными. Но казалось, Гарри был единственным, кто видел его насквозь. Он и… Дамблдор.       – Тебя и вправду интересует моя успеваемость? Серьёзно? – Поттер перестал раскачиваться, и ножки стула громко стукнули о пол.       Глаза Реддла опасно сузились, он тяжело вздохнул, но упорно продолжал выписывать что-то в своём пергаменте. А Гарри в очередной раз убедился, что с Томом что-то не так.       – Ты становишься проблемой, Эванс. Учителя жалуются на тебя. Постоянно. Вызывают меня лично к себе в кабинет и высказывают недовольство, потому что на тебя, видите ли, нет управы. И это, знаешь, отвлекает меня от своих дел. Домашние задания ты игнорируешь, дополнительные задания тоже. Отработки тебя не пугают. В чём же дело, Эванс? Тебе давали поблажку из-за смерти единственного родственника, но ты уже перешёл все границы. Больше такое не сработает.       Дописав абзац, Том отложил перо в сторону.       – У меня своих дел по горло, а следить за успеваемостью студентов – одна из моих прямых обязанностей. И я привык выполнять их безукоризненно, выкладываясь на все сто процентов. Понимаешь?       Заметив усмешку на губах Гарри, Том вновь вспылил, что вызвало у Поттера закономерный виток ноющей боли в шраме.       — Это моя репутация. И если тебе всё равно, в каком свете ты предстаешь перед обществом, то мне нет. Мы уже несколько лет выигрываем кубок школы, и я не позволю этой традиции рухнуть именно тогда, когда я занял пост старосты.       – Зависишь от чужого мнения, Том Реддл?       – Не больше, чем ты, Эванс.       Староста окинул парня красноречивым взглядом, давая ему возможность самому додумать, что он о нём подумал.       Зазвенел колокол, оповещая студентов о том, что пришло время ужина, а Том так и не успел доделать домашнее задание. И все из-за чёртового Эванса. С тихим шипением парень положил перед собой ежедневник. Трансфигурацией он сможет заняться позже.       Как только мягкая кожаная обложка коснулась поверхности стола, Гарри тут же узнал этот дневник. Первый крестраж Реддла. Сконцентрировавшись, Поттер попытался прочувствовать магию предмета и с удивлением понял, что дневник всё ещё был просто книжкой. На нём не оказалось никакой магии, кроме заклинания конфиденциальности.       Том же не обращал внимания на то, с каким интересом Гарри изучал его дневник. Мысли парня занимали планирование своего расписания. В сутках всего двадцать четыре часа, о чём Реддл постоянно жалел. Времени ему катастрофически не хватало, и из-за этого он стал страстно мечтать украсть один из маховиков времени из Министерства Магии.       Минуты шли, Том продолжал молча пялиться в свой блокнот, листая страницы и раздумывая, как бы вместить в своё расписание Эванса и не умереть от недосыпа. А Гарри отчего-то бездумно залип на самом Реддле. Но, к счастью, очередной удар колокола вывел Поттера из странного оцепенения до того, как слизеринец заметил его пристальное внимание. Поднявшись, Гарри начал собирать свои вещи, но Том жёстко его одёрнул.       – Сядь, я не договорил.       Поттер и не думал останавливаться.       – Скоро начнётся ужин.       – Успеешь. – Реддл закатил глаза. – То, что кто-то съест твой сэндвич должно тебя волновать в последнюю очередь. Итак, я смогу с тобой заниматься во вторник, субботу и воскресенье. С восьми до десяти…       Опешив, Гарри уставился на него. Ему не показалось? Том хотел заниматься с ним, лишь бы он исправил свои оценки? Этого Поттер вынести уже не смог, и поэтому дикий, неконтролируемый смех вырвался из его груди.       – Разве я сказал что-то смешное? – Оторвавшись от своих записей, Том смерил Эванса холодным взглядом.       И Гарри резко успокоился.       – Я не буду с тобой заниматься.       Дело было даже не в том, что Реддл учился на пятом курсе, а он на шестом. Для Поттера не было секретом, что парень, как и он сам, давно опередил школьную программу. Все на Слизерине знали, что за помощью в учебе можно всегда обратиться к Тому, он помогал всем. Чёрт, да Реддл даже с первокурсниками ладил, но Гарри уж точно не нуждался в его помощи. В помощи Волдеморта.       – Ещё как будешь. Ты позоришь наш факультет, и я не дам тебе…       – Я понял, старина Слизнорт тебя довёл до ручки, – перебил парня Поттер. Ему нужно было как-то выкручиваться, иначе Реддл не оставит его в покое. – Дело действительно только в оценках? Если я исправлю их – это тебя успокоит?       Сжав ежедневник, Том произнёс:       – Ты должен не только исправить свою успеваемость, но и вернуть нам баллы, потерянные по твоей вине. И сделать это нужно до Рождества. Но, смотря на то, как ты справлялся с момента поступления…       – Я тебя услышал.       Закинув сумку на плечо и прихватив книгу, Гарри двинулся к выходу из библиотечной секции, посвящённой спорту, но далеко не ушёл. Том, перегнувшись через стол, схватил его за ремень сумки и потянул на себя.       – До Рождества, Эванс! У тебя нет ни единого шанса справиться с этим самостоятельно.       Выдерживая взгляд Реддла, Поттер почувствовал, как тот пытался пробиться через его ментальные щиты. По-прежнему не прерывая контакта, Гарри с удовольствием наблюдал, как на лице Тома появилось замешательство, смешанное с раздражением. Пусть всего на секунду, но Поттеру этого хватило.       – Я тебя удивлю, – рывком освобождаясь из хватки парня, ответил Гарри.       – Уж постарайся. – Реддл вновь вернулся на своё место. – Возня с тобой не доставляет никакого удовольствия, но меня действительно попросил Слизнорт. Честное слово, Эванс, ты хуже первокурсника. И если в ближайшее время я не увижу положительной динамики в твоей успеваемости, ты об этом пожалеешь. Запомни.       Так и не дождавшись ответа, Том просканировал парня тяжёлым взглядом, благодаря чему заметил в руках Эванса толстую книгу.       – Сегодня вечером, после ужина, в гостиной будет собрание. Мальсибер хочет сделать объявление. Все обязаны присутствовать, так что не опаздывай.       Гарри кивнул и, не оборачиваясь, махнул старосте рукой. Ему абсолютно не было дела до каких-то собраний Слизерина и до того, что Мальсибер хотел там объявить. Но серьёзность, с которой Волдеморт подошёл к вопросу его обучения, позабавила Поттера. Угрозы из-за оценок и дополнительные занятия. Надо же.

***

      Ужин в большом зале Гарри проигнорировал и вместо него направился в ванную старост. Ему больше не нужны были пароли, чтобы попасть туда, ведь, благодаря парселтангу, для Поттера были открыты все двери, и он этим пользовался. Без зазрения совести. Права была шляпа, его место на Слизерине, как бы горько от этого не становилось. После распределения Гарри было сложно. Чёртово перемещение во времени, да и те выкрутасы шляпы… Все его мысли вращались вокруг этого. Было уже не так и важно, что Волдеморт проводил ему экскурсию по подземелью. Что он вообще находится рядом с ним. Тем же вечером Поттер вновь пробрался в кабинет директора, и гребаный артефакт лишь снова повторила свои слова, сказанные в большом зале.       «Тебе оказана большая честь. Такими дарами не разбрасываются, мой мальчик. Огромный магический потенциал…»       Но дальше Гарри уже мало её слушал. Он будет гнить в этом мире вечно. На пару с Волдемортом, когда тот вновь создаст крестражи. Один уже у него есть. Прискакал к нему из будущего на всех парах.       Заблокировав дверь, Гарри включил воду. Из разноцветных краников хлынули пенные потоки, и парень стал раздеваться. Длинноволосая сирена безмолвно следила за ним с оконного витража, но Поттера такое внимание давно не смущало. Это всего лишь изображение, не чета приставучему призраку Миртл. Девочка продолжала жить, Гарри иногда встречал её, зарёванную, в укромных уголках Хогвартса. Она должна будет умереть где-то в конце учебного года, но парень старался не зацикливаться на этом.       Сняв бельё, Поттер ставшим уже привычным движением палочки вскрыл свои запястья. Густая кровь окрасила кожу в тёмно-бордовый цвет, и несколько капель успело упасть на каменную плитку. Гарри не спеша вошел в воду. Белоснежная пена стала окрашиваться в розовый цвет, открытые раны щипало, но Поттер знал, что это не продлится долго. Нырнув, он проплыл от одного края ванны к другому и устало облокотился о бортик. Возвращаться в общую спальню ему не хотелось. Даже спустя месяц Гарри было тяжело находиться рядом со слизеринцами. Первое время студенты пытались с ним познакомиться, но Поттер говорил с ними неохотно, а на вопросы о себе отвечал односложно. Поэтому они быстро отказались от своих попыток наладить контакт и оставили странного новичка в покое.       Нет, среди них были действительно хорошие люди. Возможно, Гарри бы даже нашёл себе новых друзей, пусть и не таких близких, как Рон и Гермиона, но… Поттер устал искать в людях лучшее, верить в добро, любовь и всепрощение. Ведь магический мир уже много раз предавал Гарри, а открыться кому-то вновь было выше его сил.       Гленд Мальсибер, Дилан Эйвери, Корвус Лестрендж, Абраксас Малфой, Эван Розье, Эдриан Нотт, Гроган Гойл, Блэки… Все они в будущем станут пожирателями смерти. Более того, они были первыми в ближнем кругу. Ближе всех к Волдеморту. С некоторыми из них Поттер делил комнату. Сейчас будущие убийцы вели себя как обычные подростки. Том Реддл вёл себя как обычный подросток. От этого мозг Гарри начинал сбоить. Видя фамильное сходство, Поттер иногда путал студентов с людьми из своего времени. В какой-то момент ему стало казаться, что он сходит с ума. Тогда Поттер начал называть окружающих полными именами. Так стало легче разделять своё прошлое и настоящее. Но не то, чтобы это сильно помогало улучшить ситуацию. Каждое утро парня начиналось с небольших напоминаний. Что он сейчас в Хогвартсе. Что сам он из будущего и сейчас в безопасности. Даже несмотря на то, что находился в самом центре змеиного клубка. О том, что ему нужно пробовать жить… Жить, а не выживать.       Это было невыносимо.       Разумом Гарри понимал – он в тысяча девятьсот сорок третьем. Но поверить во всё это было просто нереально. Когда Поттер проводил тот ритуал, не на такой исход он рассчитывал. Теперь же назад не повернуть. И сейчас Гарри впал в какой-то транс, будто бы со стороны смотря на происходящее вокруг себя. Мир потерял краски, а сам он больше не чувствовал вкуса жизни.       Невзирая на своё решение плыть по течению, однажды Гарри всё же попытался убить Волдеморта. Он вынашивал эту мысль долгое время. Взвешивал все за и против. Пробовал отвлечься. Начал своё исследование о путешествии во времени, хоть и знал: даже если он и найдет что-то, то не вернётся обратно. Не станет ничего менять. Ведь там для него больше не было места.       В один из вечеров, когда Поттер прогуливался после отбоя по тёмным коридорам Хогвартса, надёжно скрытый под мантией-невидимкой, он встретил Тома. Тот, по всей видимости, занимался патрулированием и находился к нему спиной. Гарри, к своему стыду, не смог сдержаться. Помня о том, что его родная палочка не сможет причинить вред Реддлу, он достал бузинную и, недолго думая, произнёс оглушающее заклинание. Том повалился на пол безвольной куклой и сильно ударился головой. Под телом медленно растекалась лужица крови, а Гарри смотрел на это и не чувствовал ничего. Правда, недолго. Зрелище вызвало тошноту, но Гарри и не подумал отворачиваться. Поттер странно отстранённо наблюдал, как пятно становилось всё больше, и не понимал, зачем он это сделал. Ударил врага в спину. Будто трус…       Реддл продолжал лежать на полу без сознания. Можно было предположить, что он мёртв, но скривившись от отвращения к себе, Гарри протянул руку к горлу Волдеморта и кончиками пальцев почувствовал ровное биение пульса под кожей. Первой мыслью было позволить Реддлу и дальше истекать кровью, но Гарри тут же отбросил её. Стиснув зубы, он залечил рану и ринулся прочь, оставив Тома валятся на полу.       Мотнув головой, Поттер отогнал от себя воспоминание. Так омерзительно, как в тот день, он себя давно не чувствовал. Похоже, что нынешнее состояние Тома было связано именно с этим нападением. Подонок всегда боялся смерти, а произошедшее было прямой угрозой его жизни. Гарри было интересно, выйдет ли Реддл на его след. В том, что он искал нападавшего, Поттер не сомневался.       Мимолётно осмотрев свои запястья, Гарри понял, что они почти исцелились. Парень заметил, что если в ране нет препятствий в виде щепок, которые оказались в его бедре при скачке во времени, то кожа довольно быстро срасталась, оставляя на месте лишь фиолетовые синяки, что исчезнут через несколько дней, и белые шрамики. Пора переставать истязать тело такими проверками на регенерацию. Это было ненормально, но каждый раз, оказавшись в ванной старост, он продолжал разрезать какой-нибудь участок кожи, упрямо убеждая себя, что это своего рода эксперимент.       Опустив руку под воду, Поттер нащупал на дне ванны пробку и с трудом вытащил её. Пока вода, булькая, стекала по трубам, юноша начал смывать с тела остатки кровавой пены, облепившей его кожу. Пора возвращаться в общежитие.       По пути в подземелье Поттер заскочил на кухню. Эльфы всегда радовались его приходу – волшебник успел с ними подружиться, особенно с той домовушкой Винки, с которой он познакомился в свой первый день в Хогвартсе. Эльфийка была милой и доброй, она отчего-то прониклась к Гарри симпатией. Когда он появлялся на кухне, Винки часто составляла ему компанию за столом. Однажды она даже рассказала, что ей нравится один эльф по имени Скрох. Услышав об этом, Гарри чуть было не подавился, но видя, с какой теплотой домовушка описывала своего приятеля, парень попытался ничем не выдать своего шока. Как оказалось, Скрох занимал весьма почетную должность, он был личным помощником нынешнего завхоза Апполиона Прингла. Из-за разного направления деятельности домовики редко пересекались, но эльфийка не отчаивалась. Она верила, что однажды Скрох обратит на неё своё внимание.       Поужинав, Гарри по короткому пути добрался до входа во владения слизеринцев. Он не рисковал использовать здесь парселтанг, поэтому, чтобы попасть внутрь Поттер произнес пароль, от которого ему хотелось закатить глаза.       – «Grata domum».       Золотая змея, извиваясь, открыла проход. Поттер, привыкший к картине Полной Дамы, охранявшей вход в гриффиндорскую башню, не мог отрицать, что такой вход в общежитие выглядел более эффектно. Когда Гарри наконец-то попал в гостиную, он не ожидал, что здесь будет так мало людей. Обычно переполненный зал опустел, и только Реддл со своими «друзьями» что-то обсуждали, рассевшись у камина. Точнее, Мальсибер громко возмущался, а Том пытался что-то дописать в своём пергаменте. Остальные же, видимо, выступали в качестве группы поддержки.       – …и я не знаю, что нам делать! – ероша волосы, Гленд метался по комнате.       Не желая привлекать к себе внимание, Поттер быстро зашагал к спальням, но не прошёл и половины пути, когда его окликнули.       – Эванс, лови!       Что-то полетело в сторону Гарри, но ему удалось поймать предмет прямо у своего лица. Его тело среагировало раньше мозга, и теперь в руках Поттер держал небольшой, но тяжёлый мячик.       – Неплохо, – прокомментировал Лестрендж.       – Я не нуждаюсь в оценке, – резко отозвался Гарри, с силой сжимая мячик. – Что это было, Том Реддл?       Но староста проигнорировал его вопрос и обратился к Мальсиберу:       – Видишь Гленд, твои проблемы решаемы. Ты мне уже весь мозг выел с этим чёртовым квиддичем! Не думаешь же ты, в самом деле, что от твоего нытья я сам полезу на метлу? Мне за несколько секунд удалось найти вам нового ловца, в то время как ты не сделал этого, перебрав весь Слизерин. И да, Эванс, минус пять баллов за опоздание на собрание факультета. Если я прошу приходить вовремя, значит нужно бросить все свои дела и прийти. А теперь, ради Мерлина, оставьте меня в покое и дайте уже спокойно дописать трансфигурацию. Невыносимо. Много шума из ничего.