touché!

В Имп-сити вечер. Пылающий за горизонтом закат накрывает багровой волной и многоквартирные дома, и пустые улицы, и сияющий замок принца Гоэтии. Столас стоит на балконе возле мольберта, широкими мазками раз за разом нанося на полотно извилистые линии тёплых фиолетовых и тёмно-розовых оттенков. — Мазня какая-то, — заключает Блиц, разглядывая картину. Уголков губ Столаса касается едва-едва заметная улыбка, он задумчиво оглядывает собственный рисунок, произведение искусства, отдалённо напоминающее космос с его бескрайними просторами. Блиц переводит взгляд с полотна на демона, внимательно вглядывается в его лицо и застывшее на нём задумчивое выражение, опускает взгляд на тонкие пальцы, так изящно и легко управляющие кистью. Бес смущённо отводит взгляд, скрывая лёгкий румянец, коснувшийся его щёк. — Может, ты и прав, — соглашается Столас спустя минуту молчания. — Но всё же не так ужасно. — Пустовато. — Хочешь дополнить, Блици? — ухмыляется принц, протягивая кисть. — Да без б, — бес выхватывает кисть, — отвернись. Столас улыбается, складывает длинные руки на холодные мраморные перила балкона и любуется закатом. Блиц приступает к работе. Сначала в пустом углу появляется очертание бесёнка, затем на его маленьких ножках обнаруживаются полосатые штанишки, а на голове забавная шляпка с цветком. — Я закончил, — самодовольно улыбается Блиц, свободной рукой указывая на свой маленький шедевр. Столас подходит ближе, наклоняется, всматривается. Тишину нарушает короткий совиный «ух», вырвавшийся из груди. — Смешно тебе? — скрещивает руки на груди бес, замечая, как демон безуспешно борется со своим желанием рассмеяться. — Нет-нет, Блиц! — принц выпрямляется, машет руками в оправдательном жесте. — Замечательное дополнение к моему рисунку. На самом деле Столас про себя отмечает, насколько сильно эти рисунки отражают внутренний мир каждого: глубокий, затерянный в космических пустотах мир Столаса, и простой с виду, но, если приглядеться, вызывающий так много вопросов мир Блица. Демон приглаживает перья, снова устремляет взгляд вдаль. — Я нашёл ещё одну довольно занимательную книгу в человеческой библиотеке, Блиц, — задумчиво произносит он. Блиц с отвращением кривится то ли от слова «человеческий», то ли от слова «библиотека». — Так вот, — продолжает Столас, — там про мальчика, который жил на одинокой планете со своей капризной, очень капризной розой. И однажды он почувствовал себя настолько никчёмным после её слов, что решил отправиться искать оправдание своей ничтожности. Так он попал на Землю… — И что дальше? — срывается с губ Блица: он тут же осякается, выпрямляется, надевая свою самую равнодушную маску. Столас, заметив это, улыбается, умилившись, как отчаянно бес пытается сделать вид, что ему всё равно. — Он ничего существенного не нашёл, — при этих словах Блиц недовольно цокает, снова выдавая свой неподдельный интерес, — зато многое понял. — Что же он понял? — своим максимально равнодушным тоном, еще и предварительно лениво вздохнув, задаёт вопрос бес. — Что ответ, — Столас наклоняется к самому уху Блица, — был у него перед самым носом… Бес ёжится от пробежавших по спине мурашек. — Зачем ты рассказал мне это? — Я принимаю всё в тебе, Блиц, принимаю тебя всего без остатка. Ответ был так близок, что я не замечал его прежде… Мой психотерапевт говорит, что я должен признать изменения, которые произошли с нами. Это не значит, что я обязан оценивать их положительно, просто теперь с этим можно жить. И я абсолютно точно смогу.