Киотская дорама

— Юнги? Хорошо меня слышишь? Мин с легкой улыбкой всматривается в расплывчатое изображение Намджуна на экране смартфона. Тот жил в Киото, а Юнги работал стоматологом в элитной Сеульской клинике. Они дружили с детства, были одноклассниками, поступили в один и тот же вуз, но Намджун специализировался на ортодонтии. На одной из научных конференций его заметили японские врачи и предложили приехать на пару месяцев для дополнительных курсов перед выпускными экзаменами. И так вышло, что Намджун нашел в Японии больше причин остаться. Прошло три с половиной года, а они с Юнги продолжали общаться почти каждый день, не теряя дружбу. Ким Намджун был востребованным доктором, прекрасно зарабатывал и быстро обзавелся небольшим домом в черте города — Ты квакаешь, — усмехается Мин, — зайди в помещение. — Связь сегодня ужасная, — смеется Намджун, заходя в дом, поправляя волосы от ветра. — Что там по работе? Твои утренние сообщения были невнятными. — Сонбэ требует повышения квалификации, я в смятении: дел куча, зубы снятся по ночам. Я без понятия, где искать время. — Повышение квалификации — дело хорошее, на него нужно найти время. Юнги чешет переносицу: — Дедлайны просто горят, Нам. Я думал, что боссы начинают прессовать ближе к пяти годам стажа. Намджун распахивает глаза так, словно его осенило: — Приезжай ко мне. В моей клинике есть стоматологическое отделение, на прошлой неделе туда завезли новое оборудование, ты сможешь поработать на нем… — Нам, прекращай кичиться этим, будто я сижу в стране третьего мира. — Не сравнивай японские и корейские технологии, — с улыбкой спорит Намджун. — Так вот, через пять дней вообще будет симпозиум ученых, приедут даже из Штатов… Юнги молчит и трет лоб, прикидывая свой график на будущие месяцы. — Мне нужно посмотреть записи на ближайшее время, — задумчиво бурчит он. — Айщ, прекращай! — весело перебивает Ким. Даю тебе три дня, чтобы долечить все зубы. — Смешной ты, — криво усмехается Юнги. — Я подумаю. — Набери мне завтра. До встречи в Киото!

***

— Господин Кван, я думал съездить в Киото на пару недель… — задумчиво начинает Юнги, сидя напротив заведующего клиникой. — Там есть возможность для обучения. — Киото? Почему именно туда? — удивляется сонбэним, возрастной мужчина в круглых очках, пристально разглядывающий Юнги. У них были строго деловые отношения, но Мин считал доктора Квана настоящим профессионалом, а Кван видел в Юнги множество перспектив. — Я остановлюсь у друга и повышаться буду в его же клинике. Он — стоматолог-ортодонт, кабинет с новым оборудованием имеется. Если улечу в ближайшее время, попаду на симпозиум. Так что, знания будут и теоретические, и практические. Кван усмехается: — Звучит многообещающе. — Ким Намджун вдохновил меня, не вижу смысла тянуть в поисках чего-то другого. Сонбэ недолго думает и, наконец, одобрительно кивает: — Что ж… по окончании практики вы обязаны будете предоставить сертификат и небольшую научную работу для отчета. Не забудьте про дневник наблюдений и заметок. А что за новое оборудование в Киото? — слегка прищуривается заведующий. — Узнаем, — усмехается Юнги. Из кабинета он выходит воодушевленный, за работу садится таким же. Руки сегодня удивительно легкие и быстрые. Юнги даже позволяет себе подшучивать с клиентами во время лечения, что раньше делал крайне редко, потому что… потому что было просто не до этого. Вечером он набирает сообщение Намджуну, что собирается искать ближайший рейс и получает в ответ кучу эмодзи-сердечек. Юнги внезапно чувствует, как ему нужен отдых от рутины и хочет улететь к другу еще сильнее, пусть даже и по работе, но со сменой обстановки. Голова становится легкой, Юнги покупает билеты на послезавтра и мысленно обещает себе закрыть все дедлайны завтра. Утром Намджун отправляет ему на почту официальное подтверждение от своей клиники, что Юнги действительно будет проходить практику там, а заодно и электронное приглашение на симпозиум в качестве слушателя. Мин улыбается и не замечает, как проходит день, не замечает, как с легкостью обслуживает последних клиентов. Рабочий день пролетает как секунда. — Вижу, настрой у вас решительный, — доктор Кван стоит в дверях и оценивает озадаченного сборами Юнги. — Да. Думаю, что никаких важных документов забыть не должен, — Юнги раскладывает необходимые бумаги по папкам, быстро запихивает макбук в чехол и смотрит на часы: половина девятого вечера. Только босс мог так задерживаться на работе. — Вы сегодня слишком припозднились, — доктор Кван словно читает мысли. — Зато закончил со всеми клиентами. Брови начальника взлетают: — С таким рвением вы просто обязаны вернуться из Японии новым человеком. Юнги усмехается и направляется к выходу, доктор Кван внезапно протягивает ему руку: — Удачи, Юнги-щи.

***

Киото встречает проливным дождем, а Намджун в дождевике выглядит еще более забавным, чем обычно. Он даже не потрудился сделать табличку с надписью: «Вредный Мин» и нарисовать рожицу злого кумамона. Юнги совершенно не привык к телячьим нежностям, но сейчас Кима хочется обнять. Что он, собственно, и делает. — Как полет? — Намджун хлопает Юнги по плечу и светит милыми ямочками на щеках. — Я даже заснуть не смог, представлял, как мы с тобой выпьем пива с креветками на ужин, — посмеивается Мин, смахивая капли дождя, покрывшие черные длинные пряди и лоб. — Быстрее к машине! — командует Ким, когда на небе отчетливо громыхает, а дождь усиливается. Они едут под уютный шум радио и крупные капли дождя, барабанящего по крыше автомобиля. Намджун выглядит озадаченным: — Юнги, есть небольшая проблема… — тихо начинает он. Мин непонимающе смотрит на друга. Брат с женой уехали на Шри-Ланку на две недели, оставили племянника на мою несчастную совесть. — Он, вроде, взрослый у тебя, — отвечает Юнги. — Да, но это просто сумасшествие какое-то. Не сказать, что мы очень часто общались, виделись по выходным и праздникам. Когда Чимин был маленьким, я не мог нарадоваться, нянчился с ним часами, потому что милейший ребенок. Был. — А сейчас? — А сейчас ему восемнадцать, и это просто неуправляемая машина для убийства моих нервов. Юнги усмехается: — Прекращай. С малолетками не справлялся? — Только с крохотными детьми, когда ставил им мультики, чтобы не рыдали в стоматологическом кресле. Юнги смеется, не стесняясь: — Ну ладно, горе-нянька. Может, я попытаюсь помочь. — Я для этого тебе и поплакался, — подмигивает Намджун. Через десять минут они оказываются в небольшом уютном домике Кима, выполненном в традиционном японском стиле. Юнги рассматривает интерьеры, не стесняясь: Намджун демонстрирует вкус во всем: этнические ковровые дорожки, потрясающие минималистичные картины на молочных стенах, эклектичная люстра и… вся эстетичность ситуации разбивается на осколки, когда они доходят до кухни. В раковине пизанская башня из тарелок, на столе красуется пустая коробка от пиццы, увенчанная фантиками и, кажется, крошками от чипсов. Юнги прирастает к своим гостевым тапочкам, а Намджун набирает в грудь воздуха: — ПАК ЧИМИН!!! Через несколько секунд в кухне появляется юноша. Юнги слепнет от его ярко-желтого свитшота с вышитым Пикачу на левой груди. Мин вскидывает глаза и видит миловидное заспанное лицо с припухшими губами, полуоткрытыми глазами и нежной молочной кожей. Если бы не предупреждение Кима, Юнги решил бы, что перед ним ангел… — Че орешь? — изрекает ангел ангельским голосом. — Чимин-щи… — медленно начинает Намджун. Ему стоит больших усилий говорить. — Я же предупреждал, что еду за другом. Ну неужели ты решил оставить кавардак назло мне… — Я уснул, — быстро перебивает парень, сладко зевая. — Орать необязательно. — Мило, — вырывается у ошарашенного Юнги. — Дерзко? — игриво подмигивает ему Чимин и улыбается. И Мин клянется, в нем что-то мелко вздрагивает. Очаровательный передний зуб, немного попадающий на соседний, глаза-щелочки в невообразимом сочетании с хамским тоном дают самый странный коктейль в жизни. — Юнги-я, прошу тебя, не обращай внимание. Он не умеет общаться со старшими, — почти стонет Намджун. — Все, что вылетит из его рта, не воспринимай всерьез. — Абсолютно, — продолжает улыбаться Чимин, явно довольный своим появлением. Юнги расслабляется и хмыкает, протягивая младшему руку: — Мин Юнги. Протягиваю руку, потому что крутые парни, наверное, не кланяются старшим. Чимин закусывает щеки изнутри, глядя на Мина, отмечая его поразительное сходство с лисой. Его глаза улыбаются, даже когда губы нет. Пак отходит на шаг, заводит руку за спину и делает поклон в девяносто градусов. — Приятно познакомиться, — в нежном голосе еле уловимые нотки насмешки. Юнги стоит с протянутой рукой, как дурачок. — Тьфу… — слышится разочарованное Намджуна. — Я непредсказуемый, да? — выпрямляется Чимин. — Я еще и посуду вымою, Ким Намджун. — Было бы славно, — тот кипит, как чайник, а у Юнги нулевая концентрация возмущения, хотя юнец слишком своенравен. Он пристально смотрит, как Чимин идет к раковине, как упирается небольшой ступней в коротком белом носке в голень другой ноги. Как начинает медленно намывать тарелки, насвистывая незатейливый мотив. И все это… как-то забавно что ли… — Понимаю, Юнги-я, тебе хочется отчитать его по всем фронтам, — Намджун плохо читает мысли, — но лучший способ — это просто не реагировать на его невоспитанность. Юнги не сложно было осаждать людей, грубых по его мнению. И всегда он делал это, не подбирая выражений. Но сейчас он чувствует непонятно откуда взявшееся веселье. — Давай заказывать еду, — усмехается он.

***

Они сидят втроем за столом. Чимин переводит хитрый взгляд с Намджуна на Юнги, не стесняясь пристально разглядывать нового гостя. Намджун от испанского стыда утыкается в тарелку, а Юнги смотрит на Чимина в ответ, ожидая очередного выпада. Но тот непредсказуемо молчит и многозначительно улыбается. Старшему хочется улыбаться в ответ. — Учишься? — Юнги начинает первым, и вопрос, очевидно, туповатый. — Да, в старшей школе, — бросает Чимин. — Интересно? — Нет. Намджун вскидывает на племянника грозный взгляд, но младшему, похоже, все равно. — Почему? — Образование бесполезно по большей части. — На каком отделении учишься? — не отстает Юнги. — Иностранные языки. — Сам выбрал? — Родители заставили, — вздыхает Чимин и откидывается на спинку стула. — Что за допрос? — Любопытствую, — поясняет Мин. — Образование полезно в любом случае. Тем более, твое направление. — У меня есть высшая математика и география. На кой черт она мне сейчас на иностранном отделении? — Пак Чимин… — грозно шипит Намджун, сжимая палочки. — Общее развитие. Даже если математика никогда не пригодится в жизни, она заставляет работать мозг, как ничто иное. — Бред, — качает головой Чимин. — Как ты разговариваешь?! — окончательно вскипает Намджун. — Ты видишь человека первый раз в жизни и позволяешь себе такой ужасный тон! — Говорю, как есть. Меня спрашивают, я отвечаю, — Пак невозмутим. — Может, попробовать повежливее? — не унимается Намджун. — Расслабься, Нам, — Юнги, наконец, обращает на него внимание. — В его возрасте меня тоже не всегда беспокоили правила хорошего тона. — Не соглашусь, — отчетливо злится Намджун. — Всему есть предел. — Скучно, — внезапно тянет Чимин, зевая и встает из-за стола. — Пойду спать. Спасибо за еду. — Ты не смеешь вставать, пока старшие гости не позавтракали, — Намджун трещит по швам. — Так прописано в Конституции Японии? — Пак вскидывает брови. — Так ведут себя нормальные люди. — А я ненормальный и хочу спать, — отрезает Чимин и окончательно встает из-за стола, ставя тарелку в раковину. Остаток минуты проходит в полной тишине. Юнги провожает взглядом миниатюрную фигуру младшего, пока он не скрывается за дверью. — Прости… — шепчет Намджун. — Я предупреждал. — Все в порядке, — задумчиво говорит Юнги. — Значит, родители настояли, — начинает Мин, когда они с Намджуном выходят на террасу. Юнги курит, Намджун вертит в пальцах бокал вина. — Иностранные языки пригодятся в жизни. Он сможет работать переводчиком или в сфере международных отношений. — А сам то он чего хочет, родители не спрашивали? — интересуется Мин. — Ничего, разве не видишь? Дай волю, он бы сидел дома и занимался дурью. Или же ночевал бы в танцевальной студии. — Он танцует? — Лет восемь уже. Сестра не одобряет. У Юнги гармошка на лбу: — А причем тут сестра? Намджун устало вздыхает: — Юнги-я, нам не понять, у нас нет своих детей. Но с такими, как мой племянник, действительно нужен чуткий родительский контроль. Чимин спускается выпить воды. В кухне приглушенный свет, а дверь в террасу приоткрыта. Пак слышит шелест листьев, чувствует запах тяжелого табака вперемешку со свежим воздухом и слышит приглушенные голоса дяди и нового гостя: — Так может, именно из-за чуткого родительского контроля он и протестует? Ведет себя так дерзко. Может, у него вообще не спрашивали, чего хочет он… Чимин не замечает, как переходит на кошачий шаг. Он медленно подходит к двери и прячется за шторой. Его взору открывается рука Мин Юнги, белоснежная с длинными пальцами, между которых толстая коричневая сигарета. Рука медленно поднимается, и Пак замечает на кисти изгибы вен. Юнги затягивается, а Чимин не видит его лица полностью, Мин стоит к нему боком. Младший рассматривает прокол в ухе и тонкое серебристое кольцо, протыкающее мочку. Тишина в этот момент становится очень раздражающей, а запах сигарет Юнги слишком приятным… — Не знаю, — наконец, разрезает воздух Намджун, — я вообще не понимаю этих подростков. — Я тоже… Но в юношестве хотел бы, чтобы меня чаще спрашивали о моих желаниях, — говорит Юнги, и Чимин отмечает его низкий голос. Словно Мин утопил его в холодной воде. Внезапно, все начинает бесить. Пак резко отходит от стены и возвращается в комнату, забывая про воду.

***

— Готов усердно трудиться? — усмехается Намджун, поправляя белоснежный ворот рубашки и нежно-коричневый пиджак. — Ты похож на капучино с пенкой, — Юнги одет небрежно элегантно и оценивает внешний вид Намджуна добрым взглядом. — Айщ! Ну что за ужасные комплименты… — смеется Ким. — А меня в школу кто-то отвезет? — вредно тянет подошедший Чимин. — Автобус, — отрезает Намджун. За окном раскаты грома, а Юнги медленно переводит взгляд на Пака. На нем унылая серая форма, тонкая ткань брюк обтягивает крепкие натренированные бедра юноши. Мин не осознает, что скользит взглядом вниз и видит подвороты, под которыми ослепительно белые носки с черным сердечком сбоку. Из Юнги моментально вырывается усмешка. — Что?! — вспыхивает Чимин и тут же начинает разглядывать свою обувь, не понимая, где смешно. — А носки с подворотом школьных брюк — это тоже форма протеста? Или так носят плохие мальчики? — Пак Чимин, приводи штаны в порядок и не позорься. Это не джинсы, — вмешивается Намджун. — Пытаешься подколоть меня? Плохо получается. Мне так удобнее, а носки… у меня все такие. Не копай слишком глубоко, Мин Юнги, — дерзит Чимин, глядя Мину в глаза. Периферийным зрением отмечая черную рубашку, заправленную в узкие черные брюки. Юнги, оказывается, очень стройный, и Чимин не понимает, зачем ему теперь эта информация. — Дождевик с зонтом в шкафу. Удачного дня в школе, — ледяным голосом продолжает Намджун. А Юнги не понимает, почему не может оторваться от юного лица. Щеки Пака порозовели, очевидно, он действительно разозлился. Русая челка разделена на небольшой пробор, а на полных губах еле заметен блеск. Кукольные губы и слишком дерзкие. — Подвезем, время в запасе есть, — хрипло говорит Юнги, прочищая горло после долгого молчания. Чимин растягивает губы в хитрой ухмылке, и Юнги непроизвольно улыбается в ответ. Слишком заразительно. Младший тут же делает серьезное лицо и смотрит на Мина изумленными глазами. Юнги осознает, что, скорее всего, улыбается как полный придурок. Они едут под задорную песню по радио. Но Намджуну не весело. Чимин своими замашками испортил настроение с самого утра, Пак приютился на заднем сидении и копается в Интернете. Юнги постоянно теребит телефон, трет его и отмечает про себя, что раньше не замечал за собой невроза навязчивых движений. На автоматизме запоминает дорогу до школы Чимина, которая выглядит слишком презентабельно. — Веди себя прилично, — шипит Намджун выходящему из машины племяннику. Чимин выпрямляется в струнку и прикладывает ладонь к виску: — Так. Точно. Сэр. Юнги поворачивается в его сторону: малыш явно издевается над бедным Кимом, который ведется на все подначивания, но лично в Мине ни капли злости, недоумения и возмущения. Ему кажется, что на Пака вообще невозможно злиться всерьез. Чимин расслабляется и медленно подходит к двери Юнги, наклоняясь к окну. Мин опускает стекло, лицо младшего слишком близко. — Хорошего дня, Юнги-щи, — заговорщицки шепчет Чимин. А Мин замирает всем телом, взглядом замерзает на мягких щеках с легким румянцем. Чимин прикусывает полные губы, видно, что сдерживает очередную ухмылку. В этот момент дождь начинает идти сильнее, и первые капли падают на ресницы Чимина, кончик его маленького носа и щеки. Юнги невольно переводит взгляд на эти чертовы капли. — Зонт открой и дуй отсюда! Мы опаздываем, — голос Намджуна выводит Мина из транса. Ким заводит автомобиль, Юнги медленно отворачивается и поднимает стекло. — Не ведись на его очаровательность, — поучает Намджун. — Ты не понимаешь, какая язва скрывается за этой милой мордашкой. Я уже все могу прочитать по его бесстыжим глазам. — Ты слишком требователен к нему, Намджун. — Юнги, ты и суток его не знаешь. Сегодня на рабочих перерывах я буду молиться, чтобы вечером мне не позвонил классный руководитель.

***

Юнги учится. Упорно. Японское медицинское оборудование увлекло его настолько, что Мин не отвлекался даже не кофебрэйк с Намджуном. Ким лишь посмеивался, глядя на увлеченность Юнги. Мин сосредоточенно переписывает что-то для себя в отдельную тетрадь, параллельно ведет дневник наблюдений и фотографирует оборудование для отчета. Намджун показывается в дверях кабинета и усмехается, складывая руки на груди: — Готов будешь завтра обслужить на нем первого пациента? Мин хмурит брови, не отрываясь от монструозной бормашины с миллиардом кнопок: — Издеваешься? Мне нужно как минимум два дня, чтобы изучить устройство. — Не нуди, — смеется Намджун. — Все не так наворочено, как может показаться. — Нет, Нам, — Юнги откладывает бумаги и, наконец, позволяет себе откинуться на спинку кресла. — Я должен понимать, что перешел с этой штукой на «ты». — Такой перфекционист, — закатывает глаза Намджун. — Пойдем проветримся, выкуришь сигаретку. — С этой практикой точно курить брошу, — усмехается Юнги, глядя на часы. В работе Юнги отдавал всего себя. В те мгновения ему казалось, что происходит самое важное в его жизни. В старшей школе он не всегда был прилежным учеником, а в институте разругался с родителями в пух и прах. Они приложили немало усилий, чтобы Мин поступил в медицинский, а Юнги еще не отошел от разгульной школьной жизни. Они провели с ним такую жесткую беседу, что Мин перешагнул от стадии отрицания сразу к гневу. Отец чуть было не выгнал его из дома. Сначала он злился на родителей, потом на себя за упущенные знания. Дисциплина выработалась невольно, он взял себя в руки и начал учиться. Да так усердно, что превратился в робота. Оправдав все ожидания семьи, он закончил вуз с отличием и действительно проникся своим делом. Но обида на отца и мать за упреки до сих пор сидели глубоко в груди. Выйдя на работу, Юнги полюбил свое дело и с теплотой относился к нему. А вот к семье с холодом. Несмотря на то, что они вложились только в поступление, Юнги чувствовал себя обязанным по сей день, игнорируя собственные достижения. Обо всем этом он опять задумался, докуривая сигарету рядом с Намджуном. Тот тоже молчал, думая о своем. — Ты молодец сегодня, — говорит Ким. — Моя смена заканчивается через пару часов, что будем делать потом? — Закажем ужин и поедем домой, — Юнги чувствует усталость только сейчас. — Хочу лечь. Ким усмехается, и они уходят работать снова. Юнги чувствует непреодолимую усталость, когда они с Намджуном возвращаются домой. Киму продолжают звонить с работы, а Юнги начинает клевать носом, как только принимает сидячее положение на диване. — Вздремнешь, пока я поговорю по телефону? — тихо говорит Намджун, раскладывая ужин. Юнги кивает и откидывается на спинку дивана, проваливаясь в сон. Ким общается с пациентами, расставляет тарелки и откупоривает вино. Мину кажется, что он проспал несколько часов, хотя всего лишь полчаса. К столу он подходит помятый. — А где мелкий? — кивает на две тарелки с едой. — У него сегодня танцы допоздна, — отвечает Намджун. — Тем лучше, посидим час в тишине. — Как он доберется домой? — На автобусе приедет. Сегодня я намерен раздавить с тобой вот эту прекрасную бутылку. — М-да, — усмехается Юнги. — День насыщенный получился. — Дальше больше, — Намджун разливает красное сухое по бокалам. Они ужинают, болтая обо всем и ни о чем. После Юнги помогает расставить чистую посуду и решает побродить по дому, пока Намджун лежит в ванной. Мин вертит в руках бокал с вином и медленно ходит, рассматривая картины и книги, поднимается на второй этаж и тут же видит приоткрытую дверь. Не скрывая любопытства, он заходит и понимает, что это комната Чимина. Она совсем небольшая с незаправленной постелью. На рабочем столе лежат ноутбук и целая стопка книг по английскому языку. Тетрадь младший закрыть забыл, Мин берет ее в руки и всматривается в аккуратный почерк. Чимин очень красиво оформляет конспекты, выделяет цветами и забавными наклейками, пишет настолько каллиграфично, что не вяжется с его взбалмошным образом. Юнги переводит взгляд на стол и видит табель оценок за прошедшую неделю: одни пятерки. Возле ноутбука лежит крошечный блеск для губ. Мин машинально тянется и открывает крышку, чувствуя ненавязчивый запах клубники. — И что ты тут делаешь? От недовольного голоса младшего Юнги вздрагивает: Чимин появился слишком неожиданно. Он оборачивается, Пак одет уже в спортивное и сейчас смотрит на старшего грозным взглядом. — Тебя не учили, что заходить в чужую комнату без разрешения неприлично? — продолжает свою тираду Чимин. Юнги усмехается: — Так же, как тыкать старшим и дерзить. Но ты уже много раз перешел те самые правила приличия. — Пф… — Пак закатывает глаза и скидывает на пол школьную сумку, доставая оттуда скомканную форму. Юнги облокотился на стол и наблюдает, как младший идет к шкафу и начинает снимать толстовку. Взору Мина открывается красивая подтянутая спина с тейпами на пояснице. Чимин резко хватает себя за плечо и начинает массировать, тихонько шипя под нос. Юнги рассматривает контуры мышц и еле выступающие косточки верхних позвонков. Ему внезапно хочется увидеть, как Пак танцует. — Не знал, что занимаешься танцами, — тихо начинает Юнги. — И про это тоже не подозревал, — он берет в руки табель Чимина. Тот надевает домашнюю футболку и поворачивается к старшему. — О чем ты? — так же тихо отвечает. — Так хорохоришься и кричишь о неважности учебы, при этом все на «отлично», даже ненавистная география… к чему столько фарса, ребенок? На мягких щеках выступает румянец, Чимин злится и в мгновение оказывается рядом с Юнги. Выхватывает табель у него из рук: — Ты и в бумагах моих рылся? — шипит он. — Угу, и конспекты по английскому смотрел, — Юнги отчего-то доволен детским гневом младшего. Чимин прикусывает губу и испепеляет Мина колючим взглядом, пораниться можно. — Никакого фарса, — говорит севшим от злости голосом. — Меня унижают, если учусь хуже, вот и все. — Родители? — игривость Юнги улетучивается вмиг. — Вся семья, — цедит Чимин. — А теперь пожалуйста, можно ты исчезнешь, а я спокойно переодену штаны? — Ты голоден? — внезапно спрашивает Мин. Чимин молчит несколько секунд и хлопает глазами. Юнги делает последний глоток вина, и Пак невольно переводит взгляд на скользящий кадык. — Мы заказали ужин, твоя порция на столе, — не дожидаясь ответа говорит Мин и идет к двери. Оборачивается последний раз и видит небольшой шкаф до отказа набитый книгами и Чимина, в глазах которого легкая растерянность. В тот вечер они больше не пересеклись. Юнги еле хватило сил, чтобы принять душ и упасть в постель.

***

Наутро Юнги преисполнен желанием пахать больше, чем вчера. Его напрягают непонятные чувства к Чимину, непонятный интерес к общению с ним, его увлечениям и оценкам. Мину прежде не доводилось взаимодействовать с подростками. Он не хотел, представляя их чем-то дерзким и взбалмошным. А сейчас, когда перед глазами стоял именно такой, все предубеждения куда-то улетучились. Его гнев и дерзость забавляли, хотелось узнать больше, хотелось говорить с ним, хотелось найти мягкую сторону. Юнги готов был поклясться, что она есть, но Пак умело прячет. — Во сколько сегодня уроки? — Намджун завязывает галстук, попутно допивая американо. — Доберусь на автобусе, — рыкает Чимин. Выглядит он так же, как вчера, только форма отглажена, а глаза заспаны. Он не считает нужным ждать реакции Намджуна и вылетает в дверной проем. — Йа! — Ким в бешенстве, а Юнги просто стоит, скрестив руки на груди и смотрит. К удивлению, Чимин возвращается. — Что-то не так? — дерзко спрашивает он. — Да! Ты, черт тебя подери, не так! — у Намджуна голос срывается от злости. — Какая муха укусила тебя сегодня? Я лишь спросил время уроков. — У меня сегодня плохое настроение, — цедит Пак. — Хочу поехать в школу один. — А мне плевать на твое настроение! — бешенство Намджуна только набирает обороты. — Нам… — Юнги не хотел вмешиваться, но так получилось. Ким не слышит его: — Когда я к тебе обращаюсь, будь любезен, нормально отвечать! Срывай свое чертово настроение на тех, кто его испортил. А я, повторюсь, всего лишь спросил про уроки. Чимин открыл рот для ответной фразы, но ругаться с дядей сегодня не очень-то хотелось. Внезапно, Пак почувствовал какую-то моральную усталость. — И да, — добавляет Намджун, — я знаю, что бывает, когда ты не в настроении. — Если мне сегодня позвонит классный руководитель, я сделаю твой вечер еще хуже. Чимин прикусывает нижнюю губу, и Юнги отслеживает это. Младший молча разворачивается и выходит, прикрывая входную дверь. Намджун глубоко выдыхает и протирает влажный лоб. — Жестко… — констатирует Юнги. — В каком смысле? — Ким продолжает тереть лоб. — Часто ты с ним так разговариваешь? — Ровно так же, как и он. Я так устал. — Ты обесцениваешь его. Я перекурю перед работой, — Юнги хлопает себя по карманам, достает сигарету и идет к террасе. Намджун следует за ним. — Что ты имеешь ввиду? — начинает Ким, когда Юнги делает первую затяжку. — У тебя не возникло желания спросить о причинах его настроения? — Смысл? — Быть может, действительно что-то случилось. Может, его что-то гложет, а он держит в себе. Намджун саркастично ухмыляется: — Юнги-я, проходили сто раз. У него есть все, чем ему грузиться. Девочка отшила? Движение на танцах не получилось? Вздор. Он будет стоять и орать о своем плохом настроении и мнимых проблемах, а как только попытаешься сблизиться, нагло улыбнется в лицо и укусит в душу. — «Укусит в душу», надо запомнить, — беззлобно усмехается Юнги, выпуская струйку дыма. — Не смешно. Он не подпускает к себе никого, а я устал играть в кошки-мышки «поймай нормального Чимина».

***

Юнги тяжело дается обучение в этот день. Он усиленно пытается вникнуть, усиленно записывает в дневник, усиленно фиксирует новые знания в отчет. Ближе к вечеру приходит группа пациентов. Намджун приводит в кабинет мужчину: — Попрактикуешься? — шепотом спрашивает он, пока незнакомец кладет вещи на стул. — Под моим руководством. — Давай, — так легко и быстро соглашается Юнги. — Он настолько устал от теории, что жадно захотел практики. — Не волнуйся. Это всего лишь новое оборудование, — Ким хлопает друга по плечу. Юнги крайне редко признавался себе и другим, что нервничает, но Намджун слишком хорошо изучил мимику и жесты друга. И он действительно хорошо справляется, умело пользуясь разными режимами под одобрительное мычание пациента, мысленно напоминает себе провести сравнительный анализ зубных насадок и продолжает ставить аккуратную пломбу, работая в этот раз медленнее, чем обычно. Намджун сидит в соседней комнате, но пристально наблюдает. У Юнги желание сделать качественно отражается даже в зрачках. Намджун улыбается и тут же вздрагивает от телефонного звонка. — Айщщ… — змеей шипит он, сверля экран телефона. Юнги слышит и позволяет себе остановиться. — Все в порядке? — тихо говорит он. — Как и ожидалось. Классный руководитель.