Киотская дорама

— Помощь нужна? — тихо спрашивает Юнги, признаваясь себе, что чувствует тревогу за Чимина. И за нервные клетки Намджуна. — Не заморачивайся, работай. Уверен, там что-то вроде хамского общения, потасовки или неуспеваемости. — Неуспеваемость? — брови Юнги ползут наверх. — Ты табель его видел? — А ты видел? — так же удивляется Намджун. Юнги прикусывает губу и отворачивается, дезинфицируя кресло после пациента. Отчего-то не хочется говорить Намджуну, что он был у Чимина в комнате и лазил по его вещам. — Нет, — после долгой паузы изрекает Мин. — Но могу допустить, что он учится хорошо. — Брось, — отмахивается Ким, снимая халат. — Классный руководитель говорит, что учеба не хромает, но эта бестия может выкинуть что угодно. — Ты предвзят, — под нос себе бросает Юнги, Намджун не слышит его и наспех переобувается. — Напиши мне, окей? — Мин откидывается на спинку кресла и выдыхает. Намджун отрывисто кивает и выбегает из кабинета. Да, видно, что он в панике и переживает, но как глубоко он пытается узнать жизнь Чимина? Юнги кажется, что этим не занимается никто. Никто не интересуется чем он живет, о чем думает. Никто не пытается понять причины его развязного поведения. Он живет в постоянном огорчении других. Мин пытается прогнать тревогу и снова окунуться в работу. В этот раз он, под впечатлением от практики, увлеченно ведет дневник наблюдений и не замечает, как летит время. Из работы его вырывает сообщение от Намджуна: Наму: слегка подрался, ничего смертельного. Но я вытрепал оставшиеся нервы. Хамит, к себе не подпускает. Юнги: он цел? Наму: губа разбита. Причину раскаленными щипцами не вытянешь. Классный руководитель сказал, что он начал первым. Юнги чувствует привкус горечи на языке и сам не понимает, почему начинает пропускать каждую чертову проблему Чимина через себя. Но он хочет уделить мелкому время и попробовать поговорить. Будто расположить Пака к себе — это важная миссия Юнги в Киото. Юнги: что заказать к ужину? Наму: ничего. Я свободен, наготовлю японских закусок))) Юнги: Уа! Буду подгонять время. Обратно Юнги едет на новом японском автобусе, от которого приходит в восторг: высокотехнологичный с небольшими кофейными автоматами. Выбор невелик, Юнги покупает капучино, американо Намджуну и латте Чимину. Почему-то ему кажется, что младшему больше понравится нежный молочный вкус. Настроение поднимается, когда он подходит к дому. Ким стоит на террасе и переписывается с кем-то. — Не поверишь откуда, — смеется Юнги и протягивает другу кофе. — Из новых автобусов. — Айщ! Я даже не подумал, чтобы заехать за тобой, голова кругом, — спохватывается Намджун. — Ну уж нет. Теперь я всегда буду ездить обратно на автобусе, — усмехается Юнги, закуривая сигарету. — Всегда мечтал попробовать. Из любопытства, — Намджун делает первый глоток, и его глаза округляются. — Ну и дела… вкусно… — Серьезно? — Юнги повторяет за ним. — Я был уверен, что кофе в таких автобусах — полная хрень. — Это Япония, детка, — наигранно самодовольно подмигивает Намджун. — Мелкий как? — чуть помедлив спрашивает Юнги. — Все так же. Я уже и не жду никаких откровений, — улыбка тут же сходит с лица Кима. — А ты пробовал? — Мин внимательно смотрит на друга. — Поначалу да, он не доверяет мне, а родителям тем более. Такое ощущение, что семья для него — это потенциальные враги. — Все равно пробуй, Намджун. Если он закрылся от родителей, то ты можешь стать ему ближе. Ким тяжело вздыхает: — Знаю. Но видимся мы нечасто. Первый раз за долгое время сижу с ним. Как притираться, если мы все время грыземся? — Я попробую поговорить с ним, — Юнги делает глубокую затяжку и опускает взгляд на остывающий латте Чимина. — Он и с тобой хам первостатейный, — бурчит Намджун. — Но не думаю, что дойдет до такой грубости, как со мной. Попробуй… буду только рад, если достучишься. Держись стойко, он может укусить. — Брось, — невесело усмехается Юнги, не переставая думать о Чимине. Берет его стаканчик и идет в дом. — Сегодня на ужин японские лепешки, — бросает вслед Ким и трет напряженные виски.

***

— Можно? — Юнги делает три стука в приоткрытую дверь. — Нет, — глухо отрезает Чимин. Мин игнорирует его ответ и медленно заходит в спальню. В комнате полумрак, а младший лежит на постели. — Ты меня не услышал, кажется… — цедит он. — Я принес тебе латте из автобуса, — усмехается Мин, присаживаясь на угол кровати у ног младшего. Чимин тут же поднимается, и Юнги видит рваную ранку на его нижней губе и темнеющий на скуле синяк. Смотреть на это так неприятно… — Зачем? — младший дергает бровями. — Просто. Чимин смотрит на старшего с недоверием. Мин протягивает стаканчик с остывшим кофе. Несколько секунд Пак медлит, но все же берет его, невесомо касаясь пальцев Юнги своими. — Может, мне расскажешь, что случилось? — тихо начинает старший. — Зачем? Чтобы ты передал Намджуну? — А почему ты не хочешь, чтобы он знал? — По-моему, уже даже ты должен был понять, что мои проблемы его не волнуют. — Ты ошибаешься, — Юнги смотрит в глаза Чимина и видит в его взгляде обиду. Пак молчит, не зная, что отвечать, делает глоток. — Вкусно, — равнодушным тоном бросает он. — Да, — на выдохе произносит Мин, снова переводя взгляд на рану Чимина. Минуту молчит, подбирая слова. Младший сверлит его взглядом, словно пытаясь что-то найти. И от его пристальности Юнги становится неловко. Наконец, Чимин опускает взгляд в стакан, и Мин видит веер его длинных темных ресниц. — Ты не расскажешь? — Нет, — отрезает младший, не поднимая глаз. Юнги тяжело вздыхает и продолжает смотреть на Пака, ожидая хоть каких-то эмоций, но напрасно. Чимин прикусывает нижнюю губу, забывая о болячке и тут же морщится, потому что ранка лопается, и начинает течь кровь. — Черт… — шипит Чимин, облизывая губу, засасывает ее. Рука Юнги дергается, он понимает, что так младший кровь не остановит. — Эй… — с трудом отдавая себе отчет в действиях, Мин кладет палец на подбородок младшего и слегка оттягивает нежную кожу, чтобы высвободить губу. И он, готов поклясться, слышит, как в легких Чимина сводит, и он перестает дышать. — Так делу не поможешь, ты обрабатывался? — Н-нет, — Пак действительно не дышит и не двигается. Прикосновение старшего почти невесомое, с толикой той заботы, которой Чимин не получал давно. Ему непривычно, в животе начинает крутить. Хочется спросить, почему Юнги касается, но он прикусывает язык. — Тогда подожди немного, — спокойно говорит Юнги, убирая палец и встает. — Есть еще кое-что, — тараторит Чимин, когда Мин уже почти выходит. Он вопросительно смотрит на младшего. Пак подползает к краю постели, садится на пятки и выдвигает нижнюю челюсть, обнажая ряд зубов. Юнги щурится и подходит ближе. Видит небольшой скол на переднем зубе и усмехается: — И это нарастим, — улыбаясь говорит он. Чимин спохватывается, понимая, что выглядит как дурачок и прячет зубы. А улыбка Юнги не сходит с лица, и надо признать, она заразительна. Чимин бы улыбнулся в ответ в любой другой день, но не сейчас. — Что веселого? — недовольным голосом спрашивает он. — Ты такой ребенок, — просто отвечает Мин, отстраняясь и выходя из комнаты. Чимин понимает, что только сейчас полноценно выдыхает. Мин возвращается через пару минут с ваткой и мазью. — Что это? — подозрительно спрашивает младший. Юнги вскидывает на него взгляд, как на последнего дурачка в Киото. — Паста чили, — с непроницаемым лицом отвечает Мин, а Пак закатывает глаза и облокачивается на подушки. Тело предательски ноет. Какой отвратительный день сегодня был… — Сам справишься или мне? — Юнги зажимает мокрую ватку между пальцев. Первая мысль в голове Чимина — он хочет, чтобы Юнги прикоснулся еще раз. Мозг не работает, он хочет этого телом. — Тебе, — голос младшего срывается на шепот, а Юнги пропускает сердечный удар, не понимая почему. Он откашливается и придвигается ближе к Паку, прижимая влажную от спирта ватку к его губе. Чимин морщится, Юнги видит неглубокую морщинку между его бровей, жмурит глаза. Мин нажимает сильнее и ждет, пока кровь остановится. Минуты начинают казаться часами. — Ужин через пятнадцать минут! — доносятся снизу голос Намджуна и приглушенные звуки музыки. Ким всегда слушает музыку, когда готовит. Чимин вздрагивает и открывает глаза, глядя куда-то себе в поджатые колени. Юнги убирает вату и выдавливает на палец горошину мази. Начинает распределять ее по ране Чимина, а тот не моргает. — У меня проблемы с эмоциями… — шепотом начинает он, а Юнги замирает внутри. Звучит, как начало откровения. — В каком смысле? — шепчет Мин. — Просто… не могу сдерживаться, когда что-то бесит. Не могу закончить словесно. Если выхожу из себя, то дело почти всегда заканчивается дракой. — Надо учиться… — тихо говорит Юнги. — Это нужно тебе и только тебе. — Люди не понимают слова, — пытается сопротивляться Пак. Хочется тут же оправдать себя перед Юнги за свое откровение. — Ты недооцениваешь людей. Не все так плохо, — Юнги заканчивает смазывать рану и закрывает мазь. — Люди в основном дерьмо, — ругается Чимин, а у Мина подлетают брови: — В основном? Странно, что не я это говорю. Ты прожил гораздо меньше, а уже успел настолько разочароваться? Чимин опускает глаза и поджимает губы, чтобы не облизать их вместе с мазью: — Меня пытаются унизить за то, что я гей, — резко бросает он, чувствуя себя так, словно летит с размаху в ледяную воду. У Юнги ступор. Он не знает, что говорить, слова рассеиваются дымкой. Он молча хлопает глазами, глядя на младшего, а тот не может посмотреть в ответ. — Практически все друзья отвернулись от меня, когда я решил признаться, — несмело продолжает Чимин. — А родители? — спрашивает Юнги и чувствует, что уже ни в чем не уверен в этой жизни. — Я поделился, когда был подростком. Еле отговорил нанимать мне психотерапевта, — Чимин слегка улыбается, но улыбка кажется вымученной. — Они сказали, что обязательно меня вылечат. Юнги чувствует, как сознание медленно встает на место. — У тебя вообще не было отношений с девушками? — Были… чтобы родители успокоились. Юнги не понимает, что чувствует. Грусть или досада. Но что-то неприятное свербит внутри. Младший обнимает колени и вскидывает на него робкий взгляд, и Мин впервые за эти дни видит в нем ранимого мальчика. Впервые он может прочитать Чимина: на нем нет саркастичной маски. И это дико непривычно. — Теперь я тебе еще больше противен? — усмехается Пак. Старший медлит, потому что снова в ступоре. Чимин изначально не был ему противен, а сейчас он просто увидел другого человека. Интуиция подкидывает, что возможно, это последний раз, когда младший так оголен перед ним. — Нет, — коротко бросает Юнги. Чувствует, что должен переварить услышанное один в компании сигареты. — Приходи завтра после моего обеденного перерыва, наращу зуб. Чимин заторможено кивает и слезает с постели, чтобы выйти на ужин, за которым не проронит ни слова.

***

Юнги ворочается всю ночь и засыпает только к четырем утра. Он думает о Чимине, о его откровении, о другой стороне, которую он показал. С виду Мин никогда бы не подумал, что Пак по мальчикам. В очередной раз он убеждается, что не нужно пытаться узнавать других людей, пока они сами не откроются. Одно Юнги осознавал явно: он рад, что младший рассказал ему. Да, это совсем не то, что Мин ожидал услышать, но он всю жизнь был толерантен, точнее, равнодушен к чужим предпочтениям. Куда важнее то, что Чимин поделился. Юнги хотел бы, чтобы младший делился еще и еще. Хотелось, чтобы он стряхнул с себя все те колючки, что собственноручно нацепил. Утром Мин еле разлепил глаза, встав с постели как зомби. Спасибо Намджуну: они оба слегка проспали, и не один Мин — безответственный соня с нехваткой мелатонина. — Мы опаздываем! — верещит Намджун, прыгая на одной ноге, натягивая штаны. — Завтрак будет? — лениво тянет Юнги. — Издеваешься? Поедим на бизнес-ланче. Сегодня приезжает научная делегация, мы вообще не должны опаздывать, — Намджун попутно заглядывает в комнату Чимина и анализирует тишину в доме. — Мелкий, кажется, умчался в школу. Они спускаются в кухню, и Юнги видит записку. Передает ее Намджуну. Лицо Кима темнеет на полтона: — «Пока вы храпите, я сделал себе шикарный завтрак и уехал в школу. Фу такими быть, работнички. Удачно проспать». Айщщщ!!! — ревет Намджун. Вот же сопляк… Юнги окончательно просыпается, потому что смеется, представляя, как мелкий с довольной улыбкой пишет эту записку. — Придет домой — дам еще раз по морде для симметрии. Ты видишь, как у него быстро испаряются жизненные неурядицы? — не унимается Ким. — Так это же хорошо, — посмеивается Мин, медленно застегивая пуговицы белоснежной рубашки. — Боюсь, что на бизнес-ланч не составлю тебе компанию. Мне нужно будет отъехать. — Куда? — удивленно вскидывает брови Намджун. — В книжный магазин, — Юнги не врет, а Ким не задает лишних вопросов, тут же думая, что Мин ищет литературу по работе. — Подскажешь адрес хорошего? — Самый лучший в центре, — улыбается Намджун. — Три этажа книг, а на первом их собственная кофейня. Моти там отменные. — Значит, с меня моти и кофе. Настроение кофейное? — Настроение — флэт-уайт, — смеется Намджун.

***

Намджун, заряженный флэт-уайтом, бодро вышагивает по коридору. День сегодня прекрасный: они с Юнги не сильно опоздали и приехали гораздо раньше научной делегации. Ким успел и встретить их, и познакомиться должным образом, и поработать. Юнги держался чуть более отстраненно: делегаты выглядели уж слишком представительно, а мыслями Мин витал где-то между вторым пациентом и незнакомым оборудованием. Пару раз он попытался уговорить Намджуна сначала досконально изучить технику, а потом переходить к лечению. «Но ты вчера прекрасно справился, будто сидел за этой машиной всю жизнь» — по-детски возмущался Ким. Их спор о теории и практике плавно перешел в кофебрэйк, на котором Намджун сто раз назвал Юнги занудой. К общему знаменателю они так и не пришли, зато поели вкусных моти. Развеселившийся Намджун пообещал доказать Юнги дома за ужином, что знания приходят в практике. Сейчас он идет по коридору и улыбается всему. Пока не видит Чимина. Младший выглядит сконфуженным, и… он насквозь мокрый. Ким встает, как вкопанный, улыбка тут же испаряется с его лица. — Три вопроса, — медленно начинает Намджун. — Первый. Там ливень? — А у тебя что окон нет на работе? — огрызается Чимин. — Ясно, — Ким выдыхает и пытается брать себя в руки. — Где твой зонт? — Не предусмотрел, как видишь. — Что ты тут делаешь? — Намджун скрещивает руки на груди. Странно, но сегодня злости на племянника нет. Это все моти. — В драке откололся зуб. Юнги вчера сказал, что нарастит. — А меня не мог попросить? — Намджун борется с еле ощутимым укольчиком старческой ревности. — Это уже четвертый вопрос, — небрежно отмахивается Чимин. Ким сканирует его взглядом сверху вниз. Чимин действительно мокрый насквозь до кроссовок. Озлобленным ежом не выглядит, ну а дерзость… течет уже вперемешку с горячей кровью младшего. — Попроси Юнги сделать тебе горячий чай. Пожалуйста, — понижает голос Намджун. — Хорошо, — тут же отзывается Пак. — Где его кабинет? — Двадцать третий на втором этаже. Напиши, как закончишь, поедем домой вместе. Чимин опускает глаза и отрывисто кивает. Уходит, а у Намджуна досада. О Юнги он не думает, он тут совершенно не причем. Ким пытается понять, когда случился этот чертов надлом в их отношениях, что Чимин совершенно перестал доверять и открываться ему. Намджун лихорадочно перебирает картинки из прошлого, но не может вспомнить ничего конкретного. Два варианта: смириться и ждать, когда младший увидит в нем близкого человека или брать за грудки и вынуждать к серьезному разговору. Здравый смысл подсказывает, что последний вариант совсем не для него. Намджун тяжело выдыхает и идет к себе.

***

— Можно? — тихо спрашивает Чимин, выглядывая в приоткрытую дверь. Юнги тут же разворачивается на стуле, и Пак видит, что он буквально обложен бумагами и тетрадями. На горящем экране ноутбука много сложного и непонятного текста. — Садись в кресло, я его только что застелил, — севшим от долгого молчания голосом отвечает Мин. Чимин медленно проходит и кладет рюкзак на стул, приближается к креслу и видит пристальный взгляд Юнги, от которого тут же неловко. — Что с тобой? Ты мокрый. — Попал под ливень. Юнги переводит взгляд в окно: — Я и не заметил. — Сделай мне чего-нибудь горячего, — капризным тоном выдает Чимин. — А ты что в чайхане? Зонт для кого придуман? — Окей, — Пак зачесывает мокрые пряди назад, открывая лоб, и Мин невольно отслеживает это движение. — Умру от воспаления легких, зато с целыми зубами. Юнги закатывает глаза и встает к подоконнику, нажимая на кнопку электрического чайника. Только сейчас он понимает, что сильно устал. — Не драматизируй, — сухо бросает Мин, потирая виски. И его голос звучит настолько устало, что Чимин замолкает. Мин дожидается, когда вскипит чайник, бросает пакетик в свободную кружку, заливает кипятком и протягивает Паку. По кабинету разносится приятный ненавязчивый аромат мяты. Юнги присаживается на стульчик возле младшего, тот действительно мокрый до нитки. — Смотри правда не заболей, — вырывается у Юнги, и он тут же прикусывает язык. Это вылетело совершенно неосознанно, а Чимин внимательно смотрит на него, не говоря ни слова в ответ. Тишина затягивается. — Допивай чай, и давай заниматься зубом, — Мин натягивает маску на нос и начинает раскладывать инструменты. — Ты сильно устал, — вырывается теперь у Чимина. Он не спрашивает, просто констатирует факт, потому что Юнги выглядит опустошенным. Лисий взгляд устремляется на младшего. Такой пристальный. — Да. Но на тебя сил хватит, — усмехается под маской. Чимину хочется улыбнуться, но Юнги кивком показывает, что надо открыть рот. Чимин делает большой глоток горячего чая, обжигающего горло и приятно разливающегося по желудку. Юнги выжидает, смотрит, как небольшая дрожь в теле напротив постепенно прекращается. Младший делает еще глоток и слушается. — Ты уже второй день не такой дерзкий, как был до этого, — начинает Мин после минутного осмотра. Ставит Чимину расширитель, так удобнее: Пак не сможет надерзить в ответ. Юнги вспоминает растерянного Намджуна, и становится даже немного обидно за друга. Юнги уверен, что тот искренне желает Чимину лучшего. Да и самому Мину неловко при мысли о том, чтобы грубо говорить со старшими родственниками. Он не позволял себе грубить родителям даже в те минуты, когда они словами делали очень больно. А уж Намджуну не хватает только нимба над головой. — Таким ты нравишься больше, — задумчиво продолжает Юнги. — Нравится, что можешь быть разным, — он тут же видит, как у Чимина подрагивают ресницы. — Ты умеешь быть мягким и должен быть таким с Намджуном. Сейчас это кажется бредовым поучением, но, когда вернемся домой, обдумай все еще раз. Он искренне переживает за тебя и за ваши отношения. Чимин отводит взгляд и начинает разглядывать потолок. Юнги чувствует, как младший раздражается. Плевать, у него надежный фиксатор во рту. — Я думаю, что ни одна информация, рассказанная Намджуну, не пойдет против тебя. Ты не обязан говорить о своих предпочтениях, но начни с малого: новости в школе, мысли о будущем. У меня нет такого дяди, как он. А я бы хотел. — Юнги замолкает, подбирая слова. Они закончились, потому что Мин впервые так долго толкает нравоучения младшим. Сложно. Он вздыхает и наклоняется к Чимину, от которого пахнет мятной жвачкой. — Забудь сейчас о том, что я сказал. Вспомни, когда вернемся домой и останешься один. Хорошо? — Юнги останавливается и заглядывает младшему в глаза. Тот не двигается, сверля в Мине взглядом дыру. Сущий ребенок. Юнги улыбается, и это видно под маской по глазам. — Хорошо? — повторяет он свой вопрос. Чимин, наконец, моргает в знак согласия.

***

— Не желаешь поужинать с нами? — Намджун сурово смотрит на Чимина, который схватил свою тарелку с ужином и идет в направлении спальни. — Завал по учебе, — отмахивается Пак на ходу. — Врешь, — отрезает Намджун, и младший останавливается. — Тебе тетради принести? — вскидывает брови Чимин? — Поем за домашкой. Юнги, на чьих глазах происходит эта сцена, выдерживает паузу, не глядя на обоих. — Почему нельзя соблюдать элементарные правила приличия? — Ким закипает. — Потому что сделать задания к завтра важнее, чем терять время за ужином с вами. — Пак Чимин! — ревет Намджун. — Нам… — подает голос Юнги, — успокаивайся. — Не хочу и не могу! — Намджун с грохотом ставит тарелку на стол, она чуть не разбивается. Его еще больше распаляет то, что Чимин невозмутим и даже слегка улыбается. — Как знаешь, проваливай! — Окей, — полные губы Пака растягиваются в полноценную улыбку. Он поворачивается и выходит с кухни. Юнги только открывает рот. — Не говори со мной пару минут, — тут же отрезает Намджун. Мин поднимает ладони в примиряющем жесте и разливает по бокалам красное сухое. В итоге две минуты растянулись на весь ужин. — Ты спать? — тихо спрашивает Юнги, когда они заканчивают. — Да, устал, — голос Намджуна звучит отрешенно. — Иди. Я вымою посуду. — Благодарю, — Намджун промокает губы салфеткой и выходит. Юнги заканчивает с посудой и идет к себе в спальню. Извлекает из рабочего чемодана небольшую книгу и идет к комнате младшего. За дверью в спальню Намджуна доносится увесистый храп. Мин усмехается и делает три стука в спальню Чимина, но ему не отвечают. Юнги приоткрывает дверь. Младший сидит за рабочим столом в наушниках. Перед ним ноутбук с видеоуроком по иностранному языку. Приятная девушка объясняет грамматику, а Чимин с ручкой в виде кактуса смотрит то в экран, то в тетрадь, усердно что-то записывая. Юнги снова усмехается, сам не зная почему и проходит в комнату, присаживаясь на уголок кровати младшего. Минуты тянутся слишком медленно, пока он наблюдает за Чимином. Тот ерзает на стуле, поправляет волосы, повторяет вслух некоторые слова. У него забавный корейский акцент. Юнги порой даже не понимает, что за слово тот произносит. Чимин приподнимается и складывает одну ногу под ягодицы. На нем короткие белые носки, на пятке вышит красочный кусочек пиццы. Юнги откровенно улыбается. Младший, наконец, выключает ноутбук и вынимает наушники. Встает и тут же вздрагивает всем телом, увидев Мина. — Ты опять входишь без разрешения?! — нервно восклицает Чимин. — Не кричи, Намджун спит, — спокойно отвечает Мин. — Принес тебе кое-что. Пак смотрит недоверчиво, а Юнги протягивает ему черную книгу. — Что это? — Чимин медленно переводит взгляд на обложку. — Это моя любимая книга, — просто отвечает Юнги. — В свое время она мне очень помогла. Решил, что должна быть на полке и у тебя. Пак осторожно берет книгу. На черном цвете ничего кроме автора и подписи. — Герман Гессе, Демиан… — тихо, почти шепотом говорит Чимин. Юнги кивает: — Да. Попробуй начать. Если понравится, можем обсудить, — он встает и засовывает руки в карман. — Ты осилил домашку? Чимин в замешательстве. Он вертит в руках книгу, не сводя с нее глаз. Кажется, он и не расслышал вопрос старшего. Юнги хмыкает. — Спасибо, — младший, наконец, поднимает взгляд. — Я сегодня же начну. — Добрых снов, — Мин кивает и выходит из комнаты, осторожно прикрывая дверь. Чимин смотрит ему вслед, открывая книгу. На белоснежном форзаце каллиграфическим почерком выведено: Мальчику, которому пока сложно справляться с эмоциями.