Киотская дорама

Юнги сидит в машине, не шевелясь, чувствуя приятную тяжесть на плече: Чимин прикрыл глаза и начинает засыпать. Мин достает телефон и видит сообщение Намджуна, которое тот отправил еще в школе: Хана тебе и сопляку дома. Юнги усмехается, чем будит Чимина и прячет телефон обратно. Встречается с вопросительным взглядом Пака. — Чего ты? — еле слышно шепчет Чимин. — Ничего, — сухо отвечает Мин и отворачивается к окну, за которым со скоростью света проносятся огни ночного Киото. Время пролетело незаметно, вечер плавно перетек в одиннадцатый час ночи. Намджун включил приятную музыку, и Юко тут же оживилась: — Мне так нравится песня, можно немного громче? Юнги тут же смотрит в зеркало и видит там улыбающийся взгляд Намджуна, который прибавляет громкости. Это так забавно, что Мин не может сдержать очередной доброй усмешки. Намджун только недавно говорил о том, что хочет женщину, и вот она, лишь с крошечным нюансом — юная подруга его племянника. — Чимин спит? — Ким остановился на светофоре и обернулся назад: Пак смял щеку на плече Юнги и мирно посапывает. Юнги неловко, что Намджун замечает это, но Ким не видит ничего странного. Напротив — укольчик старческой ревности снова дает о себе знать: — Он меня лишний раз по плечу не похлопает, а на тебя завалился. Вот же мелкий… — досадливо шепчет Намджун. И тут же спохватывается, потому что Юко начинает тонко смеяться. — Мы очень устали на танцах сегодня. Неудивительно, что он так уснул, — поясняет она. — В следующий раз обязательно придем посмотреть на вас, — отвечает Намджун. Они подъезжают к небольшому многоквартирному дому, Юко отстегивается, а Намджун не сводит с нее глаз. — Спасибо, Господин Ким, что подвезли меня, — она слегка кланяется. — Господин Мин, было приятно познакомиться. — Взаимно, — неосознанно тихо отвечает Юнги, слыша размеренное сопение под ухом. Мину бы скинуть с себя голову Чимина, когда они подъезжают к дому, но тело не слушается его. Чимин во сне придвигается ближе и кладет ладонь на бедро Юнги. У того тяжелеют веки. Рука даже не может напрячься, чтобы сбросить руку Чимина. Кожа под брюками в том месте, где Пак коснулся, начинает теплеть. Это кажется Юнги провалом: собственное тело предает его. Он берет Чимина за плечо и начинает слегка тормошить. Пак разжимает веки и непонимающе хлопает ресницами: — Приехали, Чимин, — сухо говорит Юнги. — Хотел вставить ему по первое число, что морочил мне голову с учебой, но, пожалуй, займусь этим завтра, — вмешивается усмехающийся Намджун. — Ага, — сонно огрызается Чимин. — Юко так хорошо общается по-корейски, — решает сменить тему Юнги. Ким тут же оживает: — Так это, считай, корейская школа. Там учится от силы сто японцев, — Намджун отстегивается и выходит из машины. Чимин внимательно смотрит на Юнги, который напряжен до предела: — Я тоже могу говорить по-японски, — шепчет Пак. — Хочешь покажу? Юнги не хочет. Юнги вообще не хочет оставаться с этим чертенком наедине. Он молча указывает младшему на дверь, давая понять, что нужно выходить. Но Чимин приближается к лицу Мина и слегка прикрывает глаза: — Киреи да, — шепчет он, глядя Юнги в глаза. — Это значит, что ты красивый, Мин Юнги. Старший дергается изнутри, но, кажется, Пак не замечает. — Выходим, Чимин, — Юнги пытается держать голос ровно и резко открывает дверь. Что делать, если игнорирование не помогает? Мин не может найти ответ на этот чертов вопрос. Он быстро идет на террасу и закуривает, стараясь не впускать младшего в поле своего зрения. К счастью, Чимин слишком устал, чтобы продолжать добиваться внимания Юнги. Решает оставить это до завтра. Они проваливаются в сон с разными мыслями. Юнги в попытках разобраться, Чимин в приятной усталости, Намджун — с воспоминаниями о длинных волосах, разметавшихся по сиденью его машины.

***

Юнги и Намджун завтракают, бурно обсуждая сегодняшнюю конференцию. Сегодня сессия с делегатами из Сингапура, и они вечно привозят с собой багаж интересных идей. Но Намджун слегка напряжен. Напряжение его усиливается, когда в кухне появляется сонный Чимин в форме. Юнги сильно хочется спросить лучше ли его самочувствие, но он прикусывает язык. — Я возьму ланчбокс, — бубнит Чимин, — завтракать некогда. — Мне сегодня приснился очень хреновый сон, Чимин-щи, — грозно начинает Намджун. Пак вопросительно поднимает брови. — Ты подрался. — Ужас какой, — саркастично отвечает младший. — Не смешно. Ты уже и в моих снах буйствуешь. Без фокусов сегодня в школе. А то надаю по заднице твоим же табелем с пятерками. — Думай лучше о работе, Ким Намджун. У тебя это лучше выходит, — хамит Чимин и скрывается в дверях, прежде чем Ким успевает придумать ответ. — Еще пару- тройку таких дней, и я его точно поколочу, — вздыхает Намджун. — Уверен, сестра меня поддержит. Юнги не отвечает, потому что голова начинает гудеть. Они едут на работу каждый в своих мыслях и отвлекаются лишь с началом конференции. Сингапурские врачи устраивают такой мастер-класс, что Юнги чувствует себя песчинкой в этом огромном ортодонто-стоматологическом мире. Он быстро записывает интересные идеи, которые потом озвучит сонбэ. Намджун с открытым ртом фотографирует слайды в презентации, и четыре часа конференции пролетают как один. На вечер у обоих запланировано по пациенту. Юнги снова выпадает пожилой аджосси со страшнейшим десневым воспалением. — Немного волнуюсь… — честно признается дедушка. Юнги добродушно усмехается: — Не волнуйтесь, я сделаю вам волшебный укол. Благодаря волшебному уколу, аджосси расслабляется, и Юнги возится с ним два часа. Заканчивает он примерно в одно и тоже время с Намджуном. Ким, совершенно уставший, появляется в дверях в шестом часу. Юнги в последний раз дезинфицирует рот пациента, встает и кланяется мужчине: — Готово, аджосси. Дедушка изумленно трогает щеку и медленно поднимается с кресла, Юнги подставляет ему предплечье, потому что не успел опустить сиденья. — Я сегодня с супругой поссорился: так сильно не хотел идти лечиться. Но теперь, пожалуй, стану вашим заядлым клиентом. Рот у меня плохой и ветхий, так что мы с вами скоро свидимся. От улыбки глаза Юнги превращаются в щелочки-месяцы, Намджун вторит ему. — К сожалению, я — временный гость в Киото, — говорит Мин. Аджосси не тушуется ни на минуту: — Скажите мне ваш основной адрес, я прилечу быстрее птицы. Юнги и Намджун добродушно смеются и провожают старичка к лестнице.

***

— Заберем сегодня мелкого из школы, — говорит Ким, когда они садятся в машину. — Юко опять не может вызвать такси? — не сдерживается Юнги. Намджун смеряет друга очень тяжелым взглядом. Мин надувает щеки, чтобы не рассмеяться Киму в лицо. — Ну и скотина же ты, — тянет Намджун, заводя автомобиль. — Я вчера забыл расписаться за оценки и посещаемость Чимина у учителя Чхве. — Я именно это и хотел сказать, — наигранно серьезным тоном отвечает Юнги. Они подъезжают к школе, паркуясь у бокового входа. На территории уже никого нет, а в самом здании горят лишь несколько окон, включая окна учителя Чхве. Намджун уходит, оставляя Юнги одного. Тот собирается вздремнуть хотя бы несколько минут, потому что дико устал за сегодня, но внезапно боковая дверь в школу открывается, и Мин видит знакомый силуэт. Когда он убеждается, что это Чимин, и за ним выходит еще одни человек со слабоинтеллектуальным видом, Юнги опускает стекло.

***

Сегодня очередной не очень день в школьной жизни Чимина. Днем на учебе все было отлично, но вечером…занятия по танцам опять совпали с тренировкой футболистов. И на этот раз Вонхо решил удостоить Пака своим вниманием. Устраивать травлю в здании не хотелось: Вонхо побавивался внезапных свидетелей. А вот поймать Чимина на улице — милое дело. — Не так быстро, сладкий, — едко тянет он идущему впереди Чимину. Тот тут же останавливается и оборачивается, крепче сжимая лямку рюкзака. — Ты все никак не хочешь отъебаться? — устало вздыхает Чимин. — Да нет же. Мне так нравится смотреть, как ты бесишься, — мерзко улыбается Вонхо. — Странные у тебя кинки, — Пак невозмутим, как слон. Вонхо делает еще один шаг к Чимину, и Пака ледяным морозом накрывает хреновое предчувствие. — Странно, что ты ничего не распиздел Чхве, где подвох? — Не хочу втягивать его в лужу дерьма, вроде тебя, — спокойно поясняет Чимин. — Хуже пидора в классе дерьма быть не может, — ухмыляется Вонхо. Чимин честно пытался, но не смог: он снова начинает гореть изнутри. — Я мог бы оставить тебя в покое за такой благородный поступок, но вот, что я думаю о пидорах, — Вонхо всхрюкивает и смачно плюет на землю рядом с обувью Чимина. Пак начинает дрожать. В его голове внезапно всплывают утренняя просьба Намджуна и осознание того, что учитель Чхве еще в школе. Он колеблется несколько секунд и медленно сжимает кулак. — Не совсем понял, что здесь происходит, — сбоку слышится морозный и слишком знакомый голос. Знакомый до спазма в груди. Оба медленно поворачиваются, и Чимин видит Юнги. Он стоит, не двигаясь, но желваки на его острых скулах ездят ходуном. Он не смотрит на Чимина, он смотрит на Вонхо, и, кажется, тот медленно съеживается под его взглядом.

***

Юнги, сидя в машине, слышал лишь обрывки этого разговора. Но не услышать слово «пидор» было сложно. Мину понадобилась секунда, чтобы сложить пазл и понять, что рядом с младшим тот самый Вонхо, которого Чимин упоминал единожды. Мин всегда слишком внимательно слушал каждое слово Пака, чтобы запомнить все детали. Когда отморозок плюнул рядом c Чимином, у Юнги отключилось абсолютно все здравое и рациональное, что было в голове до этого момента. Он разом позабыл про данные себе обещания абстрагироваться от младшего, разом сдул стену, что собственноручно выстраивал между ними. В голове кроваво-красным мигало лишь желание вырвать язык и утопить в собственных слюнях. Когда Юнги почти бесшумно подходил ближе, он начинал видеть, как пальцы Чимина, сжимающие лямку, слегка трясутся. Это окончательно унесло крышу. Вонхо молча открывает и закрывает рот, как рыба. Юнги не моргает и, кажется, не дышит. Чимин замирает и смотрит на красивое лицо Мина, видя, как оно потемнело от гнева. — Куда делось красноречие? — яд в голосе старшего не просто течет, а уже плещется. Вонхо поджимает губы и переводит бегающий взгляд на растерянного Пака. — Чимин, иди в машину пожалуйста, — обращается к нему Юнги, и сейчас младший улавливает в его голосе мягкие нотки. — Но, Юнги… — В машину, Чимин. Пак медленно разворачивается и уходит на негнущихся ногах. Ему не нравится то, что Мин непредсказуем в гневе. Чимин раньше не видел его таким, и сейчас не знает, чего ждать. А вдруг он побьет Вонхо. Юнги облизывает пересохшие губы и закидывает руку на плечо паренька, начиная вместе с ним идти к боковой калитке. — В-в-вы… его брат? — только и смог пролепетать Вонхо тонким от испуга голосом. Юнги не отвечает. Как только они выходят за пределы школы, он двумя пальцами крепко берет парня за загривок, в том месте, где больнее всего. Мысленно Мин пытается не забыть, что это все-таки школьник, но пока очень хреново получается. Они заворачивают за куст, и Мин надавливает на затылок Вонхо, заставляя того согнуться в поклоне. — Не надо так общаться с малознакомыми тебе людьми, — злобно шепчет Юнги, наклоняясь к самому уху Вонхо. — У тебя есть родители? — Есть… — тот, кажется, зажмурился. — Тогда какого черта они не научили тебя элементарным правилам вежливости? Почему не долюбили тебя, раз ты такой озлобленный как волчонок? Кидаешься на людей, которые ничего тебе не сделали. — Я…я больше не буду, — лепечет Вонхо. К его несчастью, Юнги относился к тем людям, которые в своем убийственном спокойствии были еще страшнее. — Разберись со своей башкой. Разберись, что ты вообще делаешь, щенок. Иначе в следующий раз будем не о морали говорить, а прочту тебе парочку юридических лекций, — цедит Юнги. — Видимо, ты совсем безграмотный, раз не знаешь простых вещей. — Мин сильнее сжимает кожу, чувствуя, как вскипает от собственных же слов. — Нельзя оскорблять людей. Травить их тоже нельзя. Нельзя сжимать им лица, как клочок бумаги, — у Юнги пальцы чешутся, потому что он готов снести челюсть Вонхо. Мин слегка отстраняется и смачно сплевывает рядом с кроссовками парня. — И вот так делать тоже не стоит. Немного неприятно, согласись? Вонхо не отвечает. Юнги и не ждет ответа. Он отпускает его и уходит.

***

— Ты где был? — с изумлением спрашивает Намджун, который уже вернулся в машину. Чимин сидит на заднем сидении, опустив голову, Юнги не видит его лица. Пак хочет в голос попросить не рассказывать, но нельзя. Иначе Намджун устроит полный допрос с пристрастием. — Вышел покурить, — сухо отвечает Мин. — Тьфу… курильщик! — Намджун заводит автомобиль. — Чимин-щи, твои оценки подняли мне настроение, поэтому сегодня к ужину будет гора суши. Пак не отвечает. Юнги безумно хочет спросить его о состоянии, но и это может быть лишним. Чимин и так тянется к нему, а Мин снова возвращается в ту точку, когда этого нужно избежать. Нужно ли? Да. Но Юнги не понимает, хочет ли. Он запутывается в себе, запутывается уже который день. Сложно отдалиться от человека, которого так жадно хочешь защитить от всего мира. Пока Намджун в душе поет во все горло в ожидании еды, Чимин тихо заходит в комнату Юнги. И опять он не знает, чего ждать; то ли Мин поговорит с ним, то ли снова выпроводит из спальни. Юнги не слышит, как он зашел и переодевается, предоставляя младшему доступ к своему телу. У Мина абсолютно белоснежная кожа, крепкая красивая спина, к которой так хочется прикоснуться пальцами. Чимин, приоткрыв рот, залипает на выступающие позвонки, моментально скрывающиеся за черной тканью футболки. На длинные тонкие пальцы, что собирают пряди у лба в небрежный пучок на затылке. Пак подходит ближе, и Мин поворачивается. — Ты как? — спрашивает он, заглядывая младшему в лицо. — Ты побил его? — настороженно шепчет Чимин. Младший выглядит, как потерянный котенок, скрывающийся в подворотнях от ливня. Юнги не сдерживает усмешки, потому что детская непосредственность Чимина слишком забавляет. — Я не бью подростков, — с улыбкой отвечает Юнги. — Но думаю, он больше не подойдет к тебе. — Мы не подростки, — выпаливает Чимин. — Он делает акцент на этом слове, потому что принимает все на свой счет. Он не хочет быть подростком для Юнги, он хочет быть большим, потому что с каждый секундой все сильнее влюбляется в этого человека, не имея возможности остановить это. — В частности, ты — сущий ребенок, — продолжает подкалывать Юнги. Чимин не желает это слушать. Он делает шаг к Мину и крепко обнимает его, смыкая руки у того на пояснице, чувствует, какой Юнги стройный, чувствует, как мышцы его живота напрягаются. — Спасибо, — шепчет Чимин, Юнги в грудь, пытаясь надышаться запахом его футболки. Мин понимает, что младший вдыхает его запах. От этого ведет, сильно, но Юнги не может пошевелиться. Он держит руку на отлете над макушкой Чимина и ощущает себя человеком, который стоит на краю самого опасного обрыва. — Не за что, — тихо отвечает, похлопывая Пака по плечу. Чимину не хочется таких прикосновений. Ему хочется других. Он закрывает глаза, жмется к Юнги, ощущая тепло его тела, слыша глухой стук его сердца и хочет быть ближе, пока их тишину не нарушает звонок курьера в дверь.

***

Сегодняшний ужин выходит слишком ламповым. Намджун и Юнги живо обсуждают конференцию, Чимин слушает их параллельно с музыкой, которую включил дядя. Ким смеется и внезапно смотрит на Чимина: — Как поживает Юко? — Юнги поджимает губы и смотрит на друга, пытаясь не рассмеяться. — И Джу Ик, — быстро добавляет Намджун. Мина забавляет все — от удивленного выражения лица Пака до неспособности Намджуна держать мысли при себе. К несчастью Кима, Чимин — умный, и быстро складывает два и два. — С каких пор тебя интересуют дела моих друзей, Ким Намджун? — младший серьезен, но его глаза уже вовсю улыбаются. — Ну зачем ты сразу дерзишь? Я просто поинтересовался, — отмахивается Намджун. Чимин прищуривается и приближается к лицу дяди. Намджун окончательно потерялся и стал похожим на щенка, написавшего мимо пеленки. — Ким Намджун… — вкрадчиво начинает Чимин. — Тебе понравилась Юко? — Глупости! — восклицает Намджун. — Ты как-то сказал, что я ничем не интересуюсь в твоей жизни. Вот, в кой-то веки спросил. — Но Юко не моя жизнь, — хитро улыбается Чимин. Юнги не выдерживает и прыскает, младший начинает хихикать следом. Намджун розовеет от подбородка до макушки и утыкается в тарелку с роллами. У Пака собираются слезы в уголках глаз, он хватает Намджуна за щеки и начинает трепать: — Какой ты, милашка оказывается, — рокочет Чимин. — Прекрати сейчас же, Пак Чимин! — Намджун пытается изобразить праведный гнев, но у него не получается. — Ты не самурай, чтобы завоевать нашу Юко, — хохочет младший, прекращая терроризировать дядю. — Если надо, я могу стать даже якудзой, — бубнит Намджун, вызывая окончательный и бесповоротный приступ смеха у Юнги.

***

Чимин не мог бы и подумать, что влюбляться так приятно. Сегодня Мин много смеялся, а Чимин сильнее тонул в этих чувствах. Сейчас он лежит на постели и осознает, что за вечер ни разу не вспомнил об инциденте с Вонхо. Когда Юнги был рядом, все приобретало совершенно другой безопасный смысл. Чимин воспоминаниями возвращается в спальню Мина и вспоминает, как тот окаменел в объятиях, как похлопал по плечу. Такого не хочется. Хочется ближе, теснее, хочется чувствовать руки Юнги не только на плечах. Чимин влюбился первый раз в своей жизни. И он не знает, что с этим делать. Весь водоворот эмоций свалился разом, и младший не знает, с чего начать. Он просто любит, как умеет, как чувствует во всем юном буйстве и сумасшествии первого раза. В одну минуту ему хочется читать книги Юнги, сидя у него на коленях, в другую — гладить его волосы, в третью — осыпать его поцелуями. Чимин разом позабыл про свои прошлые слюнявые поцелуи с девушками, словно Мин был не человек, а нечто сверхъестественное с другой планеты. Словно с ним поцелуи и ощущения будут совершенно иными. И все это так неправильно мешалось со осознанием, что Юнги холоден, что он может за одну секунду оттолкнуть от себя, выпроводить из спальни. Чимин совершенно не понимал, что чувствует старший, но был твердо убежден, что его любви хватит на них обоих. Он просто не мог бояться дальше, он должен был действовать, чтобы Юнги больше не хлопал по плечу и не указывал на дверь. Чтобы Юнги растворился в нем так же, как и сам Чимин. Пак так и не смог уснуть. Он ворочался до двух часов ночи и, наконец, сел в кровати. Храп Намджуна сотрясал стены дома, а Чимин чувствовал, как ему жарко. Он встает, тихо выходит из спальни и идет на террасу. Воздух сегодняшней ночью особенно прохладный, Пак слегка ежится от ветра и обнимает себя. На столике лежит темно-коричневая пачка сигарет, и несложно догадаться, кому они принадлежат. Чимин достает одну и закуривает, вдыхая мягкий дым, выпуская его из легких. В эту секунду он хочет стать самим Юнги, той сигаретой, которую он завтра возьмет после завтрака и обхватит губами, пропустит через пальцы. Влюбленность Чимина похожа на наваждение, но ему так нравится. Когда сигарета заканчивается, а его тело почти полностью покрывается мурашками, Чимин возвращается в дом, и ноги сами несут его в спальню Юнги. В комнате горит слабый свет ночника, и Пак слышит тихое размеренное сопение Юнги. Он подходит к его постели и осторожно присаживается рядом. Старший спит без футболки, закинув руки над головой. Чимин не в силах оторвать от него глаз. Он рассматривает идеально ровные брови Мина, его длинные ресницы, сомкнутые сухие губы, по которым так хочется провести языком. Чимин чувствует себя маньяком, но ему нравится. Он опускает взгляд на шею Юнги, на его крепкую грудь с темными сосками, на подтянутый живот, который почти не виден под одеялом. Чимин берет ткань и медленно стягивает ее вниз. Возможно, его можно отправить в психушку за такие действия, но плевать: Юнги крепко спит, и именно сейчас он так близок и уязвим, что его хочется изучить полностью. Чимин протягивает руку и слегка касается подушечками пальцев груди Мина. Он совершенно не понимает, как правильно трогать мужчину. Как правильно трогать этого мужчину, в которого влюблен по уши. Чимину хочется парить. Он ведет невесомые дорожки по коже Юнги, спускается к животу и чуть наклоняется, ловя кожей щек тонкое дыхание напротив. Чимин прикрывает глаза и подрагивающими пальцами начинает расстегивать пуговицы на своей пижамной рубашке. Телесный контакт с телом напротив необходим как дорожка кокаиновому наркоману. Пак стягивает с себя верх и не дыша укладывается на Юнги, который похоже спит мертвецким сном. Чимин опирается на локти, лицом тянется к его рукам и осторожно касается кончиком языка указательного пальца. Юнги делает глубокий вдох и хаотично опускает руки так, что они падают на поясницу Чимина. Когда младший понимает, что он хоть и в неосознанных, но все равно объятиях старшего, слезы сами подступают к горлу. Это ни с чем несравнимые ощущения, когда тебя накрывает так, что ты готов смеяться и плакать одновременно от близости другого человека. Торсом Чимин чувствует бархатную кожу Юнги, его тепло и не понимает, что делать — прижиматься ближе или не рисковать. Он и так последний сумасшедший в Киото сейчас. Он сумасшедший даже сам для себя, но такое сумасшествие не хочется прекращать. Чимин оставляет абсолютно невесомый поцелуй на подбородке Юнги, и его кроет в долю секунды. Он впивается в губы Мина жарким, неумелым, даже отчаянным поцелуем, придавливая его всем телом, словно чувствуя, что старший сейчас проснется и оттолкнет. Юнги действительно просыпается, не понимая, что происходит, не осознавая, что проснулся. Чувствует лишь сладкий знакомый запах возле себя, на себе и в себе. Чувствует то, как чужие губы настойчиво раскрывают его собственные, как горячий юркий язык проскальзывает в его рот. Юнги машинально прижимает тело к себе и пытается встать. Этого не выходит, они лишь перекатываются так, что Чимин оказывается снизу и разрывает поцелуй. У Юнги уходит некоторое время, чтобы окончательно открыть глаза и понять, что происходит. За эту минуту его глаза то сужаются, то расширяются, и Чимин, так божественно придавленный его крепким телом, боится. Он не может понять выражение лица Юнги, но чувствует сильную тревогу. Он впивается пальцами в плечи старшего и обнимает его ногами. Смотрит прямо в глаза. А Юнги не в состоянии вымолвить и слово. В сознании уже прочно отпечатаны неумелые, но такие желанные поцелуи. Нежное тело под ним лежит настолько гармонично, что Юнги на миг чудится, будто он мечтал об этом в каждом своем сне. Он не думает о своем стояке, который сейчас упирается в пах Чимина. Он смотрит в его глаза и искренне не понимает, что говорить. Но, кажется, Чимин готов сказать за него. Юнги чувствует его испуг, чувствует, что хватка пальцев на плечах становится сильнее, словно Пак боится, что старший сбежит. Чимин быстро чмокает Юнги в губы и горячо шепчет: — Не отвергай меня, пожалуйста. Не выгоняй меня отсюда. Его шепот окончательно отрезвляет, но Мин все еще не шевелится, позволяя Чимину держать себя руками и ногами. — Ты совсем ненормальный, Чимин, — выдыхает Юнги, и его глаза темнеют. То ли от злости на себя, то ли от пелены возбуждения, которое сочится сквозь эту злость, то ли от осознания того, что он бесстыдно кайфует от происходящего. Голова Юнги вот-вот норовит взорваться. — Не говори так, — Чимин протягивает руки дальше и обвивает шею Мина, притягивая его ближе. — Я так сильно влюблен в тебя… — произносит так, будто это последние слова в его жизни. Выпаливает на отмашь. Это обезоруживает Мина. Он ожидал услышать все, кроме этого. Его веки тяжелеют, и он опускает каменную голову, едва не касаясь носом изгиба плеча Чимина. Младший задерживает дыхание и робко поворачивается в сторону Юнги, утыкаясь в его висок. Начинает осторожно целовать, спускаясь к скуле, прикусывая ухо. Юнги начинает тяжело дышать, и Чимин готов умереть от этого. Он наклоняется к мочке и начинает медленно посасывать ее. Юнги сжимает зубы, чтобы не выдать себя с потрохами сбитым дыханием, которое кульбитами швыряется по легким. Но когда Чимин соскальзывает ладонями на ягодицы Юнги и сжимает их, старший резко отстраняется. Чимин явно не ожидал такого, поэтому теряет старшего из расслабившихся рук и ног. Юнги сидит на коленях и помутневшим взглядом рассматривает тело, распластавшееся на его постели, на его простынях. Рассматривает кубики пресса, сильно вздымающуюся грудь и приоткрытые влажные губы. Чимин чувствует, что молчание между ними может уничтожить его и решает перекрыть все пути назад: — Займись со мной любовью, — вот сейчас Чимин говорит это настолько дерзко и уверенно, впиваясь взглядом в Юнги, что от него можно поджечь Японию. Мин закусывает губу и молча смотрит на младшего. Чимин опускает руку себе на живот и призывно раздвигает ноги шире, слегка выгибаясь в груди. Еще одна доля секунды, и Юнги разложил бы его в своей кровати. Несмотря на то, что младший сейчас лежит перед ним с разведенными ногами, с закусанной уже до боли губой и готовый отдаться, он становится для Мином еще большим запретным плодом. Таким от которого сводит зубы, и не можешь спать по ночам. — Юнги, — Чимин шепчет, но в голове Мина это звучит, как крик. В этот момент в комнате Намджуна раздается всхрап, похрюкивание, причмокивание и Бог еще знает, что. Внезапно он замолкает, и кровать начинает скрипеть. Слышимость исключительная и достаточно хорошая для того, чтобы у Мина похолодело все внутри. Он машинально прикладывает палец к губам Чимина. — Молчи, — резко обрывает он. Минуты тянутся слишком долго, пока из спальни Намджуна доносится пугающая тишина. Чимину откровенно плевать. Для него сейчас мир ограничен лишь пределами этой комнаты. Он закрывает глаза и медленно проводит кончиком языка по пальцу Юнги. Мин сжимает челюсти, чувствуя, как член болезненно дергается в штанах. Он склоняется над Чимином: — По-твоему, это смешно, весело и круто заниматься всем этим в доме твоего дяди, пока он спит за соседней стеной? — шипит Юнги. — Я не думаю, об этом, — честно признается Чимин. — А ты подумай, черт возьми, — Юнги клокочет, сам не понимая отчего именно. — Я понимаю, что в твоем возрасте плохо думается наперед и редко работает голова. Но ты все же попробуй, это помогает иногда. Пак поджимает губы, осознавая очередной провал. Только на этот раз Юнги действительно зол. Теперь он чувствует это на себе. Мин смотрит, не отрываясь, словно ища что-то в лице напротив: — Я взрослый, человек, Чимин. И мне не нравится абсолютно все, что сейчас происходит. Я не в восторге от того, что ты лежишь в моей постели, что просишь взять тебя, когда твой собственный дядя спит за стеной. Мне не нужен этот адреналин, и такие эмоции мне тоже не нужны, — Юнги выпаливает, как на духу, видя, что лицо Чимина медленно бледнеет. — Я не хочу ранить твои чувства, но включи разум и пойми, что я совершенно не то, что тебе нужно. Не надо влюбляться не в тех. Юнги встает и протягивает младшему его рубашку. Понимает, что после всего сказанного не хочет смотреть ему в глаза. Мин садится на постели спиной к Чимину и начинает медленно растирать напряженный лоб, слышит сзади тихое шуршание и звук закрывающейся двери. Младший осознает смысл сказанного лишь тогда, когда возвращается в темноту своей комнаты, и его накрывает тихая истерика.