Киотская дорама

Чимин не осознает, как заходит в свою комнату, как падает на постель и начинает плакать. Сказанное Юнги не хочет осознавать и принимать. Потому что чувствует, что старшему не все равно. Чувствует или просто хочет себя убедить. Человек, которому не все равно, не будет лезть в душу, не будет вот так смотреть, целовать и успокаивать. Чимин был абсолютно уверен, что Юнги говорит не то, что думает. Его угораздило влюбиться в такого сложного человека. И ситуация настолько сложная, что у Пака взрывается мозг. Он пытается вытереть слезы, потому что больно, но не получается. Пытается анализировать. Через полчаса, когда последние слезы заканчиваются, Чимин тупо сидит на постели, глядя в темноту. Он пытается представить их с Юнги отношения, их будущее, реакцию Намджуна, родителей. Из ощущений оставалась только горечь в горле. Добивало то, что несмотря на это, он всей душой хотел быть с Юнги. Мозг будто отторгал мысли о возможных последствиях. Чимин горько усмехается: родители бы прикончили его на месте, а реакцию дяди он даже представить не смог. Ничего хорошего, абсолютно ничего. И ничего хорошего в том, что тело снова тянется в комнату Юнги.

***

Утром Мина будит звонок отца. Интуиция кричит тревожным криком, и Юнги окончательно просыпается. — Алло? — отвечает ледяным тоном. — Матери плохо, сегодня ночью увезли в больницу, — на том конце сухой голос отца. — Что случилось? — у Юнги замирает все внутри. В такие моменты забываешь о напряженных отношениях с родителями. — Похоже на сильное отравление. Юнги выдыхает: в конце концов, это могло быть сердце. — Я прилечу ближайшим рейсом. — Особо не торопись, просто ставлю тебя в известность, — откликается отец. — Спасибо. Юнги сбрасывает звонок и взъерошивает волосы. Его осеняет в эту же секунду. Все пазлы складываются так, что ему просто нужно уехать отсюда. Подальше от Киото, подальше от Чимина. Этой ночью Мин уснул к четырем часам. Просто лежал с пустой головой. Думать было уже просто-напросто больно. Он чувствовал себя подонком за все, что сказал Чимину. Он чувствовал себя мудаком, потому что почти во всем соврал. Он чувствовал себя идиотом, потому что хотел встать и пойти за Паком. В одном он точно был уверен: Чимин влюбился совершенно не туда. И совершенно не в того. И если кто-то из них должен руководствоваться чистым разумом, то пусть это будет Мин. Он должен сдержать и спрятать подальше все теплое и нежное, что есть к младшему. Он уже достаточно большой мальчик, чтобы суметь. А вот Чимин… с его потоком эмоций, слов и взглядов был просто неукротим. В памяти Юнги в тысячный раз всплывает смелая просьба младшего взять его. Юнги трясет головой, тут же мысленно хвалит себя за то, что не сорвался и пытается сконцентрироваться на матери.

***

На завтрак Чимина в очередной раз не было с ними: он убежал в школу, не собрав ланч-бакс, чем вызвал недовольный стон Намджуна. — Мать увезли в больницу, отец сейчас звонил, — сухо говорит Юнги. Намджун вскидывает на друга взволнованный взгляд и тут же что-то ищет в телефоне. — Ты же понимаешь, что я должен улететь в Корею в ближайшее время, — продолжает Мин. — Конечно, Юнги-я. Но на сегодня рейсов в Сеул нет. В этот момент за окном раздается такой гром, что вздрагивают оба. Он не раскатывается по небу, он резко ударяет в землю. — Когда ближайший? — Завтра утром. Послушай, позвони госпоже Мин, успокойся, отработай сегодня, а завтра улетишь, — обеспокоенно говорит Намджун. — Посмотри рейсы получше, — Юнги чувствует раздражение на все и сразу. — Говорю тебе, нет ничего. Такие дни бывают, — Намджун листает что-то в телефоне и качает головой. — Не думаю, что смогу сконцентрироваться на работе, — голова Мина похожа на кусок свинца. — Сможешь. Меня от стресса только работа и спасает. Юнги созванивается с матерью. Ему отвечает лечащий врач, говоря, что женщина под капельницей и крепко спит. Состояние оценивается как средняя степень тяжести. Юнги прикрывает глаза и трет напряженный лоб. До конференции десять минут, а он все еще не может собраться с мыслями. Покупает билет на завтра на шесть утра и идет в кабинет к Намджуну. — Ко мне на сегодня записаны пациенты? — вяло спрашивает Юнги. — Пока один. Не нужно? — Чем больше, тем лучше. Не могу никак отвлечься, — честно признается Мин. — Что с мамой? — Намджун внимательно смотрит на друга. — Сильное отравление. Спит под капельницами, — бросает Юнги. — Ну, хотя бы не инфаркт, — читает его утренние мысли Намджун. Юнги отрывисто кивает, и они молча идут на конференцию.

***

Вечером Мин собирает дорожную сумку, пока Намджун готовит ужин. Заходя в ванную, он видит на батарее вещи Чимина. Те самые, в которых он пришел после потасовки с Вонхо. Юнги моментально вспоминает жар его лица, которое еще больше полыхало от многочисленных поцелуев. Мину начинает казаться, что это был какой-то давний сон. Он медленно складывает эти вещи, чувствуя от них запах порошка. Когда возвращается в спальню, Намджун стоит в дверях, а снизу тянется потрясающий запах мяса по-тайски. — Жаль, что не вышло двух недель, — грустно говорит Намджун. — Я должен уехать, — Юнги продолжает собирать вещи. — Знаю. Достаточно материала собрал для сонбэ? — Более чем. Если бы остался на две недели, ноутбук бы взорвался, — хмуро шутит Мин. — Я сделаю тебе сертификат о повышении и отправлю по почте, — Намджун протягивает другу ладонь, и Юнги невольно идет к нему. Ким ободряюще хлопает по плечу и улыбается с ямочками. — Спасибо, — Юнги не хочется улыбаться. Они снова сидят за столом вдвоем, Юнги смотрит на часы, и в этот момент домой возвращается Чимин. — Садись ужинать, — говорит Намджун. — Не голоден, — бросает Пак. Юнги разламывает от мыслей что сегодня младшего опять кто-то обидел. — Ты можешь хотя бы сегодня посидеть с нами за одним столом? — возмущается Ким. — Юнги уезжает завтра утром. Чимин застывает и, наконец, смотрит на старшего в упор. — Куда? — почти шепотом спрашивает он. — Я возвращаюсь в Корею, — поясняет Мин, чувствуя, адскую тревогу, ведь младший даже не пытается скрыть своих эмоций. Чимин стоит, как вкопанный, словно не решаясь двигаться. Наконец, делает неуверенные шаги к столу и медленно опускается на стул, все еще не сводя испуганного взгляда с Мина. Старшего скручивает в узел от такого вот взгляда. — Извини его, Юнги, — вмешивается Намджун. — Видимо, ты ему нравишься, вот и выражает это как может. Неудачная попытка разбавить обстановку. Юнги утыкается взглядом в тарелку, потому что не может больше смотреть на Чимина. Остаток ужина они проводят в полной тишине. Пак пытается есть, судорожно дожидаясь, когда этот чертов вечер закончится. Он заходит в комнату Юнги без стука в первом часу ночи, когда Мин застегивает собранную сумку. Он знал, что Чимин придет. В глубине души он так сильно ждал его. Он хочет с ним поговорить, не знает, о чем. — Почему уезжаешь? — тон Чимина колючий, с надрывом. Юнги внимательно смотрит на него: — Мать положили в больницу, я должен вернуться. У Чимина слезы скапливаются в глазах. Он ненавидит этот безжизненный тон, ненавидит это безразличие, которое Юнги пытается давить из себя. Младший стискивает зубы, чтобы позорно не разреветься прямо перед Мином. — Это ведь и из-за меня тоже, — голос Чимина предательски дрожит. Юнги про себя говорит, что да. Что он уезжает и от него, чтобы не сделать тех фатальных ошибок, которые так хочется сделать. Особенно сейчас, когда тело напротив готово рассыпаться на куски. Юнги не может признать этого, поэтому просто качает головой. Отворачиваясь к сумке, Мин чувствует на запястье крепкую хватку маленьких пальцев. Когда-то Чимин уже трогал его запястье, но сейчас в этих касаниях была не нежность, а львиная доля отчаяния. Пак сжимал крепко, будто Юнги прямо сейчас поднимается на трап. — Не уезжай, — шепчет, глотая слезы. Юнги смотрит в глаза Паку, переполненные соленой влагой и начинает медленно сдаваться. Он обязан взять себя в руки. — Чимин, ты вообще слышал меня? Мать в больнице. — Ты уезжаешь из-за меня, — бормочет младший, который все же не смог сдержать слез. — Я утомил тебя своими чувствами. Юнги прикусывает губу. Вчера ночью он наговорил достаточно, и это не помогло. Сейчас не самое лучшее время, чтобы гнуть свою лживую линию: это тоже не поможет. Внезапно Юнги осознает, что возможно больше и не увидит младшего. Это отдает ноющей болью, где-то глубоко. Где-то там, куда Юнги и сам не добирался. Он делает шаг к Чимину и берет в ладони его влажное от слез лицо. Он так хочет. Сейчас, когда точно знает, что завтра уедет, он так хочет. — Послушай. Моя мать лежит в больнице под капельницами. Родительский дом за городом, отец работает и чисто физически не сможет быть с ней постоянно. Ей нужны помощь и уход. Я уезжаю не из-за тебя, — Мин заглядывает Чимину в глаза. — Понимаешь? Младший мотает головой и прикрывает глаза. Он понимает, он все понимает, но не хочет отпускать Юнги. Сжимает его запястье еще крепче и пытается подавить очередную порцию слез. Раньше он и не подозревал, что может плакать. Юнги кладет ладонь на затылок Чимина и прижимает к своей груди. Пак зажмуривается и не дышит, чувствуя щекой горячую кожу через ткань кофты. Если вдохнет и почувствует уже родной запах, то просто пропадет. Юнги осторожно зарывается кончиками пальцев в мягкие волосы и невесомо целует Чимина в макушку. Каждое действие убивает Мина и воскрешает заново. Он теряет возможность справляться с собой, вдыхая запах шампуня, который уже выучил наизусть. — Когда ты теперь приедешь? — шепчет Чимин. — Не знаю, — честно признается Юнги. Чимин отстраняется от него. Сегодня мозг работает лучше. Он понимает, что лучше уйти. Если снова начать говорить Мину то, что вздумается, то, что чувствуется, это может закончиться так же, как в последний раз. Чимин не хочет. — Я думаю, ты не приедешь больше, — Пак улыбается замученной улыбкой. Юнги открывает рот, чтобы сказать хоть что-то, но Чимин кладет пальцы на его сухие губы. — Не нужно ничего говорить. В глубине души я все понимаю. Юнги хочется расцеловать его маленькие пальцы, он сдерживается. Отнимает их от своих губ и смотрит Чимину в глаза: — Извини меня еще раз. Чимин не спрашивает за что, потому что сам толком не понимает. А вот Юнги понимает все. Не стоило поддаваться порыву и целовать Пака, подпускать его ближе, давать какие-то надежды. В памяти всплывает фраза Намджуна: Видимо, ты ему нравишься, вот и выражает это как может. Чимин не может иначе, он просто делает как чувствует. Юнги бы мог даже позавидовать такому, но не сейчас. Он лишь мысленно успокаивает себя, что не зашел дальше. Взрослые, очевидно, на то и взрослые, чтобы перестать поддаваться порывам. — Продолжай упорно учиться и не ругайся с Намджуном, — Мин пытается улыбаться, и Чимин пытается в ответ, коротко кивая. — Спокойной ночи. Напиши, как прилетишь, — тихо говорит младший. Он не хочет провожать Юнги завтра.

***

Юнги улетает ранним утром, прощаясь с Намджуном. Обещает писать новости о маме и себе. В самолете просто отключается до самого возвращения в Сеул. Толком не помнит, как доезжает до больницы, в тумане говорит с докторами. Маме лучше, она слабым голосом спрашивает Юнги о поездке и о Намджуне. Юнги отвечает односложно и выезжает в город, покупая все необходимые лекарства. Вечером отец заезжает с продуктами, они общаются сухо, как обычно, но на прощание Мин-старший впервые за долгое время приобнимает Юнги и благодарит, что сорвался и приехал. Видимо, отец действительно напугался, Юнги чувствует какую-то непонятную вину и за это. Он к этому привык. Остается в палате матери на ночь, и, когда она засыпает, открывает телефон. Пишет Намджуну длинное сообщение и видит входящее от Чимина. Хорошо долетел? Проспал весь полет. Как ты? Скучаю по тебе. Юнги делает глубокий вдох и блокирует телефон. К его же счастью, отключается от усталости прямо в кресле палаты.

***

Утром он встает позже матери. Госпожа Мин сидит на кровати с большим подносом еды. Взгляд ее обеспокоенный: — Ты тут проспал всю ночь? Юнги разминает затекшую шею: — Видимо. Женщина протягивает ему поднос: — Поешь. Здесь, конечно, почти все на пару, но позавтракать нужно. Юнги улыбается краешком губ: — Я приеду вечером после работы. — Не стоит утруждать себя, я не совсем немощная. Мин пропускает это мимо ушей. Сегодня мать не такая, как обычно. Она смотрит мягче, говорит теплее, режет большой кимпаб напополам и отдает половинку Юнги. Он не привык к такому, и тушуется, но что-то внутри действительно хочет, чтобы Мин приехал после работы и остался еще на одну ночь. Складывается ощущение, что он стал совершенно по-другому смотреть на мать. Чимин, кажется, совершенно не расстроен, что вчерашнее сообщение Юнги оставил без ответа. Они переписываются дежурными фразами, узнают друг у друга как проходит день. Чимин в школе, но отвечает практически сразу же. Юнги в самом деле интересен каждый его шаг. Он рассматривает фото со школьным обедом и стаканом кофе, купленным неподалеку. К вечеру они желают друг другу спокойной ночи, и все повторяется на следующий день. А потом еще на один день… В субботу Чимин не пишет вообще, а к вечеру отправляет короткое: я в баре с Джу Иком. Юнги отправляет смайлик и задумывается об этом виртуальном общении с Паком — зачем это нужно? Он хочет. Он может, пока они с Чимином на безопасной дистанции друг от друга в прямом смысле этого слова. По ту сторону экране проще сделать вид, что ничего не было и интересоваться жизнью Чимина, как младшего товарища. Через час Пак отправляет фото, где они с Джу Иком сидят на баре в обнимку. Юнги то увеличивает, то отдаляет нежное лицо младшего с лучезарной улыбкой, по которой Мин так соскучился. Он понимает это, глядя на фото. Чимин впервые прислал ему себя. Юнги переклинивает в одну секунду: его начинает ломать. Ты выпил? Немного. Мин уже знает, какой Чимин, когда выпьет. Но он не рядом. Не смотрит на Юнги просящим взглядом, не трогает его руки и не просит поцеловать. Он «немного выпил» и сидит в баре с другом в другой стране. Юнги ломает. Он отключает телефон и буквально падает на спинку кресла, прикрыв тяжелые веки. Чем сильнее он пытается в очередной раз отогнать от себя лишние мысли, тем отчетливее понимает, как бешено скучает. Скучает отчаянно до рваного дыхания. Хочет коснуться, хочет вернуться и забрать из бара. Уложить к себе на кровать и стереть пьяную милую улыбку своими губами. Это наваждение. — Больной идиот, — шепчет Юнги сам себе, растирая веки. Он не отвечает Паку. Лишь перед сном спрашивает Намджуна, чем они занимаются и успокаивается, когда друг отвечает, что ложатся спать. Пиздюк опять выпил. Надеюсь, утром от него не будет нести, как в тот раз. Юнги улыбается, но чувство горючей тяжести под ребрами становится еще сильнее.

***

В воскресенье Юнги получает по почте сертификат о повышении квалификации от клиники Намджуна и пересылает его сонбэ. Делать ничего не хочется. Юнги вяло завтракает и едет к матери в больницу. Ей значительно лучше от всех лекарств, что купил Мин. И сегодня они вдвоем выходят на прогулку по территории. Разговаривать особо не о чем, мама в своих мыслях, а Мину так проще. Они сидят на лавочке, дыша прохладным осенним воздухом. Госпожа Мин кутается в свой тонкий кардиган, а Юнги, видя это, протягивает ей свою куртку. Женщина благодарно улыбается: — Можно прилечь на твое плечо? — тихо спрашивает она. Юнги сначала не понимает, о чем она. Медленно кивает, осязая легкую голову мамы на своем теле. Второй человек спрашивает его разрешения на близость, на хоть какую-то толику ласки, и сейчас это кажется чем-то ужасно горьким. Юнги на пробу берет потеплевшие пальцы матери и несильно сжимает их, не замечая очередную ее улыбку. — Заедешь на ужин, когда меня выпишут? — робко спрашивает женщина. — Да. Чимин не пишет весь день. А Юнги понимает, что быть без него гораздо хуже, чем быть с ним. Когда он возвращается домой и остается наедине с собой, ожидание сообщений сменяется жгучим раздражением. Юнги бесит все: что он сблизился с Чимином, что он собственноручно оттолкнул его, что дико жалеет об этом, что он так сильно скучает. Что без младшего, черт, гораздо сложнее. Окончательно добивает Юнги то, что он чувствует, как теряет контроль над собственными сердцем и мозгом. Он не спит всю ночь, и на работу приезжает такой же злой и совершенно изможденный. На сегодня к нему записано три пациента. Руки работают на автоматизме, а голова медленно превращается в кирпич. В обед, когда приходит оповещение от Чимина, Юнги вспыхивает с новой силой. Он не читает, пытается выбросить это из сознания хотя бы на время работы. Они обедают с сонбэ, который искренне хвалит отчеты и дневник наблюдений Мина. Юнги просто не слушает его. Его рабочий день заканчивается тем, что совершенно неожиданно к нему заглядывает девушка-администратор в регистратуре клиники. Юнги порой и забывал о ее существовании. Кан Су-а… кажется так? Она стоит в его дверях и робко улыбается: — Юнги-щи, не желаете выпить в баре на углу? — заметно смущаясь спрашивает Су-а. Для Мина это очередной знак и способ хоть как-то отвлечься. Во-первых, он не выпивал с того раза с Намджуном. Сейчас Юнги искренне верит, что пару стаканов виски разгрузят его вздутый мозг. А компания женщины — это пусть и жалкая, но попытка провести вечер под другим углом. Не думая, Мин соглашается. Улыбка Су-а становится шире, она и не замечает, что Юнги непроницаем. Он всегда такой, холодный и слишком привлекательный, чтобы сразу решиться позвать его выпить. Она долго собиралась с мыслями. Весь вечер они разговаривают исключительно о работе. Уже один стакан виски ощутимо расслабляет тело Юнги, но рассказывать о чем-то личном совершенно не хочется. Су-а красива, весела и общительна. Мин упорно пытается концентрироваться на этом, увидеть больше хорошего в этой забавной женщине. Пока Су-а болтает, Юнги мысленно спрашивает себя почему он раньше не обращал на нее внимание. Ответа не нашлось. Не обращал, потому что… не обращал. Из этих нудных мыслей его выводит звонок Намджуна. Юнги извиняется и выходит на улицу, закуривая. — Что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает он. — Нет, просто хотел поболтать, — весело откликается Ким. — Занят? — Я в баре с коллегой. — С кем? — переспрашивает Намджун. В этот момент на улицу выходит Су-а. Увидев Юнги, она тут же улыбается. Кажется, виски расслабило и ее. — Юнги-щи, можно попросить у вас сигарету? — говорит она, а Намджун все слышит и расплывается в самой хитрой ухмылке. — У-у-у-у-у, Юнги-я… — многозначительно улюлюкает он в трубку.

***

Чимин настолько вымотался за воскресенье и понедельник, что возвращается из школы без задних ног. Весь выходной ушел на подготовку к итоговому тестированию по английскому. Сегодняшним утром учитель Чхве провел двухчасовую классную беседу о важности выбора института. Он несколько раз назвал учеников беспечными оленями и оставшийся час отчитывал за то, что не задумываются о выборе вуза, а живут одним днем. Учителю Чхве так не к лицу ругаться, что у Чимина после беседы разболелась голова, и оставшийся учебный день он просто доживал. Настроение подпортило еще и то, что Юнги не ответил на сообщение днем. Иногда Паку хотелось завалить мессенджер Мина сообщениями, а иногда он намеренно загружался делами, чтобы хоть немного взять себя в руки. Надежда на что-то с Мином медленно угасала и тлела в сердце младшего. От этого становилось по-дурацки больно. По-хорошему бы не писать, но Чимин не мог. Честно пытался, но не мог. Сейчас он еле заходит в дом и видит улыбающегося Намджуна. Одной фразы Кима хватает, чтобы Чимин забыл об усталости: — Коллега значит… хорошего свидания, Юнги-щи. Надеюсь, она красивая. Чимин чувствует, как сначала леденеют пальцы ног. Потом этот холод мерзко обдает колени. Он стоит и смотрит на Намджуна как идиот, пока изморозь окутывает желудок и предательски поднимается в легкие. Собирается в огромный колючий ком и с гулким стуком падает вниз. Чимин совершенно не осознает, как сейчас выглядит, что с его лицом. Он чувствует, как остывает изнутри, и блевать хочется от этого коктейля ощущений. — Я тебе завтра перезвоню, — улыбка исчезает с лица Намджуна. Он тут же отключает телефон и встает. — Чимин, что случилось? — Я.не.я… — Пак чувствует как диафрагма сокращается, словно при икоте. Он не может вымолвить ни одного цельного слова. Делает глубокий вдох, и это самый болезненный вдох в его жизни. — Я просто устал немного! — выпаливает, боясь слышать свой голос. И это становится последней каплей: Чимин не чувствует, как зажмуривается, как начинает истерически вздрагивать, как Намджун резко подскакивает к нему и заключает в объятия. Чимин машинально прижимается к его груди. — Предатель, — сквозь душащие слезы шипит он. — Предатель… — Кто, Чимин-и? — Намджун напуган до предела: он никогда не видел младшего в таком состоянии. — Мин Юнги. Он… он предатель, — сквозь вздрагивания выпаливает Чимин. Чувствует, как крепкая рука Кима начинает гладить по взмокшей спине. — Почему? — Намджун не понимает абсолютно ничего. Чимин ловит кожей осторожные поглаживания Намджуна и судорожно дышит. Ким, который слишком давно не гладил его вот так, который сейчас дрожит от шока в унисон с ним, вмиг становится каким-то островом спасения. Чимину нужно зацепиться хоть за что-то, чтобы окончательно не погибнуть на этом полу. — Намджун, я влюбился в Юнги.