О нравственности

— Я только пришел к тебе в гости! Куда собрался? — От тебя подальше, конечно. — фыркает Хенджин, перерывая полки с книгами. Он точно ставил этот роман на верхнюю полку, куда же он запропастился? — Чего потерял? — Да книгу одну… С самого утра ее найти не могу. — Может у ненаглядного своего оставил? — фыркает Сынмин, закидывая кусочек сыра себе в рот. Рожа друга внезапно смягчается, демон даже замечает тень улыбки на чужих пухлых губах. — Владыка всемогущий…да ты втюрился! — Помолчи, пожалуйста. — Уже и шмотки свои у него оставляешь! Господи… — демоны замирают и уставляются друг на друга шокированными взглядами. В доме становится очень тихо, и Хенджин не может не оглянуться тревожно. — Я молчу до конца дней о твоем смертном, а ты об этом. — Только Его в любовники не заводи, пожалуйста. — напряженно шепчет Хван и возвращается к сборам к Феликсу. Сынмин не без иронии наблюдает за тем, как вечно собранный и идеальный Демон Похоти не может найти не дырявые носки. — Фу, какая гадость. К тому же, я уверен, что он натурал. — Я думал ты и после этого добавишь «фу, какая гадость». Хенджин салютует смеющемуся Сынмину на прощание и испаряется в темном облаке. — Может, мне тоже к какому смертному наведаться… Хочу, чтобы руки большие и сильные были, мне лень по Преисподней пешком ходить. — рассуждает вслух Сынмин, блуждая рассеянным взглядом по гостиной друга. — Опа, виски. Ну, он не заметит.

***

— Твою мать. — шепчет Феликс в очередной раз и зарывается в волосы руками. Он просто поверить не может, что так грандиозно облажался. Он даже понять не в силах, в какой момент все пошло не так, в какой момент он не заметил — и все, бум, бах, что ему теперь делать-то! Как вообще можно было влюбиться в демона? Феликс ощущает себя наивным дворовым псом — ему пару раз кость кинули, по голове погладили, — и все, он уже втюрился и готов хвостиком за добрым, неравнодушным гражданином бегать. — У тебя голова болит? Чего скорчился? Ну вот, явился не запылился. Как говорится, вспомнишь солнышко — вот и лучик. — Нет. Массаж головы делаю, не заметно? — Ну, не кипятись, я еще ничего сделать не успел, только пришел. Ты, кстати, рано. — Хенджин по-свойски заваливается рядом с Феликсом и ненавязчиво бодает голову последнего, чтобы уступил место на подушке. — А ты странно выглядишь. Ну, для себя. — Ли удивленно осматривает простую футболку и штаны. Для помпезного демона, который заявляется к Феликсу исключительно в шелковых рубашках и идеально выглаженных штанах, Хенджин выглядит поразительно приземленно. Как-то по-человечески. — Я в этом сплю, это моя домашняя одежда. — Хенджин обыденно пожимает плечами, а сердце Феликса — да, ладно, хорошо, влюбленное, господибоже, он и внутри себя-то с трудом это признать может! , — делает кульбит. Стало быть, для Хвана комнатушка в феликсовой общаге стала, ну, домом? Нет, он определенно преувеличивает. Это все, потому что старший ему нравится (да как это стремно даже в голове произносить!) — Что-то ты раньше так не заявлялся. — Да мне так лень было собираться, вот честно. Я проснулся, подумал, что лучше сразу к тебе пойду. — Проснулся? — Феликс дергает бровью и кидает взгляд на часы. — Сейчас почти пять вечера. В Аду все спят днем? — Нет, это я себе режим сбил. Часов эдак на двенадцать вперед. Раньше в девять вечера ложился, но тогда как бы я к тебе ходил? Нет, ну он издевается. Это самая жестокая пытка для Феликса — слышать, что ради него что-то делают, что он вроде как важен, но знать, зачем на самом деле демон сюда из раза в раз приходит. Охота удавиться — одно пугает, мало ли, в Ад попадет, а там этот. — Нет, с тобой точно что-то не то. Что случилось? Ты случился! — Все нормально. — День на учебе тяжелый? — Нет. — Препод противный? — Нет. — Домашки много? — Не-е-ет! — тянет раздраженно Феликс, легонько ударяя Хвана по пузу. Твердо. — Сказал же, все нормально. Будешь приставать с расспросами — защекочу. — Могу просто приставать. — ухмыляется Хенджин, а в Ли будто рычаг переключают. Он смотрит как-то задумчиво на демона, тот аж пугается, и, почему-то, грустнеет. Хенджина искренне пугает, что после очередной дурацкой, ни к чему не обязывающей шутки, Феликс серьезнеет и сверлит взглядом его лицо мучительные десять секунд. Почему-то эта шутливая, сказанная просто, чтобы быть сказанной, фраза, заставляет Ли задуматься. Будто какое-то глупое, мгновенное, импульсивное решение — он, и без того напряженный душевными метаниями, просто сбрасывает с себя все думы, соглашается, в омут бросается, лишь бы скорее прошло. Так отчаянно, внезапно и, быть может, не совсем разумно. — Черт с тобой. — глубоко вздыхает Ликс. — Давай уже. Ты почти месяц тут за одним ошиваешься — можешь взять. — он раскидывает руки и ноги в стороны и, несмотря на вполне отдохнувший вид, выглядит ужасно изможденно. — Я шучу, Енбок-и. — хихикает демон и достает очередную книжку. — Да и смысл, если ты не… — до Хвана доходит. Он заикается, переводит ошарашенный взгляд на Феликса и на секундочку не может совладать с дыханием. По телу жар прокатывается огненным шаром, а руки — холодеют. Ли выглядит до безобразия растерянным и расстроенным, и Хенджин не может избавиться от мысли, что тот разочарован в своем выборе. — Енбок-и, — он впервые его так зовет, и Феликс вздрагивает. Теперь он похож на маленькую, потерянную птичку. — Ты мне это предлагаешь, потому что…я тебе нравлюсь? — Ну хоть где-то ты с первого раза понимаешь. — невесело улыбается Ли, разбрасываясь подколками. Он давно свое сердце никому не вручал, а тут демон, который приходит к нему только за одним. Лучше оторвать, как пластырь — быстро и очень больно, зато заживет быстрее. Хенджин уйдет, когда получит желаемое, а Феликс не фанат самоистязания. Продлевать встречи хочется — до свербящего чувства в желудке, до глупой улыбки на пол лица и потеющих от предвкушения ладоней. Но какой смысл, если сам Ли желаемого никогда не получит. Они буквально из разных миров. — Давай уже. Поверь мне на слово, теперь и без магии сможешь меня взять. — Почему ты так расстроен? — игнорируя предложения младшего, выпаливает Хенджин и импульсивно движется ближе. — Ты так разочарован, что влюбился в меня?.. — А чему мне радоваться? — плюется Феликс, чем ранит действительно нежное сердце Хвана. Тот распахивает глаза и напрягает мелко трясущиеся губы. — Тебе от меня разве кроме секса что-то нужно? В сердце как ключик вставляют — щелк, поворот, — и оно снова работает. Хван винит себя за неосмотрительность и увлеченность самим собой, но несильно, оба надумывают. Демон наклоняется и ласково чмокает Ли в нос. Тот смотрит непонятливо, но не отталкивает. — Я, видно, очень увлекся, раз ты действительно думаешь, что мне от тебя кроме секса ничего не нужно. — улыбается он и наклоняется чуть ближе. — Но вообще-то обидно. Много раз я приходил к тебе просто так, поболтать и покормить тебя, помочь тебе, неблагодарная ты жопа. Феликс отводит взгляд и поджимает губы. С языка слетает скомканное, проглоченное и трижды пережеванное «извини». — Я не буду с тобой спать, пока сам не захочешь. — слова жгут ухо шепотом и улыбкой. — Я лягу с тобой только тогда, когда ты поймешь, что демоны влюбляться могут тоже. Я не злой и не собираюсь тобой пользоваться. Да, признаю, хотел и очень этим не горжусь. Прости меня тоже, пожалуйста. — Я тебе нравлюсь? — рубит Феликс, и, несмотря на весь его грозный тон и жесткое выражение лица, Хван различает в теплых больших глазах страх и надежду. — Не знаю. — легко жмет тот плечами, спешно продолжая. — Мне нравится с тобой просто болтать. Ты очень красивый, я тобой любуюсь. Я скучаю, если не могу прийти сразу, как почувствую надобность. Я люблю быть один, но с тобою быть мне нравится не меньше, если не больше. Я не влюблялся тысячелетия, Феликс. Скажи мне, что я чувствую? — Придурок. — всхлипывает Ли и бьет улыбающегося демона в плечо. Он ревет в полный голос, сжимается весь, подтягивая к себе ноги и полностью закрывается. — Лыбится лежит еще. Сейчас прогоню в коридор голышом или к медикам отправлю — им никогда анатомический манекен не помешает. Ну вот почему тебе смешно? Я плачу, вообще-то! — Люди такие нежные. — Как тебя заткнуть вообще? — хнычет юноша, не больно пихая вошкающегося демона. — О, ну, знаешь, есть много способов. Конечно, самый приятный… — решиться заткнуть дурака поцелуем было лучшим решением, которое Феликс когда-либо практиковал. Губы у того — мягче не придумаешь, и, как выяснилось, даже демонюга может покраснеть. Мило так, нежно-розовым и не целиком, а пятнышками. — …накормить. Хотя, так мне нравится куда больше. — Я думал ты замолчишь. — выдыхает Ли, обдавая чужие губы теплом, и улыбается. — Трусы джисоновы в рот запихаю. Они грязные, кстати. — Лучше свои. — Боже. — Ну, не при мне же! — уязвленно шипит демонюга и шлепает по юношеской заднице. — Я сейчас тебя тоже шлепну, но спереди. — Думаю, не стоит этого делать. Лучше я перевернусь и бей на здоровье. Слушай, — Хенджин накрывает приоткрытый, готовый выдать очередное недовольство рот, и другой ладонью касается щеки притихшего студента. — Если ты хочешь просто целоваться, то лучше слезь с меня. Пока я, ну… — Не хочу просто целоваться. — капризно фыркает студент и прижимается к демону нос к носу. — Я же сказал, чего я хочу. — Я думал ты, ну, чтобы я отстал. — Меньше думай. — отмахивается юноша и снова первый целует. Медленно, но так напористо, что у демона живот поджимается. Феликс вообще какой-то поразительно смелый — первый лезет под одежду, первый прижимается вставшим членом так плотно, что Хван сбивается во время поцелуя. — Как ты хочешь? — уточняет демон, пропихивая ладонь к чужой ширинке. Ли явно не по душе, что их губы расцепились — в отместку кусается, засранец, чуть нижнюю губу насквозь не прокусил. — В каком плане? — отлипает на секунду Феликс, но тут же валится со стоном, поджимая пальчики на ногах, когда Хван давит под яйцами. Тот переворачивается, подминает юношу под себя, но руку из штанов не достает. — Типа сверху или снизу? — Вообще, я имел ввиду, хочешь ли ты попробовать с небольшими фишками демонов, но и это тоже. — жарко шепчет мужчина и, не в силах терпеть, толкается в таз младшего, что-то тихо простанывая. — А ты что, подставишься? — усмехается Феликс, но тут же затыкает рот ладонями, когда Хенджин легко проводит пальцами по вставшему члену через хлопковую тонкую ткань трусов. Прикосновение — точно касание ветра, но жарко и возбуждением кусает в самую холку. — Я Демон Искуситель, а не альфа-самец. — фыркает обиженно Хенджин. — Когда ты снизу, ты тоже сексом занимаешься. Убери это. — он тянет ладонь Феликса ото рта, и тот испуганно открывает глаза. — Хенджин, тут стены тонкие, вся общага будет знать, чем мы занимаемся. — шепчет, сбиваясь, он, пытаясь вытащить ладонь из цепкой хватки. — Я громкий, даже очень. — Я тоже. — жмет плечами демон и прижимает ладошку Феликса к подушке. — В моих силах сделать так, чтобы нас никто не слышал, не переживай. — доверительно сообщает он, кусая Ли за нос. Тот фыркает и в отместку кусает за подбородок. — Ты так и не ответил. Что думаешь насчет небольшого вмешательства? — Ты как-то пытался на меня повлиять. — озорно шепчет Ликс и дергает бровями. — По моему, у тебя ничего не вышло. Не переживай, теперь в общаге отопление есть. — Вот же пакость мелкая. — вздыхает старший, закатывая глаза. — Сейчас выйдет. — Я не против. — быстро выпаливает Феликс, а веки у него дрожью бегут. — Сделай что-нибудь, прошу тебя. Я устал болтать, уже больно. — Извини. — шепчет демон и отстраняется. Феликс уже готовит сотню возмущений и посылов к Богу на покаяние, но тут чувствует что-то странное. Ощущение одежды на теле будто слабеет — словно бы ветерок поддувает под кожу и мягкая ткань отстраняется, оставляя после себя лишь призрачное ощущение. Ли моргает тяжело и едва не пугается: перед полностью одетым демоном он лежит в чем мать родила. Он не знает, от чего дергается больше: от своей внезапной наготы или голодного взгляда Хвана, чья радужка в теплом полумраке теперь отливает алым. Сначала дыхание крадет видом демона — он давно признал его красоту, но его возбуждение и вожделение прекрасно, — а потом (Феликс не может сдержать вскрика) от прикосновений. Но не Хвановых. В начале это ощущается как погружение в чуть остывшую воду. Бока покалывает теплом, а когда оно уходит Ли ощущает себя вынырнувшим из ванны — кожу прихватывает холодком. Феликс растерянно вертит головой и ловит хитрую улыбку Хвана. Тот демонстративно откидывается, расстегивает рубашку, демонстрируя красивую фигуру и оттопыренную ширинку. Ли сглатывает — рот вяжет, а губы сушит без чужих на них. Прикосновения теплеют, и меньше чем через минуту Феликс звучно выдыхает и жмурится, приоткрывая («блядский» думается Хенджину) рот. Словно адским камнем печет, только камень этот — шесть пар рук на теле. А может и больше. — Это…твоя магия? — задыхаясь, уточняет Феликс. — Верно? Не холодно? — смеясь, уточняет Хван, но тут же чуть морщится, поправляя возбуждение в штанах. Даже вид заводит — словно бы он сам себя своей магией ласкает. — Мерзавец. — шипит Ли, приоткрывая глаз. — Буду орать «Господи», а не твое имя. — И сделаешь мне же лучше. — фыркает Хенджин, а Феликс выгибается — кажется, этот засранец что-то сделал и руки стали еще горячее. Теперь он четко ощущает очертания ладоней и то, как они давят-давят-давят. Прикосновения из подобных ветру превратились в жесткие, жадные — все тело мнут, будто бы из теста сделанное. — Звать этого умника во время греха, по его мнению, разумеется, было бы верхом издевательства. — Помолчи-помолчи-помолчи. — задыхается юноша, и демон капитулирует, позволяя себе наслаждаться видом только под чужие выдохи и всхлипы. Кипяток скользит вдоль тела, почти не касается груди, словно бы зная, что это не самое чувствительное место студента. Прикосновение ощущается сильнее стоит только спуститься к животу; оно беззастенчиво мнет косые мышцы, облизывает тазовые косточки и дразниться у лобка. Бедра держат в крепком призрачном захвате, и, кажется, Феликс чувствует легкий удар. Парень не может контролировать свои руки — тянется потрогать захваченные места, но кроме своей лихорадочно горячей кожи ничего не чувствует. Призрачные конечности смыкаются на заднице и члене, и Ли кончается как человек. Возбуждение в крепком захвате тепла, движущегося вперед-назад, давящего под головкой, а зад почти болит от того, как сильно его мнут и раздвигают в стороны. — Твою мать, я ведь кончу. — хнычет Феликс и теперь каждый его короткий частый выдох звучит — высоко, отчаянно, горячо. — Да, в этом и смысл. — потешается демон, и студент краем замыленного глаза замечает, что ширинка у того уже расстегнута. Горячий палец касается входа. Феликс от неожиданности сжимается — сводит коленки и чуть в сторону заваливается. — Хени, Хени стой, а как же смазка? — лепечет, точно пьяный, Феликс, не замечая, как от сокращения — такого нежного и ласкового, — вздрагивает демон. — Мне будет больно. — Не бойся, Енбок-и. — шепчет мужчина, наклоняясь над раскрасневшимся лицом. — Это не настоящие руки, поэтому от их касания больно не будет. — он поправляет сбившуюся челку студента и целует того в лоб. Ли громко стонет демону прямо в лицо и обрывается хныканием — магия проникла и теперь тепло мнет подготовленные, но все еще нежные стенки. Хван улыбается и касается настоящей рукой бедер юноши — мягкие, горячие, с шелковой кожей. Феликс дрожит — как же ощутима разница. Магия все еще бродит по телу — сжимает, гладит, трогает все, до чего только дотянется. Тепло на члене движется быстрее — повторяет темп руки сзади. Пальцы давят на простату, еще одни прямо под яйцами, и студен понимает — кончит он раньше, чем успеет досчитать до тридцати. — Хени… — Я чувствую. — жарко выдыхает демон, чувствующий дискомфорт от неудовлетворения еще более остро. — Давай. — шепчет в самые губы и тут же припадает к ним; Ли едва успевает под его натиском, Хван жадный и дикий, словно бы поцелуй — единственное место, где он сейчас может выразить все свои чувства. Широкий горячий язык гладит чужой, ласкает кромку зубов, и когда демон прикусывает голодно пухлую губу, юноша протяжно и пошло стонет в хвановские губы, дрожа всем телом от оргазма. Феликс отлепляется ото рта Хенджина, откидывает голову — веки его дрожат. Беспокойный язык облизывает несмыкающиеся губы, а одинокая капелька пота соскальзывает по щеке. На животе тепло и мокро. Хенджин сглатывает от чужого невозможного вида — Феликс фея, никакой не студент со второго курса архитектурного, — и почти нервно лезет за смазкой и презервативами. — Х-хени, куда? — испуганно и растерянно шепчет юноша, замечая лубрикант в руках демона. — Я только кончил. — Значит кончишь еще раз. — улыбается демон и сразу входит на фалангу, прерывая возмущения. — Я же…умру от сверхстимуляции. — хнычет Ликс и беспорядочно сжимается вокруг чужого пальца. — Ну, от секса еще никто не умирал. — ласково шепчет демон, кусая веснушчатое ухо юноши. Владыка, они у него повсюду, даже на хрящике. Фея. — Вообще-то умирали. — заносчиво замечает Ли, подаваясь вперед за ласками. — Не один раз задыхались из-за минета, а еще…мфх! — Хван закатывает глаза и затыкает несносного мальчишку поцелуем, проталкивая второй палец. Если что-то и можно сделать «до смерти» — то это заболтать, и это явно работа Феликса. Хенджин мстительно кусает чужие губы, целуя уже грязно — от их губ тянутся ниточки слюны. — Помолчи, негодник. — фаланги давят на простату, и юноша неконтролируемо дергает тазом, вскрикивая. — Говорить такое и при мне… Черные страницы моей деятельности. Хван слушает чужое сбитое, громкое дыхание — Феликс больше не стонет, дышит шумно с закрытыми глазами и открытым ртом, — и добавляет еще палец. У мальчишки подрагивают бедра и пальчики, что на ногах, что на руках поджимаются — еще не отошел от оргазма. Демон замедляется, думая, стоит ли добавить еще один, чтобы уж точно больно не было, за что тут же получает пяткой по копчику. — Не вздумай тормозить. — шипит Феликс, протягивая свою ладонь и сжимая запястье трахающей его руки. — Сам второй раз ко мне пристал, не вздумай дразниться! — И не подумаю. Извини. — он отнимает руку Ли от своей и ласково целует маленькие пальцы. Ладонь тут же прилипает к щеке демона, поглаживая скулу. — Ты такой красивый. — внезапно шепчет Феликс, чей настрой меняется в секунду. Его теплый взгляд расцеловывает лицо демона, совсем не пошло, так сильно влюбленно, что у Хвана в груди и колется и цветет. — У меня изначально не было шансов. — большой палец ласково обводит пухлую нижнюю губу, скользит по носу и проводит совсем рядом с глазом, особенно осторожно у родинки. — Поверить не могу, что тоже тебе нравлюсь. — он глупо улыбается, хихикает и топится добровольно в нежности чужого взгляда. От такого признания демон совсем тормозит движение, не может затормозить дурную улыбку и сводит брови домиком. Он так легко влюбился в человека, и, что поразительно и совсем не по канонам, им ничего не мешает. Владыка, лишь бы не сглазить. Хенджин ничего не отвечает на слова Ли, только падает почти сверху, прижимаясь лбом и губами к губам, но не целует. Что он по настоящему целует, так это каждый миллиметр чужого лица целует и только улыбается на недовольное фыркание, когда касается пугливых, дрожащих век. — Ну все-все. — дует губы Феликс, носом бодая щеку с ямочкой. — Давай уже. Хенджин хмыкает, но послушно отстраняется. Нарочно, чтобы мальчишка смотрел и облизывался, раздевается сам, стягивая сначала рубашку, а потом и штаны. Феликс прикипает к его рукам и бедрам и ни капли этого не стесняется. Хван раскатывает презерватив по члену, когда слышит смешок. Он переводит вопросительный взгляд на улыбающегося Феликса и дергает бровью. Тот выразительно смотрит на пах старшего. — А у меня член больше. — и взрывается хохотом. — Владыка, — цыкает демон, закатывая глаза. — Тебе, что, шестнадцать? — Мне нет, а вот у тебя — да. Хенджин хмыкает, отлично зная, что это не совсем правда, дает юнцу повеселиться и входит без предупреждения, соприкасаясь своим пахом с чужим. Феликс замолкает мгновенно и вскрикивает. Демон тут же жалеет о своем крохотном мстительном порыве — у Ли давно никого не было, ему может быть больно. — Енбок-и, ты как? Тебе не больно? — мужчина участливо склоняется над лицом Ли, ожидая, пока тот прекратит жмуриться. — Немного, подожди пока. — Хенджин послушно не двигается, только аккуратно пробирается к коленкам юноши, подхватывая ноги под ними и приподнимая. Феликс почти не обращает внимания на эти манипуляции — его дыхание сбито безвозвратно, он концентрируется на ощущениях снизу. Демон укладывает ноги Ли себе на плечи — уповает на его растяжку. Проверяет, наклоняясь в такой позе к лицу парня. — Очень больно? — Нет. — выдыхает Феликс и хватается за щеки демона, прижимаясь нос к носу. — Я ни с кем не спал полтора года, просто немного непривычно. Почему моя голова между моих коленей? — Так будет приятнее. — обещает, улыбаясь, демон и гладит ласково ляжку. Не сдерживает порыва — вгрызается в нее и слышит в награду протяжный, удивленный стон. — Двигайся. Демона дважды просить не нужно. Сначала он щадит чужой зад — вклинивается мелкими толчками, щупая чужие бедра, а затем расходится — выходит, оставляя головку внутри, и входит обратно. Феликс стонет негромко, скорее мычит время от времени, жмурится и тяжело дышит. Хван не замечает, как сгибает мальчишку почти пополам, но тот, кажется, совсем не против. Он мнет в ладошках плечи и шею демона и голову запрокидывает, выставляя Хвану шею с ходящим ходуном кадыком. — И это ты мне о красоте говорил, да? — восхищенно выдыхает демон, прикипающий взглядом к приоткрытым губам. Нет ничего прекраснее в этом мире. Кажется, Феликс его не слышит. Хенджин улыбается, отпускает одну руку и касается горячего входа. Ли вскрикивает и от неожиданности сильно сжимается. У демона от узости в глазах рябит, и он не может отказать себе в том, чтобы надавить еще сильнее. — Хени! — Феликс пищит и душещипательно сводит брови домиком. — Я скоро. — он тянется к Хенджину и совершенно неожиданно цапает его за задницу, сжимая со всей дури маленькими, но крепкими ладошками. — Я уже. — усмехается демон, слизывая пот с верхней губы и прижимаясь так сильно, что колени Ли касаются подушки. Хван стонет громко и чуть наваливается сверху. — Ты переоцениваешь мою пластичность. — хрипит Феликс, открывая рот еще шире от дикого жара члена внутри. Задница горит, живот горит, все внутри горит, пламя лижет диафрагму и выступает на коже потом. — Извини-извини. — спешно тараторит Хван и выходит из юноши, осторожно разгибая его тело. Поглаживает в извиняющемся жесте напряженные бедра и гипнотизирует взглядом напряженную плоть Ли. Что бы такого сотворить с Феликсом? — Хени, спасибо за взгляд «я бы тебя трахнул еще десять раз», мне очень льстит, но у меня все еще стоит. — Ли, в противовес своему недовольному говору, цепляется и смотрит жалобно, словно конфету просит, а не довести до оргазма. — Хм. — многозначительно выдает мужчина, а потом очень пакостно улыбается. Все таки, он Демон Искуситель, а не просто влюбленный болван. Смутить Феликса по своим любимейшим канонам видится невероятно приятной затеей. Он перекатывается на спину, укладывается на уровне груди младшего, и, пока тот не начал возмущаться, указывает на свое лицо. — Присаживайся. — Ч-чего? — голос Ли срывается, сипит, и теперь он звучит как Адский Владыка. Хенджин старательно отметает предложение фантазии на тему того, чтобы поразмышлять об сексуальной жизни главного. — Садись говорю. — и в совершенно пошлом жесте облизывает губы и вытягивает их трубочкой. — На лицо тебе?! — чуть ли не визжит младший, вскакивая. — Ну, можешь на член. Но так не интересно, уже было. — Боже, н- — Не порть настрой. Феликс выдыхает, раздувая ноздри. — Чертила в пубертате. — шипит он, и, краснея просто до невозможности щеками и шеей, перекидывает ногу через торс демона. — Не-а, не так. Задницей ко мне. — Иди к черту. — выдыхает, прикрывая трепещущие от стыда веки. — Тяжело было просто мне подрочить? — Это скучно. — А у нас и не вечеринка. — Феликс мстительно щиплет чужой сосок. — Я не могу блин! Мне…мне так стыдно. И бесит твое довольное лицо! Сам такое сто раз делал, а я блин…ох! Не знаю. Ну что ты лыбишься?! — Ай-ай-ай, не надо щипать меня за это за соски. — морщится демон, перехватывая вездесущие ладони юноши. — Ты мне так не мстишь; я только больше тебя хочу. Не стоит передо мной стесняться. — Если ты добавишь, что это твоя работа, пойдешь голышом на улицу. Дорабатывать. — Да нет же! Ну какой ты обидчивый, кошмар просто. — Я просто нервничаю. Извини. — Ну-ка, иди сюда. — Хенджин цепляется за румяные щеки и тянет парнишку на себя. Тот не противится, но глаз не открывает. Демон ласково гладит переносицу, трепетно прижимается к губам и обнимает Феликса сильно, прижимая к себе так, что чужой возбужденный член ощутимо давит на живот. — Если тебя это правда так смущает, не будем. Можешь лежать так, я все закончу. — Нет-нет. — вздыхает Ли и горячо вжимается в шею демона. Не может удержаться от последней пакости — кусается и двигает бедрами туда сюда, низко и громко выдыхая мужчине прямо в шею. Хенджин красноречиво впивается длинными пальцами ему в ягодицы. — Давай так, как ты предложил. Дай мне минутку, я соберусь с духом. — С духом он собирается. — ворчит демон, чувствуя кипяточное тепло и влагу на животе. Пальцами осторожно гладит, не проникая, горячий вход и целует потный висок. Пока младший собирается, Хван совершает небольшую мстительную пакость — толкается животом прямо в возбуждение Феликса и призывает свои силы. Призрачная ладонь, для которой никакие преграды не существуют, касается головки и сжимает в своих жарких тисках — еще более горячих, чем два возбужденных тела, прилипших к друг другу. Ли внезапно всхлипывает, содрогается в чужих руках и звонко выдыхает. На животе мокро и ужасно горячо. — Не успел. — констатирует факт демон, за что получает укус в плечо. — Ай, ну хорош кусаться! Зубы подпилю. У кого-то выдержки маловато, да? Понимаю, с таким партнером, как я… — Достал! — вскипает Феликс, выхватывает футболку, валяющуюся у другого конца кровати и запихивает смеющемуся демону в рот. — Меньше болтать будешь. — он усиленно отпихивает от себя хенджиновы руки, пытающиеся остановить прелюбодеяние. — Дай-ка мне поглубже запихать… Еще раз дернешь бровями, извращенец, и я заменю футболку грязными трусами. Твоими. М-да, у этих двоих точно все хорошо.