moon and cigarettes

      Мегуми забрался на крышу дома Юджи через окно в ванной. Юджи уже наслаждался долгожданным сном после тяжелого учебного дня в колледже — Годжо его окончательно загонял со своими просто ебанутыми заданиями. Фушигуро же давно не видел сны, но это его не очень волновало. Из-за появившегося желания покурить после тяжелого дня (курить он стал недавно, но не так часто — все-таки выплевывать легкие не хотелось при утреннем беге), парень сделал долгую затяжку и выдул сизый дым в безоблачное небо, освещаемое луной.       Он давно хотел, чтобы жизнь была просто проще. Чтобы отец возвращался почаще и желательно — не в крови. Чтобы сестры смеялись и разговаривали друг с другом, а не смиряли друг друга взглядами, в которых говорится все, но наружу не выходит. Чтобы псы были не единственными спутниками в утреннем беге и не пугали прохожих своим видом — ведь Фушигуро знал, что на самом деле они — просто лапочки. Чтобы сердце было на месте и любило того, кого проще всего. Чтобы были свидания в кафешке, где ты бы вытирал человеку рот после сладкого и тающего мороженого, а тот мило смущался. Чтобы были походы в кино, где бы ты боялся даже взять свою пару за руку, и чтобы тебя всего трясло от напряжения. Чтобы от одной улыбки человека тебе было бы тепло на душе.       Но тут через окно вошел Сукуна.       Мегуми молил до этого момента всех Богов, чтобы это был Юджи — такой простой и милый друг, которого так легко любить. Человек, с которыми можно разговаривать часами и при этом сидеть уютно в молчании. Человек, который говорил без остановки и одновременно бесил, но заставлял смеяться от глупых шуток. Такой милый и хороший друг, который умеет других людей делать счастливыми.       Но Мегуми не учел одного — что мозг хотел, но сердце то тянется только к одному демону — к Сукуне. К тому, кто одаривает запахом сигарет и мускусом, когда проходит рядом. К тому, кто дает тебе кружку чая и оставляет ее на столе, пока сидишь и играешь с Юджи в приставку, а затем — молча уходит. К тому, кто накрывает пледом, когда от усталости засыпаешь на диване в гостиной. К тому, кто при Юджи сыплет едкими комментариями и почти не разговаривает, но наедине — разговаривает так, словно уже успел узнать про тебя все. К тому, кто приготовит тебе завтрак, но если скажешь «Спасибо», даже не ответит.       Юджи был человеком слова, Сукуна же — дела. Его какую-то непонятную заботу можно заметить в простых жестах и действиях. К сожалению, это видел только Мегуми, Итадори же не понимал, почему его брат так холоден к нему, но уже свыкся с этим. — Чего сопли развел, малец? — спросил Сукуна, усаживаясь рядом и беря сигарету из рук Мегуми. Тот на это лишь огорчено цыкнул. — Ты же знаешь, что я давно не тот тринадцатилетний мальчишка, что пришел к тебе в дом впервые, — ответил Фушигуро, краем глаза осматривая фигуру рядом — стройную, подкаченную и в немного прохладную ночь лишь в одних черных штанах и белом кимоно. От такого вида у парня дух захватывает. — Разговаривать нормально научись, потом уже посмотрим, — сделав затяжку и выдохнув, ответил Рёмен и отдал сигарету обратно. — А как нормально? — уже смотря на мужчину, спросил Мегуми. На ветру его волосы чуть покачивались. Чуть поежившись от холода, он прижал к груди колени и положил на них руки. — Говоря то, что думаешь. Тут же рядом нет моего надоедливого братца, — ухмыльнувшись, сказал Сукуна. Все то он знает, по взгляду видно. А Мегуми уже сдался и готов сложить оборону. Слишком тянет, слишком хочется. — Даже чая не предложишь? — с усмешкой спросил Фушигуро, стараясь хоть немного еще сохранить частички рассудка, когда рядом сидит тот, о котором он столько ночей мечтает. Сам парень уже с ума сходит — все приходит во сне со своими красными глазами и сильными руками в татуировках, что доводят до оргазма. Разбиваясь о реальность, Мегуми уже спокойно идет в душ и снова предается воспоминаниям снов, стараясь заглушить ноющее сердце. — Я знаю, что тебе нужно вовсе не это, — взяв за подбородок опешевшего Фушигуро, Сукуна медленно наклоняется к нему. Мегуми застыл и ждет, ждет и ждет… Улыбнувшись так по-хищному и так удовлетворенно, Рёмен берет его губы и сминает своими. Фушигуро сразу тянется к нему, зарываясь рукой в розовые волосы, которые так мечтал ощутить на пальцах. Мягкие, шелковистые и длинные. Углубляя поцелуй, Сукуна проталкивает свой язык в чужой рот и проводит по ряду зубов. Парень плавится в его руках и тихо стонет, утопая в бездне все глубже и глубже. Мужчина то нежно оттягивает нижнюю губу, то агрессивно проводит по небу языком, то кусает губу, сразу же слизывая боль. Мегуми яростно отвечает, потому что жаждал этого так давно. — Пойдем, здесь холодно, — хрипло произносит Сукуна, оторвавшись от парня и затушив истлевшую сигарету. Увидев в чужих глазах сомнения, он берет его за руку и выходит. Спустившись вниз, нежно берет за талию и спускает. Не успев и слова сказать, как Мегуми уже прижимают к стене и вновь целуют: так страстно, так сладко и тягуче. Он утопает в этом чувстве, утопает в Сукуне, который не сыплет едкими и ранящими сердце словами.       Быстро проскользнув в комнату Рёмена, парня кидают на кровать и вновь жадно припадают к губам, словно оба не могут насытится друг другом. Сукуна до необычайного нежен и осторожен: мягко снимает с Мегуми футболку и стаскивает шорты с бельем. Он немного опешил и смотрел на Сукуну во все глаза. — Если ты не хочешь, я остановлюсь. Мы можем просто лечь спать, а завтра все будет так же, как раньше — сказал Рёмен абсолютно спокойно, нависая над парнем. Но в глазах — такая надежда, от которой щемит сердце у Фушигуро. — Я не хочу, чтобы было так, как раньше. Я хочу тебя и только тебя. Пожалуйста… — взяв в руки татуированные щеки Сукуны, уверенно сказал Мегуми. — Я буду аккуратен, пока ты не попросишь по-другому, — ответил Сукуна и, поцеловав руку, отстранился и потянулся к прикроватной тумбе, чтобы достать смазку и презервативы. Разложив предметы, он повалил парня на кровать и стал целовать шею, покусывая ее и зализывая боль. Мегуми плавился под его настойчивыми поцелуями, сгорая в жарком дыхании своего демона из ночных снов и возрождаясь под затуманенным от возбуждения взглядом красных глаз. Он не мог поверить, что все, что происходит — не его очередной сон, в который он свалился от усталости. Но его убедили в обратном, когда жаркий рот поглотил его сосок, а затем нежно оттянули зубами. Мегуми прижал ко рту руку, чтобы не застонать, но его остановил Сукуна. — Я хочу тебя слышать, детка, — и вновь припал к соскам, выводя языком узоры. Смотря на мужчину, что в распахнутом кимоно вылизывал его тело под светом луны, Мегуми готов был кончить уже сейчас, но держался, желая большего.       Решив не мучить бедного парня, Сукуна отстранился и налил на пальцы смазки. — Главное расслабься, — и поцеловал Мегуми, втягивая в страстный и горячий поцелуй. Схватившись за его большие раскаченные плечи, как за спасательный круг, Фушигуро почти не чувствовал пальца внутри, потому что полностью растворился в Сукуне. В его больших руках, горячем языке, что творил невообразимые вещи с его ртом, и в жарком теле, что терлось о его своим большим возбужденным членом. Когда жесткая ткань штанов прошлась по возбужденному члену, Мегуми глухо застонал в поцелуй, крепче хватаясь за плечи. Сукуна улыбнулся в поцелуй и ввел второй палец, нежно растягивая девственные стенки. Парень под ним двигал бедрами, чтобы снова проехаться членом о его и застонать. Он бессознательно уже насаживался на три пальца и стонал уже чаще, не думая о стыде и Юджи. Есть только Сукуна, его пальцы, язык и горящие глаза. — Какой нетерпеливый, вы только посмотрите. Сейчас, сейчас, сам уже… — не договорив, Рёмен вытаскивает пальцы и отстраняется. Мегуми лежит на кровати и весь дрожит от накатившего сильного возбуждения. Член уже больно стоит колом от недостатка внимания и сочится предэякулятом. Парень тяжело дышит и смотрит на то, как Сукуна быстро и рваными движениями снимает штаны и раскатывает презерватив на большом и толстом члене. При взгляде на него Мегуми стало невыносимо жарко. Сколько ночей он мечтал об этом, сколько раз дрочил на этот образ, и сейчас — старался запомнить до мелочей. Сукуна, наконец, подошел к нему и, взяв его на руки здорового окрепшего восемнадцатилетнего парня как пушинку, усадил себе на колени. — Приподнимись и аккуратно насаживайся, я помогу, — схватив за бедра, произнес Рёмен. Парень неуверенно схватился за его плечи и направил член в себя. Дюйм за дюймом пропуская в себя его, Мегуми привыкал к боли и глубоко дышал. Сукуна же придерживал за бедра и пристально смотрел, отслеживая реакцию на лице парня. Когда член вошел полностью, Фушигуро замер и сильнее прижался грудью к чужой, обхватив руками шею. Сукуна нежно поцеловал его плечи и ждал сигнала, смотря красными глазами прямо в душу.       Через пару долгих мгновений, Мегуми кивнул. — Чуть приподнимайся и опускайся, — скомандовал Сукуна, крепко держа за ягодицы парня. Когда Фушигуро начал двигаться, то Рёмен немного поддавал бедрами, засаживая член по самые яйца. Мегуми весь затрясся в руках мужчины и громко простонал, когда член попал прямо по простате. — Я так давно тебя хотел, сученыш. А ты все увиливал. Теперь от меня не отвертишься, — произнес хрипло Сукуна, начиная насаживать на свой член парня, опуская руками его за ягодицы и приподнимая бедра. Когда член попадал прямо по простате, Мегуми плавился и рассыпался в руках Сукуны, ничего не соображая от сильного возбуждения. С каждым сильным движением член Мегуми проезжался по плоскому животу мужчины. Фушигуро откинул голову назад и сам стал насаживаться на член, тихо хрипя. Сукуна тяжело дышал и продолжал вбиваться в податливое тело. Шлепки тел и тихие стоны разносились по комнате в эту лунную ночь. Оба изнемогали от наслаждения и желания, что переполняли их.       В последние секунды, пока оргазм не накрыл их, Сукуна прижался к шее парня и укусил его, продолжая сильнее вбиваться в него. Мегуми простонал, ярко кончил, забрызгивая спермой живот мужчины, и лег прямо на него. Сам же Сукуна не продержался долго — еще пару движений и кончил, с именем Фушигуро на устах.       Разгоряченные тела лежали друг на друге, пребывая в посторгазменной неге. Мегуми тяжело дышал в шею Сукуны с членом внутри и пытался собрать себя по кусочкам. Но он уже понял, что по-другому никак — с Рёменом он вновь и вновь будет рассыпаться в его руках, и возрождаться, обретая себя. Того себя, которого он думал, давно потерял в суете рутины и в нерешаемых проблемах, что ему предоставила судьба.       Но небытие быстро проходит и приходит реальность: Сукуна мягко снял пацана с себя, держа за талию, и положил рядом. Сбросив с себя презерватив, скрутив его и бросив на пол, Сукуна лег обратно на матрас. Мегуми же все понял — вот он, сигнал к тому, что пора уходить.       Он встал, пошатываясь, и стал искать трусы в темноте. Хотелось лечь как можно скорее, немного подумать о произошедшем (не немного) и вновь привыкнуть к тому, что Сукуна — недостижимая мечта, которая будет стоять на кухне и осыпать его едкими словами и окурками от сигарет.       Задумавшись, Фушигуро и не заметил, как его резко взяли за талию и вновь положили рядом. Открыв глаза, Мегуми пораженно увидел перед собой разъяренные глаза Сукуны. — И куда мы собрались? — еле сдерживая себя, спросил он. Фушигуро мягко говоря ахуел. — Как куда? Спать? — Отныне спать ты будешь только со мной и только в моих объятьях, — твердо сказал Рёмен. Мегуми жестко тупил и не догонял. — С чего это? — С того, что ты — мой. А я — твой. Усёк? — Нет, — все уже поняв, мягко улыбнулся Мегуми и строил дурачка. — Вроде взрослый парень, а ведешь себя как шкет, — тоже уже без ярости ответил Сукуна и мягко погладил по волосам. Нагнувшись, он оставил нежный поцелуй на щеке парня и улегся рядом. В миг его большие и горячие руки обвили Мегуми. Сердце парня рзбилось в дребезги от такой нежности. — Утром пойдем выгуливать собак? Давно хотел с ними познакомиться, — спросил Сукуна, уперевшись лбом в шею Мегуми. Тот на это переплел его пальцы со своими. — С радостью, — и блаженно и быстро уснул, как никогда раньше.