Тайно влюблены.

Прошло несколько недель с той тёплой, звёздной ночи. С тех пор каждый вечер у них превращался в ритуал: ужин при свечах, прогулка босиком по росе, шепот признаний в темноте. Их любовь росла не как буря, а как тихий огонь в очаге — стабильный, греющий, вечный. Юичиро часто просыпался раньше. Он любил наблюдать, как Крул спит — её лицо было спокойным, почти детским, когда с него исчезала вся суровость, присущая королеве вампиров. Иногда он проводил пальцами по её щеке, а она, не открывая глаз, тянулась к нему, шепча: — Ты опять смотришь? — Как не смотреть, когда ты — всё, что мне нужно? — отвечал он. Иногда по вечерам они сидели на террасе, завернувшись в одно одеяло, Крул с бокалом красного вина, Юичиро — с книгой, которую она ему подарила. Он читал вслух, а она слушала, положив голову ему на плечо. — Знаешь, я ведь никогда не мечтала о такой жизни, — призналась она однажды. — Я думала, мне суждено быть одна. Править, сражаться, выживать. Но ты… ты дал мне не просто любовь. Ты дал мне дом. Он молча сжал её ладонь, целуя запястье. — А ты дала мне смысл. После всего, что я пережил… только с тобой я понял, зачем вообще стоит жить. И были моменты, когда они просто лежали в тишине, телами прижавшись друг к другу, без слов, без движения — слушая биение сердец. В такие минуты всё вокруг исчезало: война, враги, прошлое. Остались только двое, влюблённых до безумия, нашедших друг в друге мир. Но даже в идеальном счастье появлялись маленькие трещины. Крул иногда долго молчала, её взгляд был затуманен. Она знала — долго скрываться не удастся. Мир найдёт их. Судьба не любит, когда любовь бросает ей вызов. Юичиро чувствовал это. Но он знал, что, если всё рухнет, он будет рядом. С ней. До конца. А пока они жили, любили и собирали каждый день, как драгоценность. Они не знали, сколько им отмерено времени. Но в каждом поцелуе, в каждом касании они говорили друг другу одно: "Ты — моё всегда." —––––––––––––––––––––––––––– Дом, в котором они теперь жили, был окружён соснами и цветущими лугами. Вдали от городов, дворцов и старых врагов — уединённый уголок, созданный только для двоих. В этом месте время словно остановилось. Утро начиналось с запаха кофе. Не крови, не страха — именно кофе. Юичиро готовил завтрак, иногда коряво, иногда с обгорелыми краями на тостах, но с душой. Крул ворчала на вид яичницы, но с удовольствием съедала всё, глядя на него снизу вверх, сидя на кухонном столе в его рубашке. — Ты ужасный повар, — говорила она, жуя с довольным видом. — А ты — самая капризная жена, — ухмылялся он, целуя её нос. Вместе они устраивали кулинарные эксперименты, и чаще всего всё заканчивалось битвой мукой, смехом и долгим поцелуем под струёй тёплой воды в душе. Днём они гуляли по окрестностям. Иногда Крул носила широкополую шляпу, чтобы защититься от солнца, и Юичиро дразнил её за это, называя "аристократкой на курорте". Она щёлкала его по лбу коготком — мягко, по-игривому. Они собирали ягоды, устраивали пикники, смотрели на облака, валяясь в траве. Ночи были особенными. Они читали друг другу — Крул любила поэзию, Юичиро — старые боевые легенды. Иногда они обсуждали бессмысленные вещи, вроде "почему звёзды выглядят так, будто это свет твоих глаз", и оба смеялись над собой. Но в каждой шутке звучала любовь. Иногда они просто лежали, переплетясь, дыхание — в унисон. Она проводила пальцами по его груди, рисуя узоры, а он целовал её волосы и шептал: — Знаешь, иногда мне страшно. Всё это слишком… настоящее. — Потому что оно и есть настоящее, — тихо отвечала она. Иногда Крул вставала ночью, выходила на улицу и долго смотрела в небо. Юичиро знал: она вспоминает свою долгую жизнь, свою кровь, свои потери. Но он никогда не тревожил её в эти минуты. Он просто выходил следом, молча обнимал сзади и держал, пока её сердце не начинало биться спокойнее. Они были разными — огонь и лёд, день и ночь, жизнь и смерть. Но когда их руки были рядом, когда их губы встречались — весь мир становился единым. И в этом маленьком, забытом Богом доме, среди лесов и туманов, жили двое, чья любовь перечеркнула всё, что считалось невозможным.