Случайная связь, которая свела судьбы

      Дорога убаюкивает. Монотонный бубнеж пожилого таксиста создает фон. Откидываюсь на спинку кресла и устремляю пустой взор в боковое окно.       Когда я на грани сна и реальности, все вокруг кажется фантастическим. Золотой пляж с лежаками и зонтиками, лазурное море с мелкими барашками на гребнях волн, насыщенно-голубое небо с рваными облаками.       Пирс, упирающийся в горизонт. Маленький мальчик, стоящая у самого края.       Красиво. Словно кадр из фильма.       Стоп! Что? – Остановите здесь! – подскакиваю на месте. – Нельзя здесь, молодой человек, не положено, - сопротивляется таксист. – Аварийку включите и остановите! – шиплю я. – Сейчас же!       Слушается. Тормозит так резко, что я дергаюсь вперед, а потом бьюсь затылком об подголовник. Не дожидаясь помощи ошеломленного водителя, сам беру из багажника свой чемодан. Тащу его за собой, ломая несчастные колесики.       Ступив на пирс, замедляюсь. Руки от нервов трясутся, поэтому оставляю багаж: все равно здесь, наверху, больше никого нет. Заставляю себя немного успокоиться, чтобы своим состоянием не испугать малыша.       Иду, прикрывая рукой глаза от солнца. Прищуриваюсь, чтобы рассмотреть мальчика, и… – Зайчонок? – шепчу удивленно.       Узнаю, скорее, не его, ведь спиной стоит, а медведя, которого он подмышкой держит. Не расстается с игрушкой. И, похоже, теряется тоже с ней вместе.       Несмотря на шум волн и гул ветра, мальчик слышит меня. Оборачивается так резко, что у меня замирает сердце. Я ведь даже спасти его не смогу в случае чего. Вместе на дно пойдем.       И цербера нет рядом… Как не вовремя я о нем вспомнил! – Что ты здесь делаешь, зайчонок? – аккуратно подхожу ближе.       Беру его за хрупкое плечико, притягиваю к себе, дальше от опасной границы. Выдыхаю с облегчением сладкий запах малыша и присаживаюсь на корточки. – Ой, я вас помню! – по-детски радостно восклицает ребенок. – Это ведь вы были тогда? – проговаривает медленно, со знакомым мне акцентом.       Значит, я не обознался. И в компании господина Ли видел именно этого мальчика. – Снова заблудился? – подмигиваю ему с улыбкой. – Не-е, - тянет капризно. – Я сбежал. Там эти надоедливые, - кивает куда-то за мою спину. – Так, подожди, а папа опять где? – хмурюсь я. – Уезжал куда-то. Я хотел подождать здесь, пока он вернется. Но уронил... – вспоминает нужное слово на русском, - цепочку! В море. Жалко, - всхлипывает. – Мне ее папа купил, а я… - плачет, и я не могу спокойно смотреть на его слезы. Импульсивно тянусь к своей шеи, снимаю тонкую цепочку. Эту невзрачную золотую цепочку мне еще мама дарила. Очень давно, когда я подростком был. Я носил как память, хоть он смотрелся на взрослом парне глупо. Пришло время расстаться. – Не расстраивайся. Твою цепочку теперь носит русалочка, - говорю зайчонку. – А взамен она передала тебе вот эту.       Регулирую застежку, чтобы цепочка обхватила крохотную шейку. Провожу пальчиками по подвескам: несколько ракушек и… жемчужинка. Задерживаюсь взглядом на ней, иначе воспринимаю… в свете минувшей ночи. – Красиво, но… Вы расстроились, - подмечает зайка. – Не хотите отдавать? Так я сейчас верну! – тянется к застежке, но я перехватываю маленькую ручонку. – Нет, ты что! – порывисто чмокаю его в щеку. – Оставь себе, это подарок. – От русалочки? – касается подвески. – Ага, - смеюсь искренне. – Меня зовут Техен. И можешь обращаться ко мне на «ты».       Поднимаюсь, протягиваю малышу руку, в которую он тут же вкладывает свою ладонь. Веду зайчонка прочь от края пирса. С каждым шагом становлюсь спокойнее. – А я Тэмин, - неожиданно выдает он.       Хватаю ртом слишком большую порцию воздуха и закашливаюсь. Час от часу не легче! Если это и есть «мой подопечный» Тэмин, то… Неужели грубиян, чью спину я «имела честь» лицезреть в офисе господина Ли и даже лица не запомнил, теперь будет жить с нами под одной крышей? – Тэмин? – уточняю я, а он кивает. – Где вы с отцом остановились, Тэмин?       Вместо ответа малыш недовольно всматривается в сторону жилого сектора. Проследив за ее взглядом, мрачнею и сжимаю губы. Потому что навстречу нам мчится Сэри. – Ах, вот ты где, мелкий…       Слышу до боли мерзкий голос. Увидев меня, мачеха осекается, не закончив фразу. Внимательно изучает нас двоих, задерживается на наших сплетенных руках и мрачнеет. Импульсивно задвигаю Тэмина за свою спину. – Я буквально на минутку отвлекся! – бежит вслед за матерью Хосок. – В инсте сообщения проверить. Смотрю, а его нет, - запыхавшись, останавливается. – Твое счастье, что я Чонгука заболтала. И убедила, что его… - сдерживается, чтобы не обозвать, - сын в безопасности. Так, отведи его домой и лично передай Чонгуку, - инструктирует Хосока. – Мол, смотрел, заботился. Иди!       Не отпускаю Тэмина до последнего. Не хочу отдавать его этим ведьмам. Но малыш сам высвобождает ладошку. – Папа приехал? – радостно подпрыгивает на месте зайчонок. – Я побежал тогда! – срывается с места. – Пока, русалочка Техен, - машет мне на прощание.       Ох, зайчонок, скоро опять встретимся. И с твоим сухарем отцом тоже. – Беги следом, чего стоишь? – приказывает мачеха Хосоку, но тот мешкает. – Боже ж мой, всему учить надо, - подталкивает сына. – Хоть в первую брачную ночь без инструкций обойдешься?       Тем временем провожаю взглядом зайчонка. Подсознательно контролирую, чтобы он добрался до дома моего отца без приключений. И только когда Тэмин скрывается за воротами, перевожу внимание на шагающую впереди меня мачеху. – Что тут у вас происходит? – не выдерживаю я. – Не лезь в чужие дела, - взмахивает безжизненными, пережженными осветлителями волосами. – И кстати, зря приехал. Твоя помощь больше не нужна, - оглядывается на миг, усмехается. – С Тэмином Хосок сидеть будет. Так что пообедаешь – и возвращайся в столицу. – Я к отцу приехал, не к вам, - отвечаю ровным тоном, потому что привык к ее выпадам. – И с ним буду решать, сколько мне здесь оставаться и чем заниматься. – Главное, под ногами ее не путайся, - вздыхает шумно. – И к Чонгуку не приближайся. – Больно надо! – прыскаю, вспоминая нашу с ним первую «встречу». – А вы что, план по его завоеванию тут реализуете? – догадываюсь, наконец. – Тш-ш! – испуганно озирается мачеха.       Значит, я попал в цель. Впрочем, это предсказуемо. Сэри всегда учила сына, что для омеги главное - выгодно замуж выйти. По себе судила, наверное. Правда, сама прогадала, ведь мой изначально состоятельный папа вскоре обанкротился. – И Хосок… Кошмар! Ваш Чон ему наверняка в отцы годится, - недовольно пыхчу я, не отпуская измученного чемодана. – Пф, глупости, - Сэри взмахивает тонкими, усыпанными кольцами пальцами. – В сорок лет у мужчин самый расцвет. – Я думал, он старше. Примерно, как папа, - задумчиво сминаю губу. – И все равно разница в возрасте большая. Хосок - мальчик совсем. – Главное не возраст, а… - обрывает свои поучения и с прищуром косится на меня. – Хотя тебе не понять. Поэтому и без мужа до сих пор. – Куда уж мне, - тяну ехидно. – С вашим опытом мне не тягаться.       Мачеха выстреливает в меня злым взглядом и стискивает губы, чтобы не сказать лишнего, ведь в любой момент из дома может выйти отец и услышать. Она ускоряет шаг и через пару секунд ныряет во двор.       Нехотя плетусь следом. Намеренно отстаю. Пусть мчатся к своему «завидному жениху», мне все равно. Я зато с папой спокойно пообщаюсь, пока они ритуальные танцы вокруг его друга будут проводить. Идеальный расклад! Вот только зайчонка доверять Хосоку не хотелось бы. Присматривать все же за малышом буду…       Переступив, наконец, порог родного дома, заметно успокаиваюсь, словно возвращаюсь под защиту. Человека, который меня любит. Даже в конфликтах с мачехой папа всегда принимает мою сторону, но я не злоупотребляю его отношением. Все-таки он имеет право на личную жизнь, пусть даже такую… стервозную. Любовь зла. – Привет, пап, - улыбаюсь во все тридцать два и ныряю в родные объятия. – Я соскучился сильно.       Прижимаюсь щекой к его груди, пока он гладит меня по волосам. Совсем как в детстве. Уютно, безопасно, умиротворенно. Все проблемы и обиды отходят на второй план.       Ровно до того момента, пока отец не решает представить мне своего друга. – Тэша, познакомься, - отстраняется и отходит, открывая мне обзор на гостиную. – Чон Чонгук.       Улыбка, которая предназначалась отцу, мгновенно спадает с лица. В легких заканчивается весь воздух. Я задыхаюсь. Приоткрываю рот, чтобы сделать судорожный вдох. Но меня всего будто парализует.       Я ведь сплю, да? Хоть бы это был сон!       Упираюсь взглядом в мужские туфли из дорогой мягкой кожи. Это так по-европейски – ходить по дому в обуви. Но отец позволяет, а мачеха… Да она лично будет грязь подтирать за «денежным мешком».       Поднимаю глаза медленно. Брюки из дорогой ткани, выглаженная белая рубашка. Предсказуемо для скучного и сурового Чон Чонгука.       Картина складывается, когда вместо свежего глотка воздуха в легкие попадает до боли знакомый опьяняющий запах вискаря.       И стоит мне скользнуть взглядом по лицу папиного друга и окунуться в вязкую трясину его черных, словно космос глаз, как сердце обрывается и стремительно ухает вниз.       Цербер.