Первый

      Яркое зеленое поле так и манит своей сочной травой. Утром прошёл дождь, но солнце уже всё высушило, поэтому Сэмми знает: стоит только выбежать, на поляну, как его босые ноги почувствуют приятную прохладу зелени. Волосы, только-только вымытые и высушенные лезут в глаза. Отец ругался бы, если бы увидел, но его нет. Сэмми не знает, где сейчас его папа, но он и не хочет знать. Подросток срывается с места и бежит. Бежит так быстро, что, кажется, он не чувствует камешков, которые притаились у старины Бобби во дворе. А ещё там валяются гайки и шурупы. И Дин что-то опять разбросал. Сэмми наступает в эту кучу мелких деталей, но ему не больно. Лишь Дин поднимается со стульчика, на котором сидел и что-то чинил. — Сэмми! Куртка! — кричит старший брат, но Сэм не хочет обращать внимание. Его джинсы достаточно плотные, чтобы подросток не замёрз. И футболка у него тоже плотная, кажется, она вообще Дину раньше принадлежала. И Сэм готов вдохнуть его запах. Вот прям сейчас, да! Запах пороха, оружейного масла и бензина, приправленный дезодорантом или каким-то парфюмом. Сэмми не знает, как описать этот аромат, но он ему нравится. Правда, как-то странно ощущается.       А потом Сэм видит, как брат мчится за ним с джинсовой курткой. Хороший повод, чтобы поиграть. И подросток ускоряется, он уже видит перед собой полянку, усыпанную одуванчиками, до неё пара шагов всего!       И Сэм поднимает голову, а перед собой видит брата. Дин улыбается: он почему-то оказался быстрее. Но это не важно. Сэм игриво толкает его на траву — негласное предложение принять бой. И, улыбнувшись, Дин принимает приглашение. Они играют: валят друг друга на траву, и вот Сэмми чувствует руки брата на своём животе, а потом на боках. Такие сильные руки, такие нежные. Совсем не как у папы или Бобби. У них руки грубые, они редко касаются мальчика: рукопожатие, отодвинуть в сторонку. Другое дело Дин. Сэмми помнил ещё те моменты, когда Дин помогал переодеваться. И сейчас он часто трогает младшего. Например, когда тот засыпает, братик гладит его по голове, иногда проводит по щеке. А когда Сэмми просыпается от кошмара, Дин гладит его по плечу и рукам. А, если Сэм болеет, братик гладит его спину, иногда руки и ноги, если тот складывает свои длинные ноги ему на колени. Теперь руки Дина переместились на бёдра Сэма, они по-прежнему держат младшего, но брат пытается его защекотать и перевернуть на спину. Это значило бы, что старший одержал победу. Но Сэмми — цепкая обезьянка. Он хватает старшего за шею, обвивает руками и применяет запрещённый прием: трётся носом о макушку брата. От объятий своего Сэмми старший всегда слабеет и переключается на нежности: валяется на земле, перебирает волосы Сэмми, рассказывает, какая лужайка была у их дома раньше. В этот раз Дин не сдается так быстро. Он пытается отлепить от себя брата, держа того поперёк спины. И получается, что Сэмми садится немного не на бедра брата, а повыше. Мальчик чувствует, что обычно они так не делают. По его телу разливается какой-то жар, странные ощущения. Такое чувство, что он испугался чего-то, так обычно страх закручивается внизу живота, но сейчас это точно не страх. Сэмми догадывается, что это адреналин, так говорил Дин, когда-то. Но резко ему становится лучше. Только что-то не так…       Сэм открывает глаза. Конечно, эта яркая трава и улыбчивый Дин ему снились. Брат уже неделю не улыбается. Он только ссорится с отцом и хмурится. Они ловят вендиго в ближайшем лесу. А этот дьявол быстр, хитёр и опасен. И Сэма они не берут. — Проснулся наконец? — слышится голос отца, и Сэм поворачивает голову вправо.       Он хочет повернуться сам, всем корпусом, чтобы увидеть родителя, но чувствует, что в трусах неприятно мокро. Черт! Да он с четырех лет не писался! Что за приколы подкидывает ему тело? — Где Дин? — спрашивает мальчик, натягивая одеяло почти до шеи. Он старается выглядеть уверенным и спокойным. — Не знаю. В магазин собирался. А что тебе Дин? — отец чистит оружие и ему всё равно, что младший напуган. Всё равно, что парень до сих пор не встал, явно чего-то смущаясь. — Просто… Сэмми одергивает себя: «Нельзя говорить Дину, что описался. В четырнадцать лет уже не писаются! Фу. Мерзость!» — клеймит себя подросток. Но тут же чувствует настойчивое желание отправиться в туалет. И это его озадачивает. — Ты решил лежать, пока Дин тебя на руках не вынесет? — начинает злится отец, — я собирался сегодня успеть приготовить оружие и поговорить с местными ещё раз, может соизволишь встать? Злой отец — это плохо. Это очень плохо. И Сэмми готов разреветься прямо здесь, потому что ему ужасно стыдно. А в таком настроении отец ещё больше разозлится. Обязательно ещё брату скажет, что Сэмми чертовски мал для охоты. И вообще ещё мал. Сэм встречается взглядом с отцом и понимает, что лучше так, чем папа просто скинет с него одеяло и увидит мокрое пятно. Подросток сначала садится на кровати, стараясь сесть спиной к отцу так, чтобы не было видно пятно на его трусах. Затем поднимается и оглядывается в поисках пижамных штанов, но их нигде нет. Ткань неприятно холодит, а ещё на трусах расползлось мокрое пятно, но прикрыть сейчас пах руками нельзя — отец всё поймет. Он мелкими шагами направляется в ванную. — А заправлять твою кровать я должен?! — рычит отец. — Я заправлю, пап, — бросает Сэмми и закрывается в ванной, слыша, как отец что-то недовольно бормочет.       Он снимает бельё, даже не взглянув на него. Затем выполняет утренние потребности и только потом лезет в душевую кабину. Как же ему стыдно. Парень судорожно соображает, что сделать с трусами: постирать самостоятельно сейчас, или закинуть в пакет с бельем. Но даже грязное бельё сухое, а трусы мокрые. Им там лежать минимум два дня. А постирай он их сейчас — могут возникнуть вопросы. За этими раздумьями парень даже не замечает, сколько времени он торчит в душе. В реальность его вернул оклик брата и стук в дверь: — Сэмми, если ты не утонул, подай голос! — Дин вернулся уже как минут пятнадцать назад. — Да! Всё в порядке! — тут же отозвался мальчишка, — я уже выхожу! — зачем-то добавил он и тут же сам себя мысленно отругал. Никто не спрашивал его, когда тот освободит ванную.       Дина всегда бесило безразличие отца к Сэму. Не сказать, что к своему первенцу он относился с большим трепетом и терпением, но в силу возраста того, отец хоть какое-то внимание уделял. Он доверял Дину помогать с машиной, давал ключи от Детки, брал с собой на охоту. Иногда они даже в баре вместе бывали. А вот к младшему сыну Джон Винчестер относился как к какому-то якорю. Постоянно был недоволен его действиями, вечно критиковал, повышал голос, давал самые скучные поручения: сидеть в библиотеке сутками напролет, собирать вещи. И это было несправедливо! Сэмми, например, отлично стрелял, и даже, возможно, лучше самого Джона! А ещё он мыслил совсем, как взрослый. У него были идеи, как улучшить результат охоты, он практически всегда определял наиболее вероятные места для гнёзд вампиров. Вот только если младший сам рассказывал отцу свои соображения, то тот отмахивался: «Не лезь туда, куда не просят!». Если же соображения брата излагал Дин, то отец готов был прислушаться. Пару раз он попробовал сказать, что подсказку дал Сэм, но получил от отца только укоризненный взгляд. Иногда Дину казалось, что Джон откровенно недолюбливает младшего.       Этим утром Джон был особенно хмур. Охота не ладилась, младший дрых, хотя встать должен был уже давно. А старший запретил будить брата. Сказал, что у того была сложная неделя. Поэтому, когда Дин вернулся из магазина, он застал недовольного отца и отсутствие младшего брата. Поинтересовавшись, куда же запропастился Сэм, он получил грубое: «Намывается, как баба». После этого диалог продолжать было бессмысленно. — Сегодня поеду сам, — внезапно заговорил отец, когда старший сын разбирал покупки. — Уверен? Вдвоем не можем справиться, а ты решаешь один на эту тварюгу… — Я кое-кому позвонил. Буду не один. Но хочу, чтобы ты остался. — Как скажешь, — не стал спорить Дин. Он не спал нормально уже три ночи. Конечно, ему хотелось остаться дома! А ещё он устал постоянно переживать за брата. Тот оставался один, а с их семейным делом это было не самым мудрым решением. Мало ли кто нагрянет. Сэмми за себя постоять мог, но всё равно Дин переживал. Он практически вырастил этого мальчика, и теперь чувствовал за него ответственность.       Наконец, дверь в ванную распахнулась, и из нее прошмыгнул к своей сумке Сэм. Мокрый, какой-то дерганный, с одним полотенцем на бёдрах. — Приветик! — улыбнулся Дин, который уже нарезал салат под недовольным взглядом отца. — Привет, — Сэмми мигом отыскал бельё в сумке, сунул в нее что-то и вновь умчался в ванную. — А что с ним? — поинтересовался у отца старший Винчестер. — А что не так? — Показалось, что нервный какой-то… Обычно сразу бежал к столу. — Мало ли. Может приснилось что-то. Ещё бы… — ворчал Джон, — столько спать… — Пап, ему нужен отдых. Он подросток. И сейчас самый сложный возраст, — попытался возразить Дин, но отцу было глубоко плевать. — Ты его слишком опекаешь. В кого он так превратится? Но разговор быстро прекратился, потому что из ванной вновь вышел Сэм. — Завтрак чемпиона готов, — улыбнулся Дин, приглашая брата к столу, — я купил какие-то томаты и твою любимую траву, веган. — Я не веган, — надулся Сэмми, — но всё равно спасибо. — Не за что. Сделай мне кофе, а я пока займусь тостами. Джон наблюдал, как слаженно готовили завтрак его сыновья. Это было похоже на отточенную работу, что повторялась каждый день. Вообще-то так оно и было, но Джона огорчало, что это касается только быта. Возьми отец их на охоту, как Дин тут же перехватывает инициативу, а внимание своё рассредоточивает, чтобы и монстрам досталось, и его дражайший брат был под присмотром. Ох, как же это неимоверно бесило охотника!       За завтраком Дин отметил одну неприятную деталь: брат совсем не смотрел ему в глаза. Раньше у них такой проблемы практически не возникало. Он мог припомнить лишь пару раз, когда брат избегал прямого взгляда. Впервые такое случилось, когда он подрался в младшей школе. Учительница вызвала его родителей в школу, как всегда не смогла дозвониться до Джона, и велела Сэму, как порядочному мальчику, сообщить о вызове самостоятельно. Сообщать Сэм, конечно, не хотел. Но и врать было невыносимо. Тогда всё решилось благополучно. В школу вместо отца пришёл Дин, внимательно выслушал педагога, поговорил с директором, и чётко обозначил свою позицию: любой выпад в сторону его брата будет рассматриваться, как дискриминация по причине неполной семьи. Вопросов больше не возникало. Второй раз Сэму было стыдно посмотреть брату в глаза, когда он нахамил девушке брата. О, Сэмми тогда жутко приревновал Дина, которому было лет пятнадцать. Он высказал той девчонке всё, что о ней думает, да еще и сказал при нескольких одноклассниках, что та вылизывает рот его брата. Придя домой, храбрости поубавилось, и добавился стыд. Но братья мирно поговорили, и Дин успокоил маленького ревнивца, объяснив, что семья у него всегда будет на первом месте. Что же произошло сейчас? Дин решил, что, как только отец уедет, они непременно поговорят.       Ждать отъезда было недолго. Буквально через пару часов тот забрал ключ от Импалы и уехал. Братья остались наедине. Сэмми что-то читал, когда Дин присел рядом и аккуратно вытянул книгу прямо из рук. — Эй, что ты… — Я хочу поговорить с тобой, — мягко начал Дин, но заметил, как брат тут же приосанился и напрягся. — Что происходит? — Дин выглядел миролюбиво, но вот младший смотрел на него как загнанный зверёк. Тошно становилось от этого взгляда, потому что всё чаще и чаще он начал появляться у мальчишки. — Ты вырываешь из рук книгу, — попытался перейти в наступление Сэм. — Я её не вырвал. Но, прости, если это вышло грубее, чем я хотел, — Дин не оставлял брату шансов свести тему, — итак, Сэмми, — он присел ещё ближе и приобнял брата за плечи, — что случилось? Почему вы с отцом поцапались? — Мы не цапались. — Он придирался к тебе? Говорил что-то неприятное? — продолжал расспрашивать Дин. Ему много раз приходилось успокаивать брата после ссор с Джоном. Раньше было проще: плачущий братишка просто прибегал к нему, выкладывал всё, и они вместе решали, что же делать. Когда у Сэма начался переходный возраст, который и у Дина-то ещё до конца не прошёл, но тот хоть научился жить с новыми эмоциями, задача усложнилась. Младший теперь не плакал, не бегал жаловаться. Он просто закрывался от мира, в котором существовал Джон Винчестер. Вместе со всем миром за забором оставался и Дин. А ещё отец никогда не скупился на оскорбления. Он любил в порыве злости рявкнуть о бесполезности парней, об их тупости и никчёмности. О том, что эта жизнь ради них, что матери было бы стыдно смотреть на таких сыновей, что они не проживут и дня, столкнувшись с реальной опасностью. И Сэмми впитывал эти отравляющие слова, держал в себе обиду и слёзы. Это всё усугублялось возрастом, кризисом, выливаясь в комплексы и депрессивные настроения. Дин давно уже не видел лучезарной улыбки брата, не слышал его заливистого хохота, который мог заразить даже сурового Джона. — Дин, — начал мальчик, на ходу придумывая, как поскорее закончить беседу, — он ничего мне не говорил. — Хорошо, — улыбнулся Дин, — я надеюсь, что это реально так. Он сейчас бесится из-за охоты. И в таком настроении совсем не следит за языком. — Я знаю. И не стал бы переживать из-за очередной гадости. Всё правда в порядке.       Дин сделал вид, что поверил брату. Вернул книгу, не удержался и чмокнул в макушку, да пошёл к телевизору. Раз брат сам не хочет говорить, что произошло, Дин понаблюдает. Но оставлять брата наедине с печалью или нерешённой проблемой он точно не станет.       Через пару часов позвонил Джон. Оповестил старшего сына, что они с группой охотников отправляются в соседний штат, а это значило, что дня четыре его точно не будет. Отдал свои стандартные приказы: обороняться, при необходимости валить из мотеля, беречь Сэма, и, конечно, не тратить слишком много денег. Естественно никаких вопросов Джон задавать не собирался, словно и не было хмурого младшего сына с утра. Дин сдержанно обещал выполнить всё, что Джон ему наказывает, однако злость лишь вскипала в нём. Как отец вообще мог не спросить о состоянии и настроение своего сына-подростка?! Да мало ли что у того случилось! Старший брат с лёгкостью заменял ему и отца, и мать, и всех друзей, но без участия биологического родителя всё равно было сложно. — Что он говорил? — Сэмми задал вопрос так неожиданно, что брат едва не подпрыгнул. — Уезжает в соседний штат. Несколько дней будем одни. Казалось, что в этот момент Сэмми аж выдохнул облегчённо. Но виду не показал, а всего лишь буркнул: — Понятно. Ладно. Дин улыбнулся. Такой серьезный младший брат всегда вызывал у него улыбку. Сэмми никогда не был весельчаком или разгильдяем с вечной улыбкой на губах, но и напускная серьёзность выглядела забавно, особенно, если он хотел скрыть радость. — А я рад, что мы будем одни, — поддержал брата Дин, — сможем немного отдохнуть. Я ужасно устал с этой охотой. Мальчишка лишь повёл плечами, словно отмахивался от слов брата. Он не идиот и прекрасно понял, что это лишь ради него было сказано. Потому что на самом деле старший охоту любил. Ему нужно было куда-то направлять агрессию от плохих дней. И охота подходила для этого как нельзя лучше. А ещё отец больше времени уделял Дину на охоте. Лишь на охоте Джон хвалил сына. В остальное время создавалось впечатление, что своих детей он не замечал.       Близилось время ужина и сна. Сэмми стал ещё мрачнее. За ужином отказался от сладкой газировки, съел лишь сэндвич с сыром. — Я ради тебя все эти йогурты покупал! — возмущался старший. — На ночь есть вредно столько. — Да что ты говоришь. Впервые такое слышу. Отца нет, Сэм! Никто не станет ворчать за сладкое или за чай перед сном. Ну же, мелкий! — Дин предпринял ещё одну попытку подсунуть брату вкусняшек. На этот раз были печеньки и мармеладные мишки. — Нет, — стоял на своём брат, — поем утром, ладно? Что поделать. Пришлось Дину бросить попытки. Он допил свой чай, убрал со стола, пока младший был в душе, и принялся застилать диван.       Когда Сэм вышел из душа, то одарил брата таким ошарашенным взглядом, что Дин провел по волосам и лицу рукой: — Что такое, Сэмми? — Ничего… Мы будем спать вместе? Дин наклонил голову вбок. Он вообще не ожидал такого вопроса, потому что они уже которую неделю спали вместе. — Ты только заметил это? — Нет. Просто спросил. — Если тебя что-то беспокоит, то давай решим проблему, — миролюбиво предложил парень, — что не так, Сэмми? — Я же сказал, что всё так! Повышенный тон ещё больше удивил старшего Винчестера. Сэмми никогда не срывался на нём. Да он вообще никогда не агрессировал! Даже дрался в школе с совершенно спокойной мордашкой. — Послушай, — Дин медленно начал подходить к брату, — я не знаю, что там происходит в твоей голове, но, если не узнаю, то не смогу понять и устранить причину беспокойства. Просто, Сэмми, просто послушай, — он подошел к брату и положил ладони ему на плечи, — я никогда не стану поступать как отец, никогда не буду донимать приказами или осуждением. Если захочешь поговорить, то просто скажешь, ладно? — Ладно, — кивнул парень и, обогнув брата, направился к шкафу, потому что всё это время он стоял в одном лишь полотенце.       Пока в душе шумела вода, а брат, как всегда торчал там многим больше самого Сэма, тот лежал на диване и раздумывал, что теперь ему делать. Признаться брату в утреннем конфузе он не мог. Как минимум, писаться в его возрасте было уже проблемой. А Дин непременно бы потащил его к доктору. Или начал бы ругаться с отцом по этому поводу. Ставить отца в известность не хотелось ещё больше. Но было страшно, что конфуз случится снова, и что в этот момент брат будет рядом. Это было бы просто отвратительно! Мальчик никогда не говорил, но ему нравилось спать с Дином. Когда он был маленький, то ему просто было так спокойно. Недавно Сэмми понял, что брат у него очень красивый и мужественный. Иногда Сэм представлял, что они не совсем братья, а живут, как раньше жили мама с папой — счастливой семьей. Мальчишка уже знал про то, что существуют однополые семьи. У них могут быть только приёмные дети, но это были такие же семьи, как и разнополые. Ещё он знал, что отец не очень хорошо относился к таким семьям, но ненависти они не вызывали. Вот только Дин никогда не стал бы жить с ним, как с мужем. Это было невозможно хотя бы потому что они уже были семьей, только не мужем и мужем, а братьями. Но и этого мальчику было достаточно, чтобы чувствовать себя счастливым рядом с братом.       За ужином мальчишка старался не есть ничего жидкого и не пить. Но это оказалось сложнее, чем он думал, потому что уже через час жажда начала мучить его. Невыносимо хотелось пить, и Сэм подумал, что от глоточка воды ничего не случится. Однако, когда он проходил мимо ванной, чтобы налить себе немного воды, дверь распахнулась, и брат буквально впечатался в него. Ещё бы немного и старший рисковал остаться без полотенца на бёдрах. — Сэмми! — воскликнул он от неожиданности. — Прости, — парень и сам перепугался, ведь шёл погружённый в свои мысли. — Что, подглядывал, малыш, — как обычно подколол его брат, — пора бы тебе сходить на нормальное свидание, а не только со своей рукой. — Идиот! — буркнул Сэм и пошёл к своей цели.       Сейчас было обидно, как никогда. Дин вообще часто подкалывал его, но Сэм не обижался. Брат делал это только наедине и явно не с целью унизить. Но Сэма не интересовали его половые игрища, которыми хвалился иногда брат. Его вообще не интересовал секс. Как можно думать о чем-то подобном с их жизнью. Шутка брата задела младшего, но не из-за того, что у брата уже было, а у него самого — нет. Просто в свете последних событий, Сэм понимал, что об интимной близости ему вообще не стоит думать.       Увидев брата, который уже занял свою половину дивана, Сэм решил предпринять последнюю попытку: — Отец уехал. Может я посплю на его кровати? — Не думаю, что это хорошая идея, — отозвался старший, — я когда-то пытался просто прилечь на его кровать. Поверь, тебе не понравится его реакция. Делать было нечего. Да, Джон Винчестер крайне ревностно относился к своим вещам. Раз уж вариантов нет, а спать хочется и ему, и брату, то придётся ложиться. И надеяться, что ничего страшного не случится этой ночью.       Спалось Сэму плохо. Просто отвратительно! Он боялся засыпать, постоянно «прислушивался» к своему телу: не пора ли посетить туалет, но ничего такого не было. А к утру совладать с собой парень не смог и просто вырубился. Теперь ему снился какой-то номер в мотеле, уехавший отец, смеющийся брат. Они с братом играли в камень-ножницы-бумагу, когда тот, после очередного поражения встал и оповестил, что ему жарко. — В номере не работает кондиционер. Мастер должен зайти сегодня, — ответил на жалобы Сэм. — А тебе самому не жарко? — почему-то спросил Дин, хотя видел же, что Сэм одет легко. — Нет. Брат пожал плечами и начал расстёгивать свою рубашку, под которой, как обычно, была ещё и футболка. — Знаешь, — Дин потянул футболку вверх, демонстрируя свой пресс, — а я пойду в душ. И Сэмми, как заворожённый провожал его взглядом. А когда брат скрылся за дверью, младший последовал за ним, словно ему кто-то уже давно сказал, что там будет происходить. Почему-то дверь была стеклянная, и мальчишка прекрасно видел, как его старший брат положил ладонь на свой половой орган. Тот был твёрдый, увеличился в размере. Сэмми уже знал, что это называется эрекция. По каким-то причинам его брат испытывал сексуальное желание. Дин трогал себя снизу, но конкретные действия были словно скрыты от младшего.       Он не просто проснулся, мальчишка мгновенно сел на кровати, широко распахнув глаза. Его одолевало странное чувство, зародившееся внизу. Точно так же было и прошлым утром, только он не просыпался тогда. Дин тоже подскочил: — Что такое? — выпалил старший, окидывая комнату взглядом. — Всё нормально… — заикаясь произнёс Сэмми и поспешил встать, но быстро понял, что его половой орган теперь твёрдый. Мальчик запаниковал ещё больше: ему вроде нужно было в туалет, а член напрягся так некстати! У него уже было такое несколько раз, но оно проходило само, хоть и сопровождалось странными ощущениями при любом движении. — Эй, — Дин взял его за запястье, привлекая внимание, — ты куда собрался? Что случилось? Кошмар приснился? — парень хотел притянуть мальчишку к себе для объятий, но тот словно одеревенел. Что делать Сэм не мог придумать, а потому зажмурился и выпалил: — Я описался вчера и снова это сделаю, но там… но он… — его лицо исказилось гримасой стыда и отчаяния. Молодой человек проследил за опущенным взглядом, и его озарила догадка. Он всё-таки смог немного приобнять брата, а затем взялся за краешек одеяла: — Сэмми, дорогой, можно я кое-что проверю? Уверен, всё не так плохо. — Может не надо? — Эй, я тоже парень, да? Позволь просто увидеть. Мы решим твою проблему, обещаю. И Сэм кивнул в знак согласия.       Достаточно было всего немного приподнять одеяло, чтобы увидеть причину переживаний младшего брата. У него был обыкновенный утренний стояк. Дин улыбнулся: — В этом ничего страшного или постыдного нет. И, мне кажется, ты не писался прошлым утром. — Что? — от удивления Сэм заглянул брату в глаза, — но было… мокро. — Ты кончил, братишка. Это был «мокрый сон». — Что? Как это… Сэмми был похож на маленького неуклюжего лосёнка, которому впервые показали кусок соли. И Дин почувствовал, что не может оставить брата сейчас разбираться с этапами взросления. Мальчик был явно смущён и напуган. — Ты знаешь, как разобраться с этим? — Дин кивнул в сторону паха брата. — Ну… раньше он так… напрягался, а потом как-то… становился нормальным… — вновь засмущался Сэм. Ему даже сложно было подобрать слова, чтобы говорить о своем теле с наименьшим смущением. — Ты не трогал себя там? — удивился молодой человек. — Трогал… как? Я знаю, что некоторые трогают, но… — Но не умеешь? — вновь пришел на помощь брат. Дина захлестнуло больное желание помочь братишке и прикоснуться к нему, вот только на задворках сознания мелькала ненависть к самому себе: он же совсем ребенок. Ладно, не ребёнок. Подросток. Но так чист и невинен. — Угу, — младший закусил губу и посмотрел на брата.       Дин и раньше ловил себя на мысли, что позволяет себе думать о брате в неправильном контексте, но каждый раз одёргивался. Тот ведь ещё ребёнком был! Ни о каких действиях и помысла быть не может. Но теперь его брат сидел со стояком в их кровати и признавался, что даже не умеет удовлетворять себя. Чёртов ботаник! Что теперь делать Дину? Отправить к отцу, чтобы тот навсегда отбил ему желание вообще думать о сексе? Джон был человеком сухим и практичным. А ещё, после смерти жены, стал грубым… Дин видел несколько раз, как с ним пытались познакомиться женщины, но охотник становился настоящим мужланом. Ну уж нет. Отправить к Бобби тоже нельзя было — далеко. Хотя именно Сингер в своё время провёл с Дином беседу на эту тему. И парень был вполне доволен открытой информацией. Дальше разговора, конечно, не зашло, Бобби просто рассказал парню, что его тело меняется и у него появляются новые функции. Подсунул какую-то книжку, которую они прочитали вместе и разобрали каждую иллюстрацию. Но этого вполне хватило, чтобы Дин не переживал. — Знаешь, — начал Дин, плюнув на все табу, — давай сначала разберёмся с этим, а потом поговорим о том, что было утром.       Сэмми залился краской, пока выпутывался из боксеров и пытался прикрыть руками вставший член. — Прости, — прошептал мальчишка, укладываясь на спину рядом с братом, как тот и велел. — Тебе не за что просить прощения, всё в порядке. Ты выглядишь совсем взрослым, даже там, — улыбнулся Дин, укладываясь на бок, чтобы видеть брата и «помогать» ему. — Ты будешь трогать? — доверчиво спросил Сэмми. — Только, если ты не передумаешь. Сэм замотал головой: — Нет. Давай ты это сделаешь. Пожалуйста. — Хорошо, — Дин поцеловал мальчика в висок, — если тебе захочется стонать или что-то говорить, то не сдерживайся, ладно? Если будет неприятно, то ты должен сказать. Младший прикрыл глаза в согласии, и Дин уверенно положил руку на член брата. — Будет больно? — задал последний вопрос мальчишка. — Нет. Не переживай. Я постараюсь, чтобы тебе было приятно, — ответил брат, — сейчас мы нанесем специальную смазку, чтобы скольжение было лучше, — Дин потянулся к своим джинсам и достал пакетик со смазкой, а когда распределил её по половому органу брата, тот вздрогнул от неожиданности, — не сдерживай себя, — шепнул молодой человек и вновь одарил висок Сэма поцелуем, а рука его в это время задвигалась на половом органе брата.       Сэмми утонул в чувствах. Ему было приятно, странно, стыдно, но он никогда не думал, что от удовольствия можно правда застонать. Когда же первый стон слетел с приоткрытых губ парня, он понял, что немного развел ноги в стороны и согнул их. Когда только успел и как мог не заметить? Он тут же сжал ноги, распахнул глаза: — Прости, — обронил Сэмми, но тут же брат положил вторую руку ему под голову и притянул к себе. — Всё хорошо, ты что, — улыбнулся Дин, — расслабься, это нормальная реакция. Тебе приятно, и тело хочет больше, поэтому подаёт такие сигналы, — он оглаживал плечо брата, перемещаясь второй рукой к мошонке, — сейчас будет ещё лучше. Можно я… поцелую тебя? — спросил Дин, чтобы не шокировать парня ещё больше и не заходить слишком далеко. — В губы? — голос уже был немного опьянённый, но всё ещё робкий. — Угу, — улыбнулся молодой человек. — Да. Но я… Понимаешь, я никогда еще, — вновь засмущался он, и брату даже показалось, что Сэмми попытался вновь зажаться. — Всё бывает впервые, — улыбнулся Винчестер, — просто доверься мне, ты прекрасен, малыш, ты лучше всех на свете.       Поцелуй вышел очень нежным, практически невесомым. Когда Сэм почувствовал на своих губах губы брата, то не смог сдержать нового стона, вцепился руками в плечи брата, лишь бы тот не прекращал. И хоть мальчишка сам не понимал, что нужно делать, он просто пытался повторить движения за братом, но, когда ощутил как брат языком коснулся его губ, то это стало тем, что толкнуло за грань. Его тело само выгнулось, ноги раздвинулись шире, Сэмми повёл бёдрами и ощутил внизу живота что-то невероятное, что-то заставляющее дрожать и отчаянно желать почувствовать тепло брата. А Дин словно мысли его читал. Прижал парня к себе, гладил рукой по спине, шептал, что он рядом, что Сэмми красив, что всё это красиво.       Когда Сэмми открыл глаза, первое, что он увидел перед собой — лицо Дина. Молодой охотник гладил его по голове, убирал волосы со лба и смотрел так нежно, что невольно захотелось его обнять. Парень потянулся к брату, но тот и сам быстро опустился для объятий. — С первым оргазмом, мелкий, — прошептал Дин брату на ухо. — Спасибо, — хихикнул Сэмми, не зная за что именно он благодарит: за то, что брат поздравил или за то, что он сделал это сам. — Ты как? — отстранившись спросил брат, внимательно вглядываясь в лицо младшего, выискивая отражение недовольства или непонимания. — Это было… круто, — вновь залился краской мелкий.       Дин, как и учил отец, довёл дело до конца: приказал младшему лежать, а сам обтёр его влажным полотенцем. Мокрой тканевой салфеткой вытер член, рассказал немного о гигиене, чтобы избежать проблем. Сэмми смущённо слушал брата, но запоминал, и послушно позволял старшему проводить все манипуляции. — Как себя чувствуешь? — спросил Дин, когда братишка уже надевал трусы. — Необычно. — Давай теперь поговорим о том, что было утром, — начал Дин, стараясь, чтобы голос его звучал, как можно мягче. — Я должен был… потрогать себя? — вновь засмущался Сэм. — Боюсь, ты бы просто не проснулся. — Дин приглашающе похлопал по дивану рядом с собой, и парни сели так, чтобы видеть друг друга, — когда парни взрослеют, то у них такое случается. Тебе снится девчонка, её… формы. Или какие-то действия. Ты возбуждаешься, но мозг ещё спит. Тело считает сон реальностью и ты возбуждаешься. Это нормально. А потом ты кончаешь. Во сне. — Как сейчас было? — Да. Все парни через это проходят, Сэмми. И здесь нет ничего страшного или постыдного. Это необходимо твоему телу. Такое называется поллюция. И в книжках пишут, что это неконтролируемо. — Но… это грязно. Дин улыбнулся, узнав в изумлённом братишке себя несколько лет назад. — Да, приятель, просыпаться с мокрыми трусами ужасно. Но это временно. Позже, когда ты начнёшь заниматься полноценным сексом, или наладишь самоудовлетворение, это будет случаться реже. А потом и вообще прекратится. — У тебя тоже были… «мокрые сны»? Конечно, младшему было важно знать, что он не один! Если кто-то другой (желательно близкий) справился с этим этапом взросления, то и он справится. — Да. И начались у Бобби в доме. Я побежал в ванную, а Бобби уже не спал. Он поднялся к нам, увидел пятно на моем одеяле. А потом мы поговорили с ним. — А папа знал? — Думаю, Бобби сказал ему. Но наш папа не любитель таких разговоров. — Я не хочу, чтобы ты говорил папе, — моментально опустил голову Сэмми, — пусть он не знает ничего, пожалуйста. — Эй, — Дин обнял брата, — обещаю, что от меня он никогда не узнает.       Брат сдержал обещание: Джон ничего не узнал. Кажется, он вообще не касался этой стороны жизни мальчиков. Лишь иногда ворчал, когда и Сэмми теперь занимал больше десяти минут в душе. Братья договорились, что в те ночи, когда им приходилось спать на одной кровати, они не будут замечать последствий взросления. Хотя пару раз Дину приходилось помогать брату скрывать эти самые следы от отца. А иногда старший брат и сам «заботился» о младшем. Эта нездоровая помощь вошла у них в ужасную норму, в отвратительное проявление любви. И хоть оба были счастливы, Дин всё ещё старался хоть немного оградить брата от себя, не прося ничего взамен. Молодой человек с нескрываемым беспокойством задумывался, что же делать, когда Сэмми захочет познать чуточку больше…