Первый

      Когда Сэм видит отца с разбитой губой и наливающимся синяком на скуле, ему становится не по себе. Из последних сил парень сдерживается, чтобы не спросить о брате. — Что случилось? — вопрошает он, попутно оглядывая комнату. Вещи Дина на месте. Тот явно не собрал их и не уехал. — Иди спать! — рычит отец, который не настроен на диалог. — Что произошло?! Джон пристально смотрит в глаза своему младшему сыну, а затем отводит взгляд и мрачно говорит: — В баре подрался. — В баре? Пап, с каких… — С таких! — перебивает его Джон, — я же не спрашиваю тебя, где ты шлялся! Иди спать!       На часах всего одиннадцать часов вечера. Сэмми не хочет спать, но перечить отцу не собирается: он слишком устал и действительно хочет прилечь уже. Вот только отсутствие старшего брата пугает, поэтому парень отправляет ему несколько смс, а потом и звонит. Как в худших кошмарах Винчестера, его старший брат не отвечает. Это заставляет парня тревожиться и даже немного злиться. Сэм подходит к окну: ни Дина, ни Детки. — Вот же чёрт! — ругается парень шёпотом, но тут же приказывает сам себе успокоиться. Дин не обязан быть всегда в номере. Почему-то Сэмми чувствует уверенность, что брат явно не изменяет, не кутит в баре и не делает ничего противозаконного.       Стоит только парню вернуть своё тело в горизонтальное положение, как распахивается дверь. На пороге стоит отец. Свет из коридора немного слепит парня, но тот всё равно понимает, что отец недовольный, злой. Он чувствует себя маленьким ребенком, который остался совсем один со злым соседом. Ребёнком, которого все бросили, а он и помочь-то себе не может. Но Сэмми гонит эти мысли от себя: Дин его никогда не бросил бы, просто именно сейчас уехал. — Сын, — звучит голос Джона, — я хочу поговорить с тобой. Он не проходит в комнату, что ещё больше настораживает парня. — Что случилось? — отзывается молодой Винчестер, буквально приказывая себе игнорировать страх.       Только господу известно, как Джону сейчас тяжело! Как ему хочется выть на луну, пить, убивать и снова пить. Если бы у него спросили, чего он хочет больше всего, то мужчина ответил бы без промедления: «Нормального сына. А лучше двоих». Но у него никто не спрашивает. И никто ничего не предлагает. Он бы не пожелал вернуть горячо любимую супругу, не пожелал бы повернуть время вспять, чтобы что-то изменить. Нет. Просто сыновей. Его таких же маленьких, таких же послушных и милых парнишек, какими были они десять лет назад. Джон терпеть не мог нытиков, сам себя таким тоже никогда не считал. Но как только он увидел сегодня своего младшего сына, захотелось разрыдаться: какой он был красивый, мужественный, каким решительным казался в тот момент, когда Джон нарычал на него, а потом заставил уйти с глаз долой. Уже тогда старший Винчестер знал, что парень примется искать своего брата, звонить ему, а то и вовсе уйдёт на поиски. И Дин сделал бы так же. Теперь-то Джон понимал почему — Сэмми, — мужчина включил свет и всё-таки прошёл в комнату, — я… — Пришёл спросить, почему я не сплю? — усмехнулся парень. Джон глубоко вздохнул и присел рядом с сыном на кровати: — Как давно, Сэмми? — чувствуя свой шаг в бездну спросил отец. Он не старался прикоснуться к парню, чтобы показать свою заботу или поддержку, не смотрел ему в глаза, а просто задал вопрос, понимая, что на большее его выдержки не хватит. — Что «давно»? — даже голос не дрогнул, хотя внутри всё тряслось. — Ты понимаешь, сынок. Я говорил с Дином… Точнее, — Джон поднимает голову и теперь, наконец, находит в себе силы посмотреть на своего ребёнка, — он сам мне всё сказал. Сказал, что… Если ты выберешь его для… Чёрт, — он опускает лицо себе в ладони, а дальше просто не знает, о чем говорить, вся его решительность куда-то делась, словно испарилась, — Сэм… — Я не собираюсь тебе помогать в этом разговоре. — произносит парень, как приговор, в котором сказано все: «Ты плохой отец, никчёмный муж, отвратительный человек». — Он сказал, что, если ты захочешь… разделить постель с ним, Дин… не откажет.       Сэмми мысленно считает до десяти, чтобы не расплыться в дебильной улыбке прямо при их отце. Он не готов обсуждать свои мечты с этим человеком. Только не при нём. Нет. — И что ты от меня хочешь услышать? — Как давно, Сэмми? — мужчина вновь смотрит своему сыну прямо в глаза, — как давно вы живёте в этом… кошмаре? — Ты хотел сказать «во грехе»? Это было бы правильно. Но грех, папа, это похоть. А любовь грехом быть не может. Мы не грешны, если тебя это заботит. Ударь меня, если тебе станет легче. Но только скажи, что между вами произошло? Скажи, что… — он хочет сказать: «Что ты с ним сделал?!», но говорит лишь: — как далеко вы зашли в своей драке? Джону становится впервые страшно. Он тут же вспоминает про кровь демона, что течет в венах его сына, думает о каком-нибудь проклятье, и о том, что вообще-то у него были мысли о смерти Сэма. О насильственной смерти. — Как давно это длится? — Достаточно давно, папа, чтобы я повзрослел и разобрался в своих чувствах. — Сэм, — мужчина робко положил руку на колено сыну, — если тебе есть что сказать, то, молю тебя, сынок, скажи… Он делал с тобой что-то плохое? Он… Заставил тебя что-то делать? Вопрос парня рассмешил: его отец представлял себе Дина каким-то монстром, совершенно не понимая, что не того человека записал в чудовища. — Знаешь, пап, я не собираюсь искать оправдания себе или Дину. Он был тогда рядом, когда тебя не было. Ты жил и живёшь охотой, а я был мальчишкой без мамы и без папы. Мы не станем с тобой друзьями, ты не станешь моим защитником. Если я после всего опротивел тебе, то навязывать наше с Дином право на такую жизнь я не стану. Никогда, ни разу Дин не сделал того, чего я не желал. Всё началось задолго до того, как он прикоснулся ко мне. Если ты хочешь спросить о чувствах, то, думаю, они возникли ещё тогда, когда ты вручил ему меня. Если о сексе… Он не трогал меня в известном смысле… А, когда мы впервые поступили не как братья, — парень усмехнулся, поражаясь абсурдности ситуации, — ты тогда даже не заметил, что я напуган и смущён. А он заметил. Пап, мне было четырнадцать, а я даже элементарного не знал! Ты вообще помнишь, что мы можем чего-то не знать? — Избавь меня от подробностей! — строго заявил отец и убрал руку с колена парня, — я неидеальный отец, но делал и делаю всё ради вас! — Не спорю. Всё, что в твоём понимании… — но тут послышался рёв Импалы и разговор был прерван, — он не принуждал меня и старался не поддаваться на мои провокации, пап. — лишь сказал Сэмми пред тем, как выйти из комнаты и отправиться к брату.       Дин после драки с отцом понимал, что ему нужно успокоиться и привести нервы в порядок. Оставаться в доме он не мог: слишком велик был соблазн продолжить конфликт, высказать отцу всё, что копилось долгие годы, а, может, и врезать ещё раз. Ему было по-настоящему страшно. Никогда ещё Дин Винчестер не затевал драку с собственным отцом. Парень привык быть послушным солдатиком, верной правой рукой своего отца, поэтому идти против Джона Винчестера для Дина что-то сродни смерти. И вот настал тот день, когда он готов был пойти на верную смерть.       Сначала молодого человека посетило желание напиться до беспамятства, чтобы забыть этот чёртов день. Но, открыв дверь бара, он вспомнил о своем брате. Вот-вот братишка должен был прийти домой, а там оставался отец, которому Дин наговорил столько всего, что и думать не хотелось. Это немного «отрезвило». Дин решил выпить бокал пива, привести мысли в порядок и поехать домой. Телефон он забыл в машине, но возвращаться за ним не хотелось. Потому увидел все сообщения и звонки брата парень не сразу. А как только увидел, так тут же сорвался домой. — Ты в порядке?! — сразу спросил Дин у брата, идущего навстречу. — Да. Вижу, отец не в баре получил… Подрались? — Не бери в голову. Он дома? — Да. Мы поговорили, Дин. С ним. — Сэмми виновато опустил взгляд, и брат тут же обнял его, притянул к себе, чтобы не потерять. — Сэмми, — он погладил парня по спине, глубоко вдыхая родной запах, — что он тебе сказал? Слушай, захочешь уехать, только скажи, мелкий. Только скажи.       Они решили не уезжать. Джон не настаивал на их отъезде, а Сэму нужно было окончить школу. Когда парни вернулись в дом, отец встретил их мрачным взглядом, оглядел с ног до головы, что-то буркнул. Дин первым перешёл на повышенный тон, кричал, что Джон не имеет права к ним лезть, что отец может отказаться от Сэма, дать возможность Дину просто жить, как раньше они и жили в дешёвых мотелях без отца. Он словно старался побольнее ударить Джона словом, но мужчина это выдержал. Он тоже, конечно, наговорил сыну много неприятного, припомнил всех девиц, все порноканалы и озабоченность сына сексом. Они быстро «заткнули» Сэма, буквально после пары реплик, и потому, Сэм только лишь наблюдал за происходящим, то успокаивая отца, то брата. Он видел, что за всеми их словами, за всеми упрёками и угрозами стоял банальный страх. Мужчины одной семьи боялись друг друга.

***

      До выпускного оставалось всего ничего. Парень успешно завершал сдачу экзаменов, готовился к ним ночами, жил по чёткому расписанию. Он замечал, что в их «доме» стало гораздо тяжелее находиться, но старался занимать себя учёбой. Брат успокаивал: «Ещё бы, Саманта! Мы такую кашу заварили! Ничего… Ты только учись, а с остальным я как-нибудь разберусь.».       Пару раз Сэм видел, как отец выходил из их с братом комнаты ночью. Они спали отныне на раздельных кроватях — это была инициатива Сэма, и отец либо приходил их проверять, либо просто хотел поговорить. О каких-либо сентиментальных мотивах думать не приходилось. Сэмми просыпался оба раза именно в тот момент, когда Джон уже переступил порог спальни и закрывал дверь. Только вот не знал мальчишка, что отец приходил просто взглянуть на своих мальчиков. Опытный охотник, бесстрашный мужчина и представить себе не мог, как тяжко ему будет находиться с детьми под одной крышей, но в режиме перемирия, а не мира. — Отец заходит к нам ночью, — как-то сообщил Сэм, — мне кажется, он… — Поставлю замок, — буднично ответил старший, перебивая его, — не бойся. — Я не боюсь, Дин. Сколько мы уже не разговариваем с ним? Раньше боялись слово против сказать, а сейчас… В кого мы превращаемся, Дин? Парень не ответил. Он и сам уже не понимал, что происходит в их семье.       Перед самым выпускным к Сэму подошёл отец. Он выкроил время, когда Дин отправился за покупками, и младший сын остался один. — Сэмми, мы в последнее время не разговариваем даже, — начал мужчина, — но у тебя выпускной скоро. — Пап, я не пойду на него, можешь не переживать. — Почему? — А зачем? Получу документы и на этом всё. — Сэмми, если это из-за денег, то я… немного подработал, да и у меня были кое-какие сбережения. В общем, знаешь, проведи свой выпускной со всеми. — он протянул сыну приличную пачку купюр. — Отца из меня не вышло, но, может хоть, как опекун я не так плох. — О чём ты говоришь? — Сэмми и руки не протянул до денег. — Не могу дать вам отцовской любви, но свои обязанности исполнять я должен. Сэмми, я… — Джон не смог сдержать слёз, — прости меня, мальчик, если вообще сможешь, — он сделал шаг к своему сыну и тот обнял его. — Пап, мы всё понимаем. — Нет. Нет, мой мальчик. Вы нуждались во мне, а я жил только охотой и думал, что защищаю вас. Сэм, я понимаю, что время упущено. Твои первые шаги я уже никогда не увижу. И не научу тебя читать, не отчитаю за первую сигарету, — он засмеялся сквозь слёзы, всё ещё держа сына в объятиях и чувствуя руки того на своих лопатках, — я хочу, чтобы ты знал, чтобы вы с Дином знали, как на самом деле важны для меня. — Мы знаем, пап. Правда, знаем. И, знаешь, Дин все эти четыре года разрывался между нами. Он знал, что ты нас не примешь. Никто бы не принял. Но он не хотел терять тебя, потому что без тебя мы просто не выжили бы детьми. Да и сейчас… Ещё недавно мы были одной семьёй, пап.       Впервые в жизни Сэм плакал при отце. Впервые в жизни он не испытывал стыда за свои слёзы. Ему было так легко на душе, как никогда, потому что они наконец-то начали говорить, а не перекидываться короткими фразами.       Приехавший через несколько часов Дин так и застал их сидящих на диване. Сначала молодого человека охватил страх: его брат сидит рядом с отцом и утирает слезы. Но потом, прислушавшись, парень понял, что в их семье наконец-то начинается диалог. Это не значило, что проблем больше нет, но давало шанс на компромисс. И Дин решил присоединиться.

***

      К удивлению самого Сэма, одноклассники позвали его на вечеринку, которую устраивал один из парней. Он-то думал, что в очередной школе даже не заметят новенького, пришедшего в последние месяцы учёбы, но, как оказалось, он смог расположить к себе молодых людей. Ничего не сказав Дину, парень всё-таки отказался от этого предложения. Ему не хотелось никакого веселья с посторонними людьми.       На торжественной части всё-таки поприсутствовать пришлось — уговорил преподаватель, с которым у парня сложились неплохие отношения. Брат и отец долго старались не заводить разговор о том, стоит ли им приходить на праздник, но парень сам сказал мужчинам, что хотел бы их видеть. Между собой все трое договорились, что в день получения документов никаких ссор и споров не будет. — Пап, посмотри на него, — шепнул Дин, когда его брат подошёл к директору школы для получения аттестата, — он же… такой взрослый. Наш Сэмми, пап… — Да, сынок. Не представляю, когда вы успели так вырасти. — грустно ответил Джон. — Смотри! Вот же красавчик у тебя сын! — не унимался старший, — жаль только мама не видит. — Мэри бы точно вами гордилась, сынок.       Они впервые разговаривали за последние дни. Пусть и не любезничали, пусть всего пара фраз, но ведь не спорили, не ругались! Это было настоящим прорывом. Дин даже позволил себе помечтать о том, как могли бы они жить дальше, прими отец их грех. Грех… Да, Дин Винчестер считал себя грешником. До сих пор помнил, что он сам навсегда запятнал свою душу, корил себя, но не жалел. — Папа, Дин! — подошёл к ним одетый в строгий костюм Сэмми, сжимая в руках документы, — я… спасибо вам! — парень кинулся обнимать и брата, и отца одновременно. — Сынок! — сжал Джон в объятиях своих детей, — мальчики мои, как я вас люблю.       Отец не смог сдержать слёз в тот момент, когда, словно после долгой разлуки, он вновь смог прикоснуться к своим парням. Люди смотрели на семейку Винчестеров, искренне радуясь. Они видели отца-одиночку, который сам воспитал двоих сыновей, старшего брата, который, возможно, занимался младшим, пока отец работал, младшего мальчика, который вырос и теперь-то точно стал ровней брату и отцу. Никто из них не знал, какая на самом деле драма и одновременно радость объединяли этих мужчин. — Отец, — прошептал Дин, прижимая к себе брата, как великое сокровище, — мы вместе. — Да, мальчики, — смахнул мужчина слезу, отстранившись от мальчишек, — мы вместе. И вы… И вы вместе, — наконец, смог проговорить он слова, которые вертелись на языке весь день. — Что? — Сэмми подался чуть вперёд, словно не верил тому, что сейчас происходит. — Да. Мальчики, я не смог отреагировать так, как стоило бы. Ваша связь напугала меня. Признаюсь, я и раньше думал об этом… Все вокруг видели, а я был слеп. Хотел быть слепым… Мальчики, вы всё, что у меня есть… — теперь суровый охотник растрогался окончательно. Дети впервые увидели самые искренние и осознанные слёзы родителя. — Пап, — первым подал голос Сэмми, и вновь подошёл к Джону, укладывая ладонь ему на плечо, — прости нас. Ты явно ожидал от нас не этого. Но мы такие, какие есть. — Да, отец, мы всё те же охотники, помним каждый твой урок, каждый завет, — подключился теперь и Дин. — Поехали домой, парни. Я купил пиво. И мясо для барбекю.       Возможно, Дин и Сэм возразили бы отцу, но тут, как по заказу послышался рёв старой машины. Так хорошо мальчики знали только два голоса: их Детки и машины Бобби. — Винчестеры! — послышалось едва только смолк мотор. Исход вечера был решён.       Парни практически не пили в этот вечер: Сэмми, словно его неделю не кормили накинулся на свою траву и мясо, Дин же попивал пиво из банки и любовался братом, перекидываясь с Бобби шутками. Вечер был чертовски хорош: все самые близкие люди находились рядом, общались, как в старые добрые времена, казалось, что никаких проблем и не было. — Сынок, принеси-ка ещё пива! — попросил отец, обращаясь к своему старшему. — И мне захвати томатов, — попросил Сэмми, — томатов и один перец. — А может ты сам сходишь? Чувак, мне только в зубы останется твои помидоры взять! Не издевайся, академик. Пришлось Сэму идти с братом. Джон, словно ждал этого момента. Как только парни скрылись в доме, Джон повернулся к другу: — Бобби… — мужчине было тяжело произносить эти слова, но он всё-таки решился во благо своим же мальчикам, — молю тебя, забери их. На несколько дней. Прошу. — Что? Они ж уже взрослые, зачем им нянька? — казалось, мужчина даже раздражён такой просьбой, но на самом деле Бобби искренне не понимал просьбы Джона. Да и теперь-то мальчишки явно не будут висеть якорем, тормозя отца. — Они спят друг с другом, Бобби. — на одном дыхании проговорил Джон, словно признавался в собственном преступлении. — Ты опять начал? Дружище, тебе совсем пить нельзя? — Сингер теперь уже начинал злиться, потому что слышать подобное от своего друга надоело, да и порочить честь мальчиков он никому бы не позволил, даже их отцу. — Погоди. Они сами мне признались. Сначала Дин, а потом и Сэм. Они… У них связь… Интимная, понимаешь?! Как мужики с… с бабами! Бобби, я люблю своих детей, богом клянусь, но иногда на меня накатывает. Я не знаю, как мне реагировать. Не знаю, как теперь охотиться с ними. Смотреть на них. Как говорить с ними?! — Джон настолько выглядел отчаявшимся, что Сингер просто пододвинул к нему свой стул и обнял друга, утыкая его себе в грудь.       Впервые Сингер не знал, как утешить Винчестера. Его слова казались пьяным бредом, но что, если мальчики действительно сами рассказали всё отцу? Для Бобби всё происходящее всё ещё было шоком, поэтому мужчина решил просто оказать поддержку, но забирать мальчиков и позволять другу окончательно потерять своих детей, он не собирался. — Мы справимся. Ты хороший отец, мальчики любят тебя. Джон, ты просто в шоке. Я понимаю.       Сыновьям Джона всё происходящее во дворе было прекрасно видно из окна. Пока Дин доставал выпивку из холодильника, Сэм замер у окна. — Похоже, отец всё рассказал. — А ты думал, они свой выпускной начнут вспоминать? — Нет, но не так же, Дин! Брат повернулся к Сэму и приобнял его за плечи. — Мы справимся…       Они справились. И тогда, когда пришлось произносить признание перед Бобби (который, вообще-то, не спрашивал их, но Сэмми настоял), и тогда, когда отец стукнул банкой пива по столу, а затем ушёл. Просто ушёл. Куда-то в ночную темноту. Дин знал, что отец вернётся. Ему просто нужно время. Но Джон никогда по-настоящему не откажется от них. Винчестер-старший мог быть полным отморозком в общении, был «неприятным типом» с женщинами, фанатиком и одержимым в охоте, но детей он никогда бы не предал. Бобби, за что, как потом сказал Дин, честь ему и хвала, не стал тратить время на попытки пристыдить парней или расспросы. «Вы понимаете, что теперь в несколько раз уязвимей? Понимаете, что стали ещё более слабыми местами друг друга?» — начал он. Парни понимали. Лгать не стали. Вот тут-то и началась супер-лекция от Бобби Сингера. Уж кто-кто, а он точно знал, как демоны умеют манипулировать, как используют любовь в своих отвратных делишках. Повторив «основы безопасности», Сингер пообещал подкинуть парням пару новых заклинаний и книг, чтобы те, коль уж являются любовниками, умели свою близость использовать с пользой. — Вот уж Бобби, — хохотнул старший, прикрывая дверь в их комнату, когда разговор закончился, а отец вернулся с прогулки, — во всем пользу найдёт! — Угу. — Знаешь, я даже рад, что теперь и он знает. Я всё голову ломал, нужно ли как-то говорить, а то было бы неудобно, если бы он узнал случайно. — Ну да. Этот «бесцветный» тон брата уже начал порождать вопросы. Сэмми серьёзным был всегда, но то, что сейчас происходило с младшим Винчестером, явно не серьёзностью было. — Сэмми, что с тобой, а? — прямо спросил Дин. — Порядок. — попытался солгать парень, но тут же изменил решение, — я не могу думать о том, что отец мог сделать с нами, Дин. Не могу… — он обессиленно опустился на кровать, массируя пальцами виски. Старший тут же оказался рядом. — Но ведь ничего не случилось. Сэм, он ничего не сделал с нами. Его злость не должна стать нашей заботой. — Я понимаю, но это всё-таки… Договорить парню не дал настойчивый поцелуй брата.       Старшие охотники решили устроить себе вечер, полный алкоголя и несуразных разговоров, поэтому до того, чем там занимаются парни, им дела не было. Конечно, мальчики нашли благородный предлог, чтобы тактично удалиться и при этом не привлекать внимания. Сэм сослался на усталость, а Дин просто отрапортовал, что больше пить не может. Джон хотел было попросить старшего остаться, но Бобби пнул его ногой под столом, точно старый супруг. А когда мальчики ушли, то назвал Джона сварливым монахом и поборником морали: «Какого хрена ты творишь сейчас? Думаешь держать их на расстоянии друг от друга?» — вопрошал он с укоризной. И Джон закрыл тему. Теперь же оба мужчины достигали цели «надраться всем, чем только можно до поросячьего визгу». — Боже, Дин, а если кто-то нас увидит? — слабо возмутился выпускник. — Я закрыл дверь. А наши папаши точно не сунутся. Им есть, что обсудить.       Вообще-то, Дин не планировал сегодня никаких интимностей, но младший был так привлекателен в своём костюме на выпускном, а потом в этой привычной одежде дома, да ещё и прилив адреналина, так что парень решил позволить себе немного расслабиться, а заодно и братишку расслабить. К моменту, когда Дин во время очередного поцелуя заботливо уложил парня на спину, тот уже буквально изнывал от желания. Ему казалось, что воздуха в комнате слишком мало, а несчастная банка пива опьянила его просто до бесстыдного состояния. Он так чувственно стонал и выгибался всего лишь от поцелуя, что самому было удивительно. Он всегда был чувственным и отзывчивым, но именно сегодня всё казалось удивительным и пикантным. — Сэм, ты такой сегодня притягательный, отзывчивый, манящий, — шептал Дин, покрывая шею парня хаотичными поцелуями, а Сэмми понимал, что эта ночь просто обязана стать особенной. Дин, как мог старался сохранить здравый рассудок, но буквально с каждой секундой становилось всё сложнее и сложнее, потому что Сэмми творил своими руками, своим голосом, что-то совершенно запредельное. Когда он попытался стянуть со старшего футболку, тот ещё предпринимал попытки сопротивляться, но вид разгорячённого Сэма, полного желания и страсти окончательно отключил тормоза. Парень просто не мог отказать своему брату, настолько сильно хотел его и любил. Они оба, словно старались надышаться друг другом, выплыв, наконец, на поверхность после долгого пребывания под толщей воды. Каждый самоотверженно дарил свою ласку другому, а потом с радостью принимал касания и поцелуи. — Как же ты красив, Сэмми, — не унимался старший, — ты моё совершенство. Ты мой, — всё повторял и повторял он, даже не задумываясь, как собственнически это может звучать. А Сэмми просто таял в любимых и таких родных руках.       Когда поцелуи Дина опустились ниже, а Сэмми почувствовал, что «уплывает» окончательно, он собрал все свои силы в кулак, попытался приподняться на локтях, но получилось это крайне неуклюже: — Дин, боже, Дин, — словно в агонии повторил несколько раз парень, — ты понимаешь… Что мы сейчас… — Да, любимый, — прервал поцелуи старший, поднимаясь, и взглянул на брата, — если ты этого всё ещё хочешь. Я серьёзно, Сэмми. Это слишком… Но Сэм не дал брату договорить. Молодой человек прикрыл его рот ладонью: — Я хочу, Дин. Именно сегодня. Именно сейчас. — а затем он обхватил брата ногами и приподнял бёдра, словно приглашая того. Тормоза слетели.       Дин старался в каждое своё движение вложить всю нерастраченную за долгие годы нежность. Он был очень терпелив. Даже Сэм несколько раз пытался возразить: «Реально думаешь, что я никогда там не касался себя? Смелее» и «Я умру от твоего бездействия». Но всё это напускное возмущение мешалось с трепетом и стонами, а Дин всё не торопился: больше всего на свете он боялся причинить брату боль. Эту ночь хотелось бы сделать идеальной, чтобы у Сэмми остались только самые приятные воспоминания. — Сэмми, ты волшебный, малыш, самый чудесный… — рассыпался в признаниях старший, искренне восхищаясь своим братом, — просто чудо… Боже, как я люблю тебя.       Стоит только пальцам брата проникнуть в Сэма, как тот тут же принялся зацеловывать братишку: «Сэмми, ты просто чудо… ещё немного… я совсем чуть-чуть». И хоть боли не было, было чертовски приятно от такой заботы. Они дошли до трёх пальцев, когда у младшего просто снесло крышу: — Дин, я на грани, — задыхаясь, сообщил он, — не хочу кончить так. — Вижу, — улыбнулся молодой человек, — но ещё немного. — парень задел пальцем сосок младшего братишки, и тот насадился глубже на его пальцы, кусая губы. Дин и сам едва в штаны не кончил. — Слушай, я понимаю, что достаточно растянул тебя, но всё-таки говорят, в первый раз лучше сменить позу, — через несколько минут сказал старший. Ему самому хотелось иметь возможность видеть лицо партнёра, целоваться, шептать на ухо что-нибудь милое или пошлое, как в романтичном кино, но он до чёртиков боялся, что Сэмми почувствует дискомфорт или боль. Это ведь первый раз, он либо навсегда посеет отвращение к интимной близости, либо докажет, что все романы не лгут, и секс — действительно нечто запредельное. Естественно, перед тем, как заняться любовью, Дин несколько месяцев зависал на всяких сайтах: изучал информацию, опыт других, даже заглядывал на форумы. И всё это ради брата! — Нет. Только не сейчас! Блять, Дин, нет! — выдыхал парень. Спорить у него не было настроя, но «отворачиваться» от самого любимого и желанного человека он не собирался. Сквернословил парень крайне редко, потому-то Дин и замялся немного, подбирая правильные слова. — Но ведь… — именно эта заминка сыграла Сэму на руку! Он потянулся и попытался за плечи притянуть брата к себе. Тот всё прекрасно понял, подался вперед: — Сэмми, я не хочу сделать тебе больно. — Не сделаешь, — прошептал парень на ухо, стараясь звучать максимально эротично, хотя возбуждать Дина дальше было просто некуда! — просто возьми. Сэмми подался бёдрами вверх так, что их половые органы проехались друг по другу, и это наконец-то отключило тормоза Дина. Парень подложил вторую подушку под бёдра брата, на несколько секунд отстранился от него, чтобы в последний раз взглянуть на невинную красоту своего Сэмми и навсегда запечатлеть её в своей памяти, а затем, накрыв его тело своим, плавно, но уверенно вошёл. Какой же он был узкий! Какой жаркой и неприлично эластичной была его трепещущая плоть! — Сэмми, ты как? Боже, счастье моё… — шептал он, — я аккуратно, прошу, скажи, если будет больно. — практически умолял Винчестер. — Я счастлив… люблю… тебя… — Сэмми старался глушить стоны, кусая губы и целуясь с братом, но получалось откровенно плохо, ощущения настолько закидывали парня на небеса, что тот мешал «Господь» и «Блять» в одной фразе. Своими цепкими пальцами он явно успел оставить несколько синяков на плечах брата, но и тот в долгу не остался: его губы соприкасались с кожей Сэма всюду, куда только было возможно достать! Каждое погружение в плоть было равно поцелую. Дин не стеснялся оставлять на теле любимого засосы и укусы, словно хотел показать теперь всему миру, что они вместе. А Сэмми принимал его без тени смущения, наслаждаясь каждым оттенком ощущений. Фантастическая наполненность, давление на простату, запах Дина, его голос, его губы, его тело — всё это так близко, так реально, так по-настоящему… Сэмми отдавался. Весь, без остатка, без памяти и сожалений. Он двигался ещё неумело, но чувственно, и это подталкивало Дина к краю. Старший изо всех сил старался не увеличивать темп, всё время глядя на брата, отмечая каждое движение его губ, каждый вдох. Оказалось, что молодой охотник даже не представлял, какой гибкий и грациозный его младший братишка.       Вскоре парень дрожал так, словно его лихорадило, но, почувствовав, как он сжался на половом органе партнёра, Дин понял, что вот-вот любимого накроет оргазм. Значит, всё у него получилось, и часы, проведённые за изучением статей оказались ненапрасными! — Да, мой мальчик, — парень огладил тело брата от плеч до живота, — кончи для меня, любимый, — он переместил ладони на грудь, прихватывая ладонями твёрдые соски, заставляя брата буквально кричать от наслаждения, — мой родной, мой любимый, — продолжал он, — я с тобой. Теперь толчки стали заметно глубже, а ласки всё интенсивнее. Дин и сам находился на грани, а вид такого раскрытого брата, такого разгорячённого, мечущегося в сладкой агонии, совсем не прибавлял выносливости. — Дин, я… Я так… — Шшш, малыш, я рядом, ты такой красивый, просто очешуенный! — искренне признался парень, продолжая одаривать Сэма поцелуями. И тот, наконец, сдался.       Видеть этого красавчика в оргазме давно уже стало для Дина своеобразным наркотиком, но теперь… Картина брата, кончающего на его члене, кажется даром небес.       После — парни обнимаются столько, сколько им действительно нужно. Сначала инициатива исходит от Дина, потому что Сэм после такого мощного оргазма даже дышит с трудом, и брат «приходит в себя» первым. Он обнимает младшего, гладит по волосам, ловит себя на мысли, что, кажется, ещё недавно гладил так маленького мальчика, который боялся уснуть, и вопрошал наивно: «А ты всегда со мной будешь? Не уйдёшь? Вообще никогда?». Вот он и не ушёл. И не уйдёт. Теперь, когда Сэм прижимается ближе, Дин целует его в макушку, сидит ещё несколько минут так, а потом пробует отстраниться. — Эй, ты не уйдёшь? — спрашивает молодой паренёк, всё так же наивно прижимаясь к телу старшего. — Тебя нужно обтереть полотенцем. Да и мне не помешает. — терпеливо объясняет старший. Они всё-таки решают побыть вместе ещё. В их очередном временном доме есть душ. А они сами и не в таких жидкостях после охоты бывали. Вскоре, прижавшись к брату, точно, как в детстве, Сэм засыпает. Он действительно перегружен сегодня.       Утром Дин просыпается раньше. Его мальчик всё ещё рядом, и это повод, если не помолиться, то хотя бы поблагодарить Судьбу. Всё произошедшее ночью, разумеется, кажется мороком, каким-то прекрасным сном. Вот только следы их близости неприятно стягивают кожу, и парень так глупо улыбается, словно не понимает до конца, насколько он счастлив.       После неприлично быстрого душа Дин возвращается в комнату. Пора будить брата. Никто не отменял их отца, гостящего Бобби, возможную охоту и прочие малоприятные, но необходимые дела. Парень радуется тому, что теперь имеет полное право будить брата поцелуями и ласками, но всё-таки даёт себе обещание, что это не перерастёт в ежедневный «ванильный» ритуал. Сонный брат похож на совёнка, даже больше обычного, и Дин с ужасом понимает, что у него никогда ещё не было такого волшебного утра. Вот теперь он точно готов помолиться, а то всё как-то подозрительно хорошо. — Я готов отказаться покидать комнату, — признался Сэм после всех поцелуев и признаний в любви, — отец просто не мог не заметить того, что было… Да и Бобби тоже. — Сэм, — вздыхает старший, — мы не сможем прятаться вечно. Нас не убьют. Отец должен понимать, что взрослые люди занимаются сексом. Они выходят.       Обойдя весь дом, парни понимают, что они одни в помещении. На столе стынет фирменный завтрак Бобби: яйца, поджаренные с томатами и салат. Такой завтрак парни всегда получали от Сингера, когда отец бросал их друга. — Думаешь, они куда-то уехали? — спрашивает Сэмми, и брат снова ловит себя на ощущении дежавю.       Нет. На улице они находят Бобби. Тот что-то перебирает в своей машине, и, судя по количеству деталей, которые лежат на земле, ремонт затянется. — Парни, всё нормально. — говорит он своим привычным «папочкиным тоном», который обычно обозначает, что всё нихрена не хорошо, — Джон поехал поохотиться. Ничего сложного. Чёртова ведьма. — Ведьма? — удивляется Сэм, — но он поехал один! — Я же говорю, всё нормально. — Бобби, — а вот Дин не намерен любезничать, он знает своего отца слишком хорошо, чтобы поверить его другу, — просто скажи, это после… Ну… — После ваших ночных утех? — он внимательно смотрит сначала на Дина, а затем бросает короткий взгляд на Сэма, — слушайте, мальчики, вы, конечно, взрослые люди, вы имеете полное право делать такие вещи. Точнее, мы не можем вам запретить. Но ваш отец тоже не из железа, знаете ли. Ему тяжело принять тот факт, что он не заметил вашей связи, что вообще допустил её. Надеюсь, вы понимаете, как тяжело ему? Просто дайте своему старику привыкнуть. Хоть вы не будьте идиотами. — Слушай, думаешь, нам с ним легко теперь жить под одной крышей? — Дин пытается сделать тон помягче, — Бобби, он всё ещё наш отец. — И он справится, парни. Он справится. Мы все справимся.       Первый с места срывается Сэм. Ему срочно нужно обнять человека, который с самого детства дорог ему, как отец. Бобби — тот человек, чьё принятие не менее важно для сыновей Винчестера. И раз Сингер ещё с ними, значит, они точно справятся!       Джон, и правда, вернулся через три дня. Измотанный, раздражительный. Открыл бутылку пива, за несколько минут высадил почти половину, обозвал всех ведьм старыми занозами и завалился спать. Проспал больше суток. А когда проснулся, то от былой злости и следа не осталось. Справился о том, как дела у мальчиков, как тут с ними справлялся Бобби, кратко и об охоте рассказал. А потом, умолкнув на пару минут, прикрыл глаза и повторил слова своего друга: «Мы все справимся».       Они справятся. Пройдут через насмехающуюся нечисть, через ссоры, алкоголь, непонимания и прощения. Пройдут через насмешки и драки с другими охотниками, заставят понять, что они все — одно целое. И пусть дома, порой, будут стычки, но они со всем справятся.