Эти недосказанности

      Их преследуют. Сокка замечает, когда они с Аангом прокладывают себе путь по одному из узких хаотичных рынков, которые встречаются повсюду в Нижнем Кольце. Поначалу он ни о чём не догадывается: рынок заполнен людьми, конечно же кто-то будет уходить в одно время с ними. Но затенённая мелькающая фигура не отстаёт от них и через несколько поворотов, в жилых районах, на главных улицах и переулках.       — За нами следят? — спрашивает Аанг низким голосом, когда Сокка резко сворачивает перед самой короткой дорогой.       — Похоже на то.       Сокка быстро оглядывается, притворившись, что рассматривает лавку с капустами. Продавец выглядит довольно встревоженно. Должно быть, тоже замешан во всём этом.       Аанг разглядывает совмещение жилых и торговых зданий на улице — его нерешительность логична. Дорога узкая, здания наклонены и разрезают небо. Слишком тесно для боя, и на их усмотрение поблизости чересчур много детей.       — Я знаю, куда нам пойти, — прозревает Сокка, отскакивает от прилавка — продавец с облегчением склоняется над капустами, вот чудик — и набирает приличную скорость, не особо впечатляющую, но придётся постараться, чтобы их догнать. В округе нет большой разницы между улицами и переулками, к тому же этот район расположен недалеко от «Цветущего Лепестка», поэтому Сокка с оправданной степенью уверенности намечает себе путь.       — Окружим их? — предлагает Аанг, когда Сокка заворачивает в небольшую боковую улицу.       — Я зайду сверху, — соглашается Сокка и незамедлительно совершает резкий поворот, специально оставляя на твёрдой, плотно утрамбованной земле заметный след. Если их кто-то преследует, они увидят. А если нет, то они с Аангом воспользуются моментом и повосхищаются случайным двором Нижнего Кольца, сотворённым странным разделением на зоны и беспорядочной планировкой города вдали от Верхнего Кольца.       Они размещаются по обеим сторонам переулка, спиной к стене: Сокка с бумерангом наготове, Аанг сжимает посох. Задерживают дыхание, напрягшись, обмениваются «готовься» взглядом при звуке почти беззвучных шагов, пробирающихся через мусор переулка в их направлении.       Когда фигура с опаской ступает во двор, Аанг и Сокка движутся в полной согласованности: Аанг делает низкий взмах, а Сокка обрушивает бумеранг сверху. За секунду он отмечает, что фигура ниже ожидаемого и что он уже видел это угрюмое выражение лица и густую причёску под горшок. Удивлённо вскрикнув, Сокка перенаправляет удар в плечо вместо головы и морщится, когда Аанг всё равно ловко сбивает их цель с ног. Девочка с возгласом валится на землю.       — Смеллерби? — выдыхает Сокка, всё ещё держа бумеранг в воздухе, и выделяет её знакомые черты, необычные без красной краски на лице.       — Прости! — восклицает Аанг, прижав к груди планер, как будто это отменит удар. — Ты цела?       Она стонет, медленно перекатывается на колени. Одной рукой трёт ушибленное Соккой плечо, а вторую вытягивает вперёд, словно пытаясь показать, что в ней ничего нет.       — Ауч.       — Как ты здесь оказалась? — спрашивает Аанг, выглядывая в переулок, словно тоже ждёт появления остальной команды. Что будет ужасно.       — Почему преследуешь нас? — В голосе Сокки сквозит обвинение. Удивление улетучилось, и он вспомнил, что их прошлая встреча со Смеллерби закончилась тем, что его привязали к дереву.       — Не по этой причине, — опровергает она, будто умеет читать мысли.       — По какой? — хмурится Аанг, но Сокка отмахивается от вопроса и скрещивает руки, ожидая, что Смеллерби поделится настоящей причиной.       — Я увидела вас на рынке и… — Она глубоко вздыхает. — Мне нужна ваша помощь.       — С чем? — мгновенно спрашивает Аанг, вопрос теряется под громким «прошу прощения?» Сокки. Он не в том настроении, чтобы оказывать помощь Джету или его Борцам за свободу. Уже как много месяцев.       — Я не знаю, что ещё сделать, — второпях объясняет Смеллерби, безвольно опустив руки на колени. — Мы всё испробовали и…       — Кто «мы»? — перебивает Сокка, прищурившись. — Сколько вас тут?       — Не все. Только я, Лонгшот и… Джет… — Она морщится, мимолётно бросив на него виноватый взгляд. Дерьмо. Это затруднение Сокке не требуется по ряду аспектов.       — С чем вам нужна помощь? — снова спрашивает Аанг в напряжённой тишине, мечась между ними взглядом, будто бы пытаясь выяснить, о чём именно они говорят.       — Джет, — сразу отвечает Смеллерби, да так несчастно, что Сокку на мгновение переполняет гнев. — Он… Ему всё хуже.       — Вы только представьте себе, — бормочет Сокка, не в силах унять язвительный сарказм.       Смеллерби приобретает такой вид, будто раздумывает сердито взглянуть на него или возразить, но в итоге просто кивает в мрачном подтверждении. Судя по тому, как Борцы за свободу относятся к Джету, он не иначе как повесил на небо луну, только вот когда Сокка был с ним, тот совершал менее благородные поступки.       — Как хуже? — нахмуривается Аанг, вырывая Сокку из размышлений.       Смеллерби раздражённо выдыхает.       — Это… сложно объяснить. Он сам не свой.       — Не вижу в этом ничего плохого, — говорит Сокка, и, видимо, язвительность начинает брать верх над сарказмом. Он давно не вспоминал Джета и не собирается делать это сейчас.       — Это плохо, — жалобно настаивает она. — Поверьте мне, он… Давайте я вам просто покажу?       — Время у нас есть, — пожимает плечами Аанг, что не такая уж неправда, но…       — Да это же классическая уловка, — указывает Сокка.       — Нет же. Не уловка, клянусь.       — Славно! — откликается Аанг, словно одной форменной клятвы Смеллербы ему достаточно, чтобы довериться ей. — Пойдёмте.       Сокка подумывает заспорить, упереться двумя руками и вернуться к графику в качестве оправдания, чтобы не влезать во всё это. Но, зная Джета, если они сейчас оставят ситуацию без внимания, в конечном счёте она аукнется им. Поэтому Сокка вздыхает и жестом велит Смеллерби показывать путь. По дороге он идёт чуть позади, держа в поле видимости и её, и крышу, следя, чтобы бумеранг был под рукой. После их последней встречи он не доверяет ни одному из этих Борцов за свободу.       Чёрт. Катара будет вне себя от радости.

***

      Смеллерби приводит их в жилой дом — тесноватый, грязный и в опасной близости к «Цветущему Лепестку». По виду на попытки превратить здание в что-то большее, чем пригодное место для ночлега, обманчиво защищающее от непогоды, наплевали ещё лет десять назад. Про себя Сокка вспоминает, какой неплохой была квартира у Зуко и Айро здесь.       — Как долго вы в городе? — спрашивает Сокка, пока они поднимаются по извилистой узкой лестнице, вызывающей лёгкую ностальгию, которой в этой ситуации нет места по ряду причин.       — С конца лета, — отвечает Смеллерби, ничуть не запыхавшись, хотя они уже прошли четвёртый этаж. — Мы должны были начать всё с чистого листа.       Сокка хмыкает от знакомых слов. Слыша их от неё, он думает примерно то же самое, как и в случае с Айро.       — Должны были? — переспрашивает Аанг. По крайней мере, один из них действительно слушает, а не предаётся воспоминаниям.       — Всё пошло… не совсем по плану, — признаёт Смеллерби, когда они наконец-то доходят до пятого этажа. Сокка улавливает приглушённые крики, детский смех, шум готовки — звуки жильцов, слишком близко обитающих по соседству, которые прорываются через тонкие стены в коридор.       Сокка осматривается — здесь очень много людей. По спине ползёт страх.       — Только не говори, что вы собираетесь взорвать поезд, отравить колодец или прочее дерьмо.       — Нет! Нет, ничего такого. Просто… — Она вздыхает и открывает дверь, демонстрируя стоящего в проёме Лонгшота, такого же высокого и более потрёпанного, чем помнил Сокка. Логншот оглядывается на звук открывшейся двери, на лице проскальзывает безмерное облегчение, и снова поворачивается к комнате, напрягшись и широко расставив ноги, словно его задача — преграждать путь к двери и не позволять себе двигаться. Смеллерби проникает в помещение из-за его спины, как будто это совершенно нормальное поведение, а Сокка и Аанг растерянно пожимают плечами и опасливо идут следом.       Первая мысль Сокки — для трёх человек комната маловата: низкий стол в углу и три матраса на полу, которые едва ли можно было считать кроватями. Такая же обшарпанная, как и всё здание, и имела бы вид на грани издыхания, если бы не казалось, что по ней пронёсся ураган — всюду беспорядочно разбросаны вещи, одеяла и посуда.       В эпицентре стоит Джет.       Сокку удивляет, как на него влияет вид Джета. Это словно спонтанный удар под дых, хотя он был готов к нему. Джет всё такой же высокий и стройный, со скрещенными руками и сосредоточенным выражением лица, кричащим «Не говорите со мной!», выглядывает в окно. Его поза кажется более ненормальной из-за того, что окна как такового и нет — только дыра, закрытая деревяными досками. И самодельными прутьями снаружи, будто пришлось предпринять дополнительные меры, чтобы никого не впустить. Или выпустить.       Сокка бросает взгляд на боевую позицию Лонгшота. Видит, что Аанг тоже настороженно рассматривает Бойца за свободу.       — Ну, — заговаривает Сокка, прочистив горло и придав голосу незаинтересованности, — и что ты хотела нам показать?       Он не ожидает, что в ответ на вопрос Джет резко придёт в движение, и потому непроизвольно отшатывается назад. Джет оборачивается, широко взмахнув руками и упершись взглядом в Сокку, затем в Аанга. Пару секунд он стоит с разинутым ртом, а потом вдруг загорается, как будто ему в руки вложили секретные пароли для внедрения во все крепости Народа Огня.       — Аанг! — восклицает Джет, улыбнувшись Смеллерби. — Ты нашла Аанга!       При виде открытой радости в словах Джета и чистого восторга на его лице Сокка проглатывает удивлённый звук. Это искреннее ликование выбивает Сокку из колеи настолько, что он чуть не пропускает один факт: Смеллерби нашла Аанга, то есть она искала его. К тому моменту, когда он возвращается вниманием к непрерывным словам Джета, тот уже со всей серьёзностью тараторит о зацепках, Аппе и помощи — без этих своих полушагов, длительных взглядов, тяжёлых пауз и самодовольства.       Сокка делает ещё один шаг назад, будто физическое расстояние поможет ему обрести ментальное равновесие. Всю харизму Джета словно заменили подрагивающей живой энергией. Оптимистичной энергией. И Сокку это нисколько не расстраивает, он не скучает по прежнему Джету, но…       — Что с ним не так?       Лонгшот хмыкает, а Смеллерби вздыхает… с облегчением?       — Ты тоже заметил.       — Что? — отвлечённо спрашивает Аанг, не сводя с Джета взгляда полного надежды. — О чём вы? Он… Сокка, он говорит об Аппе! О том, как найти его!       — Попридержи страусовых коней, — предупреждает Сокка, подозрительный, озадаченный и не желающий слишком быстро рушить энтузиазм Аанга, пусть и знает, что позволить ему расти дальше не может. — Он ведёт себя странно.       — Из-за желания помочь? — возмущается Аанг, как будто других причин отклонять предложение помощи от Джета у них не имеется. — Я в курсе, что раньше вы не ладили, но…       — Это здесь ни при чём, просто он… — Сокка обрывает остаток фразы и раздражённо взмахивает ладонью, пытаясь без слов объяснить упущенное… сексуальное притяжение, которое буквально за день поглотило их с Катарой. А другая версия этого притяжения задурила голову толпе детей и изгоев.       Смеллерби и Лонгшот кривятся, верно истолковав его жест. Но Смеллерби хотя бы хватает такта выглядеть раскаивающейся.       — Об этом я и говорила, — встревает Смеллерби, спасая Сокку от необходимости объяснять Аангу, что какое-то время они с Джетом на самом деле очень хорошо ладили. — Он изменился. И мы не знаем, что нам с этим делать.       — Почему вы постоянно твердите это? — негодует Джет с обиженным и расстроенным видом. Да что вообще происходит? Сокка даже не подозревал, что лицо Джета способно принимать такие выражения. — Вы останавливаете меня и пытаетесь удержать здесь! А я ведь всего лишь хочу…       — …помочь Аватару воссоединиться со своим летающим бизоном, — заканчивает вместе с ним Смеллерби, Лонгшот шевелит губами. — Мы знаем. — Она поворачивается к Сокке и Аангу, а Лонгшот продолжает наблюдать за Джетом, как будто за ним необходим надзор. — Это началось порядком давно. Когда точно — не знаем, но… его арестовали и…       Сокка фыркает, нисколько не удивляясь тому, что Джет умудрился нарваться на местную власть.       — Почему? — спрашивает Аанг. — Что он сделал?       Смеллерби вздыхает, под занавесом чёлки виднеется робость.       — Он… обвинил человека в том, что тот — маг огня. Потом напал на него, чтобы заставить использовать магию.       — Дай-ка угадаю, — протягивает Сокка. — Тот человек даже не был магом огня?       Такая знакомая ситуация, что он и не удивлён.       — Ну, он точно не применял магию огня, — бормочет Смеллерби. — По сути это одно и то же. Потом появилась полиция.       Сокка понимающе хмыкает, снова подумав о близком расположении этого здания к «Цветущему Лепестку». Зуко и Айро повезло, что Джет не положил на них глаз, учитывая их присущий Народу Огня цвет глаз и отсутствие убедительной легенды о прошлом.       — Может, после ареста он испугался, — предполагает Аанг, оглянувшись на надутого Джета.       — Сначала мы тоже так думали. Что он изменился из-за этого.       — Но это уже перебор, — признаёт Сокка, глядя на Джета и испытывая неловкость при виде непритворной мольбы на его лице, с которой тот старается уговорить Лонгшота разрешить ему показать Аангу какую-то важную зацепку. Сокка не в силах представить себе арест, способный избавить человека от мотивирующей цели и клокочущей злобы.       Аанг бросает на него странный взгляд, который Сокка предпочитает проигнорировать. Он не собирается обсуждать, почему так уверен в этом, во всяком случае не в присутствии других Борцов за свободу. Если Аанг ещё не сообразил, что к чему, то Сокка не намерен всё подробно разжёвывать. Ему не помешает схватиться за остатки чувства собственного достоинства и приватности — все почему-то лезут в его личную жизнь.       — Первое время он был… смиренным. Потом вдруг начал разговаривать в таком духе, — рассказывает Смеллерби. Все остальные слушают, как Джет повторяет свою речь о желании помочь Аватару воссоединиться со своим летающим бизоном. — А дальше он стал искать вас, ребята.       — Откуда он узнал, что мы здесь?       — Вы же развесили листовки на всех плоских поверхностях.       Это… верное замечание. Перед встречами с Зуко и после них Сокка потратил уйму времени на развешивание листовок.       — Почему вы не разрешали ему найти нас? — хмурится Аанг, находясь на грани перехода к злости. — Если у него есть зацепки…       — Их не должно быть, — прерывает Смеллерби, взирая на него из-под чёлки. — Где бы он их раздобыл?       — Может, узнал сам! Вдруг он хочет помочь!       — Конечно, может, — отвечает она тоном «если начнёт таять Северный Полюс».       — Если они непрерывно держат его под наблюдением, это очень маловероятно, Аанг, — осторожно подмечает Сокка. Им это наверняка удаётся с трудом, раз пришлось в прямом смысле слова запереть Джета в комнате. Неудивительно, что Лонгшот едва стоит на ногах.       — Я всё равно хочу послушать, что скажет он, — упрямо говорит Аанг. — Что нам терять?       Зная Джета — много чего. И, судя по выражению лица Смеллерби, она думает так же.       — Не уверен, что это хорошая идея, — сомневается Сокка.       — Ну и где ещё нам искать? — с вызовом спрашивает Аанг. — Снова в воде?       — …Ладно. — К сожалению, это веская причина. — Давай тогда… возьмём его с собой.       Они так или иначе собирались встретиться с Катарой и Тоф через несколько районов отсюда и обсудить зацепки. По всей видимости, теперь у них на одну тему для обсуждения больше.       — Что? Возьмёте его куда? — При мысли, что Джета куда-то уведут, у Смеллерби делается слегка безумный вид.       — Да! Возьмите меня! — выкрикивает Джет над плечом Лонгшота, извиваясь в захвате. Он всё ещё выглядит мускулистым и проворным, но… другим. Словно его суставы работают не так, как раньше. Это пугает Сокку, наблюдающему за корчащимся Джетом критичным взглядом. Как им провести его в таком состоянии по улицам Ба Синг Се и не привлечь ненужного внимания?       Духи, почему в этом городе ничего не бывает простым…

***

      Стоит им сообщить Джету, что они направляются с Аватаром обсудить зацепки по воссоединению с его летающим бизоном, как выясняется, что тот способен передвигаться спокойно. Подействовали именно эти конкретные слова.       То, что его восприняли всерьёз, творит чудеса, утихомиривает Джета и возвращает его мечущейся энергии целеустремлённости. На появление знакомого блеска в его глазах тугой узел в груди Сокки понемногу ослабляется, и это тревожит сильнее, чем он готов признать. Сразу же одолевает странное чувство. Не то чтобы ему хочется, чтобы Джет стал прежним собой. Но какая-то его часть понимает то самое облегчение, которое приходит, когда ты наконец-то услышан.       Духи, Сокке ненавистно, что от вида Джета, пусть и этой непривычной противоположной версии, желудок сводит чем-то сильно напоминающим вину — мысли несутся по дороге «Катара и Аанг не могут узнать об этом». То самое чувство, те самые мысли, которые не посещали Сокку долгое время, и он думал, что оставил их в прошлом, а теперь не может избавиться от них благодаря знанию, что хранить такие секреты вовсе необязательно. Достаточно было упомянуть Джета и Сокку в одном предложении, чтобы Катара сложила всё в единую картину, если бы захотела. Впрочем, она могла не хотеть, не понять. Она никогда не завязывала об этом разговор, а это не в её стиле.       Внезапно Сокка обнаруживает, что глубоко и сильно сердит на Джета. По многим причинам, но в особенности за то, что вернул его в то психологическое пространство, где ему приходится что-то утаивать. И за то, что у него не получается сердиться на Джета и при этом не злиться на себя, потому что Сокка и сам принимал равное участие не только во флирте и поцелуях, но и в замалчивании.       Чёрт. Он надеется, что Катара не убьёт их всех. Аанга — за инициативу взять его с собой. Джета — за то, что он Джет. А Сокку — за то, что согласился несмотря на громкий голос в голове, предупреждающий, что всё неминуемо кончится катастрофой.

***

      Когда Сокка заворачивает за угол в выбранный ими небольшой парк, Тоф и Катара уже стоят в ожидании. Катара воодушевлённо покачивается на носках, а полная удовлетворения Тоф выглядит дико.       — У нас есть зацепка, — улыбается до ушей Тоф, хрустя костяшками.       Катара будто больше не может сдерживаться и выпаливает:       — Под городом расположена целая сеть туннелей, не обычная канализация! Сокка, там столько всего можно спрятать!       — У нас тоже имеется зацепка, — сухо уведомляет Сокка и отступает в сторону, как раз когда Джет вместе с остальными выходят из-за угла.       Сокка рад, что решил прийти первым, потому что Катара реагирует в одночасье: за секунду бурдюк откупоривается, и лёд вырывается наружу, примораживая Джета и его Борцов за свободу к месту. Словно ожидая этого, Аанг со слабым порывом воздуха отпрыгивает, приземлившись, чешет затылок и переводит на Сокку нерешительный взгляд, который тот игнорирует, чтобы насладиться видом захваченного в лёд по самую грудь Джета.       Похоже, ему также не помешает разобраться с этим.       — Кто эти люди? — хмурится Тоф, приготовившись возводить каменные столбы.       Катара медленно поворачивается к Сокке, испепеляя его взглядом.       — Что. Это. Такое?

***

      — Идёмте же, мы попусту тратим время! — снова заводится Джет, взгляд у него становится слегка безумным. Катара смотрит на него так, будто он — бешеное животное, и она всего в нескольких шагах от того, чтобы снова заточить его в лёд.       — Давайте чуть-чуть расслабимся, — произносит Сокка, придавая голосу смягчающих ноток, потому что им ни к чему сейчас эта суматошная энергия. И без того все уже на взводе.       — Можем сходить проверить, — предлагает Аанг, беспокойно крутя в руках посох. — Склад должен быть где-то поблизости.       — Джет, подожди минуту, — говорит Смеллерби тоном человека, повторяющего одну и ту же фразу. — Мы пойдём, ладно? Нам просто нужно немного времени.       — Вы всегда так говорите!       — Не похоже на бред… — бормочет Катара, глядя на то, как Лонгшот и Смеллерби пытаются угомонить Джета и попутно вернуть его в угол.       Сокка издаёт скептичный звук горлом.       — Хочешь сказать, в этой части Нижнего Кольца есть достаточно большой для Аппы склад, о котором мы бы не знали? И Аппу купил некий богач Царства Земли и теперь его перевозят в зоопарк на юге? А это ещё один торговец животными, про которого мы бы не знали?       — …Ну, мы же не со всеми знакомы, — указывает Аанг. — Ба Синг Се — большой город.       Катара неуверенно переминается.       — Нам придётся покинуть город и направиться на юг.       — Пешком, — добавляет Тоф. — Зимой.       С учётом меняющейся температуры Сокка наконец-то начинает верить, что зима действительно приближается.       — Не знаю, ребята, — вздыхает Сокка, дёргая волчий хвост. — Это не невозможно, но… вам не кажется, что всё как-то чересчур… гладко? Трудно представить.       — То, что ты не знаешь всего на свете?       Сокка не позволяет тону Аанга задеть себя. Он знает, как на него влияет эта ситуация. Они столько раз оказывались в тупике, что уже изнурены.       — Аанг, старая чайная Зуко неподалёку. Я провёл в этих окрестностях Нижнего Кольца уйму времени. И заметил бы, если бы тут был склад.       Смеллерби поворачивается к ним, нахмурившись.       — Чайная?       — Не забивай голову, — бормочет Сокка. Нет времени отвлекаться, и он не позволит Борцам за свободу узнать о Зуко. — И что теперь? — спрашивает у неё. — Проверим эту зацепку?       — Меня это не волнует, — без обиняков отвечает она. — Я только хочу, чтобы ему кто-то помог.       — Как мы должны помочь? — вопрошает Катара с враждебным выражением лица.       — Не знаю, иначе сама бы справилась, — огрызается Смеллерби. — После ареста Дай Ли он будто вернулся с раздвоением личности.       Тоф склоняет голову.       — Дай Ли? — членораздельно, с весомостью и неожиданной сосредоточенностью переспрашивает она, и Сокка вдруг вспоминает, что до всей этой вечеринки Катара что-то сказала про тайную сеть туннелей. Как только они разберутся с Джетом, им нужно будет вернуться к этой теме.       — Да, — подтверждает Смеллерби. — Появились и схватили его, а на следующий день он вернулся один совсем… другой.       — Его могли ударить по голове, — неуверенно предполагает Аанг, покосившись на Джета, упрашивающего Лонгшота оказать ему содействие и помочь воссоединить Аватара с его летающим бизоном. Да что не так с этим парнем, он будто по сценарию говорит…       Тоф мычит с сомнением.       — Типа получил сотрясение и не пришёл в норму?       Теперь и Катара хмурится, невольно подключаясь к разговору.       — В результате повреждений мозга могут происходить странности. Возможно изменение памяти, вкуса, чувства равновесия. Целители в Северном Племени Воды рассказывали о случаях, когда после определённых головных травм бывали даже изменения в личности…       — Тогда попробуем излечить его? — Сокка оглядывается на Джета, который ведёт бурные переговоры с молчаливым Лонгшотом.       — …Ему это не навредит?       Сокка искоса смотрит на Катару, одними губами прошептав:       — Даже если навредит, ты же не будешь против?       Сокка не осуждает её, когда она пожимает плечами и вздёргивает вверх подбородок, что точно означает положительный ответ. Он безоговорочно разделяет её чувства.

***

Наблюдать, как чья-то голова целиком исчезает в светящейся магической целительной воде, поистине страшно, но не настолько, как вид Джета, брыкающегося, вопящего и сопротивляющегося в руках Лонгшота, а потом внезапно одеревеневшего, застывшего всем телом. Катара отшатывается от него, поражённо охнув и чуть не пролив воду.        — Это не повреждение мозга, — надломленным голосом сообщает она, вновь глядя на Джета так, словно тот — нечто звериное, опасное. И на короткое мгновение он таким и кажется, прежде чем гримаса растворяется с его лица, как отступающий прилив, оставляя за собой чуждую искренность.       — А что? — интересуется Аанг, держа посох наготове для удара.       — Я не знаю, — хмурится Катара. — Было похоже на стену.       — Как если бы он не хотел о чём-то думать?       Сокка часто так делает. С тех пор как они покинули юг, он очень преуспел в отгораживании от некоторых мыслей.       — Нет, как будто… в его голову что-то вставили. Этого не должно быть там. Это он, но как будто это не было его частью всегда… — Она замолкает, недовольная из-за неспособности описать происходящее. Наступает секунда тишины, а потом….       — Какая-то жуткая чертовщина, — подытоживает Тоф своей обычной краткостью.       — Что случится, если ты извлечёшь это? — спрашивает Смеллерби.       — Не знаю. — Катара мрачнеет от собственного неведения.       Лонгшот и Смеллерби обмениваются взглядом, после чего девочка требует:       — Попробуй.       — Что? — моргает Катара, отвлёкшись от своих размышлений. Лонгшот решительно кивает, и она принимает испуганный вид. — Я могу нанести ему ущерб! Ещё больший!       — Катара, — просит Смеллерби, — он даже не помнит, что из-за Народа Огня лишился своей семьи.       Сокка не уверен, что это значит, но, похоже, Катара улавливает смысл, судя по тому, как после этих слов она покачивается на пятках.       — Ладно, — соглашается она, делает глубокий вдох, настраиваясь. — Хорошо. Дайте мне только…

***

      — Пошло оно всё к… Духам, — выплёвывает Сокка, стараясь не выражать свои настоящие мысли — к чёрту всё — перед детьми. Конечно, тайная база по промыванию мозгов находится под озером, на которое все аристократы ездят отдыхать. Разумеется. Это же грёбаный Ба Синг Се.       И пропади оно всё пропадом… На исследование озёр они посылали Катару и Аанга. А надо было Тоф. Дело ведь не в самой воде. И никогда не было. Сокка был слишком поглощён отсутствием зацепок, чтобы расширить кругозор. Идиот, идиот, идиот.       — Я проведу вас, — рычит Джет. Его дыхание всё ещё тяжёлое, голос вибрирует напряжением, глаза тёмные от бешенства — всё в точности, как помнил Сокка.       — Вау, и правда, этот парень совсем другой, — бормочет Тоф, сместив ногу в попытке прочесть его лучше.       — Пора, — говорит Аанг с горящим решимостью взглядом, какого Сокка не видел давно. — Надо идти прямо сейчас.       Сокка осматривает группу: Джет грозно настроен, Лонгшот и Смеллерби выглядят успокоенными и привычно стоят позади Джета. Сокка смотрит на своих людей — готовых, здоровых, вооружённых и ждущих его сигнала.       Чёрт.       У него на сегодня назначена встреча с Зуко. И есть предчувствие, что он на неё не успеет.

***

      Зуко в паршивом расположении духа. Об этом знает он, дядя и каждый посетитель, который присутствовал в зале, когда к нему пришёл посыльный с запиской от Сокки. Чёртов посыльный. Сокка воспользовался посыльным. Зуко сразу же узнал его почерк, и ему потребовалось слишком много времени, чтобы справиться с нестандартным новым письмом и вникнуть в суть написанного: Сокка не сможет прийти на ужин и остаться на ночь, как планировалось.       Зуко не припоминает, когда в последний раз видел, чтобы дядя передвигался столь шустро. Он испытывает угрюмое веселье, что дядя позволил просочиться Дракону Запада, дабы выпроводить Зуко из зала прежде, чем он подожжёт что-то. Как будто к нынешнему моменту Зуко не научился контролировать себя.       Температура всего чая в помещении просто повысилась без видимой причины, вот и всё. Зуко знал, что нужно лишь выждать, пока доберётся до кухни, и только тогда он обратил корзину выпечки в пепел.       — Хм, — изрекает дядя, осматривая беспорядок на столе. — Я тоже не был заинтересован в них. — Зуко резко поворачивается к нему, но дядя выставляет ладонь и предотвращает то, что готово было вырваться из его рта. — Пожалуй, остаток дня тебе желательно взять отгул.       Зуко прищуривается, чувствуя, как от пристального взгляда натягивается грубая кожа шрама. Он ненавидит быть таким открытым. Но не настолько, чтобы отклонить предложение.       С тихим рычанием Зуко разворачивается, стягивает фартук и взлетает по лестнице в квартиру, почти дымясь от злости. Не то чтобы у Зуко имелись особые планы на этот вечер, которые теперь испепелись. Он всего-то весь чёртов день ожидал его наступления. А вместо этого он совсем один в своей комнате, Агни клонится к горизонту, и перед ним простираются долгие часы ночи.       Натянутая, заострённая непоседливость напоминает ему о плохих ночах на «Вани», и за эту мысль Зуко не позволяет себе зацепиться. Он гонит её прочь, перенаправляя в яростные, порывистые движения и скармливая спутанному внутреннему пламени. Рабочую форму он с себя срывает, не обращая внимания на звук затрещавших швов, перерывает ящик со своими скудными пожитками в поисках капюшона, маски и тёмного костюма.       Зуко не собирается оставаться здесь, ждать и тосковать всю ночь. И тем более не планирует терпеть задумчивые, понимающие, жалостливые дядины взгляды. Раз у него появилось свободное ночное время, он проведёт его с пользой.

***

      К этому времени Зуко уже запомнил дорогу в туннели, а благодаря слежкам за агентами Дай Ли он знает, что двигаться надо в направлении стен. Тут срабатывает мышечная память: спрыгнуть с узорчатой крыши вагона, когда он затормозит перед въездом на вокзал, и перемещаться между проходами, пока не обнаружится подходяще уединённый и без тепла под землёй вход. Он игнорирует — скорее принимает — рискованность разведки столь ранним вечером. Прямо сейчас ему нужно на чём-то сосредоточиться, набраться концентрации, чтобы оставаться незамеченным, пока на окраинах Нижнего Кольца улицы оживлены.       Только скрывшись с улиц и очутившись в туннелях, Зуко разрешает себе ощутить сдержанный взрыв ликования. Есть что-то исключительное в том, чтобы сбегать от фальшивой нормальной жизни Верхнего Кольца в реальность Нижнего, а после — в тёмные, залитые зелёным светом туннели, совпадающими с нынешним настроением Зуко. Этот проклятый город. Все его безупречные контуры и развитая образность основаны на вершине змеекрысовой норы секретов.       Спрыгнув с лестницы на каменный пол, Зуко распространяет огненную сущность. Сознание разрастается, натыкаясь лишь на факелы с обеих сторон. У внутреннего пламени сейчас приемлемый, бойкий ритм, и Зуко растягивает огненную сущность дальше, к сердцу городской власти. Ему не хватает терпения для осторожного тщательного исследования, которым он занимался до сегодняшнего дня, особенно теперь, когда он знает, что Дай Ли держат самое большое сокровище как можно ближе к центру своей силы. И все признаки, все действия Дай Ли указывают на место за пределами стен.       Зуко переходит на бег трусцой, к которому не прибегал давно. Приятно увеличить шаг и по-настоящему бежать, углубляясь в туннели и впервые не задумываясь об обратном маршруте на поверхность, путях отступления или местах для укрытия. Он понимает, что не соблюдает привычную осторожность, что, возможно, предаётся безрассудству, но не может найти в себе сил обеспокоиться. Внутреннее пламя жаждет битвы, и Зуко не подавляет его, желая сжечь в его жаре всё. С этой дикостью, мечами за спиной, маской на лице и полыхающим внутри огнём он чувствует себя как дома.       Его переполняет свирепость, и Зуко знает это, но ему плевать. Все эмоции выливаются в магию, придавая ей дополнительной мощи, а огненной сущности — больший охват. Пробегая мимо факелов, он искажает их пламя, чтобы обеспечить себе тени, и оставляет их пылать и потрескивать позади. Когда порой он чувствует тепло движущихся впереди или сзади тел, он едва успевает юркнуть в укромные углы; стоит огненной сущности охватить их тепло, как становится трудно отпустить его. Словно ненасытная часть Зуко хочет схватить этих агентов, которые являются препятствием между ним и тем, чего он хочет, которые крадут у него Сокку — и хотя Зуко не осведомлён о подробностях его дел, он знает, что Дай Ли возглавляют короткий список вещей, способных отнять Сокку, — и заставить их заплатить.       Это опасное чувство. Опасный настрой для мага огня, и в особенности для мага огня, пытающегося оставаться неприметным. Было бы только в его теперешней жизни что-то, что он хотел бы уберечь.       Такое есть, напоминает он себе, проскальзывая в щель — подвижными остались лишь глаза, пока мимо проходили два агента. Он глубоко дышит, стараясь отделиться от неутолимого голода своего огня. Сейчас у него есть кое-что, пока что этого достаточно, и если он станет причиной, по которой это «пока что» закончится раньше положенного, то это его подобьёт. Конец кажется слишком близким этой ночью. Огонь скручивается и скребётся в груди, пока не приходится снова пуститься в движение.       Зуко петляет по лабиринту туннелей, перемежаясь между главными проходами и боковыми пролётами, чувствуя себя взвинченным и находясь на грани воспламенения. Он настолько сосредоточен на скорости и тишине, что практически пропускает момент, когда огненная сущность цепляется за что-то огромное. Оторопевшему мозгу требуется пара секунд подметить, что очертания, которые он чувствует, — это не куча тел, а одно большое, тёплое, живое существо.       Вот… дерьмо.       У него не было в планах найти что-то сегодня. Или когда-нибудь. Ему известны потенциальные места для поисков, но он знает, что не единственный ведёт их. Сегодня ему просто нужно было проветриться. Действовать, сделать что-нибудь, чтобы не чувствовать себя бесполезным хотя бы пару часов.       Он раздумывает повернуть назад, отправиться в Верхнее Кольцо и рассказать кому-нибудь. Раздумывает подождать в своей комнате, в чайной, когда Сокка придёт к нему и услышит сам. Раздумывает, с какой вероятностью здесь что-то останется, если Зуко уйдёт и вернётся позже.       Когда он сдвигается с места, то идёт не в том направлении, откуда пришёл.       Оказывается, ощущать Аппу тепловой сущностью — может, Дай Ли прячут здесь другое гигантское существо — и найти его — два совершенно разных понятия. Зуко держит эту гору тепла в центре сознания, но ему всё равно необходимо преодолеть туннели, помещения, проходы и тупики, чтобы в конечном счёте добраться до неё.       Вскоре он попадает в широкий сводчатый коридор. Кирпичи сухие, но холодные, в воздухе присутствует влажность, из-за которой Зуко делает вывод, что рядом есть вода. Пересекает нечто похожее на атриум он прижавшись к стенам. На них зелёные факелы — медь, наверное, или соль. Должно быть, они пропитывают дерево каким-то раствором, и наверняка единственная причина — для красоты, но… конечно же, они сразу же отзываются, как и любое другое пламя, позволяя создать участки теней, направить свет вперёд и растянуть темноту за собой.       Одно мгновение Зуко изучает дверь — прочную, окантованную железом, с тяжёлым замком, очень впечатляющую на вид и опять-таки красивую, — после чего ловко расправляется с ней с помощью отмычек. Заставляет себя сосредоточиться на деле, а не на гудящем понимании, что за этой дверью громадное тёплое животное. Не время совершать оплошности.       Дверь открывается, зелёный свет изгибается по ней, и впервые за несколько месяцев перед Зуко предстаёт то, что он больше не рассчитывал увидеть.       Помещение просторное, бесконечно высокое — в преобладающей темноте Зуко видит лишь намёк на потолок. Тухлой и отвратительной вони нет, видимо, сверху имеется доступ к свежему воздуху. Но запах животного всё равно стойкий, мускусный и густой, он потрясает почти столь же сильно, как и звон цепей, когда Аппа сначала пятится от света, а затем с яростным рёвом бросается вперёд. Летающий бизон резко останавливается — каждая из его лап прикована к разным столбам так, что тот может только дёргаться и делать выпады, а если попытается взлететь, то поднимется над землёй всего на несколько сантиметров.       Это очень хорошая установка. С теоретической точки зрения. Большое пространство, чтобы удерживать существо и передвигаться по периметру, но не настолько, чтобы нельзя было напасть на человека и захватить его в плен. Цепи на вид крепкие, отлично сделанные, и даже стоя на входе Зуко замечает, что с этими кандалами справиться будет не так просто, как с дверью, даже если удастся утихомирить Аппу. Путей для отступления не наблюдается, кроме того, откуда он пришёл, где повсюду узкие туннели, в которые могло бы поместиться нечто размером с летающего бизона. А факт, что они под водой — если они в самом деле под водой, — сводит на нет любой разумный захват мага земли, который не знаком с опорной конструкцией этого места. Идти некуда, разве что можно было бы попытаться улететь наверх во тьму, но Зуко уверен, что это такая же ловушка, как и всё остальное.       Зуко снова опускает взгляд на Аппу. Летающий бизон наконец-то затих, всё ещё пыхтит и тяжело дышит, но низко присел, напрягшись. Зуко узнаёт это положение: стараешься быть спокойным, когда единственное желание — напасть. Бизон выглядит грязным, истерзанным, мех поредел и выпадает кусками — с учётом приближающейся зимы это ненормально. Аппа жив, но за ним не ухаживали. Из-за того, как обращаются с тем, что небезразлично Сокке, внутреннее пламя Зуко взметается, факелы вспыхивают.       — И что мне с тобой делать? — шепчет Зуко. Он не ожидал найти Аппу, не при таких обстоятельствах. Он не готов.       На звук его голос Аппа дёргается, рычит, осев и вперившись в него пронзительным взглядом. Зуко и не знал, что морда летающего бизона может быть такой эмоциональной. Как много на самом деле понимает животное Аватара? Узнал ли его Аппа? Если да, будет ли он рад Зуко? Или он запомнил его как очередного врага?       — Таким ты видишь меня? — бормочет Зуко, сделав несколько осторожных шагов вперёд, выставив перед собой пустые руки без оружия.       Внезапная вспышка в тепловой сущности за его спиной — слишком близко, как она подобралась так близко? — заставляет Зуко обернуться до того, как он успевает увидеть реакцию Аппы на его приближение. Зуко ругает себя за то, что отвлёкся и дал огненной сущности сократиться. Не до конца, но она не простирается так же далеко, как когда им владел гнев и он скорее гнался за чем-то, а не искал. Удлинив огненную сущность, Зуко тянется за мечами. Мышцы каменеют, когда он подмечает не обычное тепло тела, а присутствие настоящего внутреннего пламени.       В эти дни не так уж много магов огня в Ба Синг Се. Никаких шансов, что это равномерное сдержанное пламя принадлежит Азуле.       — Как приятно встретить здесь знакомое лицо, — говорит дядя, встав в дверном проёме. Внутреннее пламя Зуко содрогается на подтверждение, на суровые слова, которые он не привык слышать в свой адрес.       У него нет ответа — он слишком удивлён, — но язык тела точно говорит достаточно, когда он отводит взгляд. Как и то, что его мечи по-прежнему у него за спиной, а не лежат в руках.       — Не желаешь взглянуть мне в глаза?       Зуко удаётся на секунду оторвать взгляд от подсвеченных теней. Он не знает, почему дядя ждёт, что именно сейчас он посмотрит ему в глаза. Зуко вообще когда-нибудь делал это?       — Какова конечная цель, племянник? — приказным тоном интересуется дядя, его лицо напряжено от злости, которую Зуко пытается осмыслить.       Зуко вздрагивает, сердце отбивает «беги, прячься, борись», сквозь его шум в ушах ничего не слышно. Агни, он не находит ответа, даже если бы был способен говорить. Переступает, неуверенный, встревоженный, чувствующий необходимость двигаться, но потом снова заставляет себя не шевелиться. Однако эта заминка всё равно служит ответом для того, кто хорошо знает его.       — Ты никогда не думаешь наперёд, Зуко, — упрекает дядя, широко разведя руки в дверном проёме, в своей злости занимая столько места, что Зуко остаётся только скрестить руки, отвести взгляд и не отступать назад. — А стоило бы, иначе ты можешь пострадать. Или пострадают другие люди! На севере у тебя не было плана дальше поимки Аватара. В Царстве Земли, когда ты грабил, у тебя не было плана.       Это… жестоко. Отправившись путешествовать в одиночку, он почти полностью перестал заниматься этим. Но дядя этого не застал.       — И сейчас у тебя нет плана с Соккой.       Зуко не может остановить себя и оборачивается к дяде, впутавшего сюда Сокку. Сдерживает бушующее пламя, которое вырвалось бы наружу, окажись его самоконтроль чуть менее сильным. И если бы это не было правдой. Потому что у него нет никаких планов, если речь идёт о Сокке. У него не может их быть, ведь, задумываясь о будущем, он никогда не в силах представить себе такое, где они с Соккой будут существовать вместе как «мы» за пределами колец Ба Синг Се.       А размышляя всякий раз о будущем, Зуко приходится сталкиваться лицом к лицу с фактом, что если Аппа останется, то Сокка никуда не исчезнет. Если же Аппа уйдёт — Сокка последует за ним. Это неопровержимая истина, что присутствует в каждом их совместном и раздельном моменте; она скрывается под причинами, из-за которых Зуко ведёт поиски, невысказанная даже в собственных мыслях и постоянно прячущаяся, напоминающая беспрестанное напряжение, не позволяющее ему успокоиться. Как может он успокоиться, зная, что всему настанет конец?       Зная, что его можно избежать.       Зуко рычит, в груди становится больно из-за того, что его вынудили разбираться с тем, что до сих пор живёт внутри него и чего он не желал признавать. Сквозь маску он встречается с дядиным бесстрастным взглядом, и его дыхание сбивается.       — Нет, Зуко, — говорит дядя, рассекая рукой воздух, словно отвергая гнев Зуко. Тот отворачивается, скрывая дрожь. — Без плана всё идёт наперекосяк. Можешь притворяться, что это не имеет значения, но ситуация продолжит ухудшаться до тех пор, пока ты больше не сможешь закрывать на неё глаза. Это не шутки!       Зуко хочется рассмеяться без капли веселья. А когда это были шутки?       — Оглянись вокруг! Ты можешь погибнуть здесь. Ты хотя бы знаешь, как выбраться отсюда?       Зуко сжимает руки в кулаки, на языке оседает дым. Он довольно долго блуждает по туннелям Дай Ли. Выяснил бы, как и всё остальное.       — Зачем ты здесь? — Вопрос дерёт ему горло. Как дядя вообще нашёл его?       — Потому что я не могу позволить тебе продолжать совершать те же ошибки, хоть раз не задумавшись о том, что будет дальше! — кричит дядя голосом, предназначенным для поля битвы, врагов и семьи.       Зуко отшатывается от его силы, от приказа в нём. Он не хочет задумываться о том, что будет дальше. Не хочет сталкиваться с осознанием, что ни один из лежащих перед ним путей не оставит его с Соккой надолго, за исключением тех, где он лишится всего. Может, Зуко и живёт вне времени, незатронутый происходящим в мире, но Сокка — нет. Впервые ступив на порог чайной в Нижнем Кольце, Сокка уже был озабочен скоростью текущих событий. Каждая прошедшая секунда приближает момент, когда он останется без него, и об этом Зуко не может задумываться, не имея при этом желания обратить всё в пепел.       — Нельзя избегать проблем, о которых ты не хочешь думать, — более тихим, но всё таким же повелительным голосом продолжает дядя. Он знает Зуко слишком хорошо. — Ты должен заглянуть внутрь себя и найти свою судьбу, Зуко. Не принимай ту, которую возложил на тебя твой отец.       Зуко поворачивается к нему, шипит сквозь зубы от того, что дядя заговорил о Хозяине Огня. Он никогда не заводит о нём разговор первым, никогда, и Зуко хочется закричать, что это случилось сейчас. В ярости он чуть не швыряет мечи на землю, но с трудом подавляет порыв — это будет чертовски глупо, Дай Ли могут объявиться в любую секунду.       — У вас есть выбор, принц Зуко, — произносит дядя, безжалостный, с каменным лицом.       Вновь услышав этот титул, присоединённый к его имени, Зуко застывает в оцепенении. Дракон Запада обращается к принцу Народа Огня. Личности, которые они, похоже, так и не оставили в прошлом. Его грудь словно обвивают цепи. Ощущение это подобно предложенному в разгар битвы оружию, когда ты оказался с пустыми руками. Подобно доспехам, которые, ты понимаешь это ещё до примерки, будут тебе впору.       — Таких возможностей изменить свою судьбу не много, — неутомимо предупреждает дядя. — Сейчас твой шанс. Не потрать его впустую.       Слова наполнены горечью — таким же горьким Зуко кажется чай, который дядя всегда впихивает ему. Они слетают с дядиных губ, будто у него больше нет веры в то, что Зуко прислушается к ним, но он обязан был довести дело до конца. Сказал, словно перед Зуко бесконечные ряды возможных судеб, не принимая во внимания факт, что он не желает своей судьбы. К чёрту её. Зуко хочет чувствовать, что у него действительно есть выбор. Он по-настоящему хочет иметь его, любой выбор, из-за которого не понадобится отрывать от своего сердца кусок и наблюдать за тем, как он сгорает.       Повисшая тишина кажется бесконечной и одновременно слишком короткой. Дядя даёт словам повиснуть, а потом подчёркнуто и без всяких слов уходит. Пропадает из огненной сущности Зуко столь же резко, как и появился, оставляя его наедине с летающим бизоном, зелёным светом факелов и подобием выбора.       Когда Зуко заговаривает снова, его голос более хриплый, чем обычно:       — Выходит, такова моя судьба. — Он поворачивается к Аппе. — Кто бы мог подумать.       Это не то, к чему он стремился, за что отчаянно цеплялся или хотел сохранить. Только он и летающий бизон. Духовный спутник Аватара, ведь в конце концов всё сводится к Аватару.       — Не думал, что всё закончится так… пушисто.       Аппа выдыхает поток воздуха, из-за которого Зуко покачивается на пятках. Он снова задумывается, сколько же понимает животное.       — Было бы лучше выяснить это заранее, — признаёт Зуко и делает медленный оборот, изучая эту ловушку и проверяя теорию, что, возможно, духовные спутники понимают намного больше обычных животных. — Но дядя не ошибся. Я не умею планировать свои действия. Мне это не нравится. Вот почему я должен…       Нет. Не стоит мыслить в этом направлении.       Может, дядя и был прав по поводу его абсолютного неумения продумывать что-либо дальше следующей минуты или захода солнца, но он счёл необходимым пойти за ним, донести до него это предупреждение и удостовериться, что он понял всю серьёзность. Хоть Зуко понятия не имеет, что делает, но отсутствие дядиной веры подрывает что-то хрупкое внутри него. Это причиняет боль, которую Зуко не хочет признавать, потому что кажется, что её признание сделает ещё больнее.       — Как он вообще сюда пробрался? — бормочет Зуко, обходя Аппу — оба не сводят друг с друга настороженных взглядов.       Зуко подходит поближе рассмотреть кандалы вокруг его лап. Выглядят массивными. Камень, закованный в железе. Камень предположительно цельный, если принять к сведению, что его пленили маги земли, а железо — всего лишь дополнительное укрепление против тех, у кого нет ключа.       — Он что, следил за мной?       Неужели дядя всё это время следил за ним? Давал иллюзию свободы, пространства и самостоятельности, а на деле всегда был поблизости, наблюдал? Зуко хотел бы сказать «нет», сердито отвергнуть саму мысль. Но дядя подкрался к нему здесь, когда Зуко и подумать не мог, что придётся до такой степени увеличивать огненную сущность, что отвлечётся и не заметит приблизившегося дядю.       Зуко немного рассказывал ему о том, что происходит с его магией и теплом. Что он может чувствовать Сокку своей огненной сущностью. Из этого легко сделать вывод, что он и других может чувствовать. Дядя даже косвенно упомянул, что такое возможно.       Видимо, он сказал Дракону Запада, научившему его перенаправлять молнию, достаточно, чтобы тот нашёл способ скрываться от подобной магии огня.       Зуко тяжело выдыхает — что-то похожее на крик сотрясает грудь и отскакивает от рёбер. Он приваливается к железному столбу, будто прочная опора придаст ему хотя бы на крупицу больше выдержки. Чтобы Айро поступил подобным образом, сам обучился этому… Пригодился бы план. Практика. Проницательность. Из этого можно заключить, что, заглянув в будущее, Айро представил себя в ситуации, когда ему было бы нужно скрываться от внимания Зуко.       Зуко не хочет, чтобы дядя очутился здесь именно таким образом. Невероятно сильно не хочет этого до боли в костях. Но если всё было не так… получается, дядя и без Зуко в качестве своего невольного проводника знал, где держат Аппу. Значит, он с самого начала знал, где был Аппа, что его схватили Дай Ли, и просто… ждал, когда Зуко догадается? Это была проверка? Агни, зачем оставлять животное в плену, если он был в курсе? Ради какого-то идиотского урока для Зуко? Для чего это устраивать?       Но тогда почему дядя ничего не предпринял? Почему вместе с ним покинул Кальдеру? Почему столько играет в пай-шо по всему миру? Почему находится всегда рядом, хочет того Зуко или нет? Почему многие месяцы наставлял его не бояться собственного огня, но дальше основ ничему не учил?       Зуко привык полагать, что знает ответы на эти вопросы. А на самом деле, наверное, нет. Вообще нет. Впрочем, он никогда не спрашивал, слушать и подавно не хотел. Быть может, причины, которые Зуко считал правдивыми, были всего лишь прикрытием для тайн вроде обозревателей по всему миру и шифров в игре пай-шо и комнатах, куда ему вход воспрещён. План внутри плана, как в лучших стратегиях пай-шо. Притворяться Муши, начать новую жизнь и хотеть, чтобы Зуко стал Ли, но по сути это… что?       — Неужели он пытается сбросить меня со счетов?       Эта мысль ужасает, под каким бы углом ни рассматривай, и глубоко расстраивает. Зуко знает, что должен отреагировать сильнее, чем сейчас. И, вероятно, отреагирует, как только выйдет из ступора. Он словно не может сразу переваривать это предположение и управлять собственным телом.       Во всяком случае, если Айро намеревается вывести его из игры, Зуко благодарен хотя бы за то, что, по мнению Айро, он более гуманно относится к миссии, чем Хозяин Огня. Всё зависит от точки зрения, естественно. Согнувшись, чувствуя, как весь его мир за последние три года распадается, он находит огонь предпочтительнее. Пламя, по крайней мере, не гарантирует ничего, помимо ожогов.       Ощутив тепловой сущностью движение вдали, Зуко судорожно втягивает воздух и заставляет себя сконцентрироваться на настоящем. Яростно отодвинув в сторону то, про что не желает — не хочет — думать в этот момент, в чём он очень преуспел, он возвращается вниманием к реальности и металлическим столбам перед ним. Смотрит на железную петлю, к которой крепятся цепи Аппы, — она удерживает летающего бизона всякий раз, как он дёргается, вертится и съёживается, невесть сколько волоча на себе железо.       Глядя на петлю, он понимает, что представший перед ним шанс не касается того, чего хочет он, дядя или даже Сокка. Нет. Это то, с чем Зуко будет жить под неумолимым светом Агни. Это то, что он сможет пережить, когда его рано или поздно привлекут к ответственности за это.       Громкое лязганье стали отражается от камня — Зуко вытаскивает мечи и поднимается на ноги. Ни капли внутренней неуверенности не просачивается в его движения, потому что, когда действительно необходимо, он умеет закрываться так, чтобы не показывать слабость. При звуке Аппа дёргается, встревоженно приседает, неспособный отойти, и Зуко не даёт себе времени на лишние раздумья. Они никогда не приводили ни к чему хорошему. Он позволяет внутреннему пламени выйти из-под контроля, дикости проникнуть в кровь, посылает огонь вниз по лезвию и действует.

***

      Джет ведёт их по какой-то подземной крепости. Перед этим они поездом доехали до восточной границы Нижнего Кольца — конечно же, для жуткого секретного бункера Ба Синг Се располагает практичной общедоступной транспортировкой. От обстановки Тоф прямо распирает ликованием, хотя её огорчило, что Джет сумел найти вход, а не дал ей пробить им путь сквозь землю. Аанг тоже трепещет от воодушевления, Катару переполняет нервная энергия, а Сокка… Сокка на пределе. Преимущественно из-за Джета — вряд ли рядом с ним он сможет вести себя как-то иначе, — но ещё его изрядно волнует существование такой… промывки мозгов.       Та комната, где женщин превращают в Джу Ди, внушает неповторимый ужас. При мысли, что правительство считает жителей города идентичными и заменимыми, Сокка до сих пор чувствует тошноту из-за своих шуток о Джу Ди. Было невыносимо уйти и оставить этих женщин позади. Но прежде всего они здесь ради Аппы. И всегда они были здесь только ради него — Сокка напоминает себе об этом почти каждый день.       Но это не значит, что они не вернутся сюда повторно.       Они всё дальше углубляются под землю, и чувство подозрительности Сокки цепляется за каждый признак того, что это всё может быть ловушкой. Дорога занимает вечность, они уже должны находиться глубоко во Внешнем Кольце. Но более им ничего не известно, только то, что им смог рассказать Джет, поэтому если что-то пойдёт не так, то неясно, с чем они будут иметь дело. На человека, который однажды хотел потопить город, возлагается слишком большая вера.       — Думаю, он здесь, — шепчет Джет, остановившись и махнув ладонью на широкую, окованную железом дверь. — Там много места.       — Думаешь? — нахмуривается Сокка. — Ты не знаешь?       Изображая безразличие, Джет пожимает плечами и смотрит на него надменным взглядом из-под полуприкрытых век.       — А ты знаешь больше?       Сокка не знает, поэтому насупливается и скрещивает руки. Джет оглядывает группу на случай, если кто-то не согласен, а затем отворяет дверь.       Места тут действительно много. Продолговатое, широкое, низкое помещение со зловещим зелёным освещением, благодаря которому они вздрагивают от каждой тени. Без сомнений оно достаточно велико для летающего бизона. Лишённое удобств, но, наверное, в этом и есть смысл. А ещё оно достаточно велико, чтобы вместить Лонг Фэнга и треугольник Дай Ли с непроницаемыми лицами.       — Конечно, — бормочет Сокка. Только то, как Джет напрягается, рычит, впадая в знакомую ярость, и тянется к своим загнутым мечам, спасает его от очередной атаки льдом Катары.       Лонг Фэнг растягивает мгновение, обводя их группу нарочито медленным, разочарованным взором.       — Я надеялся, до этого не дойдёт.       — Что вы сделали? — спрашивает Аанг, слова вырываются из него. — Где Аппа?       — Я пытался быть рассудительным, — продолжает Лонг Фэнг, будто Аанг ничего не сказал. — Я оказал вам гостеприимство Ба Синг Се.       Это прозвучало скорее благодушно, чем отрепетировано. Сокке интересно: для кого это представление? Дай Ли? Уж точно не для них.       — Где Аппа?       От тона Аанга Сокку бросает в пот. Он обменивается с Катарой быстрыми напряжёнными взглядами. Аангу нельзя устраивать погром в своём светящемся состоянии здесь, под озером.       — И всё же я восхищён вашим упорством…       Хватит.       — Похоже, у вас заготовлена целая речь, — перебивает Сокка. — Но у нас мало времени, так что прекращайте разглагольствовать и отвечайте на вопрос.       В него упирается чересчур раздражённый взгляд, чтобы истолковать его невозмутимым.       — Придя сюда, вы доставили мне затруднения. У меня не остаётся выбора.       Отлично. Просто здорово.       — Если отдадите летающего бизона, мы сможем всё уладить.       — О? — Лонг Фэнг выгибает бровь и прячет руки в рукавах. — В таком случае вы незамедлительно покинете Ба Синг Се и никогда не вернётесь?       Формально… они могут пойти на это, хотя от одной мысли сердце Сокки холодеет.       — Не обмолвитесь о том, что видели здесь?       В ответ повисает многозначительная тишина, не считая натянутого болезненного стона Джета. Никто из них не забудет о комнате с Джу Ди или о других помещениях, мимо которых они прошли и куда не было времени заглянуть проверить, пусты они или нет.       — Понятно, — без удивления продолжает Лонг Фэнг. — Что ж. Следует отметить, я до последнего старался защитить покой царя.       — Стойте, что…       На взгляд Сокки, это прозвучало излишне торжественно и официально.       — Я предложил содружество, и его отвергли.       — Подождите, вы не предлагали…       — Отныне вы враги государства, — объявляет Лонг Фэнг. — Арестуйте их.       Дай Ли все как один занимают боевые стойки, и Сокка исступлённо, бесцельно задумывается: им тоже промыли мозги или они просто необыкновенно хорошо обучены?       — Ах, точно… Джет, правильно?       Джет гримасничает и делает шаг вперёд, подняв мечи, словно собирается сразиться со всеми ними в одиночку.       — Джет, Царь Земли пригласил тебя на озеро Лаогай.       Сокка видит неоспоримое воздействие этих слов. Тревога в мозгу верещит, пока он оперативно подмечает изменения в Джете: новое положение плеч, выпрямившаяся спина, внезапно ослабившаяся хватка вокруг рукоятей опущенных мечей.       — Для меня честь принять это приглашение, — монотонно, с идеальной дикцией отзывается Джет. Чёрт возьми, видимо, нет способа удалить из мозга человека чужое вмешательство волшебной водой — судя по всему, оно там навсегда. Приятно знать. Было бы неплохо узнать раньше.       Лонг Фэнг вновь окидывает их бесстрастным взглядом, уголки губ изгибаются в жуткую и самодовольную ухмылку.       — Убить их.       Все, кроме Лонг Фэнга, разом атакуют. Дай Ли синхронно бьют ногами по земле, Джет бросается на них, его загнутые мечи сверкают в зелёном свете. Благодаря преимуществу близости Джет нападает на них первым, но всего спустя секунду к нему присоединяется каменный обстрел Дай Ли, между тем Аанг и Сокка пытаются отражать удары Джета бумерангом и посохом.       — Тоф! — кричит Сокка, отпрянув назад. Рядом с ухом просвистело лезвие.       — Знаю, — буркает она, со спокойным грозным лицом вскидывает руки и возводит защитный столб, с поразительной точностью сбивая камни в воздухе.       — Аанг, помоги мне сдержать его! — Приказ, который не было нужды озвучивать, но Аангу не помешает давать чёткие задачи, чтобы он сосредоточился на битве.       Аанг кивает и отпрыгивает в сторону, чтобы заставить Джета разделить внимание. Оно сфокусировано в основном на Аанге, но даже с промытыми мозгами Джет не станет полностью игнорировать Сокку и открывать спину.       — Катара, нужно привести его в себя, — распоряжается Сокка, пытаясь удержать внимание жуткого безэмоционального лица Джета подольше, чтобы Аанг сбил его с ног. Она угрюмо кивает, одна рука светится ярко-голубой водой — проклятье, из-за этого она становится лёгкой мишенью в тусклом освещении, — а другая образовала ледяные копья. Духи, ей придётся заняться целительством под вражеской пальбой, если только до этого им не удастся надолго обезвредить Джета.       Его мечи сцепляются вокруг изгиба на бумеранге Сокки, чего он нисколько не ожидал. Они натягивают скреплённое оружие, прижимаясь телами слишком знакомым образом, и Сокка не знает, сможет ли сделать что-то с Джетом несмотря на испытываемую по отношению к нему неприязнь.       — Смеллерби, Лонгшот, — пыхтит Сокка, когда ему удаётся с рывком разняться с Джетом, и они оба отшатываются назад, — делайте что считаете нужным!       Дальше наступает безумие: кругом полумрак, слабый зелёный свет факелов отблескивает на клинках, тени скрывают летящие снаряды, пока они не оказываются перед самым носом. Сокка стискивает зубы, отбиваясь от парных мечей Джета одним лишь бумерангом, глупо радуясь за все те разы, когда он дурачился вместе с Зуко и отрабатывал подобные ситуации. Но поспевать всё равно тяжело, а удерживать внимание Джета, сражаться и обороняться не поранившись — ещё тяжелее. Это должно быть похоже на спарринг, только Сокке пока не доводилось держать себя в руках, когда вторая сторона стремится убить его.       Способности Аанга успешно применять магию воздуха препятствуют низкие потолки — расчётливое тактическое решение, и это… беспокоит, — но он как никогда подвижен, приноравливается поднимать магией земли прикрытие и метать камни в заднюю часть коленей Джета, затрудняя движение его ног.       Сокка знает, что Катара остаётся под защитой Тоф и пытается найти способ вмешаться с целительством, в то время как продолжает размахивать водяными хлыстами. Она запускает их под заслоном Тоф и создаёт на полу слои льда, вследствие чего нарушаются стойки и сбиваются с курса снаряды.       Лонгшот и Смеллерби… кричат на Джета. Сокка не совсем понимает, что именно они кричат, и не может сосредотачиваться на этом. Коротким кинжалом Смеллерби мрачно отражает камни, Лонгшот выпускает стрелы в темноту — как он вообще видит что-то? — и в промежутке Смеллерби вкладывает всю себя в крик. Она кричит о Дюке и Пипсквике, о причине, напоминает ему о том, откуда он пришёл и что Народ Огня сделал ему. Сокка понимает, что это значительно мотивирует Джета, но они наверняка не хотят акцентировать его внимание на таких вещах.       — Вспомни, Джет! — кричит Смеллерби, задыхаясь, и отшатывается от внезапно возникшей колонны. — Ты — Борец за свободу! Ты сражаешься не ради власти, ты сражаешься ради людей, которые не могут защитить себя сами!       Сокка отгораживается от её последующих слов, потому что выясняется, что Дай Ли способны прибегать к странной магии земли и прилипать к стенам и потолкам как чёртовы паукоосы. На Сокку вдруг начинают сыпаться атаки сверху, они вынуждают уклоняться, уворачиваться, пригибаться, нырять и отпрыгивать. Поле боя теперь напоминает коробку обстрела.       — Тоф!       — Уже!       Сокка чувствует дрожь пола, старается удержаться на ногах и бросается на спину Джета. Он издаёт возглас, стоит земле загреметь, когда Тоф делает… что-то, всё ещё слишком темно, чтобы понять, да и половину освещения уничтожили.       — Вспомни, как нашёл меня одну и снова подарил мне семью! — Смеллерби продолжает кричать, голос надрывается от усилий и, вероятно, эмоций. — Вспомни, как Дюк боялся выйти из деревьев и ты помог ему набраться смелости!       Джет запинается, покачивается, и Сокка не уверен, от её ли слов или из-за колеблющейся под ногами земли. Тоф посылает по полу волну, какого чёрта, можно и предупреждать. Смеллерби тоже замечает заминку, повышает громкость голоса и скорость слов:       — Вспомни, как привёл нас сюда начать новую жизнь! Ты хотел дать мне и Лонгшоту возможность стать чем-то большим! Вспомни, как ты сражался, чтобы отдавать еду нуждающимся, как ты защищал их, приглядывал за ними, помогал…       Джет воет в агонии, скрючивается, сжимает голову и спотыкается, когда земля снова содрогается. Аанг и Сокка испуганно отскакивают, Сокка мгновенно приникает к полу, когда из стены возле его головы прорезается столб. Джет рычит, поднимается на ноги, мечи сложены вместе с целью расширить диапазон. Обернувшись, он заводит руку и с криком сопротивления метает меч в сторону Лонг Фэнга.       Это не только круто и впечатляюще, но и стратегически глупо, поскольку теперь Джет остался без меча, который использует в паре с другим. Духи, как этот напыщенный идиот так долго продержался в лесу? Лонг Фэнг непринуждённо поднимает колонну, отбивая лезвие, переводит на них раздражённый взгляд и принимается сбрасывать с вершины колонны острые диски, преумножая атаку своих агентов. Тоф — безусловный чемпион по барьерам, но, чёрт, они все рассредоточены.       — Ребята, соберитесь вместе! — орёт Сокка, перекрикивая грохот сражения. — Поближе к Тоф!       Аанг и Сокка мчатся к ней, Катара перенаправляет не пригодившуюся воду для исцеления в атаку и прикрывает их отступление, покрывая стены льдом, смещая прикреплённых к ним агентов и обрушивая на уязвимые участки глаз град. Сокка проскальзывает вниз под валун, Лонгшот бежит за ним и с трудом сбавляет темп, скрывшись за возведённой Тоф стеной. Сокка поднимается на ноги, пригибается, подсчитывает головы — хорошо, пятеро, нет, плохо, их тут семеро, чёрт возьми.       — Джет!       Сокка поворачивается на крик Смеллерби и видит, что Джет не отступает. Он рычит и будто собирается сразиться со всеми в одиночку, тупой эмоциональный засранец. У него остался один меч! Джету, кажется, плевать: он уклоняется от камней, вызывающе кричит и игнорирует тянущую его назад Смеллерби.       — Смеллерби! — зовёт Сокка. — Давай сюда!       — Без Джета — нет!       Лонгшот подскакивает, выпускает стрелу и выбегает из укрытия, чтобы присоединиться к ним, дерьмо. Сокка бросается остановить его, но Катара хватает его за воротник туники и затаскивает обратно за стену Тоф, как раз перед очередным хлынувшим залпом. Движения рук Тоф быстрые и резкие, взмахи хлёсткие, лицо выражает сосредоточенность — такой Сокка её ещё не видел. Аанг тоже задействует магию: порывами воздуха сбивает снаряды с траектории, каменными колоннами закрывает противникам обзор. Им этого достаточно, но Сокка понимает, что для тех, кто в этот момент у всех на виду, этого мало.       — Сейчас, — велит Тоф.       Катара вылетает из-за ограждения подобно урагану, от её конечностей вьются щупальца воды — их уже шесть, отмечает Сокка каким-то уголком сознания. Вслед за ней проносится Аанг, оставляя воду Катаре и посылая порывы ветра и пласты камня через всё помещение. Под их прикрытием Сокка бежит к трём идиотам, пока спокойная часть его мозга улавливает рокот, с которым Тоф смещает их заграждение к Джету и прикрывающим его борцам.       — Какого чёрта? — выпаливает Сокка, отдёрнув Лонгшота от возникшей колонны.       — Он уходит! — рявкает Джет, предпринимая попытки встать на ноги, но Смеллерби продолжает осаживать его. На оставшемся мече от мёртвой хватки белеют его пальцы.       — Что?       — Лонг Фэнг!       Сокка поднимает взгляд и видит, что Лонг Фэнг с бесстрастным лицом передвигается на каменном столбе по потолку. Ну конечно, тут и такое возможно. Серьёзно, к чёрту этот город.       — Да какая разница?       — У него Аппа! — кричит Аанг, намереваясь последовать за Лонг Фэнгом один, потому что, видимо, суицидальное поведение Джета заразно.       — Нет! Аанг! — Сокка отталкивает Лонгшота и хватает мага воздуха за край рубашки. — Аппа здесь! Нам нельзя разделяться в этом грёбаном подземном лабиринте, ребята, какого чёрта?       Сокка всегда распознаёт стратегические отступления и не собирается заглатывать эту наживку.       — Ты ранен, — замечает подбежавшая вместе с Тоф Катара, стремительно прервав подготовленные возражения Аанга, начавшего осматривать себя на наличие ран.       — Пустяк, — рычит Джет, снова пытаясь подняться и терпя неудачу.       — Тебя нужно исцелить.       Вода уже начинает светиться в её ладонях. Тоф повыше поднимает барьер, Аанг рядом с ней повторяет её стойку. Стена защищает Катару, но сужает обзор всех, кроме Тоф. Чёрт.       — На это нет времени, — отрезает Джет. — Вам надо найти Аппу!       Тоф и Аанг в один голос выкрикивают, и Сокка отваживается высунуться из-за земляной блокады и увидеть, что целый ряд Дай Ли исчез под завалом.       — Мы не можем оставить тебя, — возражает Катара, в то время как холодная рациональная часть Сокки указывает на то, что без досконального лечения Джет, исходя из его нынешнего состояния, не сможет идти и тем более бежать. И Джет был прав — времени нет.       — Идите, — звучным глубоким голосом командует Лонгшот. У Сокки отвисает челюсть — этот худощавый ребёнок звучит так.       — Идите, — в спешке повторяет Смеллерби, поймав взгляд Сокки. — Отыщите Аппу. Вы здесь за этим.       — Но…       Голос Джета внезапно становится спокойным и выразительным, таким уверенным и непоколебимым, каким Сокка его не слышал.       — Борьба за свободу заключается в понимании, когда миссию необходимо ставить превыше всего.       Эти слова, обращённые к Сокке, абсурдны, и он не может взять и ударить Джета в его дурацкое лицо, но…       — Мы вернули нашего друга, — произносит Смеллерби с невозмутимым лицом, неотрывно глядя сквозь чёлку. — Вы всё ещё должны спасти своего.       — …Чёрт, — шепчет Сокка, зарывшись руками в волчий хвост. — Ладно, хорошо. Чёрт. — Глубокий вдох, затем громче: — Катара, Тоф, Аанг. Мы уходим отсюда.       Аанг разворачивается, большими глазами разглядывая Джета.       — Но…       — Нам нужно найти Аппу, — твёрдо напоминает Сокка, будто тот не разделяет его мнения. — Борцы за свободу прикроют нас.       Сокка выжидает слабого кивка Аанга и обращается к остальным:       — Это последовательное отступление, ясно? Катара впереди, Аанг прикрывает её. Я буду за Тоф, пока мы отходим в тыл. Всё понятно? — Все кивают. — Отлично. Вперёд.       Сокка игнорирует ту часть себя, которая вопит остаться, подождать, повременить ещё пару минут, найти другой выход, и вместо этого фокусируется на миссии и что предстоит сделать. Отмести в сторону заботливую часть себя в тихий уголок получается легче, чем должно быть. Похоже, в последние дни у него много практики.

***

      Оторвавшись от Дай Ли у него на хвосте, Зуко удручённо признаёт: он в самом деле не знает, как выбраться из туннелей. Но всё будет нормально, что бы там ни думал дядя, потому что у Зуко есть тело, мечи и огонь в качестве последнего варианта. Всё будет нормально, даже если кажется, что внутри кровоточит свежая рана, а внутреннему пламени не терпится снова вырваться на свободу, противясь тому, что Зуко оставляет — уже оставил — важную часть самого себя умирать позади. Как того всегда хотел Сокка, и дядя, и Хозяин Огня, и все остальные, кто встречал его. Ему ненавистно, насколько горько ощущается уступка — как медь и пепел.       Зуко сворачивает за угол и притормаживает в удивлении, обнаружив не очередное разветвление этого бесконечного лабиринта туннелей, а погружённый в воду камень. Судя по слабой тяге Агни, он точно всё ещё под землёй, но у него нет времени задумываться о строении, механизме, воде и давлении воздуха, из-за которых подземное озеро не затапливает туннели.       Сокка сообразил бы. Зуко яростно выбрасывает эту мысль из головы и ныряет вперёд, на секунду повиснув в невесомости, а затем падает в воду. Сколько у него времени до того, как пустятся в погоню? Долго ли он сможет не дышать? Как далеко находится другая сторона, если она вообще есть?       Это прыжок в холодную неизвестность. Он не обращает внимания на воду, пытающуюся вытянуть тепло из его тела, на тьму, пробивающуюся между зелёным освещением и плотной синевой. Концентрируется на тяге Агни, чтобы ориентироваться, где поверхность, и отступает, как и в прошлые разы, когда у него не имелось никакого плана и были только он, его гнев и цель.       Глаза в воде жжёт, он игнорирует то, как потребность вдохнуть сдавливает грудь. Он выберется. Другого выбора нет, он сделает то, что должен, потому что Зуко умеет только выживать. Он сбрасывает ботинки, поскольку они служат дополнительным грузом, выпускает ограничивающие движения мечи, снимает маску, ведь сопротивление ему ни к чему. Всё падает во мрак под ним, от него отдирается ещё больше частей, и это тоже горько.

***

      Сокка вместе с остальными бежит к двери впереди, следуя указаниям Тоф, которая, топнув по земле, ведёт их к самому большому пустому месту здесь — там, надо надеяться, будет клетка, а не смертельная ловушка. Дверь оказывается даже незапертой, что логично, ведь за ней пусто и нет ничего, помимо камня, высоких стен и шести железных столбов, размещённых по помещению. Шесть столбов. И клочок белого.       — Аппа! — восклицает Аанг, склонившись к клочку шерсти. И да, эти столбы установлены специально для удержания летающего бизона, не так ли? — Он был здесь.       По голосу Аанг будто на грани слёз и бешенства — точно Сокка сказать не может, но и то и другое сейчас нежелательно.       Катара и Тоф расходятся поискать какие-нибудь зацепки — для этой задачи у них уже выработалась слаженность, — а Сокка присоединяется к Аангу и дотрагивается до меха в его руках. От знакомой мягкости сжимается горло, он приседает рядом, желая оказать Аангу бессловесную поддержку, но не сводя взгляда со входа, сосредоточившись на том, что делать дальше.       Теперь у них серьёзные неприятности. Они не смогут вернуться в предоставленный Дай Ли дом и попробовать ещё раз завтра. Кроме того, даже находясь во Внешнем Кольце, они не смогут покинуть город без боя. Дело плохо.       Аанг выдыхает глухой сдавленный звук, и Сокка кладёт руку на его плечо, а второй упирается в каменный пол, чтобы, предложив утешение, не наваливаться на Аанга всем весом от неожиданной усталости. Он не настаивает, чтобы Аанг возвращался в строй, пока нет. Если у него случится срыв, это вполне может произойти и здесь. А Сокке требуется время подумать, распланировать, как им выбраться из этого жуткого, холодного, подземного…       Пол не холодный. Пол совсем не такой холодный, как остальная часть этого места.       На одну парализующую секунду Сокка вернулся в необыкновенно тёплый для середины осени день — Тоф и Зуко утверждали, что это нормально, но Сокке всё казалось, что лето не даёт зиме начаться. Прикрыв глаза, он лежал голой грудью на нагретой солнцем брусчатке и вдумчиво старался разобрать символы, которые Зуко лениво вырисовывал на его спине. Тот бормотал что-то о разных видах камня, сохранении тепла, потоке, границах, накопленном потенциале и почему в особенности на этой брусчатке так хорошо лежать. Обычно Сокка всецело заинтересовался бы возможностью узнать о термодинамике от мага огня, но он был вконец вымотан и безучастен ко всему прочему.       Но он усвоил достаточно. Достаточно, чтобы знать, что камень хранит тепло. Что без значительных усилий и энергии, вроде магии, солнца или наличия чего-то горячего, что отдаёт тепло, предметы не остаются теплее своего окружения. А к этому камню приятно прикасаться, словно здесь было что-то и отдало ему тепло.       — Тоф!       — Что? — Она оборачивается на нетерпение в его голосе, Катара рефлекторно поднимает руки в оборонительной стойке.       — Сможешь отсюда просканировать туннели? Так же, как нашла эту комнату. Найди только те туннели, которые вместят Аппу.       Тоф бьёт по полу, наклонив голову. Ведёт глазами вверх, затем — по кругу, словно правда видит то, что говорят ей ноги.       — Да.       — Идёмте.       — Куда? — спрашивает Аанг и с помощью планера поднимается на ноги, до белых костяшек сжав в руке пучок меха.       — Аппа был здесь, — отвечает Сокка, поторапливая его к выходу.       — Я знаю.       — Нет, только что. Не больше десяти-двадцати минут.       Учитывая, как здесь внизу холодно и насколько тёплый камень в этой комнате.       Аанг непонимающе таращится на него. Затем до него как вспышка молнии доходят все его слова, и он суровеет от решимости.       — Они хотят вывести его.       — Здесь не так уж много туннелей, где он поместится.       — Хватит болтовни, — приказывает Тоф, протолкнувшись между ними. — Идём!

***

      Само собой разумеется, Дай Ли не позволили им придерживаться плана. Тоф успела сказать, что на пересечении множества проходов половина из них достаточна просторна для Аппы и что все проходы ведут на поверхность. А потом появились Дай Ли, и они снова бросились бежать, не оставив себе ни минуты на размышления и обсуждение.       Сокка понимает, что происходит. Их загоняют в угол. Он много охотился и, оказавшись по другую сторону, сразу же смекает, каково это, но не особо хочет знать, куда их гонят.       — Надо выбираться отсюда, — задыхается Сокка, пока они пробегают по очередному перекрёстку. Бросать Аппу сейчас нельзя, но им нужно уйти с территории Дай Ли и восстановить силы.       — Да, — соглашается Катара, с гримасой создавая скользкую дорожку льда, чтобы притормозить их преследователей.       — Вы чувствуете воду над нами?       Катара вскидывает взгляд, Аанг на секунду замедляется, в задумчивости прикусив губу.       — Ага.       — Как только мы перестанем быть под озером — дайте знать. Тоф? — Та мычит. — Когда они подадут сигнал, вытащи нас отсюда.       — С удовольствием.

***

      В брызгах камешков и грязи они пробиваются на поверхность, поднявшись на столбе — очень удобно, кстати — к толпе агентов Дай Ли — а вот это уже не очень хорошо. Дай Ли стояли лицом к воде, но быстро перестроились и одновременно повернулись к ним. Лонг Фэнг тоже здесь, конечно же. Возможно, им изначально стоило просто пойти за ним из того помещения.       Сражение проходит нелегко из-за ограниченного пространства для манёвров. Мало места для изворотов, мало времени и дистанции для хитроумной магии, и обеим сторонам это известно. Но они на открытом воздухе с магом воздуха, поблизости озера с магом воды, а с Тоф в таком состоянии Сокка никогда не захотел бы иметь дела.       Тела разлетаются, а Сокка силится спланировать их побег… точнее, стратегическое отступление, потому что хоть здесь снаружи они не в такой заднице, как под землёй, но они по-прежнему без Аппы, по-прежнему являются врагами Дай Ли, а следовательно и врагами всего государства, и им по-прежнему надо пробиться боем.       Мыслительный процесс Сокки обрывает знакомый рёв. Звук слишком громкий, чтобы предположить, что ему послышалось. И всё же от потрясения Сокка едва не теряет равновесие — с тёмного ночного неба, подобно разгневанному многотонному облаку, летит Аппа.       У Аанга такой вид, словно он обрёл веру.       — Аппа!       Летающий бизон расчищает поле боя своими хвостом, телом и зубами, сметая и отбрасывая магов земли в воду. Катара слишком счастлива, чтобы заковать их в лёд, и вместо этого бежит к Аппе. Тоф пользуется моментом и быстро возводит колонны, отшвыривая отвлёкшихся Дай Ли в озеро, а затем тоже направляется к Аппе. Прикрывать тыл остаётся только Сокка, ведь Аанг уже там, рядом со своим другом, вне себя от радости прижимается к Аппе, зарывшись лицом в его мех. Это всё мило, трогательно и сентиментально, но…       — Уходим! — подгоняет Сокка, преодолевая остаток расстояния. — Уходим! Скорее!       …но из туннелей показываются Дай Ли. Они двигаются синхронно, одеты в форму, их будто бесконечное количество. Сколько же их у Лонг Фэнга?       Они заваливаются Аппе на спину без седла: Сокка и Катара залезают привычным способом, Тоф поднимает себя на столбе, и Сокка затаскивает её удивительно маленькое тело на тёплый спутанный мех.       — Держитесь крепче, — хмуро указывает Катара, и Сокка согласно мычит. Седла-то нет. Манёвры уклонения будут даваться тяжело. Он опускается ниже, вцепляется рукой в мех Аппы, а другую перекидывает через Тоф, прижимая её к месту. Катара повторяет его положение и укладывает свою руку поверх его. Уткнувшаяся в мех Тоф дышит с особой осторожностью, которая обычно означает, что человек упорно отказывается впадать в панику. Следует давно неслышимое «хип-хип», и после хорошо знакомого рывка желудок Сокки ухает вниз — он даже не осознавал, что скучал по этому, пока глаза не защипало от слёз.       Они взмывают в небо, озеро и Дай Ли стремительно отдаляются, оказав подозрительно минимальный отпор. Сокка оглядывается, стараясь не слишком оборачиваться, ведь на спине Аппы его удерживает лишь хватка руки. Сокка различает исчезающих внизу Дай Ли, но в темноте не разглядеть, убегает ли кто-то, удалось ли кому-то выбраться. Сокка только надеяться, что удалось. Когда Катара тоже поворачивается посмотреть, он крепче прижимает к ней руку.

***

      Они наконец-то приземляются на островке с видом на берег, когда уже начинает заниматься рассвет. Все истощены, измотаны, но счастливы и опьянены тем, что ощущается как победа. Тоф драматично обнимает твёрдую почву, а Катара осматривает у каждого травмы, залечивает царапины и ссадины. Сокку накрывает таким облегчением из-за того, что они всё-таки сделали это, что его даже не тревожит один факт: они сражались и бежали половину дня и всю ночь, а он ничего не ел со вчерашнего завтрака.       Сокка сидит, прислонившись к Аппе, наслаждается всеобщей радостью и мягкостью его туши — хотя, чёрт, Аппу нужно хорошенько искупать — и думает лишь о том, что у него сейчас имеется для рыбалки, пока Тоф не прерывает их воссоединение.       — Так… что теперь?       — А? — Катара отрывается от лечения ранки на колене Тоф, о которой последняя, кажется, нисколько не беспокоится.       — Мы нашли Аппу. За этим мы прибыли в Ба Синг Се, верно? Так что, — Тоф вопросительно ведёт глазами, — чем займёмся теперь?       Все молчат, размышляя над этим вопросом, о котором никогда не задумывались как следует. Если только они, как Сокка, не раздумывали о нём слишком часто, чтобы предложить какой-нибудь план.       Катара встаёт и с мрачностью возвращает воду в бурдюк.       — Видимо, продолжаем первоначальную миссию.       — Затмение всё ещё в силе, — соглашается Сокка.       — И я всё ещё должен овладеть всеми стихиями… — Аанг не выглядит слишком обрадованным снова пробовать с огнём.       — Значит… мы уходим? — спрашивает Катара, оглядев захудалый островок. — И направляемся к папиным кораблям?       Сокке хочется ответить «да». Хочется сказать именно это, очень сильно. Потребность увидеться с отцом подобна физической боли, а ещё там будут Бато и все остальные. Но…       — Мы не можем покинуть Ба Синг Се.       — Нет, можем. — Тоф скрещивает руки. — Только что и покинули.       Сокка следит, чтобы голос был ровным, нейтральным, спокойным:       — Мы прибыли в Ба Синг Се ради Аппы, но мы можем воспользоваться средствами Царя Земли для вторжения.       Теперь, после возвращения Аппы, есть ощущение, что у них имеется поддержка. У них в запасе вдоволь времени… оно слегка поджимает, по мнению Сокки, но этого будет достаточно, если они поспешат.       Однако Катара хмурится.       — Думаешь, нам вдруг устроят с ним аудиенцию после того, как мы разгромили его… вечеринку?       — Тут другое дело, — отвечает Сокка, заставляя себя стоять прямо вдали от туши Аппы. — Вы видели, что творится внизу.       Помещения, Джу Ди и сама планировка, спроектированная для захвата в ловушку.        — Да, — нехотя признаёт Катара с взволнованным видом.       — Нельзя оставить Лонг Фэнга во главе и не попытаться изменить это. — Сокка чувствует тошноту, вспомнив тех женщин, Джета и других, кто мог оказаться внизу.       — Ну так что, — уточняет Тоф, — ты хочешь ворваться с боем во дворец, чтобы узнать, участвует ли царь в заговоре?       — Э-э… да?       Катара утомлённо вздыхает, но Тоф всерьёз призадумывается.       — Если заручимся такой поддержкой для вторжения…       — А ты уверен, что дело не в твоём желании вернуться к Воробушку?       Сокка медленно, размеренно выдыхает, потому как он знал, что рано или поздно всё сведётся к этому.       — Нет. — Он выдерживает паузу, давая Тоф возможность уличить его во лжи. Но это не ложь. — Не буду говорить, что это не является причиной. Но нам необходимы все средства и поддержка, которые мы можем получить. Это не изменилось в связи с тем, что мы вернули Аппу.       Откровенно говоря, Сокка не знает, смог бы бросить Зуко, если бы они попросили его об этом. Не прийти к нему, отправить поспешную записку и больше никогда не вернуться. Эта мысль вонзается ледяной иглой в грудь, и он знает, что Тоф слышит, как его сердце с трудом пытается биться несмотря на боль. Ему интересно, сколько пройдёт, прежде чем она вмешается.       — Мы можем получить их без Царя Земли, — категорично подмечает Катара, стрельнув злобным взглядом в сторону Ба Синг Се.       — Можем, — тихо подтверждает Сокка. — Но это будет сложнее, дольше и более кроваво.       А после севера… Сокка не хочет быть ответственным за ещё одну уборку тел, если есть возможность закончить всё быстро, чисто и незамедлительно.       — Сокка прав, — заговаривает Аанг, впервые пошевелившись, но продолжая прижиматься лицом к носу Аппы. — Мы не допустим, чтобы Дай Ли это сошло с рук.       Его голос зловещ, руки стискивают грязный мех Аппы в кулаках — гнев никуда не делся. Сокка знает, что подобное не исчезает так легко.       Тоф и Катара долго молчат, затем Катара вздыхает.       — Ладно. Как поступим? Вряд ли они примут нас обратно и снова предоставят дом.       — Поступим так, как следовало с самого начала, — отзывается Тоф, хрустнув костяшками. — Пойдёмте проломим парочку черепов.