О, этот дивный новый мир!..

      Проснись! Ну же! Ну!..       Настя стояла у прилавка с консервами: горошек, кукуруза, фасоль, рыба… Смотрела на банки, пыталась прочитать название, но не могла. Она ничего не могла. И будто бы глядела сквозь. Мысли путались. Руки дрожали.       Они отыскали небольшой магазин самообслуживания. Одинокий и почти не разграбленный. В отличие ото Льва, у Насти не было мешка. Пришлось взять всего лишь несколько банок с водой, хозяйственное мыло и прокладки. Самое необходимое. А еду… Она не знала, что выбрать. Да и не собиралась. Просто стояла, прижимала к груди поклажу, и смотрела на банки, а, точнее, куда-то вдаль; вглубь собственного разума. Обдумывала, как же быть, что предпринять и куда пойти. Неужели выхода нет? Придется просить остаться? У него?.. После всего, что наговорила?.. Да Лев пошлет ее нахуй, и будет прав. Да, с какой-то стороны, точно прав, ведь Настя понимала, что наговорила сгоряча. Да, правду, но зачем?.. Что же это изменило? Взрослого мужчину не переделать, а вот усугубить свое положение — вполне. Это и произошло. Настя больше не хотела удирать. Вот только, кто будет слушать?.. О «прощении» не может быть и речи.       Кто знает, вдруг сегодня она видит свет в последний раз?.. — Запаслась провизией, царевна? — шутливо поддел Лев, промелькнув мимо. — Хватит, — недовольно пробурчала Настя, вздохнув, — это не смешно. Я никогда себя так не называла. — Ну, ты же у нас Князева. Вот я и подумал, почему бы нет? Прозвище подходит такой гордой и самодовольной девчонке, как ты. — Я уже не девчонка!..       Прозвучало как-то чересчур обиженно. Настя и сама не поняла, как выпалила это. — Ну да, теперь представим, что мы с тобой в детском саду, начнем пререкаться, пока не выясним, чей это стул?.. — Лев закатил глаза, забрасывая медикаменты и бинты, найденные на аптечной полке. — Тебе уже восемнадцать, это я несколько раз слышал. А толку-то?.. — Нам уже не обязательно разговаривать. Разве нет!..       Настя схватила первые попавшиеся консервы и, раздраженно забросив в пакет, отдалилась к дальним стеллажам. — Военные уже приехали?.. — Лев саркастически усмехнулся, глянув девушке вслед. — Тогда желаю вам счастливого пути! — Ладно! — Настя вспыхнула, подобно спичке, что не могло ему не понравится. Пусть пострадает напоследок, прежде чем он благосклонно предложит ей вернуться на маяк. — Ладно! Твоя взяла!       Девушка вышла в проход, громко продолжая: — Ты был прав. Военных тут нет. Только трупы. Я была не права. В отличие от тебя, я способна открыто признавать свои ошибки, а не строчить на листах, в надежде на прощение, даже не попытавшись что-то изменить или исправить! — Это с больной головы-то на здоровую, м-м?..       Лев тоже вышел, с набитым мешком под завязку. — Это твоя-то здоровая?..       Настя насупилась. Нет уж, раз суждено расстаться, последнее слово останется за ней. Плевать. На все плевать! Она выкарабкается! И сама справится! В жопу все сомнения и страхи! Но только не с ним, мать его!..       Лев стоял и ухмылялся. Наблюдал, смотрел сверху-вниз. Казалось, что его совсем не трогали ее слова. Не задевали!.. Как бы не старалась!.. Но это лишь казалось. На самом деле, в глубине души, он снова разозлился.        Характеры!.. Они, ведь, были так похожи!.. — Тебе стоило быть благодарной, — подметил Лев, и на межбровье появилась неглубокая морщинка — предвестник надвигающейся бури.       Он быстро злился, свирепел, выходил из себя. В одно мгновение сгорал, как спичка!.. Всегда так было! Сначала делал, а потом думал. Это и мешало. Выводило из себя! Потому что он мог… Однажды он совершил плохой поступок, и удрал воевать. Никого не послушал. И во что же это вылилось?.. Нет, нельзя поддаваться, лучше успокоиться. — Да, ты вытащил из воды. Ты меня спас, но надолго ли?.. Здесь меня очень быстро прибьют. Не зараженные, так люди. Не люди, так погода или голод. Для чего ты меня спас? Чтобы я составила компанию?.. А сам молчал. Ходил. Не разговаривал! Заставлял шить носки, убираться… Словно бы всю жизнь только и искал себе кухарку!.. Да и так понятно, почему жена уехала и дочь забрала! Ты невыносим! Ты просто из кожи вон лезешь, чтобы казаться главным, хотя всю жизнь бежишь от собственного прошлого!.. — Довольно, — грубо оборвал Лев, — не желаю это слушать. — Что, правда глаза колет?.. — Нет, — он прошел мимо, даже не взглянув на нее, — просто не хочу, чтобы ты пожалела о сказанных словах. — О… Это угроза? Ты только это можешь?..       Настя, вспыхнув праведным гневом, было пошла за ним к дверям, но Лев не позволил. Обернулся и, пробормотав, отвернулся: — Ты права. Лучше нам держаться подальше. Прощай. Желаю удачи в поисках защиты и военных. — Прощай! — выпалила девушка, хмыкнув.       Он вышел. Переступил через порог, расстроенный и взбешенный!.. Широким шагом побрел назад, к пристани. И сразу пожалел о том, что вновь поддался на провокацию, как неопытный мальчишка!.. Блять! А она не промах! Поняла, на что давить! И принялась играть на нервах! Чертовка, мерзавка!.. Ну ладно, посмотрим, как скоро она в ужасе вернется. Прибежит, как миленькая! Пока он возится с лодкой! Ибо здесь одной не выжить. Не справиться! А Лев ещё подумает, помогать ей снова, или нет!..       «Да и так понятно, почему жена уехала и дочь забрала! Ты невыносим! Ты просто из кожи вон лезешь, чтобы казаться главным, хотя всю жизнь бежишь от собственного прошлого!..» — Вот же… — Лев припомнил язвительные слова, и снова выругался.       Возможно, да. Она была права! Черт ее дери!.. Но… — Пошла ты, Настя.       Он чувствовал себя придурком, потому что, вопреки всему, вновь остановился и обернулся. Взывала совесть. Ну не мог он ее бросить!.. Глупую и беспомощную. Попросту не мог. Как бы Лев жил после этого?.. Он и вывез-то ее лишь в воспитательных целях, чтобы убедилась — здесь пустота, смерть и кровь!.. Больше ничего. А теперь брел один к пристани!..       Нет, пусть сама придет! Иначе, что же это выйдет?.. Он станет упрашивать, а она отнекиваться?.. Да ни за что на свете! Провалиться ему на этом самом месте! Этого не будет!       Настя думала о том же. Она не собиралась бежать за ним и умолять забрать на остров. По крайней мере, минуты две, что стояла и тяжело дышала, постепенно остывая. Они оба разозлились друг на друга. Девушка вновь открыла рот и наговорила лишнего. Да, выпалила правду-матку, но к чему?.. Зачем?.. Замерев посреди мрачного заброшенного магазина, она внезапно ощутила легкий озноб, пробежавший по телу. Не к добру это!.. Дурное предчувствие!.. — Ладно, раз уж решилась, то…       Настя никогда не пробовала алкоголь. Украдкой посмотрела на полку с винными напитками. Постояла на месте, а потом, решившись, все-таки взяла одну. Так, для храбрости. Просто, чтобы, если уж поймет, что выхода нет, и смерть на пороге, проглотить напоследок… Забыться и притупить страх. Настя слышала, что это помогает, но вовсе не хотела умирать. — Ты храбрая, все будет хорошо!.. — промямлила она себе под нос.       Пора было найти укрытие. Не умолять же его о спасении?.. Нет уж. Нет!..       Девушка повернулась, и хотела уйти, как, вдруг, расслышала шаги неподалеку. Улыбнулась. Подумала, что это Лев вернулся. Но напрасно. Не долго музыка играла! Не долго и она радовалась! Ибо, следом раздался незнакомый и развязный голос.       Мужской голос: — Хей, привет!       Настя подпрыгнула от неожиданности. Выронила пакет с вещами прямо на пол и, резко обернувшись, замерла в тревожном предчувствии. Это были люди. Точнее, парни. Двое парней. Молодых. Возможно, чуть старше нее, на год или два. Они выглядели молодо и вполне себе неплохо: тепло одеты и выбриты. У одного шапка на темных волосах, съехавшая набок; на другом старая кепка. Они появились из подсобки. Вышли навстречу, будто ничего и не случилось! Словно, Настя, как обычно, зашла в магазин по пути домой и наткнулась на двух дружелюбных парней, — как показалось на первый взгляд. — Ты откуда, малышка? — спросил второй, весело ухмыляясь. — Пряталась где-то что ли?       Он шагнул чуть ближе, и Настя, ощутив холодок, пробежавший по затылку, отступила на шаг, мельком оглянувшись в поисках знакомого силуэта. Почему Лев вышел именно сейчас?.. О, отчего-то эти двое двинулись за ней!.. — Постой, ты куда, красавица?.. — протянул тот, что повыше и в шапке набок. — Я Миша, это Федор, давай познакомимся! — Простите, я… — Настя отвернулась и, позабыв о вещах, что остались на полу, поспешила к выходу.       Этот взгляд… Пронзительный и холодный… Парень посмотрел на нее… И девушка поняла: нужно идти. Уходить! Немедля! Или позвать на помощь!.. Но голос осип! Почему-то она не смогла и слова больше вымолвить!.. Увидела, как один из незнакомцев неожиданно обогнал, преградил путь и выставил руки. — Ч-что вы хотите?.. Я не одна, прошу, отойдите. — Все наведываются в наш магазин «не одни», — подметил второй, тот, что шел сзади.       Он подхватил прядь ее волос и прижал к носу, вдохнув аромат. — Мылась недавно? М-м, пахнет шампунем.       Настя снова отпрянула, но на этот раз в бок, к стеллажам с алкоголем. Ударилась локтем и случайно уронила одну из бутылок.       Бряк!..       Багряное пятно расплылось на полу, подобно кровавому пятну. И Настя беззвучно всхлипнула, представив, что это ее кровь. — Так-так… За разбитое стекло придется заплатить… — объявил парень, нахально приблизившись и погладив пальцем по ее щеке.       Настя широко распахнула глаза в тихом ужасе. — Знаешь, чего нам не хватает здесь, а?.. — подхватил второй, схватив за руку и заведя запястье девушке за спину.       Она растерянно покачала головой, попыталась вырваться, но не смогла. Оба, они обступили с двух сторон. Первый быстро расстегнул куртку на ее груди, другой прижался губами к затылку и стал обнимать за плечи… — Хватит… — пропищала Настя, вырвав запястье и немедля ударив второго по лицу.       Попала прямо в нос. Парень взвыл, отпрянул и запрокинул голову. Жаль, ненадолго!.. Настя попыталась справиться и с его дружком, но не смогла! Получила оплеуху, и перед глазами потемнело. Стеллажи поплыли, потолок и пол тоже. Никто и никогда не бил ее, не прикасался к ней, не трогал… Задохнувшись от нахлынувшего ужаса, девушка тихо вскрикнула, когда парень в наглую залез под рубашку и стал мять грудь!.. О, боже!.. У нее голова пошла кругом!.. Нет, не может быть, чтобы вот это оказалось правдой!.. Не может быть!.. — Все вы сопротивляетесь, строите из себя загнанных овечек, невинных и праведных, а на деле что?.. — Тот самый, назвавшийся Мишей, больно оттянул сосок, стал теребить второй, пока подельник не схватил девушку за волосы и не потянул вниз.       Настя закричала. В первый раз. Громко и пронзительно. Следом получила по лицу. Снова. И опять закричала, надрывно и неистово!.. Попыталась вырваться, стала брыкаться, но все бестолку!.. Их было двое. Силы не равны. — Не трогай меня!.. — расплакалась девушка, внезапно осознав, что с ней сделают. — Убирайтесь!       Высвободив руку и нащупав бутылку, она наотмашь ударила высокого парня по башке. Побежала, не разбирая дороги, но вновь была схвачена за волосы.       Боль. О, вопиющая боль пронзила спину, заставила сгорбиться и податься назад!.. — Нет! — завизжала Настя, сама себя не узнавая. — Нет! Нет!..       Послышался звон стекла. Стеллаж свалился на пол. Сотни бутылок разбились разом. Вперемешку с визгом и криками!..       Грохот!..       Это и услышал Лев. Уже прилично отдалившись от магазина, весь взъерошенный на ветру, да озлобленный, он внезапно замер и обернулся. Показалось, будто до него донесся визг. Женский визг.       Мужчина опустил мешок на заснеженную тропу. Прикрыл лицо рукой от садящегося солнца, внезапно выбравшегося из-за туч. И прислушался. Только ветер. Вроде бы всё тихо… Хотя, кто знает, может люди прячутся в заброшенных домах?.. Или это зараженные?.. Ночь близилась неспешно. Солнце клонилось к заливу.       «Похуй», — подумал Лев, наклонившись.       Он уже почти взвалил поклажу на спину, когда раздался грохот и разнесся вопль. Вполне различимый и… Лев уронил мешок, живо обернулся и, даже не задумываясь, ринулся назад.       Ведомый тревожным предчувствием, он поспешил к магазину, отчетливо понял — крики и звон доносятся оттуда. Это было там, где он ее оставил. Рассерженный и грозный, вышел прочь. — Хей?! — позвал Лев, стащив ружье со спины. — Настя?..       Возможно, ветер разносил эхо. Возможно, показалось. Почудилось. И как он будет выглядеть, когда вернется?.. Лев затормозил неподалеку. И прислушался. Нет уж, показаться идиотом, слабым мужиком в ее глазах… Подтвердить слова!       Нет, он не собирался. Точно, нет!..       «Пошла ты…»       Не успел Лев и подумать, как послышался крик.       Вопли. Возня. И снова звон стекла.       Она. Это точно кричала она!..       Блять!.. Какого хрена стряслось всего за пять минут?! — Настя?!       Лев не стал больше медлить. Что бы там между ними ни было, бросать в беде девчонку, брать грех на душу, он не собирался. Сбросил капюшон, пулей залетел в магазин, и, различив тени, ринулся меж стеллажей.       Как раз вовремя.       Вовремя, мать его!..       Увидел двоих пацанов, обступивших перепуганную девушку. Заметил руки под ее одеждой, и кровь на едва порозовевшем лице… О, нет. Ебать нахуй!..       Гнев. Он поднялся незаметно. Почти мигом обуял мужскую душу, захватил каждую клеточку, каждую мысль в голове!.. Лев даже испугаться не успел по-настоящему. В ярости прицелился и выстрелил. Нажал на спусковой крючок, не задумываясь о возможных последствиях. — Отошел назад! — прорычал мужчина, когда один из парней, взвыв, упал прямо на осколки и разлитое по полу вино. — Ублюдок! — заорал раненый, прижимая пальцы к ноге. — Ты мне колено прострелил!.. — Да ты что?! Только лишь колено?!       Настя, в слезах отпрянула в сторону, прикрыла побитое лицо руками, едва дыша и в ужасе наблюдая. Она не успела и выдохнуть, как раздался ещё один выстрел. На этот раз Лев прострелил и вторую ногу. Крики заполнили помещение, отчаянные и болезненные. Но не было жалости. Не было страха!.. В его душе — нет.       Забросив ружье на место, он шагнул навстречу второму пацану. Тот попытался сбежать. Но не смог. Сильные мужские руки сжались на незрелой шее, обрамили пальцами кадык, как следует надавили. Так, что мелкий ублюдок едва мог дышать. И, в то время, как раненый заливался ором на полу, прошипел сквозь стиснутые зубы: — Ах, ты, сучья мразь!.. — П-простите!.. — зарыдал парень. — Простите?! — Лев цыкнул, ощутив, как кровь прилила к его лицу. — Ты, ублюдок!..       Настя заметила, метнулась взглядом к распахнутым дверям, потом на пол, к ревущему от боли мучителю, а потом… Потом она увидела, как Лев, озверев, вполне себе оправдал собственное имя. Набросившись на парня, он замахнулся, и стал колотить, прямо по лицу. Наотмашь. Со всей дури!… Удар за ударом!.. Кровь брызнула в стороны!.. Окропила и его перекошенное яростью лицо. Тогда Лев мало что соображал. И был так зол!.. Так рассержен!.. Взбешен!.. Желваки плясали на забрызганных пятнами щеках, злостная обида и собственная безнадега буквально толкнули его на это убийство!.. — О боже… — только и вымолвила Настя, разглядев кровавое месиво.       Все, что осталось от лица первого из нападавших. А второй… Он лежал уже почти без сознания. Весь в крови… — О…       Девушка всхлипнула, почувствовав горячую кровь, выступившую на губе. Солоноватый привкус заполнил рот неприятной вязкостью. У нее пошла кровь, и дыхание сбилось!.. Боже милостивый!.. Это едва не произошло!.. Они едва не… Настя разрыдалась. А Лев все бил. И бил, и бил!.. Потом схватил уже мертвое тело за глотку и громко заорал прямо в сломанную челюсть. Заорал так неистово!.. Так громко!…       Настя испуганно принялась застегивать куртку. Пальцы не слушались. Она попыталась обойти раненого, но не успела. Лев бросил бездыханное тело, повернулся, но будто не заметил ее. Он приблизился к умирающему парню. Угрожающе навис сверху, подобно скале, весь грязный!.. Едва дыша, едва стоя на ногах, и выплеснув всю свою накопившуюся злобу, он намеренно надавил сапогом на простреленное колено, попутно вновь схватив ружье. — Сколько вас?.. — хрипло спросил он, когда парень заорал от боли. — Сколько вас, блять, я спрашиваю?! — Д-двое… было… Пожалуйста… — Лжешь, мразь!..       Лев нацелился ему промеж ног. — Н-нет… Мы поехали одни за… е-едой… — Он едва не бился в агонии от нестерпимой боли!       Но Льву было мало. Он жаждал разорвать на части!.. Забить до смерти! И его тоже!.. Настя это понимала. Испуганно пялилась, стараясь не шуметь; опасаясь, как бы Лев потом не переключился на нее… — Пожалуйста… — Что ты ответил, когда она просила тебя, а?! Когда она кричала?! — прошипел Лев, выпрямившись. — Отвечай, мразь!.. Ты бы сжалился?! — Прости…       Парень запрокинул голову и посмотрел на девушку. А она… Настя в ужасе тяжело задышала. Нащупала ингалятор, но воспользоваться так и не смогла. Не вытащила. Пальцы не слушались!.. Тело болело! Лицо саднило!.. Ноги казались ватными. Только что, на ее глазах, Лев голыми руками забил ее мучителя, а второго…       Второго пристрелил.       Раздался хлопок. И наступила тишина. Все стихло.       Слышалось лишь мужское дыхание: тяжелое и прерывистое. Больше ничего. Ни ветра, ни криков, ни мольбы о спасении. На полу валялись два трупа. А где вино?.. Где кровь?.. Не разобрать. Одно сплошное багровое месиво!.. — Сдохни, ублюдок… — наконец, вымолвил Лев, а следом, пошатнувшись, огляделся.       Казалось, будто бы он только что пришел в себя. Очнулся от забвения. Посмотрел на окровавленные руки, сбитые до мяса костяшки пальцев. И дрогнул. Незаметно. Но сам почувствовал. Отчетливо ощутил, как земля поплыла под ногами.       Убил. Двоих. Снова сделал это.       Убил.       Потому что так было правильно. Убил, потому что они…       Настя!..       Обернувшись и впопыхах заметив девушку, Лев шагнул вперед, но она отпрянула. Отошла к дверям и рванула на улицу. Вся в крови, вся в ссадинах!.. Ладонь порезана о стекло, лицо разбито… Губы не шевелятся… Голова не соображает… Бежать! Вот, о чем она думала! И бежала!.. Сломя голову! Покуда было сил!.. Покуда Лев не догнал!.. Схватил за пояс, заставил замереть и позволил дышать.       Настя попыталась вырваться, разрыдалась!.. Но тщетно. Мужчина, как она и думала, оказался крепким и сильным. Он держал намертво. Точно в том странном сне на краю обрыва. Стоял и молча держал, пока она рыдала и в ужасе сотрясалась в агонии. — Ты убил их!.. — зашептала она, зажмурившись. — Ты… — Успокойся, — дрожащим голосом попросил Лев, сам не в силах совладать с эмоциями, — тише! — Ты… — Да, убил! Убил, Настя! — в сердцах выкрикнул он, и буквально ощутил, как девушка сжалась в его руках. — Что же теперь?! На моих ладонях и без того довольно крови. Не кричи! — Он огляделся, все ещё тесно сжимая хрупкое тело. — Солнце садится. Нужно уходить!..       Лев достаточно быстро взял себя в руки. Прикрыл глаза. Ощутил ее тепло… И, выдохнув, сглотнул. — Прысни свою штуку, а то задохнешься.       Ослабив хватку, он увидел, как девушка отскочила прочь, обернулась и, в ужасе уставившись на него, прошептала: — Не подходи ко мне!.. — У тебя бровь рассечена, надо прижечь, иначе… — Нет!.. — Я тебя не обижу, не глупи…       Лев было направился к ней, попутно вытащив нож, но Настя покачнулась и пошла назад, сначала медленно, а потом быстрее и быстрее!.. Она уже сама не понимала, что творится!.. Запиналась о промерзшие трупы, бросала мечущийся взгляд, то на окровавленное мужское лицо, то на покореженные ужасом лица мертвецов. Их оказалось слишком много! Слишком!..       Настя отступала и отступала, пока не осела на снег. — Где твой ингалятор?! — обеспокоено спросил Лев, опустившись рядом.       Мгновение, злость улетучилась, и пришло осознание: он не может ее оставить. Не может бросить. Не может… Бедный испуганный ребенок!.. Она не смотрела на него. Дрожа заливалась слезами. Вся в крови… Вся в кровоподтеках. — Настя, послушай, где лекарство?..       Она покачала головой, тяжело дыша и пытаясь вытащить что-то из кармана. — Позволь мне… — Нет!.. Не прикасайся!.. Не смей меня трогать!..       Девушка оттолкнула. Из последних сил стукнула кулачком в мужскую грудь, но он почти не почувствовал. Она была слаба и шокирована. Едва не умерла. Едва не стала жертвой… — Ты убил их… — А должен был позволить изнасиловать тебя?.. — Лев сглотнул, стер кровь с лица рукавом парки, оставил на щеках жуткие разводы!..       Настя не смотрела. Только рыскала в кармане, пока не вытащила. Ингалятор. Он был здесь!.. На месте. Вновь спас ей жизнь! Как и Лев… Уже во второй раз!.. Но эта злость, с которой он… Он бил парня… До смерти!.. Настя не могла избавиться от жутких видений. Закрывала веки и видела… Снова и снова… — Ты…       Она вдохнула спасительный пар. Почувствовала, как постепенно дыхание восстанавливается, а потом… Потом, дрожа и плача, все-таки подняла испуганные глаза на своего «спасителя». Он сидел на коленях, в снегу, рядом с ней, и пытался зажечь спичку. Руки не слушались. Они дрожали. Как и ее ладони. Они оба… Оба только что пережили весь этот ужас… И винить… О, Настя не осмелилась винить!.. — Так, слушай меня, сейчас я прижгу рану. — Зачем нож?! — испуганно выпалила девушка, заметив блеснувшее лезвие. — Да не прирежу я тебя, ей богу, Настя! — искренне воскликнул Лев. — Сиди. Доверься. Я сделаю все быстро.       Ничего не оставалось, как послушно кивнуть. Что она ещё могла?.. Раненая и потрясенная, впервые увидевшая смерть!.. Собственными глазами!.. Довериться?.. Но кому ещё, раз не ему?..       Лев подхватил снег, прижал к открытой ране на ее виске, чуть ниже брови. Почувствовал, как девушка дернулась, услышал тихий писк, но довел до конца. — Надо смыть кровь, а потом прижечь. Лучше закрой глаза и не смотри, ладно?       Он говорил быстро и бережно, так, словно перед ним сидел раненый ребенок. Он старался смягчиться. Хотя бы на мгновение, чтобы девушка расслабилась. — Что ты будешь делать?.. — Ничего страшнее этого с тобой уже не случится, хорошо?       Лев заглянул в слезящиеся голубые глаза и, получив беглый кивок, принялся нагревать нож. Спички тухли. Одна за другой!.. Тогда мужчина вытащил коробку с печеньем, вытряхнул содержимое прямо на снег, а затем, сосредоточенно принялся вновь. Он повторял попытки, друг за другом, не сдаваясь, ровно до тех пор, пока нож не раскалился. А потом, осторожно обхватив девушку за голову, прижал острие к кровоточащей ране.       Боль.       Адская боль пронзила тело до кончиков пальцев!.. Настя завопила, задергалась, попыталась вырваться, но Лев держал крепко. Он держал и пытался дышать. Сам старался прийти в норму. Но никак не мог. Пальцы болели. Руки… Костяшки… Он убил двоих. Убил, потому что не мог позволить… И отпустить не мог. Нельзя оставлять свидетелей. Вдруг, проследят куда они поплывут?.. Да, именно «они», ибо Лев уже тогда решил, что заберет ее назад. Он не обречет на смерть. Спасет ее. Снова. Пусть будет так. Она не виновата. Никто не виноват. Разве, что, власти, что допустили весь этот пиздец!.. Но что толку думать?.. Что толку сожалеть?.. Случилось то, что суждено. Ни больше, ни меньше.       «И ты пойдешь со мной. Пойдешь». — Мне… — пропищала Настя, когда Лев убрал нож и осмотрел запекшуюся рану. — Больно, знаю, надо потерпеть. Все уже позади.       Бедняга… Бедная кроха. Только так он и думал, поглядывая на побитое лицо. Едва ощутимо касался ранок на лбу и щеках, пытался помочь, сделать хоть что-то! Что-то ещё! Важное!.. Чуял, это не все. Будут на их пути потрясения, но тогда… Лев, впервые за многие годы, испытал это щемящее чувство!.. Сожаление вперемешку с желанием защитить, уберечь от страхов и этого нового страшного мира!.. — Тише, хватит рыдать, м-м?..       Лев остался на месте, но Настя… Она уронила голову, прижалась лбом к его парке, там, чуть ниже плеча, а потом, шмыгнув носом, покачала головой, быстро отпрянув.       Что это она, право… Дрожит и плачет. У Льва дыхание перехватило от странных и вполне себе реальных чувств!.. Давно же он ничего не боялся!.. А тут до смерти перепугался за нее!.. — Я…       Всхлипнув, Настя приоткрыла дрожащие веки. И впервые посмотрела на своего спасителя. Посмотрела совсем другими глазами. Без тени ненависти или злобы… С благодарностью?.. Возможно. Но руки по-прежнему дрожали, а голос не слушался. — Спасибо… — заикаясь вымолвила она, тяжело дыша. — Спасибо… — Вставай, хватит сидеть, солнце… — Лев сморгнул морось и глянул на небо. — Солнце почти село!.. Надо идти. — Куда? — К пристани.       Он больше ничего не сказал. Помог подняться. Поставил на ноги так быстро и ловко, будто бы она совсем ничего не весила!.. Раз, и всё. И Настя на ногах. Рядом с ним. Таким сильным и отважным, и… И Безжалостным?.. О, то как он избил парня… Голыми руками… И, правда, если бы хотел убить или принудить к чему-либо, то уже давно это сделал. Нет, она ошибалась. Там безопасно. С ним. На маяке безопасно!.. Но что сделать, чтобы вновь попасть туда?.. Упасть на колени?.. Настя могла. Теперь, да! Всю гордость и надменность из нее будто вышибло!.. Как только эти… Как только они стали трогать и раздевать, девушка поняла, Лев прав: по-прежнему уже не будет. Никогда. — Какого…       Она и не заметила, как, погрузившись в мысли, оказалось на той самой дороге, откуда они и пришли. К причалу. Машины вокруг. Солнце светит. А лодка… Стоп. Погодите-ка!.. Где чертова лодка?!       Наверное тогда Настя и очнулась по-настоящему. Увидела пустую пристань. Ни следа. Старое судно как в воду кануло!.. Исчезло! Но не потонуло же!.. — Где, блять, лодка?..       Лев бегом бросился к причалу. Настя двинулась за ним, но сил почти не было, поэтому и поплелась следом, опустив руки и едва поспевая. — Не может быть… — нашептывал Лев, растерянно осматривая пристань в том самом месте, где они причалили. — Унесло ветром?.. — тихонько предположила девушка, замерев поодаль. — Нет, она бы болталась тут… Мы бы увидели…       Заметив веревку в воде, мужчина вновь рассвирепел. Громко выругался и топнул ногой. — Ее забрали!.. Блять!.. — Что?.. — опасливо переспросила Настя, пока Лев оглядывался и стаскивал ружье. — Веревка срезана, вот что! Мою лодку украли. Мрази!.. — Они могут быть ещё здесь?.. — В душе не ебу, — раздосадовано процедил Лев, озираясь.       Руки его тоже дрожали. Стар он был для всего этого дерьма!.. Стар и неповоротлив! С чем Настя бы, конечно, не согласилась, припоминая, как мужчина кулаками забил до смерти одного из ее мучителей… — Знаю, где можно раздобыть ещё одну… — Что?.. — Лодку, Настя!       Лев метнулся назад, глянул на угасающее солнце, и к горлу неизбежно подбежал комок. Днем опасны люди, а в сумерках выползут и эти твари… Он это понимал. А вот Настя — маловероятно! Ибо будто бы не торопилась! Металась где-то позади!.. — Скорее, — поторопил Лев, прерывисто выдыхая, но свернул к тому ненавистному магазину!.. — Куда ты?! — завопила Настя. — Надо забрать мешок. Там еда, аптечка. Пригодится нам обоим. Стой. И жди. Тут, поняла?..       Лев внимательно посмотрел на девушку. — Хорошо…       Он посмотрел и отвернулся. Скрылся за поворотом.       Тишина. Ветер. Алое, почти красное, солнце на горизонте. Похожее на кровь… Кровь повсюду. Настя подхватила снежок и принялась оттирать ладони. Снежинки таяли в руках, и капали кровавой водицей прямо под ноги. О, это так похоже на слезы!.. Так похоже на боль!.. Не физическую, нет!.. А, там, в груди, под ребрами!.. Там ютились грусть, тоска и боль!.. О, ей нужно было выплакать свое отчаяние, высказать свое невыносимое горе!.. Солнце… Устрашающее алое солнце садилось! Знаменовало и ее конец. Как будто это… Это все, что осталось. Стоять на причале и смотреть. Провожать свою не прожитую жизнь в восемнадцать лет!.. Ничего не попробовав. Ничего не узнав!.. Совсем ничего!.. — Нет ничего страшнее, чем это… — невольно вырвалось из горла.       Настя сглотнула слезы. Намеренно не смотрела вниз, чтобы не видеть тел. Только вперед. Только на горизонт. Вода волновалась. Темнело. Не сильно. Но солнце… Оно отбросило последние лучи на ее брови.       Село.       И мир остановился. — Идем! — Настя даже не заметила, как Лев вернулся.       Только почувствовала, как подтолкнули в плечо. Пришлось собраться для последнего рывка. Они должны были спрятаться. Теперь, с заходом солнца, она это осознала. — Куда мы?..       Настя догнала мужчину и, поравнявшись, попыталась больше не отставать. На улице быстро темнело, появились первые звезды! А вместе с ними и холод!.. До той поры, шокированная и напуганная, девушка и думать позабыла о морозе, да и о зараженных, которых и по сию минуту не встречала, — и слава богу! — однако видела последствия… Помнила мертвые лица… И не хотела умирать! Жить!.. О, да, Настя так хотела жить!.. — Сюда! Скорее!       Лев обернулся. Прежде чем провести к старым водным докам, он внимательно осмотрелся. Никого… Тихо. Разве, что, ветер… Гул вдали. Странный звук… Они прислушались. Нет, такого точно не было ещё мгновение назад!.. — Здесь хранятся лодки и катера, — объяснил Лев, не обратив внимания на громадную надпись, наспех написанную черным газовым баллончиком. — Постой!..       Но Настя заметила. Впервые коснулась рукой его плеча и кивнула наверх. Там, прямо над головой, на деревянной двери гласила устрашающая надпись: «Не входить. Зараженные внутри». — Здесь даже замка нет, — Лев качнул головой, — чушь какая…       Но не успел и за ручку ухватиться, как дверь, скрипнув, приоткрылась. Сама. Без чьей-либо помощи!.. Гул вдали усиливался. Ветер — тоже. Настя, медленно отступная, схватила Льва за куртку и потащила назад. Он послушно отошел. Сунул руку в карман и, вытащив фонарь, включил свет. Яркий луч ударил точно в цель!.. Привиделось едва уловимое, легкое движение… Как будто кто-то рыскал там, в темноте!.. — Нужно уходить!.. — прошептала Настя, предчувствуя беду. — Слышишь?..       Но Лев лишь кивнул. Замерев и почти не моргая, он вытянулся в лице, выжидая. Сам не знал, чего!.. Но остро ощущал — опасность близко. Впрочем, как и спасение. Если не достанут лодку сейчас, то проведут целую ночь на материке!.. В опасной близости от… — Прошу, давай уйдем!.. — дрожащим голосом взмолилась Настя, крепко обхватив мужчину за локоть.       Она боялась. И чувство это, сильное и непоколебимое, настолько укоренилось внутри, что девушка не могла разжать пальцы. Сжимала толстую ткань парки в кулаке, опасаясь и на полшага отдалиться от единственного человека, готового прийти на помощь!.. — Боже…       Настя всхлипнула, разглядев длинные покореженные пальцы, внезапно появившиеся из-за двери. Покрытые глубокими язвами, соединенные длинными перепонками, они погладили дерево, едва коснулись длинными заостренными когтями!..       Нечто громадное и бесшумное проснулось… Оно приблизилось и готовилось выползти наружу…       Лев, испытывая страх наравне с пробудившимся любопытством, подхватил ружье и, передав фонарь в дрожащие женские руки, прицелился. Он был готов выстрелить. Пройти внутрь, вытащить лодку и удрать на остров к чертовой матери!.. Но не успел.       Внезапно дверь распахнулась. И, в свете яркого фонаря, появилось «оно». Нечто… Нечто ужасающее и… Совсем не человеческое!.. Высокое обезображенное существо, с длинными продолговатыми кривыми ногами, острыми когтями и… зубами!… Порождение ночи!.. Зараза!.. То, что погубило тысячи людей!..       Настя плохо разглядела, ибо, только уловив алые блики в сощуренных, подобно громадной летучей мыши, глазах, уронила фонарь.       Свет погас.       И раздался душераздирающий нечеловеческий вопль!