О, этот дивный новый мир!..

      Настя простудилась. Не сильно, без температуры. Зато с насморком и кашлем. Приятного мало! У девушки саднило горло и болела голова. Настроения не было!.. Вот и лежала днями напролет. Спала и кашляла. Мало ела.       Лев обеспокоено крутился рядом. В основном, за дверью. Не докучал своим присутствием, но заходил по вечерам с ужином в руках, или с книгой, или просто так, посидеть на полу и поговорить. Теперь, спустя два месяца, ему казалось необычным просто пойти спать, без ее смеха или улыбки.       Смеялась девушка, и правда, заразительно. Лев всегда отвечал улыбкой, иногда обнажал свои ровные зубы, и Настя с удовольствием смотрела. Они радовались. Вместе. Со временем, это было неизбежно.       Дни шли. Недели — тоже. А Настя все чихала и подкашливала, что, разумеется не могло не волновать Льва.        Февраль пронесся незаметно, за игрой в карты, за чтением и мирными вечерами, когда они сидели вместе и разговаривали. Болтали обо всем на свете, кроме ее поцелуя в щеку и тех странных ощущениях, что он испытал. Лев об этом и не думал больше. Обучал стрельбе, с гордостью подмечая первые успехи; придирчиво и хмуро наблюдал за тем, как девчушка готовит. Всегда пробовал первым. И наставлял мягко, стараясь не задеть ее чувства. Получалось не всегда, то блины подгорят, то каша «убежит». Ну, такое себе, конечно. Однако, Настя не отчаивалась и не сдавалась. Продолжала стараться, пока, накануне очередного «происшествия», не приготовила «идеальный» суп. Да, именно так Лев отозвался о ее «творении». И девушка радостно закусила нижнюю губу, хлопнув в ладоши.       Оба довольные и усталые, сразу после ужина, они разошлись по комнатам, а, уже с утра-пораньше, повскакивали с постелей от жуткого воющего звука.       Сирена.       «Сигналки в подвале у закрепленных труб!..»       Лев выбежал первым. Босиком и в одних штанах, он галопом сбежал вниз в надежде: ничего серьезного. Но ошибся. Подсобное помещение и кухня уже по колено были затоплены водой. — В чем дело?.. — крикнула Настя, щурясь от неприятного «кряканья». — Труба не выдержала, — отозвался Лев, буквально утопая по икры в прохладной воде. — Не спускайся на нижние ступени. И помоги. Нужно забрать сухие поленья наверх, и кое-что из еды.       Послушно оставшись на пороге, девушка приоткрыла рот, завидев воду. Она прибывала. Посреди кухни плавали пустые корзины, а дрова наполовину погрузились в воду… Подумать только, потоп среди зимы!.. Лев метался из угла в угол, без рубашки, про которую начисто забыл; только что проснувшись, даже глаза толком не продрав! Пытался спасти припасы. Поднимал картошку и другие овощи на стол. А следом, пыхтя и морщась, передавал в женские руки.       Настя помогала. Выносила еду, подавала тряпки и выливала отчерпанную воду за крыльцо. Но толку было мало. Лев лишь через минут сорок смог подобраться к рычагу и перекрыть стояк. «Наводнение» прекратилось, вот только последствия оказались разрушительными. Дрова, которые они старательно кололи и таскали в дом, отсырели. И вода встала. — Большую печь нам не разжечь, — протянул Лев с досадой поставив руки в боки.       До Насти сразу не дошло, что это чревато холодом. Маяк «питался» теплом от дров и печи. Маленькие «обогреватели», — как Лев называл, — установленные в комнатах, могли лишь поддерживать температуру, но особо не грели. — Что делать с трубой? Починить сможешь? Или мы и без воды теперь?.. — Вода идет через душевую и туалет прямо сюда. Я перекрыл стояк, прорыв где-то на кухне, так что мы не лишимся питья, но горячей воды — запросто. — Тогда я первая в душ, пока не поздно!       Хихикнув, Настя неохотно оторвала взгляд от обнаженной мужской груди и, высунув язык, побежала к душевой. — Эй, я, ведь, серьезно! — крикнул Лев следом, и покачал головой. — Мда, я, кажется, душ уже принял.       На маяке и раньше случались неприятности. Мелкие и незначительные, но не посреди зимы, и, что уж точно, не с водой. Лев никогда не был сантехником. Всему научился сам. За десять лет на маяке пришлось привыкнуть, приноровиться. В подвале были инструменты, а ещё задворки, позволяющие спустить воду к заливу. Нужно было лишь добраться, найти пробоину, и затянуть болты как следует. Вот, только, как же это сделать?.. Придется плавать, не иначе!..       Настя, не ведая печали и беды, не думала об этом. Подумаешь, воды не будет. Подумаешь, они растопят печи в комнатах. А Лев починит. Он все сделает правильно. Она не сомневалась. Ни в его мастерстве. Ни в своих силах. Быстро помылась, распустила мокрые вьющиеся волосы и, как следует почистив зубы, улыбнулась. Возможно, вот такой она ему понравится?.. Чистой и ухоженной?.. Красивой?..       Настя посмотрела на свои веснушки и поморщилась. Терпеть она их не могла! Точно, как и родинки чуть ниже скул, на шее и груди, руках, ногах, на животе и даже на ягодицах!.. Вся в мелкую крапинку! В детстве ее часто дразнили. Называли «конопатой». Поэтому, с возрастом, Настя стала пользоваться косметикой: тональный крем и тонер стали для нее вечными друзьями. Но там, на маяке, у нее не было ни единого шанса выглядеть чуть старше и привлекательнее. «О чем ты думаешь?! Мир рухнул!»       И правда, эпидемия распространилась молниеносно, накрыла города и деревни, погубила миллионы жизней; обратила половину людей в монстров, пожирающих остальных!.. А она стоит в крохотной ванной комнате и чахнет над своим отражением!.. Это же глупо и неоправданно! Жестоко и эгоистично! Когда близкие мертвы, а она ищет свою «жажду жизни».       Укол незримой совести болезненно ущипнул за душу. Нельзя искать любовь там, где ей не место. Нельзя влюбляться в первого же встречного просто потому, что больше нет вариантов. Нельзя!.. Настя это понимала. Много раз, просыпаясь посреди ночи, она убеждала себя в этом. Но днем, стоило лишь им встретиться, как вся решимость мигом улетучивалась. Не может быть, чтобы она испытывала «это» просто потому что они остались там, вдвоем, одни; просто потому, что у нее нет выбора, нет шансов на спасение; просто потому, что она боится умереть не испытав все эти нежные и страстные эмоции.       «Нечто» за окном, там, в лесу, по ночам, замирало. Оно, словно бы подыгрывало, усыпляло бдительность. И, если на материке и творилась «дичь»: люди умирали страшной смертью, их пожирали, в них стреляли, насиловали… То там, на маяке, жизнь была спокойной и безопасной. Разве что, иногда, бывало чуточку страшно. Но…       Настя покачала головой и твердо решила забыть обо всем. Лев не проявлял симпатии. По крайней мере на виду. Он не был заинтересован. Что же она могла сделать? Наброситься на него и поцеловать?.. Упрашивать?.. Признаться?.. И получить отказ? Нет, лучше уж оставить все как есть. Пройдет. Конечно, Настя никогда прежде не влюблялась вот так вот сильно. Казалось, все былые маленькие привязанности, — будь то друг родного брата, или мальчик из параллельного класса, — были лишь детскими невинными забавами, по сравнению с тем, что она испытывала теперь.       Настя надула щеки, посмотрела на себя в последний раз и, покусав губы, вышла за дверь. Наконец, сирена стихла. Лев вырубил ее. Ура!.. Она прошла через короткий коридор и увидела, как мужчина буквально «выплыл» из подвала. Весь сырой: с ног до головы, он вылез на кухню, раскидал в стороны корзины и прочую утварь, раздраженный и хмурый. Но, едва заметив девушку в дверях, улыбнулся. Он изменился в лице!.. Настя приоткрыла рот в нерешительности.       Готова ли она так просто сдаться?.. Готова ли убедиться себя в равнодушии?.. Сглотнув, девушка вновь скользнула взглядом по мужской шее, ниже, к ключицам и груди, к животу и… О, нет. Она вспыхнула, как спичка!       Боже! Это невыносимо! — Всю горячую воду вылила? — как ни в чем не бывало спросил Лев, когда выбрался из кухни и ступил в коридор.       Вода неслась по его крепкому телу, ручейками растекалась по полу прямо с насквозь промокших штанин!.. Настя смущенно отвернулась, чтобы вернуться к себе. И Лев заметил, почему-то снисходительно улыбнувшись. Не следовало ему вот так расхаживать перед ней. — Нет, там ещё есть вода. — Хорошо, ибо я продрог. — Все получилось?       Они шли в одном направлении, вот только Настя ступила на лестницу, а Лев остановился у ванной комнаты. — Я сделал все, что мог: затянул расшатавшиеся болты. Сработало или нет, узнаем к ночи. Вода сойдет. Но с дровами беда. Печь внизу тоже в воде. Будем топить в комнатах. Других вариантов нет. — Ладно.       Настя согласилась. Что же оставалось?.. Стараясь не смотреть на Льва, она, вздохнув, закашляла. Не сильно, но привлекала к себе внимание. — Все нормально?        Лев замер, приоткрыв дверь. И вновь она кивнула и посмотрела на него.       Боже… Такой красивый, взрослый и... Да намекни ей хоть кто-нибудь, что она, однажды, влюбиться в мужчину старше отца, Настя бы рассмеялась! А тут… Стоит и пялится! — Пойду, почитаю, — неряшливо обронила она, поспешив вверх по лестнице. — Давай…       Лев посмотрел вслед. Постоял недолго, ощущая легкий холодок на коже. Невольно, но он вспомнил, как она поцеловала в щеку. Это случилось единожды. На эмоциях. И больше не повторялось. Ни намека. Видимо, он, и правда, надумал себе всего… Настя относилась к нему с добротой и необъяснимым пониманием. И Лев старался отвечать тем же. Он привязался к ней слишком быстро. И от себя не ожидал, что так случится. Но больше не сопротивлялся.        Достаточно существования. Он начал жить. Радоваться тому, что они живы. Даже несмотря на передряги, у них была еда, были огонь и вода, крыша над головой и теплые кровати! Книги, игры, прогулки, разговоры… Надо же, давненько Лев не думал вот об этом!.. О простых земных вещах. Читал — да, но не радовался рассветам. Не сидел за столом в ожидании, когда она попробует ужин и вновь произнесет: «Это божественно». Ему хотелось всего и сразу. Хотелось жить на маяке до глубокой старости, но, в то же, и найти для Насти достойную компанию. Что ждет ее со стариком?.. Страх и скука?..       Лев покачала головой и, переступив порог, негромко прикрыл за собой дверь.

***

      Ближе к ночи, когда Лев принес ужин, Настя уже продрогла до костей. Сидела на кровати, завернувшись в одеяло, не моргая наблюдала за язычками пламени, которые игриво вспыхивали и взвивались в печи. Сухих поленьев было мало. Лев хотел порубить ещё, но толку-то! Вода медленно сходила, и печь внизу должна была просохнуть. До утра, или, даже, до обеда, они были вынуждены ютиться рядом, точно как и полтора месяца назад, на материке, окруженные зараженными. — Я лягу тут, — Лев бросил матрас и подушку рядом с маленькой печью.       Он оделся потеплее, поверх рубашки набросил свитер, взял и куртку, так, на всякий случай. Постелил себе и, усевшись сверху, протянул девушке кружку горячего чая. — Переживем, — безоговорочно сказал он, едва поймав ее растерянный взгляд, — не впервой же. — Ну, да…       Отпив немного, Настя чуть ошпарила язык и поморщилась. Напиток оказался огненным. — Ты хорошо держишься для всего этого дерьма. — Правда? — Она приподняла брови. — Да, для девушки твоего возврата, выжившей в авиакатастрофе, ты держишься очень хорошо.       Насупившись, Настя поставила чашку на пол у кровати. — Я не маленькая девочка, хватит говорить со мной, как с ребенком. — И не собирался, — вымолвил Лев, пожав плечами, — наоборот, хочу сказать, что ты «выросла» за эти несколько месяцев, избавилась от язвительности и злобы. Ты все пережила. Это хорошо. Потому что… Да, не всякий, в твоем возрасте, смог бы выдержать. Вот и всё, что я имел в виду.       Ладно. Пусть так. Пусть он считает ее маленькой девицей, все равно! Она заметно «повзрослела». Да, внешне и не изменилась, но, там, внутри, проснулась крохотная женщина! — Интересно, эта печь даст нам хоть немного тепла?.. — протянула Настя, клацая зубами.       А потом, подпрыгнув, чихнула, раз пять подряд. Шмыгнула носом. — Пора бы и поправиться, — настороженно подметил Лев, наблюдая за ней. — Ерунда, всего лишь чих! Зато я стала меньше пользоваться ингалятором, ни то, что в первые недели. — Успокоилась, значит. — Именно.       Они замолчали. Каждый думал о своем. Настя смотрела в окно, прислушиваясь. А Лев раздумывал над будущей ночью. Они решили остаться в одной комнате, чтобы поберечь дрова и «надышать» хоть немного теплого воздуха. Да и спокойнее было. Обоим.        Посидели недолго, каждый в своих мыслях, пока, внезапно, среди тишины и негромкого ветра, не расслышали отдаленный гул. «Взмах крыльев?..» Или крики с горизонта? Прямиком с материка?..       Настя поднялась первая. Приблизилась к окну, осмотрела лесок совсем близко. Ничего. Да откуда же брались эти звуки, если они ничего не видели?!       Бабах!..       Раздалось откуда-то снизу.       Девушка обернулась и уставилась на дверь. И Лев встал. Он замер, осознав: ружье у него в комнате. Он и не подумал брать с собой! Зачем?..       «Быть, может, вот для такого случая?..»       Бабах!       Звук повторился. — Ч-что это?..       Лев прижал палец к губам и направился к двери, на ходу бросив через плечо: — Сиди здесь, не выходи. — Н-но…       Она было ринулась за ним, чтобы упросить остаться. Никуда не ходить!.. Но вовремя остановилась. Лев бы все равно пошел. А она не желала выглядеть навязчивой. — Сиди тут!       Он вышел за дверь. Оставил ее одну. Снова. И звук повторился. Кто-то бил о дверь?.. Или «что-то»?.. Настя поежилась и прильнула к окну.       Ультрафиолетовые лампы зажглись в половину шестого. Сразу же, как на улице стемнело. Легкий свет разливался на снегу. И не души! Крыльцо располагалось прямо под их окнами! В случае беды, она бы увидала тварей или людей! А тут… Никого!       Бабах! — Боже!..       Настя подпрыгнула и, обхватив себя руками, зажмурилась. Принялась считать до десяти и глубоко дышать. Ничего не случится. Она в безопасности. Лев проверит. Он вернется и расскажет!.. Расскажет все!..       Бабах!..       И снова этот звук!..       Лев, бегом поднявшись в комнату, схватил ружье, спустился на первый этаж и, прижав оружие к груди, медленно побрел вперед по коридору.       Дверь. Это точно было где-то там!.. Прислушиваясь к вою ветра и отдаленным визгам, он ушам не мог поверить!.. Это были люди?.. Люди у маяка?..       Бабах! Бум!!!       Заколотили в дверь!.. Руками.        Лев остановился, но и не подумал открывать. Раздался звон стекла. Кто-то или что-то только что разбило ультрафиолетовые лампы!.. Настя тоже заметила: свет погас! И отпрянула от окна. Она вернулась на кровать, села и заткнула уши, не желая ничего слышать!.. А Лев, все-таки приблизившись к запору, прижался ухом к прохладному дереву, и прикрыл глаза. Они были двойными — двери. Снаружи — громадная железная пластина, а внутри другая — деревянная с засовом и прочными замками. Никто не мог прорваться. Окна на первом этаже: в ванной комнате и небольшой кладовке, расположенной прямо под спальней Насти, были закрыты плотными решетками. Кирпичная кладка маяка, прочная и гладкая, защищала от любых попыток вторгнуться в безопасное пространство. Они были под защитой. Ни что бы не смогло прорваться. Ни что!..       Бабам!!!       На этот раз по двери заколотили сильнее. И послышались крики, звон, визг… Лев отшатнулся. Понял, что им не помочь. Да, возможно, эти люди бежали с материка по льду, в надежде отыскать спасения, но не нашли! Вместо этого, они привели зараженных. Точно! Твари ринулись через залив к маяку! Достигли цели. И были повсюду.       Настя расслышала хрипы и гогот, переполошилась, но так и не встала. Она не знала, что происходит, но, отняв руки от ушей, отчетливо расслышала крики. Человеческие вопли!.. Вновь ринулась к окну. Темно, хоть глаз выколи! Тогда, девушка потушила лампу, осталась в ледяном полумраке и, прильнув к стеклу, разглядела их!.. Зараженные! Подобно неотвратимому шторму и волнам, они принеслись на остров. Следовали за теми, кто кричал и барабанил в дверь!..       Люди…       О, эти душераздирающие болезненные крики!.. Настя никогда не слыхала их так близко! Женщина кричала! Снова женщина!.. Так надрывно и отчаянно, что девушка, сглотнув, расплакалась. Ну, что они могли сделать?! Выйти туда? Спасти ее?.. Нет… Нет… — Мамочка! — послышалось внизу, под окнами! — Помогите! Мама!..       «Ребенок?!»       Это был ребенок!..       Настя отшатнулась. Отпрянула к противоположной стене и медленно сползла на пол. Она не могла помочь. Ни чем! Ни чем…       Ребенок кричал, непонятно, мальчик или девочка. Он звал на помощь и просил маму вернуться.       Не долго. Минуту, не больше, прежде чем замолк. Навсегда затих, даже не вскрикнув!.. Послышались «чавкающие» звуки, протяжные и зловонные!.. Настя попыталась не слушать. Заткнула уши, но, единожды прочувствовав: «Вот она, смерть. Вот она! Совсем близко!.. Рядом! За окном!..» Не смогла смириться. Вытерла слезы о рукав серого кардигана, привстала и, на шатающихся ногах, легла в постель.       Невероятно… И страшно. Смерть пришла за ними. Она была так близко… Так…       Голоса стихли, крики тоже. Издали доносился шепот, не разборчивый и грубый, но Настя не слушала. Она напевала себе под нос ту самую мелодию, что и страшной ночью на материке. И представляла лицо Льва: улыбчивое и спокойное. Ей нравились эти проплешины в его бороде, местами нервной и седой; нравились изломы густых бровей, и горбинка на носу… И родинки на его шее. Настя не могла глаз оторвать! Не могла успокоиться!.. Только и думала о нем, шмыгая носом.        Она пыталась выровнять дыхание, пока не расслышала тяжелые шаги. И скрежет за окном.       Это был Лев. Он возвращался.              Подавленный и растерянный, сразу же прошел к ней, впустил холодный воздух в едва прогретую каморку и, плотно прикрыв дверь, оставил ружье у входа.       Ничего не сказал. Молча глянул на дрова, объятые робким пламенем в печи. Увидел и Настю, услышал ее приглушенные всхлипы и тяжелое дыхание. Знал, что она слышала. Был уверен, ибо эти надрывные отчаянные крики… И ребенок. Лев прерывисто задышал. Уселся на свой матрас, а следом, протерев лицо, и вовсе развалился, прикрыв глаза. Вот же блять! Вот же черт!.. В панике, люди побили лампы, лишили себя единственного шанса! Погубили и дитя. Они ломились в дверь, просили о помощи, но Лев ни чем не мог помочь. Не открывать же двери?! Не выпускать же их!.. Твою мать! Нет, он не мог подвергнуть опасности ни себя, ни Настю, даже ради спасения других. Думать о себе. В первую очередь о себе и о девчонке. Вот главная задача! Сначала они, потом все остальное. Эгоистично ли?.. В подобном новом мире, жестоком и страшном, — нет! Нет! Каждый выживал, как мог! Каждый пытался защитить себя и близких!.. Это было правильно. Он все сделал правильно и не сожалел. Разве, что, боялся, Настя не поймет. Она осудит!..       «Тебе так важно мнение девчонки?..»       «Да, важно». Лев кивнул в темноте, приоткрыв веки. Услыхал, как зараженные «трутся» о стены, как они клацают зубами и пытаются вторгнуться внутрь. До утра лампы не поставить. Им придется молча выжидать!.. — Я не мог помочь им, — шепотом сказал Лев, в надежде на понимание, — ничем не мог. — Знаю, — ещё тише отозвалась Настя, завернувшись в одеяло и уткнувшись лицом в подушку, — мы бы все равно никого не спасли.

***

      Настя не спала. Возилась с боку на бок, а, если и дремала, то тряслась и просыпалась в холодном поту от страшных снов и видений!.. Мерещилось ей, как зараженные пробрались на маяк, скреблись в окна и двери! Хватали ее руки и ноги!.. И никого не было рядом. Никто не мог помочь!        «Мама!.. — кричала она, задыхаясь, чувствуя, как острые когти впиваются в икры и лодыжки. — Мама, папа!..»       Никто не пришел. Она умирала!.. — Нет!..       Настя замахала руками, дернулась во сне и, распахнув веки, уселась на кровати.       Боже… Господи помилуй!..       Вытаращила глаза, уставившись перед собой.       «Какой ужасный сон!..»       В комнате царила темнота. Дрова в печи уже давно прогорели, угли мерцали…       Холод. Она отчетливо ощутила ледяное дуновение на коже, сразу же закутавшись плотнее; отбросила спутанные волосы со лба. Размяла дрожащие ладони.       Что же это за напасть?.. Кошмары! Во сне и наяву!..       Не издавая ни звука и не двигаясь, она попыталась успокоиться. Огляделась. Услышала размеренное тихое дыхание неподалеку. Лев спал. Ничто не тревожило его сон: ни холод, ни дурные сновидения, ни звуки за окном…       Да, это все не прекращалось!.. Скрежет, гогот, стоны… Дежавю! Страшная ночь в окружении тварей продолжалась.       Как они попали на остров, те бедные люди!.. Приехали на снегоходах?.. Тогда, почему вовремя не удрали от зараженных?.. Разбили лампы, то немногое, что бы могло спасти! Уберечь от страшной гибели!.. Хотя, кто знает, как бы она себя повела на месте чужаков. Как поступила? Сделал бы все на свете, чтобы спасти своего ребенка?! Защитить от этих… Настя зажмурилась, припомнила дикие детские вопли; издали снова донесся шепот, следом и гогот, и вой… Несчастные люди привели смерть. Погибли сами, и подвергли опасности их жизни!..       «Что же будет завтра?..»       Настя побоялась думать. Легла назад, попыталась уснуть — бестолку. Ох уж эти полуночные мучения! Ох уж эти тревожные мысли и этот холод!.. Боже!.. Настя затряслась сильнее. Что, если они не выживут?.. Что, если этой ночью прошлому придет конец? И они не в безопасности?.. — Лев… — тихонько позвала девушка, привстав с кровати и на носочках приблизившись к нему, закутанная в одеяло. — Лев, ты спишь?..       Да, конечно же, он спал! К чему гадать! Лежал на левом боку, лицом к печи. Настя не видела его глаз, зато отчетливо различала плечи и голову, торчащие из-под одеяла. — Лев, мне холодно и страшно, я… — Решившись, отбросив все былые страхи и предрассудки, она легонько толкнула мужчину в затылок. — Лев, я могу лечь здесь? С тобой…       Он не ответил. Шевельнулся и, пробурчав что-то нечленораздельное, перекатился на спину, широко раскинув руки.       Настя постояла в нерешительности. Замялась на месте, подгибая пятки, спрятанные в теплые шерстяные носки. О, если она ляжет рядом с ним, согреется в объятиях, как тем утром, когда провалилась под лед… О, это будет восхитительно, больше не бояться, и не стучать зубами!.. Да и, чего таить, уже завтра к вечеру они могут быть мертвы! Ну, или, через неделю, месяц!.. Что будут делать, когда запасы закончатся, а там, за окном, бродят эти твари?! Нет, Настя не желала умирать так и не решившись воплотить свои фантазии в реальность!       Преисполнившись решимостью, она медленно опустилась: сначала на колени, потом и набок. Легла рядом, но не прижималась. Просто опустила голову ему на плечо. Почти неощутимо, так, словно и не касалась вовсе! Завернутая в одеяло, будто в кокон, осторожно вытащила сбитую перину из-под бедер, набросила на Льва, так, чтобы хоть немного, чуть дыша, придвинуться ближе. Он не проснулся. Только шевельнул рукой, невольно, даже и не подозревая, забросил девушке на плечо и снова что-то промычал.       Хорошо. Пусть будет так.       «Хотя бы так».       Настя медленно сомкнула веки. Тихонечко прикоснулась ладонью к мужской груди, поверх его одеяла. Как приятно… Тепло, ненавязчивое и ровное, волнами окутало сначала ступни, потом ноги, живот и плечи… Настя не могла поверить, что решилась и сделала это! На мгновение приоткрыла глаза и испуганно подумала: «Лучше бы уйти, вернуться на кровать, пока не стало поздно!..» Но не шевельнулась! Так и осталась лежать там, на старом жестком матрасе, в мужских, — не постеснялась она и слова, — объятиях!..       Умиротворение, спокойствие, защита и нежность обуяли Настю сверху до низу! Она уже не думала о том, насколько младше; не боялась быть пойманной!.. А в ту самую минуту, когда Лев, дернувшись, внезапно крепко притянул к себе во сне, прижалась губами к его толстой шее. Он не проснулся. И ухом не повел, а Настя… О, едва дыша, она вновь и вновь касалась пальцами мужской рубашки, видневшейся из-под теплого свитера; неощутимо целовала шею, пока не уснула. По правде, девушка и не поняла, как размякла и провалилась в сон, спокойный и радостный.       Не было кошмаров, криков и возни!.. Настя позабыла о тварях сразу же, как легла рядом. И не думала до самого утра.

***

      Утро. Оно настало незаметно, и принесло с собой бушующие неконтролируемые волны негодования и страха!       Лев приоткрыл глаза. Спросонья и не понял, что случилось!.. А, когда почувствовал кого-то рядом, в непонимании повернулся. И обалдел. Да, не то, конечно, слово, но вполне себе подходящее, чтобы выпалить вслух: — Какого черта…       Он увидел ее. Настя спала рядом. Прямо за его спиной!.. Одной рукой обнимала за плечо, а другой прикрывала свое лицо от солнца, проскользнувшего сквозь окно. Девушка не двигалась и дышала ровно. Между ними не было и щели!.. Лев, опешив по-началу, мягко убрал ее руку, сел на матрасе и, протерев сонное лицо руками, тряхнул головой. Не привиделось же?.. Нет!.. Она лежала там, совсем девчонка, жалась к нему и… Лев и подумать не мог… Не мог себе и вообразить, что девушка придет к нему посреди ночи и заберется в «постель». — Эй, просыпайся, — немного грубо, но на эмоциях, позвал мужчина, осторожно потормошив по плечу, — давай!..       Настя, неохотно приподнявшись и смахнув волосы за спину, глянула на Льва виноватым взглядом провинившейся школьницы!.. Села рядом, потерла плечи, ощутив неприятную прохладу и, вздохнув, совсем тихо, осипшим с ночи голосом, пробормотала: — Извини…       Без слов и нравоучений, она прекрасно понимала, что сделала. И осознанно пошла на это. Не просто вторглась в его личное пространство, но ещё и… Она целовала его ночью, прямо вон туда, в шею! А теперь сидела и краснела, вспоминая, как ей понравилось. — Какого черта, Настя? — Лев хмуро глянул на нее, без толики улыбки или хотя бы намека на снисходительность.       И у нее засосало под ложечкой. Сбылись худшие опасения?.. Правда?.. Теперь он и на пушечный выстрел ее к себе не подпустит?.. — Я… Ночью не могла уснуть от холода и страха. Они шептались под окнами и скреблись в стены!.. — Пришла и легла со мной, потому что замерзла и напугалась?.. — Лев лишь сильнее нахмурился, и тело его сгорбилось.       Не мог он допустить такого! Спасть с девчонкой, годящейся в дочери?! Чего ещё она там надумала себе?! Что творилось у нее в голове?.. Лев почувствовал себя разбитым и смущенным. Он рассердился. И на себя тоже. Потому что должен был ещё тем днем, когда она поцеловала в щеку, прекратить все это! Высказать свои опасения и объяснить, что относится к ней исключительно, как к дочери! А теперь, что?.. Блять, да как он в глаза ей посмотрит после этого?.. А себе?.. — Я пыталась тебя разбудить, но… — Я выбился из сил, и сплю крепко. — Теперь буду знать…       Лев резко вскочил на ноги и бросил одеяло на пол. — Больше никогда так не делай, — строго велел он, глянув сверху вниз и пригрозив пальцем.       Понадеялся, что девушка поймет и усвоит урок. Но ответ, немедля сорвавшийся с ее приоткрытых губ, обескуражил окончательно. — Почему?.. — вымолвила Настя, тоже поднявшись, но одеяло оставила. — Почему?.. — переспросил Лев, повысив голос.       Он не хотел пугать или рявкать на нее. Он понимал: девочка запуталась в себе, сама не понимает, что делает и с чем играет! Нельзя так просто ложиться в чужую постель. К почти чужому мужчине! Нельзя так просто… Блять! — Да потому что это неправильно! — Лев всплеснул руками и отвернулся, быстро зашагал к двери. — Неправильно хотеть согреться, когда зуб на зуб не попадает?..       Настя пошла на попятную. Перепугавшись и испытав прилив неконтролируемой тревоги, она шмыгнула носом, невольно кашлянув. — Почему ты так отреагировал? — не унималась она даже, когда Лев, ничего не ответив, выскользнул на лестницу и поспешил вниз по ступеням. — Не ходи за мной. — Все, что он сказал, так и не обернувшись.       Оставил Настю там, наверху, перепуганную и, наверняка, в слезах. Она часто плакала. Особенно в первое время, но теперь… Широким шагом миновав коридор и заглянув на кухню, мужчина удовлетворенно кивнул. Вода сошла. Отлично. Значит, нужно протереть печь, вытащить остатки золы, а потом… Лев попытался мысленно отвлечься, но не смог. В носках прошел по местами ещё мокрому полу, промочил ноги и, рассерженно стукнув кулаком по столешнице, зажмурился.       Смятение — первое чувство, с которым Лев столкнулся. Почему он так отреагировал? Почему унесся прочь?.. Что произошло между ними?.. Подумаешь, замерзла и легла к нему, чтобы согреться. Ничего предосудительно. Ага, как и с поцелуем в щеку?.. Нет, это он себе надумал!.. Настя — чистая и невинная девушка. Такой Лев ее видел, и думал хорошо, до недавнего момента. Возможно, это он — старый развратник, раз допустил хотя бы мысль о том, что между ними… Нет, это не правильно. Как бы она ему не нравилась, Лев испытывал лишь самые приличные отцовские чувства! И точка.       «И точка?..»       Раз в жизни он захотел сделать что-то правильно! Но.. Но не трахать же восемнадцатилетнюю девушку?..       «Ого-го, притормози!»       Лев тряхнул головой, внезапно припомнив, как обнимал это хрупкое тело, как растирал плечи и спину, как… — Блять, нахуй это все!..       Он оттолкнулся от столешницы, невольно снова выругался, когда понял, что оставил ружье у девушки в комнате!.. А сам, даже не одевшись как следует, с промокшими ногами, подошел к двери. Повернул замки, стащил два тяжелых засова, и, подставив лицо яркому, почти весеннему, солнцу, отступил назад. — Твою мать…       На крыльце, прямо перед ним, валялась оторванная кисть, а следом, сразу на ступенях, вместе с раздробленными костями и размазанными внутренностями, вперемешку с битым стеклом и сломанными лампами, подмерзли лужицы крови. — Блять…       Первая мысль, что пришла мужчине в голову, была: «Как мне это все убрать..» И только следом, ощутив морозные дуновения на теле, он высунулся наружу.       Впереди лежали трупы, искореженные и окровавленные. Человек пять, не меньше. А там, чуть дальше, среди капель крови, обрамлявших снег и за ночь превратившихся в льдинки, замерли и они… Зараженные?! При свете дня?! Живые или мертвые?.. Так издали не разобрать!       «Что за хуйня…»       Давненько Лев так много не ругался! И не чувствовал себя так дерьмово! Следовало одеться, да поскорее, чтобы осмотреть тела. Особенно волновали его запекшиеся на солнце «зараженные». Понятно дело, куда им было спрятаться на острове с утра-пораньше?! Несчастные люди, прибывшие ночью, удостоились страшной участи, притащили за собой и «смерть», которой оказалось некуда деться с рассветом!        Но, вот, хорошо это или плохо?.. Лев не знал, но жаждал выяснить! — Слава богу, ты вернулся, — выпалила Настя, когда он ворвался в комнату и схватил ружье, потом и парку, сапоги! — Прошу, давай поговорим!.. — Позже, — неохотно выпалил он, уже выскользнув в коридор, на ходу натягивая обувь на до сих пор мокрые ноги. — Что происходит?! — Девушка, схватив свою куртку, выбежала за ним и понеслась по лестнице. — Лев! Стой!       Догнав, она схватила за руку, но он отпрянул и запахнул парку у горла. — Не вздумай идти за мной, — предупредил мужчина, погрозив пальцем.       А Настя, хмыкнув, впервые за последние месяца полтора, сделала по-своему. Набросила капюшон на голову и, уже давно обувшись, двинулась следом, тихонько пробурчав: — Ага, ещё чего!