О, этот дивный новый мир!..

«Бесконечная тьма окутывает.

Тишина оглушает. Мир умирает.

Гибнем и мы.»

      Обдумав хорошенько, да приведя свои мысли в порядок, Лев решил, что Насте нужно знать. Таиться и играть в прятки он терпеть не мог. Лучше уж сразу и начистоту, чем, опасаясь всякого шороха, бояться за нее. Теперь им следовало вести себя чуть осторожнее и наблюдать. Делов-то!.. И готовиться. Готовиться к худшему уже этой весной. — Сегодня утром я обнаружил кое-что, — поделился Лев, устроившись за ужином, — не хотел сразу говорить, но, думаю, что ты и так видела кровь за окном. — Да, — Настя кивнула, отправив в рот кусочек жареной курицы, — но, когда захотела выйти, снова снег пошел. Кажется, надуло шторм с моря. Ветер рвется в окна. Я даже огонь в комнате развела пораньше, так, на всякий случай. — Заслонку поставила? — Конечно, — девушка улыбнулась и отпила свежий чай, — я все сделала правильно, как ты учил. — Ну, хорошо.       Лев приятно улыбнулся в ответ, тоже поедая вкусный ужин. Он радовался всему, что она делала. И любил наблюдать, да… Молча смотреть на Настю обожал больше всего на свете. Особенно, когда она сидела совсем рядом. Лев пересчитывал веснушки на ее лице, но всегда сбивался со счета. Россыпь маленьких звездочек растекалась по щекам, тянулась к ушам и шее… А там.. Там была «запретная» область, куда мужчина не смотрел. Даже в первый день, когда переодевал и разглядывал ранки на лице и голове, мужчина ничего не видел. Он не мог себе позволить. Хотя, тогда даже и не подозревал, как начнет жалеть всего лишь через три месяца с катастрофы. — Что же ты обнаружил? — поинтересовалась Настя, выпрямившись и заглянув ему в глаза. — Не к столу будет сказано, но эта слизь, что на деревьях, прожигает не только одежду и кожу, но и камень, кирпичи… В общем, любую твердую поверхность. Сегодня я поддел палкой и решил проверить. Камень у основания фундамента разрушился, Настя. — Что это значит?..       Конечно, она не была дурочкой, и прекрасно понимала: быть беде. Неспроста это существо ютилось в недрах леса и готовилось к чему-то!.. — Я осматривал катер. Боюсь, что с наступлением весны, когда снег стает и появится трава, эта зараза распространится на кусты и папоротник, которого навалом у маяка. Если подберется к каменной кладке, это место попросту рухнет, понимаешь?..        Лев пристально посмотрел на девушку. — Кажется… — Настя взволнованно опустила вилку на стол. — Хочешь сказать, нам придется уехать? Туда… На материк?       Одна лишь мысль о столь незавидной участи настолько напугала девушку, что она, насупившись, сникла и сгорбилась на стуле. Господи, только не это!.. Только не материк. Что же они там будут делать?.. Здесь был «дом», теплые постели, еда, крыша, защита, а там?.. Нет, Настя не была готова к переменам! Она всю оставшуюся жизнь хотела провести на маяке рядом с этим мужчиной. Но не там, не посреди опасности!.. — Да, царевна, нам придется уехать, если оставаться здесь будет небезопасно.       Лев и сам не желал об этом думать и воспринимать всерьез. Он провел двенадцать лет на острове. Жил своей жизнью. И понятия не имел, за что схватиться и куда направиться там, на материке. Понятно дело, что в городах кишели монстры и зараженные. Следовало подготовиться и отыскать сухопутный транспорт. Машину, например. Много брошенных стояло на причале. Может, какие ещё были на ходу?       «Нужно обязательно проверить, когда пойду на лыжах…» — Не могу об этом думать. Мне страшно от одной лишь мысли, — поежившись, искренне призналась Настя, и шмыгнула носом.       Лицо ее, улыбчивое и бледное, мигом раскраснелось, когда слезы подкатили к глазам. — Не паникуй раньше времени, хорошо? — мягко попросил мужчина. — У нас в запасе ещё есть пара недель. До апреля лед таять не начнет. Здесь холодное течение, да и ветра ледяные. Сразу, как метель стихнет, я отправлюсь на материк через залив. Соберу все, что найду. Может, и машину присмотрю. Надо все обдумать заранее. Может, отогнать ее куда, чтобы кто не утащил. Там запасти еду и медикаменты, лампы… — Сколько же тебя не будет?.. — взволнованно спросила Настя, ощутив, как от тревоги, внезапно обрушившейся на сердце, занемели руки.       Они попросту не слушались. Совсем!.. — Ну, в ясную погоду, перейду залив за часа два. Это четыре туда-обратно. Рассветает в шесть, — уже можно выдвигаться, — а темнеет в половине седьмого. То есть в четыре обратно. Соответственно, у меня будет восемь часов на все. Думаю, хватит. — А если встретишь плохих людей?.. — Не встречу, буду осторожен. Тем более, в одиночку, будет проще собраться и сделать все быстро. — Нам так необходимы эти лампы?.. — Да, глупая, — Лев усмехнулся, — необходимы. И еда нужна. И много чего ещё, по мелочи. Ты можешь написать свой список. Я принесу все, что отыщу.       Настя пропустила мимо ушей слово «глупая». Такие мелочи ее не интересовали. Страшилась она оставаться на острове в одиночестве, да и Льва боялась отпускать. Они не расставались, ни разу, с самого начала! А тут, одна на целый день!.. Сиди в муках и ужасе, что он никогда не вернется, что с ним случилась беда!.. — А, если, ты не успеешь засветло вернуться?.. — Тебе придется включить лампы и, хорошенько заперев двери, пережить всего лишь одну ночь. — Лев улыбнулся. — Но… — Максимум, что может случиться, это затянувшийся поиск еды или ламп. Встречу с другими я отметаю сразу, ибо люди не живут в городах. Там слишком много зараженных. Выжившие прячутся по деревням и брошенным санаториям. В глуши безопасно. Туда мы и поедем, если что. Найдем себе пристанище, обещаю.       Лев вытянул руку через небольшой стол и взял Настю за дрожащую ладонь. Почувствовал, как она трясется, разглядел и слезы на глазах. Ну, вот, опять паническая атака, что же ещё?.. Привстав, он потянул девушку к себе. И она, послушно сдвинувшись, подошла к нему, неловко облизав губы. — Не нужно слез, — Лев погладил тонкие запястья и, совершенно спокойно обхватив за талию, притянул к себе, прильнув щекой к ее животу.       Настя перестала реветь. Замерла, не решаясь двинуться. Такого раньше не было. Он никогда себе не позволял, вот так, бесцеремонно, сначала обнять за талию, потом, сплетая их пальцы, осторожно поцеловать в ладонь… Настя стояла. Она не двигалась и дрожала, но уже не от страха или ужаса. Она тряслась от его близости. — Все будет хорошо, маленькая, — прошептал Лев, теснее обняв рукой чуть выше бедер.       Закрыл глаза и, прислушиваясь к ее тяжелому дыханию, расслабленно улыбнулся. Вот так было хорошо и спокойно. Держать ее рядом и ничего не говорить. Теплая и мягкая одежда не позволяла коснуться тела, прильнуть чуть ближе и поцеловать нежную кожу… Прямо у пупка, там где прижималась его голова.       Настя, тоже прикрыв глаза, сглотнула и опустила голову, в какой-то призрачной надежде. Вдруг он поменяет решение?.. Вдруг, сейчас, возьмет и скомкает кардиган, расцелует ее тело… Впервые, там, посреди кухни?.. Но, нет, Лев вел себя прилично. Да, совершал несвойственные поступки: едва ощутимо гладил спину и поясницу, тесно сжимал их переплетенные пальцы. Но больше ничего. Ни намека на романтику… Хотя, разве это не было романтично? Стоять там и ощущать, как мужские пальцы касаются лопаток, сбегают чуть ниже и крепко сжимают талию?.. — Тебе нечего бояться, — прошептал Лев совсем тихо, — я рядом. Я тебя не оставлю. Никогда. — Правда?..       Она услышала. Ну, конечно же, ведь вокруг повисла гробовая тишина. Только поленья лениво потрескивали в большой печи, те немногие, что просохли. — Клянусь, — выпалил мужчина, плотно зажмурившись, — мы больше никогда не расстанемся. — Ладно…       Настя не была уверена. В ту самую секунд, когда Лев выпрямился и, поцеловал костяшки ее пальцев, посмотрел снизу вверх, она лишилась дара речи; постояла всего мгновение, а потом, прерывисто вздохнув, вернулась на свой стул. Подогнула колени, ощутив странное покалывание внизу живота, как будто… Господи, как будто захотела снова прикоснуться к себе, в одиночестве или рядом с ним… Желание. Оно буквально опалило ее щеки и окропило бледную кожу совсем иным румянцем. Лев…       «О, что это со мной…»       Настя принялась за еду. И не проронила ни слова. Жевала остывшую курицу, дрожала в предчувствии, едва дыша и запивая твердые кусочки теплым чаем. О, нет, это не было похоже на отцовские объятия. Скорее на желание… Скорее на страсть… Но не на заботу и, что уж точно, не на успокоение.       Господи… Если он коснется ее тела, если он лизнет языком ее пупок… — Так, — Лев хлопнул в ладоши, подумав о том же, — так, Настя, душа моя, не хочешь ли сыграть в шахматы?..       Он вскочил на ноги, ощутив невольный прилив нежданного возбуждения, и, схватив грязную посуду, отвернулся к раковине. Вот же черт! Сам виноват. Не хватало только, чтобы она заметила. Всегда наблюдательная и внимательная. Да что за лихо его дернуло вот так откровенно обнимать ее?.. Нет, так больше нельзя. Они либо разойдутся по комнатам, либо… — Хочу, давай!.. — выпалила Настя, хотя подумала о другом.       «Почему бы им не прижаться друг к другу снова?.. На этом самом столе?..»        Ему даже необязательно раздевать ее. Настя сама снимет все, что нужно, ибо неизвестность томила, а страхи толкали в объятия самого желанного на свете — ему прямо в руки. — Отлично, тогда, — Лев кашлянул и попытался усмирить разбушевавшуюся в нем природу, — тогда я, как обычно, за белые.

***

      Настя не могла поверить, что это происходит. Не доверяла своим ощущениям!.. Но, едва заснув, проснулась, вдруг, от мужских прикосновений: требовательных и нежных. Молча приоткрыла рот, не сдвинувшись с места. Затаила дыхание, едва вбирая воздух, едва ловя его губами, чуть подрагивая в нерешительности.       Это, правда, случилось?.. Лев пришел к ней, ночью?!       Горячие и гибкие пальцы гладили живот, в том самом месте, где касалась его голова ещё совсем недавно, перед игрой в шахматы. Лев тяжело дышал в спину, спускался ниже, пока не дотронулся до обнаженного бедра.       «С чего бы она уснула в одном белье?..»       Лишь мимолетная, ничего не значащая мысль!.. И Настя, закатив глаза, выгнулась навстречу. Инстинктивно, мало что соображая. Да и не знала она, как это… И что нужно делать. Как будет правильно?.. Только всхлипнула от нарастающего удовольствия, ибо пальцы его, проворные и сильные, уже коснулись низа живота, скользнули дальше, прямо по мягким волосам, туда… О, боже!.. Настя вспыхнула и закрыла глаза. Негромко простонала, когда, всего от нескольких жадных прикосновений, кончила. Впервые так ярко, так, что взвизгнула и стиснула пальчиками одеяло под собой.       Боже милостивый!.. Она приподняла голову и, тяжело дыша, приоткрыла веки.       Тишина.       И никого рядом. — Боже…       Настя до сих пор дрожала. Перекатилась на спину и шмыгнула носом, осознав — это был сон. Странный и приятный сон, который, лучше бы, оказался реальностью. За исключением полуночного реального оргазма, пронзившего тело до ощутимых мурашек. — Боже, это… — Настя облизала губы, в желании все повторить.       Но ничего не получилось. Удовольствие в ночном бреду, затаилось где-то там, между ее ног, и никак не желало возвращаться. Настя полежала немного, представляя, как мужские руки глядят бедра, и губы спускаются ниже, к лобку, и ласкают ее клитор… Могло ли это сработать?.. Маловероятно. Прежде девушка не испытывала такого явного оргазма, когда трогала и ласкала себя. То ли сон постарался, то ли, пусть и не настоящие, прикосновения Льва… Господи, о, ей стало так хорошо!.. Представлять его губы, щетину на щеках, умелый язык, лижущий тело… Боже!.. Всхлипнув, Настя задрожала, достаточно быстро испытав очередной прилив удовольствия: яркого и приятного. Но не такого острого, как во сне. Нет, то ощущение пронзило будто изнутри, из влагалища, а не из клитора.       «Ты все ещё девственно чиста».       Отдышавшись и вытащив руку из трусов, Настя перевернулась набок. И, в темноте, уставилась в окно. Постепенно, дрожь улеглась. Успокоились и мышцы. Она больше не дрожала, и, устыдившись своих снов и мыслей, негромко вздохнула. Было в этом нечто магическое: в том, как Лев воздействовал на нее. Как заставлял меняться и делать это… Взять только их недавние объятия на кухне. Они оба были смущены тем, что произошло. Оба играли в шахматы и почти не говорили. Так и разошлись по комнатам. — Боже, ну почему все это происходит именно теперь, когда мы в шаге от смерти?.. Почему?..       «Чтобы больше хотелось?..»       О, да, Настя жаждала близости, пускай и понятия не имела, каково это, когда тебя гладят горячие мужские руки… Его руки.       Во рту пересохло. И воды в комнате не было.       «Ты ничего такого не сделала. Мастурбация — это нормально. Все это делают, а те, кто не делают, нагло врут!..»       И оргазм — очень приятно. Хотя, в объятиях Льва было бы куда лучше…       Интересно, а он разочек думал об этом?.. Чтобы прийти и сделать ее женщиной?.. Однажды, тихой мрачной ночью?..       За окнами донесся отдаленный гогот, и Настя, приподнявшись, медленно села на кровати. Откуда же они вылезают?.. Где прячутся при свете дня?..       Она обхватила колени руками и недолго покачалась на месте: туда-сюда. Всматриваясь в призрачную и непроглядную даль, Настя иногда различала крупный снег, и слышала вой ветра, наперебой с неразборчивым шепотом и кряхтением зараженных. Нет, ей не привыкнуть. Никогда!.. Подумать только, стоило лишь тварям загоготать, как девушка позабыла о былом удовольствии, что испытала. Внутри снова поднялась привычная тревога, и сердце чуть чаще забилось в груди. Настя сидела. Молча. И больше не хотела спать. Смотрела и слушала, покрываясь мурашками. А, как там говорится?..       «Чем больше ты смотришь в бездну, тем сильнее она всматривается в тебя?..»       Да, так оно и вышло!       Негромко зевнув, девушка расслышала легкий гул откуда-то издалека. Похожий на вой сирены вперемешку с ветром, он разнесся по округе: устрашающий и зловонный!.. А следом раздались взмахи крыльев!.. Настя распахнула глаза, переполненные ужасом, но и не подумала приближаться к окну. Наоборот, она плотнее завернулась в одеяло, натянула до подбородка, так и не сводя глаз с небольшого круглого оконца. Нечто тревожное таилось там, сразу за рамами!.. Оно летало и предупреждало!.. Словно бы чуяло — Настя не спит.       Заметив нечто большое и мохнатое, внезапно пронесшееся мимо маяка, девушка беззвучно вскрикнула и упала на подушку. Она зажмурилась и принялась молиться, просить очередной кошмарный сон, только не явь!.. Нет, это не могло быть правдой!.. Никто, за исключением Льва, не знал, что они здесь! Не могла знать и тварь!.. Боже, да они же не разумные существа! Ведомые жаждой насытиться кровью, они носятся и убивают ради… «Они кормят «нечто» в лесу. Они приносят внутренности с материка, но как?.. Летают?.. Некоторые из них летают!.. Это не новость, но разве их так много, тех, что с крыльями?..       Вздохнув как можно глубже и едва расслабившись, Настя приоткрыла глаза и заорала не своим голосом!.. Там, в окне, увидела она перекошенную изуродованную морду!.. Всю в крови!.. Волосатую, с клыками и громадными ушами!.. Подобно гигантской летучей мыши, это «нечто» держалось за маяк и пялилась в окно своими красными блестящими глазами!.. Оно смотрело прямо на нее?.. Оно знало, что внутри есть люди?! — Лев!!! — завопила Настя, испуганно отбросив одеяло и вскочив с кровати. — Лев!!!       Девушка в ужасе ринулась к двери, распахнула настежь и, в кромешной тьме, — не сразу заметив мужчину, немедля сбежавшего вниз, как только проснулся от первого вопля, — со всей скорости вписалась прямиком ему в грудь!.. — Что?! — крикнул Лев, наспех успев обуться.       Там, во мраке, на старинной чугунной лестнице, он обхватил женское лицо руками, почувствовал слезы на щеках и, встрепенувшись, снова требовательно спросил: — Настя, что?!       О, как же он перепугался спросонья!.. Услыхал надрывный крик леденящего ужаса!.. Она ещё никогда так неистово не кричала, даже в кошмарах!.. А тут!.. Прижалась, обняла так крепко, что он вздохнул-то с трудом! Ничего не понимая, только и спрашивал: — Настя, что случилось?.. — Т-там, в окне, — девушка ткнула пальцем в комнату. — Оно там, Лев!.. Я видела! Страшное и уродливое! Оно смотрело на меня!.. Оно видело меня!.. Оно летает!..       «Неужели, тварь выбралась?..» — подумал мужчина, медленно двинувшись к распахнутой двери.       А вслух сказал: — Тише, успокойся, ты цела. Все хорошо! — Нет, н-нет, — заикаясь замотала головой Настя, осознав, что они возвращаются в комнату. — Нет, я не пойду!.. Не пойду!..       Вцепившись во Льва мертвой хваткой, девушка зажмурилась, но не смогла сопротивляться превосходству. Он был куда сильнее. Просто оторвал от пола и насильно затащил в спальню.       Темно и прохладно. Угли в печи давно погасли.       Лев, крепко удерживая Настю за талию и прижимая к себе, внимательно осмотрелся.       Ничего. В окне пусто. Только вой издали и шарканья зараженных внизу. Больше ничего. — Уверена, что не привиделось?.. — Нет, я уже давно не спала, я… — Девушка оторвала нос от мужского плеча и посмотрела ему прямо в лицо. — Оно было здесь. Я видела!.. — Ладно, хорошо, посиди-ка тут.       Лев не обратил внимания на ее бледное лицо. В комнате царствовал мрак. Лампа на полу была выключена, и печь давно остыла. На улице и того темнее! Только снег освещал двор, да слабые отсветы ультрафиолетовых ламп. Ничего не видать! Ни леса, ни зараженных! Метель и мрак. — Там ничего нет, Настя, — немного успокоившись, заключил Лев, медленно повернувшись.       Не различал он ни ее лица, ни слез, зато отчетливо слышал, как она хлюпает носом и трясется. — Я… Я больше так не могу… — жалобно всхлипнула Настя, сглатывая и слезы, и сопли. — Этот мир наполнен одним дерьмом!.. Мы умрем! Эта тварь пожрет нас всех! Тебя, меня и остальных людей!.. Я видела, как «нечто» летает! Оно громадное и лохматое! Это гребенная здоровая летучая мышь!.. Ни то, что мы встретили на материке, нет, то было высохшим и болезненным, а это… Это существо, будто напитавшись кровью, ожило!.. Оно вылезло, да?! — Тише, девочка, не кричи, ты только себе хуже сделаешь, — мягко велел Лев, приподняв ее с кровати и прижав к своей груди.       Почувствовал, как бешено колотится маленькое сердце, и как неистово дрожат покатые плечи. Слезы мигом оросили его шею и рубашку. Ткань быстро промокла, ибо Настя, увлеченно рыдая, никак не могла остановиться. Плакала и плакала, пока он безуспешно пытался успокоить. — Завтра утром я повешу лампу снаружи у твоего окна с датчиком движения, хорошо?.. Никто сюда больше не залезет.       Конечно, Лев немного сомневался в правдивости ее рассказа. Мало ли, что померещится спросонья!.. Оба они пребывали в постоянном страхе и смятении. Снились кошмары. Всякое бывало, но чтобы такое?.. — Я боюсь, — шепотом призналась Настя, потеревшись носом о мужскую рубашку, а следом прильнув чуть выше, к его шее, могучей и тугой!.. — Мне так страшно… О, прошу, не уходи!.. — Я здесь, никуда не ухожу… — спокойно ответил Лев, испытав прилив неконтролируемой нежности.       Нет, ни страсти, как на кухне минувшим вечером, когда едва смог сдержать себя в руках. Совсем нет. Нежность, неслыханная и удушающая, чуть не поглотила целиком. Расплылась между ними, заставив склонить голову к растрепанным волосам, вдохнуть их аромат, и, шумно дыша, прижаться к ним дрожащими губами.       Лев обнимал крепко, но ласково. Нежность в каждом робком прикосновении заставила Настю расслабиться. И минуты не прошло, как она затихала, перестала дрожать и плакать.       Боже, хоть это, ведь, не сон, да?..       Сглотнув былые страхи, девушка приподнялась на носочках: очень медленно и незримо для Льва. Она почувствовала, как пальцы его, почти такие же, как и во сне: сильные и толстые, крепче стиснули ткань рубашки, в которой спала; потом и руки сжались плотнее, заставили прильнуть грудью к его груди. Нет, между ними совсем не осталось места. И она отчетливо слышала, как бьется мужское сердце где-то под ладошкой. — Ты в безопасности, — прошептал Лев, тоже сглотнув.       Тело его замерло, дыхание и мысли — тоже. Вокруг воцарилась какая-то странная и волнующая тишина. Все прочие звуки смолкли. Остались только сердцебиение и редкое, поверхностное, дыхание. Прикосновения. Настя осторожно обвила ладошкой мужское лицо и, не раздумывая, поцеловала в шею. Снова, как той ночью, пока Лев спал. Она осмелилась и сделала это, ввергнув душу его в неконтролируемое смятение. Всего лишь поцелуй, легкий и воздушный, почти неощутимый, но такой мягкий… Лев ничего не сделал. И ни на миллиметр не отстранился. Он закрыл глаза и почувствовал снова… А потом ещё и ещё… Настя, осмелев и не встретив сопротивления, покрыла спокойными влажными поцелуями эту загорелую мускулистую шею. Прерывисто выдохнула у пульсирующей жилки, немногим выше кадыка. Погладила твердый подбородок, ощутила мягкость волос… — Все хорошо, — сбивчиво вымолвил Лев, как будто случайно, и обратившись к себе.       А Настя, вздохнув, чуть подняла голову. Почувствовала его дрожащие губы на лбу… Потом на щеке и носу… Лев больше и не думал ни о чем. Стоял во тьме, обнимал ее и целовал… Бережно и мягко, пока не коснулся приоткрытого жаждущего рта.       Настя вспыхнула. Впервые ощутила, как мужской язык выскользнул и погладил по нижней губе, заставил невольно шире приоткрыть рот, позволить показать, научить, обласкать своей нежностью!.. Боже, девушка прильнула к нему с любовью и благодарностью. Такая живая и теплая. Лев почувствовал прохладные пальцы на своей щеке, немедля сделал тоже самое: обрамил широкой ладонью хрупкое лицо, завел волосы за уши и поцеловал, еще и еще, но на этот раз глубже скользнул языком в ротик, испытав прилив безумного желания. Господь милосердный! Она ответила ему. Лизнула языком его губу, повторила за ним, в точности!.. И этот опыт… О, этот опыт покорил Льва, пробудил внутри давно потухшее пламя… Черт подери!.. Сейчас он зацелует ее до смерти! Он сделает это впервые в жизни!..       Настя ничему не сопротивлялась. Ласкала в ответ, языком и руками. Гладила по мужским волосам, запускала пальцы в густые пряди… Она водила языком, почти неумело, но так сладко!.. Лев дышать не мог, как ему хотелось попробовать ее, совершенно всю! Невинную и дрожащую в руках!.. Он скользнул губами вниз по шее, поймал ее тихий вздох, и влажно расцеловал подбородок и место за правым ухом. А Настя… О, она только могла держаться за его толстую шею, погружаясь в неведомые чувства. Это походило на ветер, шквалистый и горячий!.. Лев был таким горячим!.. Везде, особенно там, под одеждой!.. — Настя… — прошептал он, ощутив ее пальцы под рубашкой. — Настя, девочка моя, нет… — Что?.. — Она приоткрыла веки, и лицо его расплылась перед глазами. — Тише, — Лев выхватил руку и прижал к своей груди, там где билось сердце. — Ты совсем малышка, это… — Нет! — перепугавшись, что он сейчас уйдет и это закончится, Настя принялась целовать щеки и бороду. — Нет, прошу, не надо…       А Лев, тем временем, немного усмирив свой пыл, отстранился. Пораженный и взволнованный, он подумал о том, как они посмотрят друг другу в глаза будущим утром, если… Черт, да он желал ее так сильно, что возбужденно хватал ртом воздух, прикрывая глаза и стискивая пальцами ткань женской рубашки.       Нет, не так все это будет, не так. — Малышка, ты чудесная, — выдохнул он, уже на шаг отступив к двери, — ты сокровище. — Нет… — Настя опустила руки, внезапно снова расплакалась. — Нет, прошу, останься. Мы же не делаем ничего плохого! Я… Это просто поцелуи! И… Завтра утром все будет как обычно, как и вчера!.. Пусть это навсегда останется в темной комнате!..       Она вытянула руки, а Лев, замерев у распахнутой двери, вышел, но лишь, чтобы закрыть. Настя поняла это, шагнула к нему и, на ходу поймав очередной горячий поцелуй, оказалась в крепких мужских руках. Приподнялась на носочках, чтобы доставать до рта, позволила длинным мозолистым пальцам протиснуться под рубашку и погладить живот…       Они целовались посреди комнаты. Не видели друг друга, зато чувствовали. И длилось это, будто бы, часами!.. Настя ощущала, как набухают губы, как мокнет промеж ног, как жилки напрягаются, и соски твердеют… Никогда она ещё не видывала такого возбуждения! Мягкого для Льва, но для нее дикого и неистового!.. Мужской язык быстренько приноровился к ее рту. Лев жадно целовал Настю, медленно скользил пальцами между пуговицами, едва касаясь груди. Нет, он не собирался лишать ее девственности. Совсем нет. Просто гладил, хотел и губами попробовать!.. Вобрать соски в рот, узнать на вкус, да и пощупать ее небольшую грудь, отчетливо выделявшуюся тогда, сквозь тонкую фланелевую рубаху. Он желал… Но, все не решался. Смаковал губы, припухшие от поцелуев. Целовал шею и подбородок, пока Настя сама не потянула в кровать.       Это не было сексом. Не было чем-то запретным. Она просто ощутила его тяжесть на себе. Инстинктивно широко развела ноги, так и оставаясь в джинсах, и забросила ножку на мужское бедро. И целовала его: сладко и пылко, так, как наспех научилась. Нравилось ли ей?.. Безумно! Но выглядело ли это плохо или неправильно?.. Нет. Совсем нет.       Лев тоже больше ничему не сопротивлялся. Это случилось. Значит, так тому и быть. Не мог он вечно бегать. Подумаешь, невинные поцелуи и ласки. Подумаешь, он немного погладит ее, поцелует в ключицы, расстегнет пуговицы и посмакует эти груди… Немного, совсем чуть-чуть, ведь она такая красивая. Его девочка. Теперь — да. Это случилось по-настоящему, и будет происходить вновь. Снова и снова… В пылу страсти и любви, даже и не высказанной, Лев отчетливо отдавал отчет своим действиям.       Он навис сверху, чуть надавил бедрами на женские чресла, прямо так, сквозь одежду. Настя ахнула, ощутив твердость в его штанах, и поняла — Лев возбужден! И она тоже… Господи. Нет, она не была готова к сексу. Только к поцелуям и… Возможно, чуть более откровенным ласкам. Однако, все равно, подалась навстречу, целовалась пылко, ощущая, как бедра их, инстинктивно двигаются вместе, трутся друг о друга… И там, промеж ног, зудит и пульсирует клитор.       Желание. Оно проснулось в Насте, подобно невыносимой жажде. И, всякий раз, как мужской язык проникал в рот и гладил ее нёбо, она всхлипывала и терлась промежностью о его пах. Лев прерывисто отвечал. Он все держал под контролем, нетерпеливо расстегивал пуговицу за пуговицей на ее рубашке, пока, в темноте, привыкшими глазами, не разглядел очертания груди. Он отчетливо увидел вздернутые соски и, согнувшись, впервые лизнул языком.       Настя вспыхнула, но на этот раз по-настоящему. Не доверяя своим чувствам, она приоткрыла глаза, попыталась рассмотреть, но не смогла. Ничего не было видно. Только мужская голова и волосы… Тогда Настя, сраженная совсем новыми ощущениями, опустила ладошку ему на спину, погладила по затылку и, тихонько простонав, ввела в неистовое состояние.       Лев чмокал ее груди, мял пальцами соски и теребил губами, так нежно и осторожно, как только мог. Не открывая глаз, он оттягивал набухшие соски, лизал и гладил, непрерывно тесно прижимаясь бедрами. И постепенно, Настя стала ощущать накатывающее удовольствие. Она терлась клитором о его член сквозь мягкие штаны, все быстрее и быстрее, запрокидывая голову и не контролируя свои желания. Только удовольствие. В то невероятное интимное мгновение было важно только ощутить это… Испытать оргазм в его руках… — Эй, маленькая, — сладко прошептал Лев на ушко, закусив и полизав нежную мочку, — черт… Девочка моя, я не могу… — О, я… — только и пискнула Настя, внезапно схватив Льва за руку и потянув вниз. — Что?… — хрипло спросил он, до конца не понимая, что она имеет ввиду.       Девушка прижала пальцы между своих ног и, быстро расстегнув ширинку, потащила дальше!.. — Коснись меня, сегодня можно… — выпалила она, отыскав трепещущие губы и прижавшись в поцелуе.       «Сегодня можно, а завтра утром все останется в этой комнате».       Мог ли Лев подумать, затевая невинные поцелуи, что все перерастет в секс?.. Пусть без проникновения и без участия члена, но… Утром, протрезвев, они оба подумают об этом, но не там.       Черт!..       Лев поддался. Медленно протиснулся пальцами между ее ног. Ощутил горячую влагу кожей и потерял голову. Окончательно. Много лет он не ласкал женщин вот так… Тем более совсем юную девушку… Настя… Она тряслась в его руках, целовала в губы, негромко выдыхая, пока Лев надавливал на клитор, мял пальцами и бережно касался, доставляя и себе и ей небывалое блаженство. О, эти сладкие бедра так активно терлись о его пах, что, вполне возможно, ему, после, тоже придется менять трусы.       Едва подумав, Лев задрожал и страстно поцеловал Настю. Протиснулся пальцами чуть глубже, поводил по влажным губам, а следом, надавив на клитор, принялся активно мять, срывая вздохи с ее рта. Настя закатила глаза, прижалась носом к мужской щеке и, приподнимая бедра, выгнулась, почувствовала колкие импульсы внизу живота… Они опалили клитор и заставили содрогнуться. — О боже… Боже… — всхлипнула она, совсем крохотная и горячая, в его громадных руках!..       Кончила. Лев понял сразу, как клитор задрожал. Он прижал ладонь чуть ближе, накрыл дрожащую промежность, позволив девушке прийти в себя, а следом, вновь поцеловав, стиснул зубы. Черт, нет, не мог Лев взять и… Только не так. Если бы он снял штаны и кончил сам, залил все спермой… Вот это бы выглядело пошло. Настя не была готова. Он тоже не хотел пугать ее. На первую безумную ночь того, что между ними, вдруг, произошло, вполне было достаточно.       Усмирив свой пыл и насильно отдернув руку от женского бедра, Лев нежно погладил расслабленное тело, скользнул пальцами по животу, провел и по груди, едва задев расслабленные соски. В темноте это все казалось призрачным и ненастоящим. Но, в тоже время, самым правильным на свете!..       Лев вновь поцеловал ее губы, на этот раз едва ощутимо и очень нежно. Так, что девушка без стеснения обвила руками его плечи, прижалась обнаженной грудью к его рубашке, томно выдыхая и улыбаясь.       Первые прикосновения, первый поцелуй и первый клиторальный оргазм в горячих, сильных, опытных руках. О, боже, как это было хорошо, как приятно и правильно!.. Настя не жалела. Нет, она радовалась, каждому мягкому поцелую и собственному телу, наконец, познавшему мужские ласки.       Постепенно, Лев тоже успокоился. И возбуждение прошло. Он лежал, осторожно поглаживал аккуратную женскую грудь, не в силах оторвать ладони. Даже, когда Настя расслабленно уснула, он гладил и теребил ее сосок, уже облюбовав для себя, наверное, самую любимую часть тела.       А поутру, когда рассвело, приподнялся, чтобы разглядеть. Родинки. Первое, что Лев увидел, это десятки родинок на груди и животе. Девушка мирно спала на спине, раскинув руки. А тело ее… Потрясающее и красивое полуобнаженное тело… Лев не сдержался. Он погладил давно налившуюся грудь, едва потеребил сосок, разглядывая и будто бы запоминая. Скоро она спрячет эту прелесть за одеждой… Совсем малышка, такая невинная в своей постели… О, это возбуждало Льва не меньше, чем ее прикосновения.       «Только не это…»       И снова он ощутил прилив желания. Привстал с постели, но тотчас же лег назад, наклонился и поцеловал грудь, сначала одну, потому вторую. Лев с придыханием лизнул сосок, тяжело дыша, обвел языком ареолу и, почувствовав, как соски затвердели, тяжело выдохнул. Кажется, он теперь мог делать это постоянно!.. Черт, его так возбуждала ее грудь… — Фух.       Лев выпрямился, в последний раз взглянул на аккуратные соски, а следом, вскочив, помотал головой и накрыл девушку одеялом. Пусть выспится. Пусть отдохнет. Это была бурная ночь, горячая ночь.       Черт…       Сглотнув и натянув обувь, Лев решительно покинул комнатку, хорошенько прикрыв дверь.

***

      «Она теперь моя», — думал Лев, пока готовил завтрак.       «Она теперь моя», — нашептывал он, кончая в душе.       «Моя. Моя. Моя…»       И это занимало его мысли.       Воспоминания. Красивая, молоденькая, упругая грудь, что он ласкал. Нежная, бархатистая кожа, что он целовал. Эти губы: жаждущие, нецелованные, припухшие…       Лев едва поборол внезапное желание подняться и расцеловать ее снова. Особенно, когда представлял в душе, прижавшись лбом к стеклу и надавливая на член. Черт!.. Хотел бы он все повторить и без стыда посмотреть девушке в глаза.       Это случилось. Он увлекся. Он сделал так, чтобы Настя кончила. Маленькая юная малышка… Черт. Льва возбуждало все, о чем он думал! Что же говорить об их близости!.. Бороться с собой оказалось бессмысленно. Они оба хотели этого. Оба и получили. А Настя… Целовалась и терлась о его бедра уж слишком хорошо для девственницы. Но оставалась ею. Лев точно знал, что никто ещё не гладил ее, никто не целовал и не ласкал эти налившиеся груди. Она хотела этого… Настя сама пошла к нему в руки. И они лежали там… — Доброе утро, — раздался мягкий голосок, и Лев, вздрогнув, на этот раз осторожно опустил чашку с горячим, кофе, и только потом обернулся.       Настя замерла у стола, причесанная и одетая. Такая же, как и вчера… Только с ласковой улыбкой на губах. Она же все запомнила?..       Разумеется!       И вместе с ней, на кухне засияло солнце. Даже несмотря на то, что метель продолжалась, на маяке было светло. — Доброе, — протянул Лев, невольно задержав взгляд чуть ниже ключиц, там, где чуть виднелась грудь.       Настя поняла. И улыбнулась шире. О, неужели все опасения ее не оправдались, и Лев был счастлив провести с ней ночь?.. Он не жалеет?..       Проснувшись минут пятнадцать назад и обнаружив себя в расстегнутой рубашке, Настя поначалу растерялась. Лев ушел?.. Почему!.. Присев, она медленно погладила себя по шее и груди… Заметила засосы у сосков и, смущенно рассмеявшись, поняла — это не сон. Они целовались и занимались всяким… О боже… Настя вспоминала, как кончила в его руках, а потом они ещё долго не спали и молча целовались. О, у нее немного болели губы, и казалось, припухли!..       Волшебная и страшная ночь одновременно!.. А что теперь?.. Она пообещала, что утром все будет как обычно. Без намека на то, что было между ними, но сказала это до того, как потянула мужскую руку к себе в трусы!..       Невозможно! Поцелуи в край свели ее с ума! Самые первые и горячие в жизни! А его язык… Как же приятно он ласкал грудь!.. Настя невольно обхватила соски и пощипала, обнаружив, что они стали чувствительнее к прикосновениям…       Господи.       Она спустилась вниз, наспех приняла душ и, аккуратно забрав волосы на затылке, появилась на кухне. Увидела его… Высокого и крепкого, вновь с чашкой кофе, и не смогла не улыбнуться.       «Теперь он мой?..» — робея подумала она, понадеявшись, что прошлая ночь повторится.       О, знала бы она, как Лев надеялся на это! Стоял там и пожирал ее взглядом, как какой-то ненасытный мужлан, помешанный на сексе. Только бы она так не подумала! Льву было важно, чтобы Настя понимала — если между ними зародилась связь, на сексе и ласках дело не закончится. Теперь ему хотелось знать все о ее прошлом, в мельчайших деталях. А ещё починить катер, чтобы увезти оттуда, чтобы защитить это сокровище.       Лев был влюблен в предмет своего обожания. Круг замкнулся. Это случилось. Снова. — Кофе? — тихо спросил Лев, поймав радостный взгляд.       Да она светилась!.. Маленькое солнышко взошло на маяке. — Да, спасибо, — неловко присев, Настя, вдруг, снова встала. — Сейчас заварю. — Лев тоже улыбнулся. — Что?.. — О, я… — Девушка неловко рассмеялась и уже окончательно села. — Я просто… — Просто, что?..       Они посмотрели друг на друга. И не было стыда. Ничего страшного не случилось. Они оба понимали. И радовались этому. — Ты испечешь блины на завтрак?       Лев хмыкнул, качнув головой: — Для тебя, все, что угодно, душа моя, — ласково ответил он, подмигнув.       И Настя снова просияла. — Кофе, блины и все остальное.