О, этот дивный новый мир!..

      Впервые Настя осталась одна взаперти на маяке. Один на один со всеми страхами и предубеждениями. Один на один со страшным лесом и неведомыми тварями; с зараженными и летучими «нечто»! И боялась. Без выбора, без шансов!.. Только с надеждой и верой. Со своей любовью.       Стояла и смотрела, как Лев надевает лыжи у крыльца, закрепляет рюкзак на спине, берется за палки и быстро уходит. Окна выходили только на лес. Едва захватывали камни и залив чуть левее. А пристань находилась в противоположной стороне. Лев ушел. А она все стояла и стояла. Обнимала плечи руками и вспоминала, как неизвестная тварь заглядывала в комнату. Прямо там, по другую сторону толстого стекла.       Жаль, что Лев не успел повесить штору.       Тряхнув плечами, Настя перевела взгляд на две сдвинутые кровати.        Последнее три ночи, что они провели здесь, наедине, казались сном: прекрасным и далеким. Теперь, когда она стояла в тишине и скользила грустным взглядом по бортикам кроватей, по сбитым подушкам и наспех заправленным одеялам, казалось, будто бы они хранят их запах… Лев перетащил постель, но вещи оставил наверху, в своей прежней комнате, поэтому, в первую очередь, Настя поднялась туда. Нашла тот самый черный свитер, в котором Лев спал на матрасе, когда она впервые легла рядом и целовала его шею… Надела на себя и утонула. Мужчина был не просто выше, но и шире, раза в два. Настя оставалась тоненькой и худенькой девушкой, в то время, как Лев, обнимая и покрывая поцелуями плечи, будто расширялся; становится ещё больше. Особенно без одежды. Особенно с голой волосатой грудью.       Девушка постояла недолго, натянула ворот на нос и, глубоко вздохнув, с удовольствием закрыла глаза. Боже, этот свитер пропах одеколоном и потом. Его запахом!.. Таким приятным и терпким!..       Настя надеялась, что облачившись в мужскую одежду, дождаться вечера будет проще.       Что же, отчасти так оно и вышло.       Закатав длинные рукава, она спустилась вниз и, в первую очередь, принялась за обед. Решила сварить борщ. Уже не в первый раз. Во второй. Ибо Лев, примерно несколько недель назад, внимательно следил и наставлял, давал советы, рассказывал, как лучше пережарить овощи, и когда забросить свеклу, — вместе с картошкой или без, — какой огонь оставить, и как порезать мясо. На этот раз, курицы не осталось. Поэтому девушка отказалась. Решила приготовить постное блюдо. И, занимаясь делом, провела на кухне не менее часа.        А время не шло.       Настя часто поднималась на третий этаж, чтобы посмотреть на электронные часы. А они, словно бы встали!.. То восемь часов, то девять… Так мало! Хотя, казалось, что минуло уж за двенадцать!..       Ни есть, ни пить совсем не хотелось. Девушка бродила по маяку, как неприкаянная: туда-сюда; вниз-вверх. Нашла какие-то уж очень старые и потрепанные книги на четвертом этаже; стащила на второй, к себе в комнату и, разглядывая, лежала на кровати, коротая время, как могла.       Постепенно, сквозь небольшое оконце, пробиралось солнце. Ленивое, но ласковое, оно касалось ненавязчивыми лучиками женского лица, и пригревало. Весна. Настя отчетливо ощущала ее незримое приближение.       На улице стоял мороз. Некрепкий, но пронзительный. А внутри маяка, казалось, будто бы за окном оттепель! Печь работала исправно, в комнатах было тепло и уютно. Но это только днем, при свете солнца, да на закате, когда алые облака окрашивали небо и рассыпались перистыми линиями над островом.       И, чем дальше уходило солнце; чем больше звезд появлялось на небе, тем сильнее поднималась затаенная тревога.       Лев должен был вернуться к сумеркам. Настя так надеялась!.. И так ждала!.. Расхаживая по комнате в районе шести, — примерно через двенадцать часов в одиночестве, — она заламывала пальцы и поглядывала на дверь. Прислушивалась.        Тихо. Только ветер завывает с залива. Воет и стонет!.. Господи, у девушки сердце замирало и тряслись поджилки, когда она представляла, как, всего лишь через час, с первой темнотой, вокруг вновь послышатся отдаленные вопли, вой и шепот… — Ну где же ты?!       Настя, так и оставаясь в мужском свитере поверх рубашки, подошла к двери, открыла все замки и, потянув за длинный засов, со скрежетом отворила железную дверь. Та поддалась. Впервые, без видимых усилий. Лицо немедля обласкал холодный ветер. Мороз, основательно окрепший к ночи, протиснулся сквозь тонкую одежду и тотчас же заставил поежиться.       Никого. У пристани пусто. Вдалеке — тоже. Ни тени, ни блика! В конце концов, если бы Лев и торопился, Настя бы заметила; издали разглядела силуэт!.. — Неужели, не успел?.. — встревоженно размышляла она, покусывая губы, мигом подмерзавшие на ледяном ветру.       Наверняка, нет, раз уж на заливе было пусто!.. Придется переждать одной. Остаться на ночь. Запереться, и… И просидеть как мышь, молясь: только бы с ним ничего не случилось!.. Да и с ней, тоже, ибо в темноте на маяке ночи были жуткими! Разве, только, не в мужских объятиях, когда Настя напрочь забывала о том, где находится, и все, что видела и знала — это его губы.       Поглазев в неизвестную даль, девушка сначала зажгла ультрафиолетовые лампы. Сделала так, как Лев велел. Убедилась — все до единой горят. И лишь потом, продрогнув, выпрямилась. Вопреки всем убеждениям и страхам, посмотрела на лес; увидала черную мглу, различила длинные прожилистые кровавые «нити», свисавшие до земли!.. Уловила краем глаза какое-то непонятное движение и, стиснув рукава огромного свитера, отвернулась.       «Это невозможно пережить ночь в одиночестве!..»       Кар-кар!..       Настя не успела и на шаг к двери приблизиться, как расслышала громкое карканье. Вороны?! Птицы?! На острове?.. Девушка не слышала их с поздней осени! Да и они со Львом недавно обсуждали завороженный лес, где он обмолвился: «Птицы не вернутся, просто будет некуда».       А тут…       С интересом обернувшись и поглядев в небо, Настя увидала небольшую стаю. Птицы пролетели над лесом, покружили немного и, показавшись у маяка, внезапно, стали замертво падать вниз!.. Прямо на снег! На крыльцо!.. Одна из пернатых свалилась прямо перед носом. Напугала до смерти!.. — Боже…       Отскочив к дверям и обхватив железную ручку, девушка взвизгнула! Уставилась на окровавленные птицу, мгновение назад рухнувшую навзничь. Та дергала лапками, в конвульсиях махала крыльями, пока, вдруг, не покрылась отчетливыми белыми «нитями». Издали похожие на паутину, они словно выскользнули из-под перьев и, обвив сети вокруг несчастного «тела», обрамили клюв и шею мертвой птицы!.. — Что это… — в ужасе прошептала Настя, и не заметила, как стемнело!       Вытаращив глаза, всматривалась в, откуда ни возьмись, проступившую кровь на тушке. Снег под ногами, постепенно, краснел и наливался багряной кровью. А издали, вновь послышались нечеловеческие крики. Наперебой с вороньим карканьем, они разносились ветром по острову. И птицы падали. Десятки птиц!.. Повсюду!.. Они…       Настя забежала в дом. Захлопнула первую дверь, следом и вторую. Наспех заперла на все замки и, прижав дрожащие ладошки к щекам, затряслась. Ну, вот, тьма наступила, Лев не вернулся. Здесь уже без вариантов, без выбора, без надежды! Эту ночь она вынуждена провести одна, бок о бок с тварями из леса, и с этими пронзительными звуками!..       «Что это было!..»       Птицы падали замертво. Настя слышала, как тушки ударялись о крыльцо. Уже не десятки, а сотни! Много-много мертвых птиц, обезображенных заразой!.. Но, как?.. Как вирус попадал на крылья? Как поражал перья? Как заставлял птиц падать?..        Они пролетали над лесом, кружили над ним, прежде, чем умирали. Эта белая дрянь словно бы поражала прямо с деревьев, и не обязательно было касаться, чтобы…       Настя зажмурилась. Тряхнула головой и, выпрямившись, прошла на кухню. Села за стол. Единственное место, где нет окон. И почти не слышано тварей. Она заварила чай. Но так и не притронулась. Все думала о мужчине и птицах. Боялась, как бы с ним что не случилось! Да и с ней, тоже! Ибо, с каждой невыносимой минутой, что девушка сидела в тишине, гул усиливался; мешался с ветром, разносился вокруг маяка, подхватывал крики птиц, без устали круживших над островом и будто бы намеренно летевших в лапы собственной гибели!.. А следом, вот, уже через мгновение, послышались и первые хрипы; поднялся первый шепот. И зараженные… Они заскребли в стены.

***

      Настя попыталась собраться с мыслями и не бояться. Обхватив колени руками, она все-таки выпила чай, покачалась из стороны в сторону; разминая пальцы на ногах, внезапно дернула плечами и, сглотнув, поднялась. Решила: хватит быть трусихой! В конечном счете, Лев найдет укрытие, переждет ночь, а поутру вернется! Значит, и она справится. В безопасности. Внутри крепких каменных стен! — Я не буду бояться, — негромко вымолвила Настя, кивнув себе под нос. — Ничего не буду бояться.       Самовнушение или нет, но девушка успокоилась. Перестала трястись и прислушиваться. Подумала: «Почему бы не погреться в душе, а потом, прикрыв окно крышкой от коробки, не почитать в постели?..» Все будет хорошо, как много месяцев до этой самой ночи. Ничего не поменялось. И это просто страхи! Настя и дома-то боялась одна оставаться. Всегда звала подругу ночевать. А тут, окруженная зараженными…       «Как будто в фильме ужасов!»       Ещё бы не испугаться!       Настя незамедлительно привела план в жизнь. Немного постояла под душем, погрела замерзшие руки и ноги, а потом, выскочив и быстренько одевшись, уловила легкие постукивания за окном. Тяжелые старые занавески прикрывали толстое стекло. Настя никогда не выглядывала наружу, не смотрела на лес в ванной комнате. Знала: на окнах решетки. Никому не пробраться. Она в безопасности!.. — Впусти меня… — мягкий женский голос показался бредом; вечерним помешательством.       Расслышав тихий зов, девушка немедля ущипнула себя за руку. Больно! Значит, не снится. Это не дурной сон!.. — Впусти меня, пожалуйста… — повторил голос.       А следом, послышался и легкий удар в окошко, будто кто-то ногтем прикоснулся к стеклу и осторожно постучал.        У Насти затряслись руки… И кровь отлила от лица. Бледная и напуганная, как ни старалась, она вновь испугалась, ведь такого не было… Никогда ещё не было!.. Мертвые птицы, отчетливые голоса за окнами!.. Обычно, зараженные шептали, но не разговаривали. Они ни о чем не просили!.. — Выключи лампы… — навязчиво требовал голос, пульсируя в ушах.       Напоминал знакомый тембр, знакомый… Настя отшатнулась, закрыла уши руками и прикрыла глаза, не доверяя собственным ощущениям. Обычно так говорила мама. Она напевала, мягко и нежно, словно колыбельную в детстве на ухо! Она успокаивала, поглаживая по волосам и спине. Она всегда была рядом, и, в случае беды, защищала!.. Мама!.. — Мама…       Настя расплакалась. Умом-то понимала, что она пропала без вести. Сначала умерла от рук любимого мужа, а потом утонула. Пошла ко дну вместе с отвалившимся хвостом авиалайнера!.. Но тем мрачным вечером, едва расслышав тоненький и жалобный голос, — такой знакомый и родной, — девушка никак не могла успокоиться. Словно позабыв об опасности и прислушиваясь, она шагнула к окну, схватила занавеску и, приподняв, немедленно отпрянула назад. — Впусти меня! — заорало «нечто» костлявое и мохнатое. Совсем непохожее на обычных зараженных или же на любимую мать! — Впусти, впусти, впусти!..       Настя и сама не заметила, как пот выступил на ещё мокром лбу; как кровь застучала в висках!.. Страх! Безудержный и дикий ужас буквально напитал собой вены, змеей втиснулся под кожу и заерзал между ребер!..       Что… Что это за дрянь такая?!       Девушка пулей вынеслась из ванной комнаты, зажгла свет в коридоре и, забежав на кухню, прильнула спиной к стене. Холодный пот прошиб насквозь. — Какого.. К-какого черта?.. — сбивчиво прошептала она, вытерев слезы и зажмурившись.       О, стало страшно. Дикий ужас, наравне с тревогой, опалил душу жаром, заставил ноги подкоситься, а сердце заметаться, подобно загнанной птице в клетке!..       Это существо: высокое и покрытое волосами или мехом… Оно так и стояло перед глазами: уродливое и корчащееся. Настя плохо рассмотрела, но и этого хватило, чтобы впасть в истерику!.. Глаза: красные и едва различимые на ободранном, покрытым язвами, лице!.. Они смотрели на нее!.. Чудовище, монстр, неведомое существо! Оно, как будто осознало, что его услышали, а потом принялось кричать! Стучать в стены!.. От наглухо закрытой железной двери, до окон в туалет и подсобке. Везде раздавались скрежет, вой, крики и громкие удары!.. Насте даже привиделось, на долю секунды, будто бы она расслышала отдаленный голос Льва!..       «Нет, того быть не может!..       Он бы постучал, пробрался к двери и, миновав лампы, без труда дал о себе знать. Он не умер. Не стал одним из них!.. Нет!.. Это невозможно!.. — Впусти меня! — завопило «нечто» снаружи мужским голосом. — Открой дверь и выключи лампы! Впусти, они уже близко!.. Близко!.. — Нет! — Настя заткнула уши, уронила голову на стол и, скривив губы, зашептала: — Это все не по-настоящему! Убирайся!..       Но крики продолжались. На улице и ночь не наступила, а девушка, уже напуганная до смерти, жалась к спинке стула, подтягивала ноги и, тяжело дыша, тряслась в ужасе.       «Это все неправда… Неправда!..» — мысленно повторяла она, пока, вдруг, все не стихло. Крики, скрежет, вой, стуки в стены — все это смолкло.       Ни ветерка, ни шепота, ни…       Настя отняла руки от ушей, смахнула слезы со щек и, обернувшись, замерла, всматриваясь в коридор, где замерцала лампа.       Что теперь?..       Она не сдвинулась с места. Не приблизилась к дверям, хотя и ощущала: там они, зараженные. Столпились неподалеку от крыльца и смотрят. Прожигают стены своими бешеными алыми глазами, готовые в любой момент принести свежую жертву существу, таившимуся во мраке леса.       «Почему мы не слышали эти голоса прежде?.. Или это я схожу с ума, или это место и тварь в лесу, словно бы играет с разумом!..»       Зараженные не говорили. Они только шептали! И, что уж точно, никогда не просили «впустить», имитируя голоса родных людей!.. — Я спятила… — нашептывала Настя, пока вокруг царила гробовая тишина. — Наверное, я умерла, погибла!.. А это все… Это все лишь первый круг Ада! Постепенно я сойду и на второй. Вот, уже почти на грани!..       Раньше, когда они со Львом сидели на кухне и играли в шахматы, карты или читали вслух, никто не лазил по стенам. Никто не пытался проникнуть на маяк! И птицы не падали. Ничего такого не было!..       «Лев прав, нам придется уезжать, скоро. Совсем скоро, ибо ещё одну подобную ночь я попросту не выдержу!..       Нет, не ночь. А вечер! Еще и девяти не было!.. — Я никуда отсюда не уйду… Я…       Бабах!       Послышался протяжный грохот, будто бы на крышу что-то село! Громадное и тяжелое! А следом, и звон битого стекла. Нет, не окна. Нет!.. Вскрикнув, Настя вскочила, закрыла дверь и, с трудом пододвинув стол, медленно отошла к столешнице. У нее не было оружия. Только ножи, да и те не помогут!.. Последние ультрафиолетовые лампы остались снаружи. Они защищали от зараженных, а эта тварь, казалось, не боялась. Или же не получала такой урон, как остальные?..       БАМ! Бубух!       И неприятный скрежет! Крылатое «нечто» съехало когтями по стене неподалеку и протяжно завыло, взмахнув крыльями. Настя расслышала. Даже за тремя дверьми, посреди комнаты без окон, она услышала, как тварь взлетела и унеслась прочь.       Гигантская летучая мышь!.. Чудовище с крыльями!.. Сон наяву!..       Настя медленно сползла на пол у плиты. Попыталась дышать, но… Где же ингалятор?.. Она оставила в комнате! Так редко пользовалась, что, расслабившись, вовсе позабыла об опасности!.. Любовь и чувства вскружили голову и застлали глаза!.. О, нет, девушка отчетливо ощутила, что не может ровно дышать. Не может унять панику, тем самым вызывая приступы кашля. — Н-нет…       Всхлипнув, она приподнялась. Пока не поздно, чуть отодвинула стол и, вооружившись ножом, — но лишь для своего спокойствия, — вышла в коридор. Приступ повторился. Не успела и порог переступить, как снова закашляла. Поверхностно вздохнула: раз, два, три. Потом выдохнула. По стенке двинулась вперед по освещенному коридору. Лампа жутко мигала, гасла и вновь озаряла светом. А там, впереди, показалась лестница. Настя понимала: если не найдет лекарство и не остановит приступ — задохнется. Это было неизбежно! Поэтому и, скрипя зубами, побрела вверх по лестнице. Держась одной рукой за перила, а второй сжимая острый нож, она перебирала ногами, иной раз подмечая: все двоится перед глазами. Ступени, перила, потолок и стены… Старая чугунная винтовая лестница как будто не заканчивалась! Так что, подобравшись ко второму этажу и забежав в комнату, Настя, в первую очередь снова посчитала до пяти. Вздохнула: глубоко-глубоко! Выдохнула. И так раз десять, пока головокружение не прошло. Потом, ступив на скрипучие половицы, схватила ингалятор, что оставила на кровати и, вдохнув как можно глубже, приняла спасительное лекарство. — Боже…       Прыснула два раза, чтобы успокоиться. Осела на одеяло, прикрыла глаза, и, только спустя минут десять, когда дыхание выровнялось и сердце успокоилось в груди, приоткрыла. Темно. Хоть глаз выколи!.. А лампа за окном?.. Настя медленно приподнялась, в тихом ужасе посмотрела на стекло и, не увидев тусклый ультрафиолет, испытала уже такой привычный, но ненавистный, ледяной трепет!..       Тварь скинула лампу? Или что?.. Ведь Настя сама лично включила там свет перед тем, как выйти на крыльцо и зажечь основные лампы!.. — Быть не может…       На ватных ногах, едва соображая, она встала с постели, тихонько подошла к окну и, выглянув, увидела разбитое стекло. Спираль и механизм болтались на ветру. От света ничего не осталось.       Тварь, что прыгнула на крышу и когтями сползла по стене, разбила лампу! Не побоялась блеклого ультрафиолета!..

***

      Утро. Настя и не заметила, как оно наступило! Перепуганная до смерти, уснула на кухне, прямо за столом. Уронила голову на сложенные руки, прикрыла глаза всего лишь на мгновение, а когда открыла… Утро. Она сразу поняла — ночь миновала. Завывал лишь ветер. Больше ничего. — Ай…       Девушка привстала и услышала, как хрустнула шея. Спала кое-как, в неудобном положении, скрючившись и подогнув ноги. Так долго боролась со сном!.. Боялась, как бы эта тварь не пробралась в дом! Как бы зараженные не сожрали заживо! Сидела и сидела. Пила кофе. Слушала гогот и стоны, вернувшиеся немедля, стоило лишь, с ингалятором в руках, спуститься вниз. Спать в комнате не решилась, ибо было очень страшно!.. Вдруг этот монстр снова появится?.. Поэтому и осталась внизу.       А по утру, проснувшись, немедля вскочила на ноги и потащила стол прочь от двери. С трудом, но удалось выбраться в коридор, а там, уже разглядев тоненькую щель света, протянувшуюся из туалета, — где было окно, — и подобраться к двери.       Лев! Он должен вернуться! Скоро. Наверное, переждал где-нибудь ночь, и уже едет!.. Возможно, она увидит его силуэт на горизонте!..       Настя отперла замки, стащила тяжелый засов и, толкнув железную дверь, в первую очередь, прикрыла лицо от шквалистого ветра. Метель. На улице шел снег!.. — О боже…       Она глубоко вздохнула и натянула свитер у горла.       «Только не это!..»       Вчера светило солнце, был мороз, а сегодня, вновь накрыла вьюга!        Оглядевшись и осознав: ничего не видно, даже лес и пристань — с трудом, Настя глянула под ноги. Птицы. Мертвые и как будто обмотанные склизкой паутиной, безжизненно валялись вокруг маяка, везде, где можно было разглядеть!.. Кровавые пятна виднелись сквозь снег.       «Свежие», — подумала девушка.       Схватив лопату, она принялась сбрасывать ворон с крыльца в сугробы. Птицы падали друг на друга, без движения, все в крови и… слизи!.. Настя заметила, как липкая белесая жидкость, немного повредила дерево, которое, вдруг, задымилось. — Черт!..       Пришлось бросить лопату. Случайно шаркнув рукой о стену маяка, Настя почувствовала что-то холодное и вязкое… Кровь!.. Спекшаяся, но ещё ярко-красная!.. Она стекала вниз по каменной кладке, откуда-то сверху…       Поначалу, девушка испугалась — вдруг, это части нитей из леса, те самые, что обволокли птиц и заставили свалиться замертво?.. Нет, к счастью, или к ужасу, она обнаружила человеческий труп. Истерзанный, он безжизненно повис на изогнутой острой балке. Пунцовая кровь капала на крыльцо, попадала на стены и ей на волосы!..       Отскочив, Настя в ужасе вернулась в дом. Захлопнула дверь и, заперев на засов только первую из них, побежала в ванную комнату. Уставилась в зеркало!.. Господи, на волосах повисли несколько капель, но ничего страшного не произошло. Они легко смылись водой. Тогда, девушка осмотрела себя со всех сторон: лицо, шею, волосы, руки, пальцы и одежду. Ничего не испорчено. Кожа в порядке. Свитер — тоже. Все в нормально. Все хорошо… Все…       Разглядев темные круги под глазами и бледное, почти белое, лицо, Настя снова ощутила, как слезы подступают к глазам.       «Где ты, Лев?…» — подумала она, смахивая влагу со щек.       А вслух добавила: — Почему ты до сих пор не вернулся?..       Не хотела она думать о плохом. Не желала даже мысли допускать: с ним что-то случилось! Нет, Лев был сильным и отважным. Он обещал вернуться. Обещал, что защитит от всего на свете! А сам пропал?.. — Нет, нет!!! — Настя обмахнула лицо ладошкой, прежде чем вернуться на второй этаж.       Итак, летающая тварь, одна из тех, что они видели на материке, или же другая, — мутант, монстр, результат эксперимента, — вдребезги разбила лампу прошлой ночью. Самой страшной ночью за всю Настину не такую уж и долгую жизнь. Она не видела, как это произошло, зато слышала. В то самое мгновение, когда раздался звук стекла, вся нечисть, толпившаяся вокруг маяка, затихла. Будто бы явилось нечто «главное», то, ради чего они таскали человеческие органы и обтягивали лес тошнотворными нитями!.. Это «нечто» не просто летало, оно не шибко боялось ультрафиолета, по крайней мере в лампах. Днем, даже в сильную метель, никто из тварей носа из укрытий не высовывал!.. Значит, солнце оставалось спасением. А ночью, и в окружении бледно фиолетовых ламп было небезопасно.       «Разбило лампу у окна, потому что она всего одна?.. На крыльце ничего не тронули».       Да, именно так, ведь Настя лично видела, когда вышла. Все на месте. Отключается автоматически, заряжается днем и светит ночью.       «Жаль, не по таймеру».       Наверное, им следовало как можно скорее уезжать на материк, ведь на острове становилось слишком опасно. Особенно, по ночам.       «Ещё одну такую тьму я не переживу».       Настя хлюпнула носом, оставила дверь в комнату нараспашку, а сама, спустившись вниз, принялась расхаживать туда-обратно. Ничем не могла себя занять. Не было ни сил, ни желания. И, чем ближе наступали сумерки, тем быстрее билось сердце и зубы клацали во рту.       Девушка часто поднималась на третий этаж и смотрела на электронные часы. Двенадцать, два, четыре, шесть часов!.. О, нет. Нет…       Вторая ночь?.. Неужели, этот ужас повторится? Лев не вернется?..       «С ним что-то случилось».       Постучав каблуком сапога по деревянному и скрипучему полу, девушка поняла: пора включать лампы. И снова расплакалась. А как иначе, если он так и не пришел?.. Настя застряла на маяке, одна, в окружении неизвестной нечисти, которая просила отключить ультрафиолет и впустить в двери!.. Что это такое?! Где такое видано, что бы… Хотя, они же ничего не слышали о тварях. Все, что знали — это видели сами, основывались на собственном опыте! Возможно, были и другие, те самые, что говорили. Пришли через залив вместе с истерзанными людьми, или же вылезли из леса! Никто не знал, что там «дышит». Ни она, ни Лев!..       Приоткрыв дверь и заранее натянув куртку, девушка вновь увидела тушки птиц. Страшное зрелище! А труп над головой?.. Настя не стала больше смотреть. Ни разу так и не подняла голову. Молча включила лампы и постояла на краю, там, где кровавые капли не касались ни одежды, ни выбивавшихся из-под капюшона волос. Она стояла и смотрела вдаль. Почти не моргая. Прямо через пристань. Но ничего не видела. Снег валил стеной. Весь день! Но дул с противоположной стороны. Сметал с крыльца снежинки. Так что кровь и птицы так и не занесло.       «Он не вернется. Уже не успеет».       Стемнело раньше. Мрачные облака нависали сверху, будто бы давили на плечи и грудь!.. Настя не могла поверить, что вновь останется одна.       И плакала. Беззвучно и кротко.       А, когда вернулась в дом и хорошенько заперла все двери, долго не решалась отойти. Простояла минут тридцать, ожидая: вдруг постучит, вдруг вернется?.. Но, нет, ничего не изменилось. Зато проснулись твари. Настя отчетливо услышала их отдаленный гогот, и вой поднялся. Всегда так начиналось: сначала гортанные звуки, потом нечеловеческие вопли и крики, а следом и шепот; теперь и слова!..       Ничего, на этот раз, она не растеряется, не поддастся на зов! Кем бы тварь не притворялась. Она останется сидеть на кухне, вот только принесет подушку. Просидит всю ночь, если выдержит. Она не сдастся. Ни за что!..       Всхлипнув и вновь смахнув слезы, Настя, едва шевеля ногами, поплелась за книгой и теплыми носками, когда, вдруг, услышала громкий стук в дверь. Подпрыгнула на месте, а следом, медленно обернувшись, замерла. Уставилась на дверь в ожидании.        И, да…       Стук, отчаянный и громкий, повторился.