О, этот дивный новый мир!..

      Лев не понимал, с какой стороны выбрался, и где находится; не помнил, где оставил лыжи, и где пробрался в задние!.. Он слышал зараженных, там, внизу, на первом этаже. И понимал: если оказался на противоположной стороне, добраться к выходу сможет только через первый этаж, или вброд по сугробам. И все не раньше завтрашнего утра!.. Кажется, Насте придется ночевать одной. И он не успеет, не сможет вернуться!.. Твари проснулись.       Водрузив на плечи рюкзак и мешок, — тот, что потяжелее, с едой, — Лев потащил следом второй, и двинулся вперед по коридору. В свободной руке, которая кровоточила, он держал фонарь, светил во все магазины подряд по правую сторону. И, боязливо морщась, иногда выглядывал в окна слева.       Лампы. Лев должен был отыскать ультрафиолет. Единственное спасение той ночью!.. Ведь, он не взял с собой!.. Ничего не взял, кроме механизма на батарейках, который усовершенствовал сам. Лев хотел проверить пару ламп, прежде чем забрать с собой. А теперь, надеялся, как можно скорее отыскать «свет», подключить к разъему, и, бросив у двери, скрыться до утра; обезопасить свою будущую ночь!       Гогот и шепот эхом разносились по зданию, и тут и там, казалось, слышатся шаги, взмахи крыльев!..        Вскоре, едва Лев пробрался к лестнице, донесся вой, дикий и страшный!.. А потом, где-то внизу, что-то громко упало! И зараженные толпой ринулись на звук, заставив Льва невольно отпрянуть и вернуться назад, к тому самому месту, откуда вылез. Он двигался уверенно, хотя и трясся в безмолвном ужасе. Блять, на улице уже совсем стемнело! Ничего не разобрать. Ни фонаря, ни луны, ничего!.. Лев смотрел и видел только свое отражение. Знал, что твари, рано или поздно, его заметят! Его увидят! Его догонят!..       Поспешив, мужчина быстро осмотрел ближайшие магазины, посветил на прилавки с электроникой. И радостно выдохнул. Нашел!.. Нашел, блять!.. Вот они, лампы. Здесь. Сука!       Бросив мешки внутри небольшого стеклянного помещения, окруженного прозрачными стенами, он подбежал к стеллажу с рюкзаком. Сначала, наспех вытащил спираль. Второпях, дрожащими руками, вынул и лампу, но не удержал!.. Разбилась!.. — Блять, ну давай же!.       Лев попытался вновь. Достал лампу, сунул в спираль и, закрутив, зажег!       Да, спасительный бледно-фиолетовый свет!.. — Фух, нахуй!..       Аккуратно опустив лампу у двери, мужчина раскрыл рюкзак и принялся складывать коробки, забивать ими доверху! Пока не заполнил и, с трудом, не застегнул молнию, забросив назад, на плечи!..       Тогда и вздохнул с облегчением. Жаль, что ненадолго. Ибо там, за спиной, где горела лампа и была распахнута стеклянная дверь, появились они — первые твари. То ли люди, то ли животные… Монстры. Лев, обернувшись, схватил ружье и выстрелил в одного. Потом подбежал, сжал ручку и захлопнул дверь. Так, на всякий случай. Посветил фонарем и отшатнулся. Блять! Их было много.       Они столпились примерно в метре-двух от рухнувшего навзничь тела, — Лев попал в голову, — и, обходя ультрафиолетовый свет, заскреблись ногтями в стекла.       Не спрятаться!.. Даже спать негде!.. Разве, что, свалить стеллажи и сесть за ними!..       Лев не мог не смотреть на них. Не мог не наблюдать. Запертый и окруженный тварями, он сбросил рюкзак на пол и попятился к окну, которое вело на улицу. Прижался спиной, притянул ружье к бешено вздымавшейся груди, и, скрипя зубами от злобы и страха, поглядел зараженным в глаза. В огромные алые зрачки, блестящие в отсвете фонаря. Лев никогда не боялся пуль, войны и драки. Но эти мрази, когда-то бывшие людьми… Они стояли там — напротив, распахивали свои окровавленные зубастые рты, и шептали… Смотрели и шептали!.. Неразборчиво. Почти неразличимо!..       «Кровь…» — отчетливо слышал Лев, кусая губы, заглядывая смерти в глаза.       «Кровь…»       Жилистые длинные пальцы упирались в толстые стекла; черные и, местами, ободранные, ладони, прижимались и стучали!.. Ногти скреблись… И гогот усиливался. Тонкие, почти обтянутые кожей, руки казались вытянутыми до колен!.. Не естественно сухие и в язвах, твари терлись друг о друга! Голые, страшные, но такие сильные!.. Они бились изуродованными лицами о стекла, так и норовя разбить и прорваться!.. — Ну, нет, сволочи! — пропыхтел Лев, уверовав, что не умрет.       Точно не той ночью и не столь бессмысленной смертью!.. — Пошли нахуй, твари!       Он разозлился. Внезапно пришел в ярость! Рванул к стеллажам, похватал остатки ламп, — совсем крохотные, и те, что побольше, — разложил на полу, а следом, отыскав аккумуляторы на батарейках, принялся зажигать свет. Тут и там. Раскладывал вокруг, и прямо перед стеклами!..       Постепенно, небольшое помещение озарилось тонким ровным светом, и зараженные, разразившись писком и свистящими воплями, медленно стали отдаляться, отходить во мрак. — Не нравится, а-а?! — в сердцах крикнул Лев, обессилено осев на пол и вытянув ноги. — Суки, поделом!..       Он увидел, как одна из тварей широко разинула рот, отдернула костлявые руки от стекла и, кривовато опустив губы, отпрянула к остальным. Спряталась среди других, в темноте. Светились лишь глаза. Десятки алых глаз.       «Ладно… — подумал Лев, прикрыв веки и усмирив гнев. — Так, теперь нужно немного посидеть. Немного отдохнуть».       Плевать на тварей. Пусть шепчутся. Он спасся. Он был жив! И, чего бы то ни стоило, переживет эту ночь!.. Ради себя, и ради нее.       «Настя…»       Лев распахнул глаза и вытащил банку с тушенкой. Ему требовалось силы. — Да…       Ухватившись за кольцо и потянув крышку, он отбросил на пол, пальцами подхватил мясо и, ощутив лютый нестерпимый голод, принялся поедать тушенку. Почти не жевал. Едва успевал проглатывать, как хватался за новую банку. И не успокоился, пока не опустошил четыре штуки. Весь день без крошки. Только на воде… Зато теперь почувствовал себя лучше. Сытым было проще думать, лучше соображать!.. Да и Настя не выходила из головы.       Как она? Зажгла лампы? Заперлась и уснула?.. Маловероятно. Наверняка ждала, но что же делать, раз уж все пошло наперекосяк? Хотя бы жив! Хотя бы завтра, но вернется. А она переживет. Вынесет эту ночь, точно, как и он.       Сглотнув, Лев отошел подальше, устроился между стеллажей, спиной к выжидающим тварям, и лицом к окну. Уставился на свое отражение и обхватил руками за плечи.       «Все будет хорошо. Они справятся. Оба».       Постепенно дыхание выровнялось и мысли успокоились. За последнее шесть часов, он едва не умер: дважды.       Смерть… Теперь она бродила за ними, плутала по пятам, то догоняя, то вновь отставая… Никто не знал, когда умрет, ни Лев, ни Настя!.. Вот уже как почти четыре месяца они жили одним днем, на маяке, но не понимали этого!.. Нет, Лев не понимал, он не осознавал. Думал, конечно, но жизнь на маяке, — за исключением всего нескольких ночей, да твари, поселившейся в лесу, — была спокойной и счастливой. Всякий раз, когда Лев смотрел на Настю, погруженный в чувства и сомнения, он забывал о вирусе, о зараженных и об эпидемии!.. Счастье… Это чувство поглощало, засасывало в омут! И он уже не мог выбраться. Лев сдался. Он впустил ее в сердце, позволил и себе поверить. Поэтому и не собирался помирать. Только не в «расцвет» их молодости, не в расцвет всех этих чувств, которые, ещё месяц назад, казались ему невозможными и запретными.       Любить девчонку, годящуюся в дочери?.. На тридцать пять лет младше. Совсем юная и неопытная… О, эта мысль выглядела настолько притягательной и желанной!.. Единожды поцеловав, Лев уже не мог отказаться, оторваться от этих пухлых губ, от упругих грудей, от горячего тела…       О, нет, раз уж в любой момент они, вот так вот, просто, могут умереть, чего страшиться? Чего бояться своих чувств? Да и прикосновений?.. О, больше нечего тянуть, нечего ждать, нечего опасаться. Достаточно лишь было вспомнить эти бездонные красивые глаза, переполненные желанием, чтобы решиться!.. Они будут пытаться. Будут стараться, пока могут. Вместе. Наконец, да!.. Лев смог, хотя бы мысленно, произнести это бесценное слово.       «Вместе».       Ему больше не придется переживать все это одному, заслуживать любовь, в надежде на взаимность. Лев будет отдавать. Он сделает это ради нее. Сделает, просто потому что, несмотря ни на что, Настя разглядела в нем человека. Живого и хорошего мужчину. Значит, ради нее, он и останется таким.

***

      Лев приоткрыл глаза и вскочил с места.       Светло!.. Вокруг было светло и тихо. Солнце встало с противоположной стороны. И Лев, едва продрав глаза, понял: он в противоположной части здания от лыж! Придется обходить через первый этаж… Ему придется вновь туда спуститься!.. — Плевать…       Конечно, что ему терять?..       «Разве, только, свою жизнь».       Лев хмыкнул. Огляделся. Пронырливые лучи солнца уже пробрались на второй этаж, светили справа, прямо сквозь громадные панорамные окна за его спиной.       Зараженных и след простыл. Забились в свои норы! Твари! Уебки! Мерзкие… Лев вновь почувствовал, что злится. Едва разглядел кровавые отметины на стеклянных стенах, как припомнил: твари обступили ночью. Чуть не прорвались сквозь прозрачные стены!.. И правда, приглядевшись, он увидел тоненькие трещины, разбежавшиеся по всему стеклу. Ещё бы чуть-чуть, и прошлая ночь могла закончиться плохо!..       Повезло, что были лампы и сменные плафоны на батарейках. Не просто так!.. Нет! Лев точно знал, что ничего в этой вселенной никогда не происходит просто так! Не случись катастрофа, они бы с Настей никогда не встретились. А не напиши он письма, то и нечего было прочесть, а следом сжечь… Все в этой жизни происходит именно так, как должно быть. Именно так!..       «Я иду домой, сокровище, — подумал Лев, собирая лампы и запихивая в мешки, — иду, немедля!»       В последний раз осмотревшись вокруг, мужчина заметил две коробки с рациями. Присвистнул. «Неплохо!.. Это может пригодиться». Схватил и сунул две в мешок, а одну распаковал и, повертев в руках, забросил в нагрудный карман куртки. Решил, что проверит, как только подвернется возможность. — Пора.       Впопыхах собравшись, да подхватив поклажу, Лев вышел в коридор. Стало теплее. Солнце прогрело помещение. И стояло высоко. Сколько же он проспал?.. Сколько времени сейчас? Неужели, полдень?.. Следовало поспешить, чтобы успеть засветло вернуться. Лев отчетливо знал, что если не придет и на вторую ночь, Настя там сойдет с ума!.. Наверное, она уже волновалась. А думать и заботиться о ее чувствах — это было важно. Для него — всегда были важны чувства дорогих людей. А девушка… Она была так дорога. Лев буквально проснулся с мыслью, что любит ее!..       Быстро ли?.. Возможно. Но искренне. Это чувство ерзало внутри. Оно подгоняло за плечи подталкивало в спину. «Вернуться, обнять, успокоиться». Лев просто хотел снова очутиться «дома».       Приблизившись к лестнице, он остановился и, перегнувшись через перила, посмотрел во тьму.       Прислушался. Тишина.       Возможно, они разбежались по углам? И, если не шуметь, и двигаться быстро, удастся мигом прошмыгнуть через первый этаж?.. Выхода нет. Ему придется снова погрузиться во тьму, ибо через снег, вокруг здания, он два набитых доверху мешка, не протащит. Ничего не получится. Надо спускаться. — Надо…       Лев набрался храбрости, зажег фонарь и, сунув в нагрудный карман маленькую ультрафиолетовую лампу, — так, на всякий случай, — медленно пошел вниз.       Ступенька за ступенькой, он осторожно спускался, пока вновь не оказался там, внизу, с противоположной стороны от вывески «Магнит». Посветил фонариком и огляделся. Никого. Только манекены вдалеке.       «Странно, — подумал Лев, шагнув в сторону другой лестницы, с которой и пришел накануне, — вчера там ничего не было».       Внимательно присматриваясь и бесшумно передвигаясь, мужчина нес оба мешка на себе. Боялся тащить и тревожить «мертвых». Он шел уверенно, уже и видел первые ступени на другой стороне, пока, приблизившись к «манекенам», не посветил им в глаза.       «Твою мать!..»       Лев отшатнулся и попятился назад. Едва не свалился на пол!.. Вовремя оперся кулаком о ближайшую стену.       Зараженные. Это были зараженные!.. Скрюченные и без движения, они будто бы спали с открытыми кровавыми глазами! Стояли там, посреди коридора. Как будто шли и замерли… Просто встали и, распахнув рты, выпятив длинные изуродованные пальцы, застыли на одном месте, погрузившись в «сон».       Лев постоял немного. Посветил фонарем чуть дальше. Понаблюдал. Совсем недолго.       И, правда, ни звука, ни движения. Ничего.       «Надо идти…»       Все верно. Пора. Иначе не успеет.       Медленно миновав сразу двух зараженных, Лев осторожно обошел и третьего, и четвертого, а потом, наконец, ухватившись за перила, бегом ринулся наверх, к свету!       Добежал. Увидел брошенные лыжи и улыбнулся. Путь свободен! Теперь, домой!..

***

      Но, как бы ни так.       Стоило лишь отдалиться от Торгового Дома и выйти на вчерашнюю лыжню, как повалил снег. Набежали тучи, наглухо застлали небо, и ветер поднялся. Идти на лыжах, и без того перегруженным мешками, стало вовсе невозможно! Снег вился перед глазами, метался туда-сюда, колючий и сухой!.. Казалось, будто вместе с ним на землю падают и ледяные мелкие горошины! Они резали лицо, царапали щеки, лоб и нос!       Лев, натянув шапку по самые уши, да затянув капюшон у подбородка, из последних сил перебирал ногами, много опирался на палки. Шел ровно и гладко, благо лыжня сохранилась, но, чем ближе подбирался к заливу, тем сильнее дул ледяной ветер!.. Нет, тогда он убедился: до весны далеко! Очень далеко!       Вот она, пристань! Вот и автомобиль, где он копался вчера!.. А там, чуть дальше, дома. Небольшие коттеджи, двухэтажные и заброшенные, с гаражами на первых этажах. Возможно, там могли остаться машины. Люди бежали в панике. Брали только самое необходимое и уезжали. У многих здесь, за высоким забором коттеджного поселка, было немало имущества; и ни одно транспортное средство. Брать сразу две машины в разгар паники и страха — не лучшее решение. Может, лучше осмотреться, найти транспорт, сбросить груз, подготовившись к отъезду, а потом, уже облегчив эту ношу, отправиться домой?..       Лев остановился и запрокинул голову. Ну кто же знал, где это солнце?.. Вставало с материка — это позади него, а садилось за море — впереди, там где остров. Однако, где было теперь, и который час?.. Непонятно. Полезет в поселок, может не успеть засветло, а если не найдет машину — пиши пропало. Нужно подготовиться. Не может быть, чтобы он проспал до полудня.       «Сейчас, навскидку, двенадцать», — прикинул Лев.       И подсчитал: всего лишь часа два в поисках, а потом уже домой. Да, так будет лучше. К тому же немного передохнет от непогоды, и идти на лыжах по ветру легче.       Лев повернулся, осторожно перестроился. Оперся на палки и, оттолкнувшись, поехал в противоположную сторону от пристани. Прямиком к распахнутым настежь воротам элитного поселка.       Опустелые дома встретили его молчаливо и грозно. Окна первых этажей, точно и везде, были наглухо заметены снегом, а те, что распахнуты на вторых этажах, — многие без стекол, — протяжно скрипели и, под напором ветра, бились о фасады. Не самое лучшее место.       Как странно, когда-то Льву они казались лучшими в городе, а теперь… пустынные и мрачные словно бы предупреждали о тварях, что вполне могли таиться в недрах темных комнат.       «Посмотрим, что у нас тут..»       Лев подъехал к одному из отдаленных домиков. Намеренно проигнорировал здания в начале, потому что понимал: грабят там, где проще подобраться. А, значит, лучше ему начинать издалека. Да и коттедж выглядел внушительно. Сразу два гаража примыкали к дому.       Осторожно сложив палки, сбросив мешки и стащив лыжи, Лев немедля ступил на крышу покатого крыльца. Не провалился, слава богу!.. Или черту?.. Потом подтащил свои вещи, намеренно спрятал в нишу между крыльцом и крышей. Там, благо, было место. И, стащив перчатки, попытался ухватиться за выбитую раму.       Рана на руке за ночь покрылась корочкой. Лев и бинтовать не стал. Просто взялся за подоконник, подтянулся и, подогнув ноги, свалился в запорошенную снегом комнату.       Тишина, и ветер воет.       Поморгал немного. Посмотрел на расписной потолок и красивую люстру над головой. Она качалась на ветру, издавала едва различимый неприятный скрежет. И поднялся. Вскочил на ноги, сунув перчатки в карман и, вооружившись сразу и фонарем, и ружьем, не спеша вышел из комнаты.       Пустой коридор. Обои на стенах, местами отсырели и теперь свисали до полу; растения в больших горшках промерзли за зиму и давно завяли; ковер напитался влагой и клацал под ногами. Всюду разруха. Всюду смерть.       Лев не заглядывал во все комнаты. Это было и не к чему. Все, что нужно — это отыскать вход в большой гараж. Обычно, двери располагались внизу, на кухне или в коридоре. Эти дома строили на «западный» манер. Вот и планировка соответствовала. Наверное, так было удобно — попадать в гараж сразу же из дома. Особенно по ночам, поздно возвращаясь в холодный снежный день.       «Только бы сработало…»       Лев не успел и подумать об этом, как расслышал шарканье поблизости. Посветил фонариком. Поймал алые зрачки и, не раздумывая, нажал на спусковой крючок. Убил зараженного одним выстрелом. А, когда приблизился и присмотрелся, увидел мертвого ребенка. Точнее, то, что когда-то было ребенком. До сих пор в платье, изуродованное и когтистое, оно лежало на спине с пулей во лбу; взгляд застывший и холодный, зрачки алые, а белки отвратительного желтого цвета…       Жуткая и неприятная картина.       Постояв немного без движения, Лев убедился: больше никого нет, и, повернувшись, обнаружил мать. Женщина лежала на кресле, истерзанная и иссохшая. Грудная клетка вырвана, — как и у остальных, кто столкнулся с зараженными, — зрачки закатаны, лицо перекошено ужасом… И нет органов. Нет крови. Она просто высохла. И была убита родной дочерью?.. Почему-то Лев подумал так.       Пошел дальше, из гостиной на кухню.       Интересно, как они перемещались?.. То есть, эта маленькая зараженная должна была питаться. Она выходила наружу по ночам, а с рассветом, по старой памяти, возвращалась назад?.. Домой?..       Раздумывая, Лев медленно передвигался по дому в поисках двери, а, когда случайно посветил и обнаружил проход, решительно шагнул вперед. Это был коридор. И вел именно к цели.       Гараж. Дверь была выбита чем-то или кем-то. Лев не заинтересованно прошел прямо по ней. Осмотрелся. Что же. Неплохо. Сразу два автомобиля: больших внедорожника, встретили его, замерцали в свете яркого луча. Один черный, второй белый. Классика. — Посмотрим, что у нас тут…       Перебросив ружье через плечо, Лев ухватился за дверцу первой же машины, и она, — о, чудо, — поддалась!..       «Как странно, почему же они не уехали?..»       Мужчина запрыгнул в салон, но не нашел ключи, ни в бардачке, ни под солнцезащитным щитком. Пусто!.. Следом проверил и второй автомобиль.       Тоже самое!..       Ну не искать же в доме?.. Это долго и бессмысленно! По крайней мере, сейчас. К тому же, вскоре Лев убедился: топливо в баке есть, но замерзло.       «Отдаться на волю случая? Или поискать ещё?..»       Времени нет. Лучше бы поторопиться. — И так сойдет.       Машины были на ходу, Лев не сомневался. Просто запреты в гараже. Весной, когда снег растает, и им понадобится транспорт, они вполне смогут прийти туда и попытаться уехать. Найти ключи, а, если ничего не выйдет, попросту прикурить автомобиль.       «На этом всё, — подумал Лев, устало посмотрев на машины, — пора выдвигаться домой».

***

      Снег. Вьюга. Ветер!..       Лев шел на лыжах вот уже как часа полтора, не меньше. Двигался быстро, — оставил воду и половину припасов в одной из машин в гараже, — что было сил, напирал на палки, отталкивался и буквально «плыл» по заливу.       Ветер трепал куртку, заносил снег под одежду, царапал лицо, болезненно бил по щекам!.. Но это полбеды! Лев, всякий раз поднимая глаза к небу, понимал: время уходит! Если он не успеет, не поднажмет, то наверняка останется в опасности! Твари вылезут наружу, рванут по следам, и разорвут на части!..       На улице опускались первые сумерки! — Херня! — пыхтел мужчина, сглатывая и таща за спиной сразу два мешка, наперевес с рюкзаком и оружием.       Тяжело. Черт побери, он едва шевелил ногами, но, при этом, «гнал» из последних сил. Что было мочи давил на палки. Шел и шел!.. Пока не завидел остров.       Сперва, показался маяк: запорошенная верхушка. Потом и само здание. И, только в последнюю очередь, Лев увидел лес.       Снег шел стеной!.. Каждое движение давалось с трудом!.. Дыхание сбилось! Сердце колотилось, как бешеное!.. И колени болели.       Казалось, ещё немного, и Лев свалится без сил! Он просто не дождется, ни тепла, ни поцелуев. Ничего не дождется!..       Однако, одного лишь взгляда на остров, на «дом», хватило, чтобы ринуться вперед: быстрее и резче! Он радовался, что успел. Что смог! До темноты! А, когда выбрался на пристань, сбросил лыжи: оставил неподалеку от запорошенного вьюгой катера, и бегом, проваливаясь по щиколотки в снег, побежал к своему крыльцу.       Прикрыл лицо рукой, придерживая мешки на плечах, увидел горящие лампы, и улыбнулся. Настя все сделала вовремя. Совсем вовремя! Ибо за мужской спиной послышались гогот и клацанье. Поднялся вой, который, незамедлительно, навел шороху в его душе!..       Обернувшись, Лев увидел тени, выскользнувшие из леса, прямо на его глазах! Увидел, и побежал. Сломя голову! Так быстро и стремительно, как только мог! Задышал через рот. Взбежал на ступени и, «укрывшись» за лампами, рухнул на колени. — Блять…       Дрожа, он медленно стащил поклажу, перевернулся на спину и, подтянув ноги, только и увидал, как твари замерли неподалеку. Совсем другие, не похожие на тех, что толпились у стеклянных стен прошлой ночью. Куда выше и страшнее: покрытые мехом, зубастые и когтистые, они клацали клыками, но не приближались. Держались подальше от ультрафиолетовых ламп!..       «А, вот, и третий раз…» — подумал Лев, впопыхах поднявшись и чуть было снова не свалившись вниз.       Успел!.. Успел за мгновение до!..       «Во всем есть смысл. Во всем, что происходит!..»       Поборов ноющую боль в колене и обрадовавшись родным дверям, мужчина поморщился, но крепко встал на ноги. Потянулся за мешком, как вдруг разглядел кровь… Прямо там, под ногами, на крыльце!.. Оно было все залито багряными пятнами! Снег падал сверху и таял… А вокруг, и тут, и там, торчали крылья мертвых птиц!.. Черных и здоровых!.. Перья в слизи и жилистых кровавых нитях…       У Льва глаза на лоб полезли! В ужасе отпрянув, он посветил на маяк, увидал застывшие капли, свежие и алые!.. А следом заколотил по двери кулаками, пронзительно закричав ее имя: — Настя?!