О, этот дивный новый мир!..

— Я приготовила тебе кое-что! — радостно объявила Настя, не дожидаясь, пока он разденется и снимет с себя свитер и обувь.       Шел уже четвертый день, как Лев вернулся с материка. — Что же? — Он удивился, стащив ботинки и носки.       Сам недавно вышел из душа, поэтому волосы были влажными, и причудливыми завитками падали на высокий лоб, покрытый множеством мелких морщинок. — Покажу, когда придешь сюда! — Девушка похлопала рукой по кровати.       Она не собиралась совращать его, совсем нет. Настя хотела лишь немного подтолкнуть. И себя, в первую очередь, ибо, вот уже как дня четыре, ждала. Она замирала в ожидании чего-то нового и чарующего, а Лев все мялся.        Ну, правда, зачем? Почему? Для чего?..       Буквально несколько часов назад, сильно заскучав, Настя поднялась на четвертый этаж. Принялась копаться в коробках и, обнаружив нечто интересное, тотчас же отправилась в ванную комнату, чтобы постирать. У растопленной печи высохло быстро. И, вуаля! Она переоделась, сразу после душа. И чувствовала себя, пусть и неопытной, но привлекательной. — Это прозвучало как-то… — Лев улыбнулся, мигом сбросил свитер и, оставшись в рубашке, перелез через спинку кровати. Устроился поудобнее. — Что там?..       Настя невольно покраснела. Совсем чуть-чуть. Потому что никогда ничего подобного не делала. Да и не собиралась. По правде говоря, она вообще не думала о своей сексуальности, пока, однажды, не кончила в его руках. Да, это стало откровением. И своеобразным пробуждением ее женственности и сексуальности. Узнавать собственное тело, заводить новые, не самые приличные, привычки. Почему бы и нет?.. Ведь она молода, красива и влюблена. Вокруг творится полнейшая дичь!.. Так, наверное, самое время, да?.. — Нет, это не звучит развратно. И я не такая.       Настя распустила волосы. Длинные и чистые, они кудрями рассыпались по плечам. И Лев с удовольствием поймал локон и прижал к губам, вдохнув аромат свежего цветочного мыла. — Я тоже, — чуть приврал он, скривив лицо в наигранной улыбке. — Так, что, ты расскажешь об этом своем сюрпризе?..       Ладно. Была ни была!.. Настя ухватилась за пуговицы на рубашке и, быстро расстегнув, стащила вниз, обнажив молочные, все покрытые веснушками, плечи.        Кружевной лиф. Лев сразу заметил, потому что кроме одного-единственного, бежевого лифчика, у Насти больше ничего не было.        Красивый и прозрачный… Мужчина задержал дыхание, едва увидел вздернутые соски и упругую грудь, совсем на виду.       «Бесстыдно…» — проснулось в голове, но он тотчас же отмел эту дурацкую мысль. — И это нашла в коробках?.. — медленно протянул Лев, невольно облизав губы и разглядывая. — Да…       Настя широко улыбнулась. Сидела там, полуголая и счастливая. Хотела понравиться ему, удивить. И удалось, ведь!.. Лев, ощутил тесноту в штанах, попытался снова целомудренно сдержаться. Но… Черт… Она была такая сочная, притягательная, в этом лифчике, да ещё и заранее сняла джинсы!..       За окном послышались первые звуки: гогот и гул, вперемешку с воем. Твари выбирались из укрытий, а они затаились в своем камерном и, до поры-до времени, неприступном маленьком раю. Взрослый мужчина и юная женщина. Влюбленные друг в друга. — Если бы не знал, то подумал, что ты специально это сделала, — прерывисто протянул Лев, уже вытянув руки и погладив грудь поверх кружева. — Тебе очень идет. Почти впору. — Прошу, не смотри на меня, как на неопытную девчонку, ладно? — притворно-хмуро попросила Настя, с удовольствием прикрыв глаза и облизав нижнюю губу. — Я быстро учусь, и…       Лев коснулся языком пульсирующей жилки на шее, и девушка замерла от наслаждения, немедля дрогнув. Мурашки. Он поймал их языком и поцеловал губами, влажно следуя к мочке уха, не забывая теребить грудь. — И что? — томно спросил он, покусав кожицу и заставив малышку рассмеяться.       Она боялась щекотки и изнывала от каждого прикосновения. Мигом воспламенилась, томилась в мужских руках, пока он, покрывая поцелуями плечи и ключицы, сам не понимал, что делать: усадить на руки и заняться делом, или повалить на спину, и все равно заняться этим же делом.        Какая сложная дилемма! — Мне так приятно… — обрывисто протянула Настя, поглаживая мужские волосы, а голову прижимая все ближе и ближе к набухшим соскам. — Пожалуйста, давай займемся любовью. — Куда ты так спешишь, сокровище?.. — Лев улыбнулся и потерся губами о набухшие холмики прямо сквозь тончайшую ткань. — Мы успеем стать настоящими любовниками. Сейчас я лишь желаю смаковать тебя. Трогать, гладить, ласкать. Как всегда… Ты такая сексуальная, знаешь?..       Слова его, пронзительные и честные, пронеслись мимо нее, подобно непринужденному знойному ветру; ненавязчивому и приятному. Всхлипнув и закрыв глаза, Настя взобралась к нему на руки, намеренно прижалась бедрами к выступающему паху и, в желании, медленно заскользила. Совсем неощутимо, но так приятно!.. Развратно!.. Лев нежно покусал зубами грудь, не спеша обнажил аккуратные соски и, вобрав в рот, в наслаждении выдохнул. Сосредоточился только на биение женского сердца. Прямо там, под ладонью, медленно соскользнувшей вниз, к животу, потом и к ягодицам.       Настя двигалась плавно. Тяжело дыша, постанывала ему в волосы, нежно целовала в лоб. И, всякий раз, как мужчина лизал соски, всхлипывала и просила не останавливаться.       О, эта была любимая часть. Возбуждать свое сокровище до одури просто посасывая грудь. Теперь, когда девушка носила облегающую водолазку, наблюдать за тоненькой фигурой стало проще. Куда проще. Особенно за вздымавшейся грудью. Даже сквозь одежду Лев видел их округлость, помнил невесомую тяжесть, и мог запросто угадать расположение сосков. Иной раз, обхватывал со спины, целовал в шею и мял, прямо сквозь ткань, обеими руками, так, что девушка, широко улыбаясь, забрасывала голову ему на плечо и жарко целовалась. Становилась горячей и влажной… Лев готов был поспорить, что она трогает себя в душевой, когда моется. И, от единой мысли, сладостно кончал, запираясь в туалете. — Не торопись, — чуть строже велел он, когда Настя, ведомая желанием, попыталась снять с него рубашку.       Но, стоило лишь Льву сказать, как прекратила все попытки. Послушно обняла за плечи и, кусая рот, посмотрела, как мужские губы терзают груди, оттягивают соски и целуют, и гладят!.. А язык лижет и лижет!.. До красноты, до едва различимой и такой приятной боли!.. — Умница, — хрипло выдохнул Лев, наконец, уронив девушку на спину и самолично расстегнув свою рубашку. — Ты очень послушная девочка. Моя маленькая послушная девочка… — М-мм… — только и промычала она, развалившись на постели.       А Лев, отбросив ненужную одежду на пол, навис сверху и страстно поцеловал в жаждущие губы. Удержал вес на руках, чтобы, в пылу желания, ненароком не задавить, не причинить боль, ведь девушка была такой крохотной!.. Он даже думал, иногда, когда кончал в душе, что не сможет взять ее без сильной боли!.. Наверное, эта мысль и отрезвляла, сразу же, как он смывал тепловой водой сперму со стекла и рук. Нельзя разрушить это счастье, что витало между ними. Нельзя все испохабить лишь одним желанием взять ее. — Что ты делаешь?.. — сипло выпалил он, когда Настя потянулась руками к ширинке и расстегнула пуговицу. — Хочу тебя касаться… — Это…       Лев прижался носом к ее щеке и глубоко вздохнул, чуть не стащив с себя штаны!.. — Нет, сокровище, не сегодня… — Просто потрогаю. Я хочу!.. — пробормотала Настя, почти как капризная девчонка. — Пожалуйста…       Блять, ну как тут было устоять?.. Лев сам хотел, чтобы она погладила. О, как бы пошло это не звучало в кричащих мыслях, он безумно жаждал, чтобы она прикоснулась к его члену. И больше не сопротивлялся. Не препятствовал. Только лишь расцеловал шею, вновь завладел губами и, страстно лизнув языком гладкое нёбо, пропыхтел нечто непонятное. Хотя, скорее, просто тяжело задышал, едва покусав эти сладкие припухшие губы. Почувствовал, как тоненькие пальчики робко прикоснулись к члену через ткань трусов. Сначала почти неощутимо, а потом… Настя возбужденно накрыла ладошкой каменную плоть; осторожно погладила, ответила на горячий поцелуй!..       Повторила. Не спешно и мягко, пока не почувствовала, как Лев, перевернувшись набок, лицом к ней, опустил руку между ее ног. И погладил. Тоже прикоснулся пальцами к промежности и развел дорожащие ноги в стороны.       Настя не растерялась. Чуть оттянула мужские трусы вниз, впервые разглядела влажную головку и, ахнув, — когда Лев принялся мять клитор, — инстинктивно, понятия не имея, как будет правильно, надавила на член. Раздался тихий мужской стон. Пронесся прямо сквозь ее распахнутое сердце!.. Боже, Лев дернулся и прикрыл глаза в бешеном удовольствии. Нет, эти ласковые прикосновения, это медленное трение… Ее пальцы сжались вокруг члена, заерзали туда-сюда, от основания к головке!.. Приятно!.. Блять, это было куда приятнее, чем наяривать самому.       Обнявшись и прикрыв глаза, они оба гладили друг друга. Тяжело дышали и постанывали. Вместе. Одновременно!.. Настя, испытывая первые волны наслаждения, тихонечко всхлипывала и дрожала, в то время, как Лев, напрочь потеряв голову, внезапно захотел большего. Он привстал. Стянул с нее белье, широко раздвинул ноги и, поцеловав бедра, лизнул клитор языком. — О боже…       Девушка пискнула и, запрокинув голову, впервые испытала, что это такое — настоящий оральный секс!.. Куда приятнее, чем просто мять клитор пальцами. Это восхитительно, неописуемо!.. Прекрасно!.. Ни с чем не сравнимое сладостное ощущение!.. Лев лизал быстро, чмокал губами, помогал и пальцами. В свете тусклой лампы на полу, он разглядывал набухший клитор, трогал языком и девственное лоно, осторожно щекоча и покрывая поцелуями. Она была такая вкусна, такая горячая и возбужденная, что вполне могла принять и член… Могла бы… Лев сглотнул, закрыл глаза, и, ласково покусав нежную кожу, снял с себя трусы. Но не для того, чтобы заняться сексом. Нет, это они уже и так делали. Без боли и проникновений. Мужчина продолжал ласкать и зализывать клитор языком и губами, одновременно обхватив свой член и не спешно теребя мошонку.       О, да, вот так он возбуждался сильнее. Видел, как Настя смотрит, совсем затуманенным от желания взглядом, раскрасневшаяся и возбужденная!.. Она терялась в удовольствии. Ощущала, будто бы вот-вот кончит, но, этот сладостный момент все время ускользал, не давал разрядки!.. И хотелось продолжать. Ещё и ещё!.. — Иди сюда, маленькая, — хрипло прошептал Лев, выпрямившись.       Он ничуть не скрывал своей наготы. Встал во всей красе, грозный и наряженный, такой горячий и… О, его член показался слишком большим!.. Настя никогда в живую не видела, а тут, подавшись вперед, уселась ему прямо на руки!.. Почувствовала, как горячая плоть прижалась прямо к влажному и набухшему клитору, а потом, ахнув, полетела вниз, сразу за Львом, опустившимся на спину.       Он намеренно сделал это — усадил девушку на себя, чтобы мять грудь, видеть, как она трясется!.. Целовать в губы и скользить по влажной промежности. Нет, Лев не собирался вторгаться в женское тело. Знал, что она не готова. Однако, не собирался отказываться от близости, и лишать себя оргазма. — Давай, моя девочка, — возбужденно прошептал он, схватив за грудь и надавив на низ живота. — О… — испытав приятное томление, выдохнула Настя.       Послушно привстав и увидев клитор, прижавшийся к мужскому члену, она задвигала бедрами, быстро заскользила по мокрой головке, едва дыша и наблюдая. Лев же, прикрыв губы и чуть приподнявшись, заставил Настю прогнуться в спине, подобрался к соскам и, немного пососав, вновь упал на спину. Малышка двигалась. Сидела на нем и вертела бедрами, как будто он уже вошел, как будто он уже внутри и трахает ее… Это маленькое хрупкое тело!!! Лев обезумел от желания и похоти. Вытянул руку, нащупал клитор и принялся массировать. А Настя, ощущая, что, вот-вот, кончит, оперлась руками о волосатую грудь и спряталась за пышными волосами. Застонала!.. Тоненько и пронзительно!.. А когда затряслась в конвульсиях, внезапно, очутилась на спине, прямо под ним!..       Едва соображая и поверхностно дыша, девушка увидела, как Лев навис сверху и, приподняв за волосы, прижался членом к мокрым половым губам. Принялся быстро двигаться. Туда-сюда!.. Лихорадочно дыша и зажмурившись, он потерял контроль!.. Немедля довел Настю до второго, не такого яркого, но ощутимого оргазма!.. — Боже… — выкрикнула она, кончив.       А потом, свалившись на сбитые простыни, подчинилась. Беспрекословно опустилась на колени и, впервые в жизни, обхватив дрожащий член губами, принялась сосать. Не глубоко, не рывками, но так нежно, так быстро и так пронзительно, что Лев, смахнув волосы с ее лба, придвинулся плотнее. Надавил на женскую голову, заставил взять глубже. Услышал тихий всхлип. Настя с удовольствием облизала член, пососала головку, обхватила пальцами основание и, почувствовав, как Лев содрогнулся, мигом сглотнула сперму.       Да, она сама не поняла, как сделала это!.. Просто ощутила солоноватую жидкость во рту, чем-то издали напоминающую соду на вкус и, сглотнув, немедля оказалась стиснута в объятиях.       Лев чуть не лишился воли, едва не взял ее… Вовремя затормозил, когда Настя кончила во второй раз. Он решил, что эти приоткрытые влажные губки должны сделать доброе дело. О, он просто обязан был попробовать… И сделал это. Лучше кончить в этот сладкий ротик, чем, потеряв голову, да растеряв внимательность, рывком взять эту малышку!.. Нет, сначала они привыкнут друг к другу, поймут, как лучше довести до наивысшей точки, и только потом, когда девушка будет совсем мокрой и совсем расслабленной, Лев сделает это, возьмет ее нежно, осторожно. Он оставит только самые лучшие и приятные впечатления от ее «первого раза». — Ты проглотила?.. — едва дыша спросил мужчина, обрамив поцелуями ее ротик. — Моя девочка, мое маленькое сокровище!.. Ты чудесная…       Настя ничего не сказала. Ошеломленная и смущенная тем, что впервые в жизни взяла в рот член, она прильнула к жаждущим губам, упала на постель в мужских объятиях, и, нежно отвечая на поцелуи, забросила ножку на обнаженное бедро. — У тебя волшебные губы, моя сладкая, — лепетал Лев, чмокая в рот и шею, ласково обхватывая расслабленные соски и заставляя их вновь набухать в ладони. — Ты кончила, моя девочка?.. — Да… — чуть слышно ответила Настя, вытянувшись и позволив мужским губам вновь приникнуть к груди. — Ты такая горячая была, такая влажная…       Лев, расцеловав ключицы и шею, обхватил дрожащей рукой раскрасневшееся личико. — Ну, что, я стал первым?.. — Во многом, да… Точнее, во всем, что между нами было.. — Настя устало улыбнулась, уже и позабыв о зараженных снаружи. — Ты… О, твой член такой большой… — Ахах, — Лев не смог не рассмеяться, — вот это комплимент. Спасибо, душа моя, приятно слышать. — Когда ты… Когда мы займемся настоящим сексом, он поместится во мне?..       Хороший вопрос! — Разумеется, глупая, — мужчина никак не мог не улыбаться, — мне необязательно входить в тебя до основания. Нам и так будет очень хорошо. — Когда?..       Настя жаждала узнать, хотела почувствовать его внутри!.. — Скоро, моя девочка, — ласково пообещал Лев, изучая расслабленным взглядом каждый миллиметр женского тела. Он специально сел, чтобы лучше видеть. — Думаешь, мне самому этого не хочется?..       Поймав смущенный взгляд промеж ног, он снова рассмеялся и качнул головой. Почувствовал себя молодым, горячим и страстным. Снова. — Сейчас твой член гораздо меньше… Нет, я знаю, как это происходит у мужчин, просто… Наблюдать это впервые, так удивительно… Хотелось бы, однажды, посмотреть, как ты возбуждается. И как он встает. — Ты очень любознательная, Настя. И увидишь, — Лев наклонился, поймал ее губы и погладил языком, — ты все увидишь, любовь моя. Я всему научу. Всему, что пожелаешь.

***

      Дни полетели. Ночи тоже. Влюбившись единожды, Настя больше и не замечала стуков в стены или зловонного гогота по ночам. За шторами, внутри теплой комнаты, мир преобразился, и не был похож на одинокие скитания по маяку несколько недель назад.       На улице теплело. Снег больше не шел. Закончились метели.       Теперь они выходили наружу каждый день. Отчаянно игнорировали лес. Почти не смотрели в его сторону. Разве, что, Лев наблюдал. Все равно, как бы ему не было хорошо и комфортно в недрах безопасных стен, он постоянно прислушивался и приглядывался. Думал: «Пусть Настя учится стрелять, пусть она наслаждается жизнью, пока может. Ибо там, на материке, нам придется несладко».       Лев точно знал. Он был уверен!.. Вместе с зараженными, костлявыми и шепчущимися по округе, появятся и люди. Мужчина и раньше-то не очень благосклонно относился к незнакомцам, а теперь, едва припоминая сцену в магазине, свирепел и злился на всех на свете! На всех, кроме нее. Настя. Лев наблюдал за ней, любовался и слушал, учил стрелять из пистолета, и постоянно касался. И днем тоже, да!..       Они договорились, что будут узнавать тела друг друга постепенно, не спеша, каждый вечер и каждую ночь. Неторопливо и ласково, с присущей страстью и вожделением. А потом, когда будут готовы, — точнее говоря, когда Настя будет готова, Лев сразу же поймет, — они попробуют заняться настоящим сексом. — Хорошая идея… — протянула Настя одним утром, когда только вылезла из душа и уставилась на свое отражение в зеркале.       Голая и румяная, она согласилась, что, наверное, пока рано. Ведь, им и так было комфортно вместе. К чему спешить?.. Ну войдет он в нее, а что от этого изменится?.. Они уже вместе. Они уже принадлежат друг другу. И не расстанутся.       «Пока смерть не разлучит нас», — слишком уж романтично подумала девушка, касаясь кончиками пальцев своей шеи, груди и живота.       Хотя, в нынешних обстоятельствах не так уж и романтично.       Она стояла, вся разгоряченная и женственная, с округлыми бедрами и осиной талией. Ни грамма жира на животе или ягодицах. Девушка уже «оформилась», но оставалась стройной. Впрочем, как и ее мать. Она всегда была прекрасно сложена: высокая, статная, с красивой осанкой, и веснушками на лице. Девушка пошла в нее, и фигурой, и внешностью. А, вот, брат, наоборот, был очень похож на отца. Весь такой брутальный и широкий. Такой же, как Лев: сильный и бесстрашный. Конечно, Настя и понятия не имела о его страхах. Думала, что мужчине все по плечу. Она верила в него. Считала своим защитником. И, всякий раз, когда Лев позволял себе «распустить руки», — так Настя это назвала: объятия и жаркие прикосновения посреди дня, — давалась с легкостью и не задумываясь ни о чем на свете.       Химия витала между ними. И воздух густел, когда они обнимались в коридоре, или у столешницы. И Лев, прижимаясь носом к шее, сначала вдыхал ее сладкий аромат, а потом, касаясь груди, покрывал поцелуями плечи, прямо сквозь одежду. Они стояли недолго, почти не дыша и не в силах отдалиться друг от друга. Настя думала о том, как ей тепло и уютно, а Лев хотел безумно и защищал от своих нестерпимых похотливых позывов, лишь целуя и обнимая. Не больше. И, только по ночам, когда ореол полумрака и невидимой романтики окутывал комнату, они забирались в постель. Всякий раз по-разному, так, как Лев хотел; так, как Настя поддавалась. Она училась у него всему: целоваться, получать удовольствие, стрелять из пистолета или ружья, готовить, защищаться. Они продолжали читать, прогуливаться вместе, игнорировать тварей по ночам. И эта жизнь «на грани», сеяла в сердцах страхи, одновременно наполняя чувствами: любовью, заботой, радостью и смехом. Было хорошо. Правда. Даже просто лежать ночью, болтать обо всем не свете, — только бы не слышать зараженных, — и целоваться. — Твои шрамы, — тихонько спросила Настя, однажды ночью, когда они, уже вдоволь нацеловавшись и подарив друг другу удовольствие, лежали в объятиях, — вот здесь, — девушка осторожно коснулась ягодиц, и Лев невольно неприятно поежился, — я читала в письмах. Как же так случилось, что твоя мама… — Била своего сына? — Извини, просто… — Да ерунда, Настя, это было много лет назад, — он пожал плечами и теснее прижал девушку к себе. — Не всякому везет с родителями так, как тебе. — От чего она умерла? — Спилась. В детстве помню, как отец ее поколачивал. Она из-за него и начала бухать. Потом втянулась. Лупила за оценки, за то, что боялся и не сразу понимал, чего она хотела. Всегда ремнем, таким здоровым, с пряжкой. Если лишь была не в настроении, то только кожаной стороной, а, не приведи леший, кто разозлит, придет домой и как отхлещет пряжкой!.. Я сидеть не мог. В школе терпел сквозь слезы. — И не было никого? — Настя приподнялась и опустила подбородок на мужскую грудь, с сожалением поглаживая кончиками пальцев по его лицу и шее. — Ни бабушки, ни дедушки?.. Не кому было пожаловаться?.. — Нет. Мы тогда с Аллой познакомились, и очень сблизились, как друзья, конечно. Завертелось у нас гораздо позже. Тогда я уже подрос и не позволял себя лупить. — Она тебя любила, да?.. — Алла? — Настя кивнула, и Лев ответил: — Первые лет пять замужества, да. А потом… Мы тут оба виноваты. Я совершил ошибку, приревновал ее к парню в баре и… Я избил его до смерти. Он умер в скорой. Меня посадили. А дальше… Ты и так все знаешь. — Почему ты сделал это?.. — осторожно спросила девушка, осознавая, что переходит грань и вторгается в его личное пространство.       Но она хотела знать. Понимать, что послужило причиной вспыхнувшей ярости. Ведь, там, в магазине, когда Лев забил двоих парней, они действительно угрожали. Хотели взять ее силой!.. — Не знаю. Никогда не был сдержанным. Никогда не выносил, когда на Аллу смотрят. Особенно жадными глазами. Она была очень красивой и привлекательной. Когда мы шли по улице, даже за руку, мужчины оборачивались. И это… Это все копилось во мне, бурлило, и вылилось вот в такой кошмар. — Она ему ответила? Или он.. Он хотел сделать то же самое, что и те парни в январе?..       Лев напряженно вздохнул. Понимал, что ответ никому не понравится, ни ей, ни ему. — Нет, я просто взорвался, потому что он пристально смотрел на нее, а, когда я сделал замечание, получил насмешку в ответ, вот и… Не знаю, что со мной тогда случилось. Не знаю. Просто… Просто не терплю, когда зарятся на то, что принадлежит мне.       Настя замолчала. Уронила голову ему на грудь, призадумавшись. Разве Алла не была живой женщиной? Разве она не могла решать?.. И была ли она собственностью?.. С какой-то стороны, девушка понимала: нельзя приставать к женщинам, чужая она или нет, замужем или нет! Но… Не убивать же человека...       Это был первый раз, когда Настя задумалась о болезненной привязанности Льва к людям, которые дороги. — А я?.. — тихонько спросила она, поцеловав мужскую грудь. — Я теперь принадлежу тебе?.. — Конечно, ведь я тебя люблю. — Любишь?.. — Девушка подскочила на кровати и присела, голая и смешанная. — Правда?..       Для нее «любовь» несла сакральный потаенный смысл!.. Любовь виделась благом. Виделась счастьем и единением. Чем-то восхитительным! Чем-то громадным и необъятным!.. Таким глубоким и крепким! Один раз и на всю жизнь! Как у мамы с папой. — Разумеется, — Лев улыбнулся, вытянул руку и погладил по щеке, обхватил кудрявый локон и пропустил сквозь пальцы, — ты мое сокровище.       Он не лгал. Ни словом. Ни делом. Искренне заботился, любил, обучал всему и целовал нежно-нежно. Лев больше не сопротивлялся. Круг замкнулся. Он разлюбил Аллу и, после стольких лет одиночества, привязался к Насте. — Ты принадлежишь мне, а я тебе.       Он посмотрел на свою кроху и, тоже приподнявшись, нежно поцеловал. — Звучит, как в сказке… — Такая себе у нас сказка, учитывая тварей под окном, — он попытался пошутить, а потом совершенно серьезно добавил: — Я сделал ставку на наше будущее. Я поставил на кон всё, Настя. Если ты будешь любить меня, если останешься навсегда, я отплачу втройне. — Конечно, я останусь!.. — выпалила девушка, покрывшись мелкой дрожью. — Я буду твоей. — Ты уже моя девочка, да?.. — Лев покусал за бархатную кожицу чуть ниже ключиц и обвил талию руками. — Ты моя. Ты принадлежишь мне. Вот и всё. Слышишь?.. — бережно расцеловав женские щеки, он заглянул затуманенным взглядом в серо-голубые глаза. — Либо все, моя хорошая, либо ничего. Я играю по-крупному. — Я принадлежу тебе… — сбивчиво прошептала Настя, свалившись на постель и запрокинув голову.       Тихий слабый голосок немедля свел его с ума! Кровь прилила к члену!.. Лев услышал то, о чем мечтал, то, чего хотел и, воодушевленно припав к аккуратной груди, принялся ласкать и тискать, возбуждая женское тело. — Скажи это ещё раз… — Я принадлежу тебе… — пропищала Настя, прогнув спину и закатив глаза. — Принадлежишь, — повторил Лев, покрыв поцелуями шею, прильнув к жаждущим губам, — и, если хоть одна тварь или мудак, кто угодно!.. Если кто-то прикоснется к тебе, клянусь, я придушу вот этими руками.       Прозвучало зловеще, но, в то же время, так сладостно!.. Настя не задумалась ни о чем плохом. Она любила его!.. О, это чувство сглаживало все на свете! Она любила и ни капельки не боялась, хотя, быть может, хоть немножечко, стоило?..       Нет, Лев никогда не станет злым. Он никогда не сделает ей больно: ни словом, ни делом!.. Они спаслись. Остались одни. Защищаться от монстров — с этим они точно справятся. А от людей будут держаться подальше. Вот и всё. Им никто не нужен. Больше никто!.. — Я никого не захочу, никогда, — выпалила девушка, целиком поглощенная чувствами и наслаждением. — Только мы, Настя… — хрипло протянул Лев, прижавшись поцелуями между женских тоненький ножек. — Только моя…